Здесь всё построено на пересечении траекторий. Один режиссёр отзывается в другом, одна эпоха проступает сквозь другую, а жанровые границы оказываются условностью, которую каждый автор переопределяет заново.
Жан-Люк Годар в «Безумном Пьеро» — это не Франция и не 1965 год. Это состояние кинематографа, когда он внезапно осознаёт себя и начинает цитировать, разрушать, пересобирать. Рядом с ним Луис Бунюэль, который в «Скромном обаянии буржуазии» доведёт эту рефлексию до сна, где сюжет постоянно ускользает, а реальность оказывается просто плохо склеенным сновидением.
Федерико Феллини и Николас Рэй существуют в программе как два голоса одиночества. «Дорога» — пространство без выхода, где героиня движется по кругу, а мир остаётся глухим. «Бунтарь без причины» — та же изоляция, только перенесённая в пригородный пейзаж и выраженная через пластику юного тела и автомобильные гонки.
Особый эффект даёт соседство «Тупика» Романа Полански и «Соломенных псов» Сэма Пэкинпа. В обоих фильмах замкнутая среда становится лабораторией насилия. Но если Полански исследует механику вторжения извне, то Пэкинпа показывает, как насилие прорастает изнутри — из быта, из уязвимости, из самой структуры дома.
Выходные отмечены двумя премьерами, существенными для понимания европейского и британского кино. «Мужчина и женщина» Клода Лелуша переопределяет интимность на плёнке, делая крупный план эмоции главным героем. А «Путь в высшее общество» Джека Клейтона показывает, как британский взгляд перерабатывает американскую мелодраматическую традицию.
Лекционный показ «К радости» Ингмара Бергмана, приурочен ко дню рождения шведского мастера, прекрасная возможность всмотреться в раннего Бергмана, где уже проступают все его поздние темы: молчание, невыразимость любви, невозможность подлинной близости.
«Шоковый коридор» Сэмюэля Фуллера: лечебница для душевнобольных как кривое зеркало Америки
«Шоковый коридор» Сэмюэля Фуллера остаётся одним из самых пронзительных и бескомпромиссных высказываний в американском кинематографе. Фуллер, сам в прошлом репортёр, создал фильм-метафору, где психиатрическая клиника становится кривым зеркалом американского общества, охваченного холодной войной, маккартизмом, расизмом и страхом перед ядерной угрозой.
Журналист Джонни Барретт, одержимый Пулитцеровской премией, симулирует безумие, чтобы проникнуть в лечебницу для душевнобольных и раскрыть убийство пациента. Единственные свидетели — трое пациентов, чьи показания, разумеется, никто не может принять всерьёз.
Каждый из них — жертва травм, нанесённых обществом. Один, ветеран Корейской войны, повредился рассудком из-за промывки мозгов в плену и теперь воображает себя генералом-конфедератом. Другой, афроамериканец интеллектуал, был одним из первых студентов-десегрегационистов, но издевательства и травля превратили его в одержимого расиста. Третий, гениальный физик, работавший над ядерной бомбой, от чувства вины регрессировал в сознание шестилетнего ребёнка.
Стилистически «Шоковый коридор» предвосхищает эстетику новой голливудской волны и независимого кино конца 1960-х. Фуллер не стремится к катарсису или моральному утешению зрителя; напротив, он производит вскрытие, показывая, что безумие находится не внутри пациентов, а в самой логике социальных институтов — в политике, прессе и военно-промышленном комплексе.
Пронзительное и честное свидетельство эпохи смотрим завтра в 16:15.
Хичкоковское «Головокружение» и «Тень сомнения» исследуют разные полюса паранойи: от метафизической одержимости до домашнего зла, при этом оба фильма работают с системой взгляда как инструментом власти. Рядом с ними — Бергмановское «Лицо», где иллюзионистский фарс оборачивается рефлексией о природе творчества и недоверия к образу, и его же «Летняя игра» — ранняя, но уже отмеченная экзистенциальным холодом медитация о времени и утрате.
Контрастным голосом звучит Роман Полански с «Отвращением» — камерной историей распада субъективности, где пространство квартиры становится картой внутреннего ада. Годаровский «Безумный Пьеро» предлагает противоположную стратегию — побег в мир, собранный из цитат, красок и импульсов, где кино существует на грани эссе и мелодрамы.
Премьера «Мементо» Кристофера Нолана, фильм, который уже два десятилетия служит одним из главных учебников по нелинейному повествованию и работе с субъективной памятью. А «Грация» Паоло Соррентино вписывается в ту же традицию авторского высказывания, но уже на современном материале, продолжая линию итальянского кино о хрупкости красоты и власти жеста.
Лекционные показы в рамках специальной программы «Округа чтения» — «Забавная мордашка» Стэнли Донена и «Процесс» Орсона Уэллса.
«Красавица и чудовище» Жана Кокто и Рене Клемана— кино как сюрреалистический ритуал, «Бледный цветок» Масахиро Синоды, где японская новая волна переосмысляет жанр якудза-эйга, и «Шоковый коридор» Сэмюэля Фуллера, агрессивная и гротескная критика американского общества, снятая в стенах психиатрической клиники.
Out Cinema × Округ чтения: Текст покидает страницу
С 29 июня по 12 июля Школа искусств и культурного наследия Европейского университета проводит «Округ чтения» — дни, когда пространство вокруг Литейного проспекта становится общим читальным залом, а точкой отсчета служит Европейский университет.
В этот круг вступает кинотеатр Out Cinema. Вместе мы подготовили специальный киноцикл, который продолжает разговор о тексте, изображении и восприятии:
Идеальное ограбление: «Асфальтовые джунгли» Джона Хьюстона
В истории кино «Асфальтовые джунгли» Джона Хьюстона занимают парадоксальное место: будучи блестящим образцом нуара, этот фильм одновременно осуществляет его деконструкцию.
Режиссёр методично смещает фокус с механики ограбления на экзистенциальную пустоту персонажей. Главное новаторство заключается в том, что впервые преступники показаны не как однозначные злодеи, а как обычные люди со своими слабостями, страхами и надеждами.
Хьюстон переосмысляет нуарную виктимность, лишая героев трагического величия. Они гибнут не из-за роковой женщины или вселенского ужаса, а из-за социально обусловленных пороков: мелкобуржуазной жадности и элементарной усталости от выживания.
В этом аскетичном натурализме «Асфальтовые джунгли» предвосхищают не только «Мужские разборки» Жюля Дассена и «Убийство» Стэнли Кубрика, но и весь поздний неонуар, исследующий коллизию индивидуалиста и испорченного общества.
Фильм, номинированный на четыре «Оскара», смотрим завтра в 18:05.
Иллюзия любви в мире пустых слов: кинематографический манифест Годара
«Безумный Пьеро» Жан-Люка Годара начинается как побег и заканчивается как взрыв, и этот путь от идиллии к катастрофе и есть его истинное содержание. Это картина о невозможности любить в мире, где слова уже ничего не значат.
Главный герой, Фердинанд, бросив скучную буржуазную жизнь с женой-итальянкой и её назойливыми родственниками, сбегает с молодой женщиной по имени Марианна. Но их совместное путешествие на юг Франции с самого начала не является обычной романтической историей. Годар превращает жанр роуд-муви в философский трактат, где каждая остановка, диалог и поступок оборачиваются цитатой из книг, живописи или кино.
Режиссёр разрушает четвёртую стену, заставляя героев иногда обращаться прямо к зрителю, и вставляет в монтаж яркие, кричащие вставки с красным и синим цветом, разрывающие повествование, как импульсы бессознательного. Эти разрывы напоминают, что мы смотрим не жизнь, а её отражение, собранное из кусочков популярной культуры, рекламы и поэзии.
Дерзкое, расколотое и невероятно живое высказывание о конце эпохи романтических иллюзий, смотрим завтра в 16:15.