Телеграм канал «ОМИКРОНИКА»

Почему роман «Киберсант» может быть особенно интересен молодым читателям? Потому что это не книга про «успешный успех». Это книга про тот самый момент, в котором сегодня живут многие: когда ты уже не ребёнок, но ещё не понимаешь, кем хочешь быть; когда мир требует определённости, а внутри — сплошные вопросы; когда хочется свободы, но страшно за неё платить. «Киберсант» — это роман о поиске себя, только без глянца, мотивационных лозунгов и фальшивых улыбок. Здесь нет персонажей, у которых всё сразу получается. Зато есть живой человек, который сомневается, злится, боится, пробует, ошибается и постепенно начинает видеть глубже, чем раньше. Эта книга говорит на языке внутренних конфликтов, которые знакомы многим молодым: — Как понять, чего ты хочешь на самом деле, а не потому что «так надо»? — Почему одни люди зарабатывают легко, а другие — будто всё время упираются в невидимую стену? — Что страшнее — остаться без денег или прожить чужую жизнь? — И где вообще начинается свобода? «Киберсант» не даёт готовых ответов, но он делает кое-что важнее: он учит задавать правильные вопросы. И показывает, как формируется мышление человека — шаг за шагом, через ошибки, сомнения, разговоры, внутренние споры. Это книга для тех, кто чувствует, что может больше, но не понимает — как. Для тех, кто устал от шаблонов и хочет разобраться в себе по-настоящему. Для тех, кто не хочет жить на автопилоте. И, пожалуй, самое ценное: этот роман не пытается быть «модным» или «понятным». Он честный. А честность сегодня — редкость.

Почему книга охватывает 20 лет жизни Все мои крупные произведения (романы) в той или иной степени автобиографичны. Какие-то в большей степени, какие-то в меньшей. Роман «Киберсант» — не исключение. Первые страницы будущего романа были написаны еще в начале «нулевых»! К тому моменту у меня уже было высшее образование, опыт работы по найму на самых разных должностях, а также первые шаги в бизнесе — я занимался перепродажей металлопроката и запорной арматуры. Тогда я впервые отчетливо понял: заработать миллионы, работая по найму, увы, невозможно. Как и главный герой моего романа «Киберсант», Алексей Барский, пребывая в перманентной нищете, я с завистью смотрел на купающихся в роскоши бизнесменов и пытался понять: ну почему так? Почему умные и трудолюбивые люди, сколько ни бьются, так и не могу выбраться из долгов и вечной нехватки денег, в то самое время, когда далеко не самые умные — ворочают миллионами и ни в чем себе не отказывают?! И вот, совершенно для меня неожиданно, мне вдруг представился шанс — с одной стороны, постичь эту главную на тот момент для меня загадку, загадку природы богатства, а с другой — создать собственный бизнес и стать состоятельным человеком. Естественно, я ухватился за эту возможность обеими руками! Именно тогда, осознав, что это мой самый главный в жизни шанс, я бросил всё остальное и полностью, с головой ушел в инфобизнес. Двадцать лет я строил и развивал в Сети свою «бизнес-империю», вершиной которой стал проект «Ифоклуб». И только после того, как цель была достигнута, лишь тогда, когда я окончательно закрыл для себя все вопросы с финансами и снова смог выделить время для досуга и творчества, только тогда я вернулся в литературу. И, как обычно, закрывая очередной гештальт, я просто не мог не отобразить в художественном произведении данный этап своей жизни. И, не смотря на достаточно большую долю вымысла в романе, в основе его лежит вполне реальный «путь бизнесмена». А путь этот редко когда занимает меньшее время. Редко кому может повезти так, что предприниматель за год-другой взлетает с нуля до многомиллионной прибыли. В подавляющем большинстве случаев путь этот растягивается на долгие годы и даже десятилетия. Мы оступаемся, падаем, встаем, чтобы продолжить наш путь… снова оступаемся, падаем и снова встаем, продолжая движение на вершину успеха. Бизнес — это непрестанная война. Только наивный и далекий от бизнеса человек может думать, что достаточно лишь раз создать некий механизм, генерирующий для тебя деньги, а дальше можно расслабиться и банально ничего не делать. На практике же получается так, что окружающая нас бизнес-среда непрестанно меняется. Сидеть и почивать на лаврах, увы, никак не получается. Постоянно нужно подстраиваться под изменившиеся обстоятельства и внешнюю обстановку, непрестанно приходится перестраивать всю свою бизнес-систему, подгоняя ее под новые реалии. Роман «Киберсант» мне хотелось написать максимально правдивым! И в первую очередь правда состоит в том, что «быстрых денег», увы, как правило, не бывает. Как и быстрых ответов на самые важные в нашей жизни вопросы. На все требуется время. Много времени! «Жизнь прожить — не поле перейти», — говорится в мудрой русской пословице. Книга потому и охватывает целых двадцать лет жизни главного героя, что иначе написать было просто нельзя, не солгав и не покривив при этом душой. Правда заключается в том, что только когда ты перестаешь абсолютизировать свою цель и начинаешь просто двигаться к ней, получая удовлетворение от самого процесса приближения к цели, от этого движения, только тогда у тебя появляется шанс действительно дойти до нее.

Старый Новый год — праздник странный, тёплый и немного волшебный. Он будто живёт между мирами: между прошлым и настоящим, между официальным и домашним, между календарями и воспоминаниями. Его не кричат фейерверками, не завешивают гирляндами так ярко, как 31 декабря, но в нём есть особенная, камерная магия — для тех, кто умеет замечать детали. В разных уголках страны этот праздник отмечают по-своему. Где-то тихо, где-то шумно, где-то с гаданиями, а где-то — с обязательным столом и разговорами до глубокой ночи. На юге России, например, существует удивительная традиция — лепить вареники с сюрпризами. Это не просто еда, а настоящая игра судьбы. В начинку прячут символы: монетку — к деньгам, сахар — к сладкой жизни, фасоль — к прибавлению в семье, нитку — к дороге, перец — к неожиданностям, соль — к слезам, а иногда и записочки с пожеланиями. Все лепят вместе, смеются, пытаются запомнить, в какой вареник что положили… и всё равно потом путаются. Когда вареники подают на стол, начинается маленькое чудо: ты ешь не просто тесто с картошкой или творогом, ты буквально вытаскиваешь своё предсказание на год. И даже если попадается соль или перец, все смеются: «Ну что ж, будет характерный год!» В этом есть что-то очень древнее — вера в знаки, в символы, в то, что судьба может подмигнуть тебе из тарелки. В некоторых регионах Старый Новый год до сих пор связан с гаданиями. Особенно девушки раньше любили в эту ночь узнавать, что их ждёт. Гадали на зеркалах, на свечах, на кольцах, на воде, на снах. Клали гребень под подушку, чтобы приснился суженый, выходили на улицу и спрашивали имя у первого встречного, слушали, откуда залает собака — оттуда, мол, и жених придёт. Сейчас это звучит как сказка, но в этом есть особый шарм: желание хоть краешком глаза заглянуть в будущее. Где-то Старый Новый год считался особенно важным для примет. Нельзя было ссориться, нельзя было жаловаться, нельзя было выносить мусор — чтобы не вынести удачу. Первый гость в доме должен был быть мужчиной — на счастье. Считалось, что как встретишь этот день, так и проведёшь год, поэтому старались быть щедрыми, весёлыми, гостеприимными. В деревнях этот праздник иногда был продолжением святочных гуляний: с песнями, переодеваниями, колядками. Люди наряжались в маски, изображали животных, ходили по домам, желали хозяевам богатства, здоровья, хорошего урожая. Им давали угощения, а если не давали — могли пошутить, спеть что-нибудь озорное. Это было весело, шумно, живо — словно зима ненадолго становилась ярмаркой. А в городах Старый Новый год часто превращался в уютное продолжение праздников. Когда уже не нужно никуда бежать, всё куплено, подарено, сказано. Когда можно просто собраться на кухне, поставить чайник, достать остатки салатов, включить старый фильм и говорить — долго, лениво, по-настоящему. В этом празднике нет обязательств. Он не требует идеального стола, новых нарядов и грандиозных планов. Он про «досказать», «досмеяться», «допожелать». Про то, чтобы ещё раз загадать желание — на всякий случай. Старый Новый год — это как письмо, которое ты отправляешь судьбе вдогонку: «Я тут ещё кое-что забыл сказать…» И, может быть, именно поэтому он такой любимый. Потому что в нём меньше суеты и больше души. А у вас есть свой особенный ритуал на этот день? Напишите — очень хочется почитать живые истории.

В романе «Киберсант» есть персонаж, который вызывает больше вопросов, чем любые сюжетные повороты. Его зовут Александр Тагес. Он появляется не сразу, но когда появляется — начинает менять всё. Барский общается с ним годами. Через форумы, электронную почту, мессенджеры, осознанные сны, видеосвязь. Они обсуждают философию, деньги, судьбу, сознание, будущее. Но за все эти годы… они ни разу не встречаются в реальности. Ни разу. И здесь начинается самое интересное. Кто такой Александр Тагес? Барский сам задаёт этот вопрос — и не находит однозначного ответа. Он замечает странности: Тагес всегда знает больше, чем должен. Предвидит события. Говорит так, будто смотрит на жизнь с другой высоты. Он словно не человек, а некая всеведущая сущность, наставник, проводник. Но в книге звучит сразу несколько версий. И ни одна из них не подтверждена и не опровергнута полностью. Первая версия — Тагес не существует. Это галлюцинация. Порождение уставшего, надломленного сознания. Что-то вроде чеховского Чёрного монаха: символ, иллюзия, компенсация одиночества, внутренний голос, который обретает форму. Вторая версия — Тагес это альтер-эго Барского. Его вытесненная, более сильная, более смелая, более ясная часть. Как Тайлер Дёрден в «Бойцовском клубе». Не враг, а внутренняя фигура, которая толкает, провоцирует, рушит старые конструкции. Не мистический наставник, а внутренняя психическая стратегия выживания. И третья версия — самая невероятная. А что если Тагес — реальный человек? Очень развитый, очень необычный, обладающий доступом к вещам, которые большинство из нас даже не пытается осмыслить. И он действительно передаёт Барскому нечто большее, чем советы. Опыт. Смысл. Видение. Книга не даёт нам прямого ответа. И в этом её сила. Здесь нет «правильной трактовки». Нет подписи автора: «вот как надо понимать». Есть только пространство для читателя. Вы сами выбираете, кем для вас станет Тагес: галлюцинацией, альтер-эго, или реальным проводником. А может быть — всем сразу. И именно в этом месте «Киберсант» перестаёт быть просто романом. Он становится зеркалом. Потому что вопрос о Тагесе — это на самом деле вопрос не о нём. А о нас. Где проходит граница между реальностью и вымыслом? Между подсознанием и мистикой? Между внутренним диалогом и настоящей встречей? Иногда самые важные фигуры в нашей жизни не имеют физического тела. Но от этого они не становятся менее реальными.

— Там транспорт ходит, если что, — решил помочь советом и Толян, — уже первые автобусы поехали, я думаю. Утро же… — На вот тебе на проезд. — Борис порылся в карманах, извлек горсть мелочи и, отсчитав семь пятирублевых монеток, пересыпал в ладонь Барскому. — Даже с пересадкой доехать должно хватить. Алексей Николаевич поднялся, по очереди крепко обнял всех троих своих новых друзей и, развернувшись, зашагал к выходу из сквера. Мыслей в голове не было, сознание его оставалось совершенно чистым, как при медитации. Он без труда отыскал «церквушку», которая оказалась Троицким собором, после чего Барский окончательно сориентировался и понял, где именно находится. Ехать на транспорте ему не пришлось, так как собор располагался в пятнадцати-двадцати минутах ходьбы от его дома. Выданные Борисом на проезд монетки он положил в специальную шкатулку и хранил потом долгие годы как реликвию или драгоценность. Эта новогодняя ночь каким-то образом повлияла на него. После нее он стал немного другим человеком. Что-то в нем изменилось, пусть незначительно, но на каком-то глубинном уровне. Он стал по-другому смотреть на людей, стал иначе воспринимать их. Образование, успешность, социальный статус — все это больше не играло совершенно никакой роли в формировании его оценки того или иного индивида. Единственное, что теперь он пытался уловить и почувствовать в другом человеке, — это его душу. Именно душу, чем бы эта душа ни являлась — вечной и неуничтожимой Божественной Искрой или же всего лишь продуктом деятельности нейронов головного мозга.

На какое-то время повисла тяжелая тишина. Потрескивал костер, бомжики молча смотрели на пламя, Барский внимательно рассматривал бомжиков. Он уже почти полностью отогрелся, не дрожал и не клацал зубами, как в самом начале, когда только что выполз на эту поляну из сугроба. Выпитая водка совсем не подействовала на его сознание, опьянения он не ощущал, а вот боль, кажется, отступила немного. Сидя здесь в новогоднюю ночь у костра, в каком-то неведомом парке, в компании этих отверженных обществом людей, он вдруг почувствовал себя… счастливым. Да-да, именно счастливым! Подумаешь, гопники избили и обобрали. Тоже мне беда. Не убили же и даже не сломали ничего. Небольшое сотрясение мозга, через неделю-другую все пройдет. Обморожений вроде бы нет, спасибо этим замечательным людям у костра, вовремя обогрели и одели. Главное, у меня есть крыша над головой, есть любимое дело, деньги, перспективы, будущее. А что ждет этих несчастных? Сколько они еще смогут прожить, прячась по подвалам, греясь ночью у костра, роясь в помойках? И ведь никакого просвета впереди! А они мне жизнь спасли. На глаза ему навернулись слезы. — Друзья, — растроганно заговорил он, — скажите, чем я могу отблагодарить вас? Три пары глаз удивленно на него уставились. — Не надо нам ничего, — за всех ответил Борис. — Ты не думай, мы здесь у костерка собрались, просто чтобы Новый год отметить. У нас есть свое оборудованное место в подвале, там тепло, не пропадем. И шмоток у нас много, кажную ночь чего-нибудь притаскиваем. Поесть, выпить Бог посылает, не бедствуем. Все у нас есть, ничего нам от тебя не нужно. — Вы не подумайте, — горячо возразил Алексей Николаевич, — я же от чистого сердца! Я богатый человек, у меня много денег. Давайте завтра встретимся где-нибудь, я верну вам всю эту одежду, помогу едой, деньгами. Может, еще что-то нужно, только скажите! Где вас найти завтра можно будет?! — Сказали же тебе, ничего нам не надо! — как-то неожиданно зло отреагировал Толян. Нюська пихнула его в бок, наклонилась и что-то прошипела ему на ухо. А повернувшись к Барскому, сказала: — Спасибо тебе, мил человек, добрый ты. На мужиков моих не сердись, это в них гордость сейчас играет. А если добро сделать хочешь, помоги кому-нибудь, кто действительно в этом нуждается. Раз, говоришь, богатый, ребеночку какому-нибудь операцию дорогую оплати. Или старушке-бабушке лекарства купи. Мир ведь на том и держится: мы тебя выручили в трудную минуту, ты другому кому-нибудь поможешь, а тот, в свою очередь, третьему. Так добро по миру и расходится. А нам ничего не нужно, у нас все есть. Свой век как-нибудь, Бог даст, скоротаем. Все равно недолго осталось… Дыхание у Алексея Николаевича перехватило, по щекам ручьями хлынули слезы. Какое-то время он пытался сдерживаться, но в итоге сдался и, уткнувшись лицом в ладони, громко разрыдался. — Э, мужик, ты чё?.. — перепугался Толян. — Нюська все верно сказала. — Борис положил руку Барскому на плечо, похлопал его, как бы успокаивая. — Мы ж тебе не за денежку помогли, а как человеку, от души. Зачем нам твои деньги? Все равно пропьем ведь, только хуже будет. И одежонку никакую возвращать не нужно. У нас половина подвала такими лохмотьями завалена, а надо будет, еще, сколь хочешь, по мусоркам насобираем. — Ты вот что, — неожиданно ровным и звучным голосом произнесла Анна Петровна, — если отогрелся уже, ступай себе с Богом до дому. Скоро утро, люди на улицах появятся. Увидит кто из твоих знакомых тебя в этих лохмотьях, за бомжа ведь примут. Сраму потом не оберешься. — Ага, за нашего брата! — заржал Толян. Женщина снова пихнула его в бок и добавила: — Иди-иди, не теряй зря времени. Дорогу-то сам сможешь найти? Или совсем заплутал? А может, тебе память отшибло?!. Барский растерянно пожал плечами. — Значит, так, — с важным видом произнес Борис. — Топай по этой аллейке, а как выйдешь из парка, поверни направо и иди по улице, никуда не сворачивая. Кварталов через пять-шесть, увидишь церквушку, дуй прямиком на нее. Возле церкви на улицу 50-летия ВЛКСМ и вырулишь. Ну, а там уже, думаю, сам сориентируешься. Ты ж из местных, не залетный какой?

— Это кто ж тебя так? — сочувственно поинтересовался тот, снимая телогрейку и накидывая ее Алексею Николаевичу на плечи.  Под телогрейкой у него оказалась еще одна куртка, так что сам он замерзнуть явно не рисковал. Женщина вскочила, засуетилась, принялась рыться в огромном тюке с разным барахлом, который был пристроен на детские саночки. Очевидно, их добыча за ночь. Достав из тюка старые, сильно поношенные и истрепанные, но еще годные валенки, бомжиха протянула их Барскому: — На-ка, надень скорее, пока совсем ноги не отморозил. — Нюська, — прохрипел второй бомж, доселе молчавший, — ты поройся получше в поклаже, там еще шапка крольчачаядолжна быть. Я на помойке у пятнадцатого дома подбирал. Кажись, в поклажу засунул. Нюська послушно принялась рыться, откопала-таки что-то, внешним видом больше похожее на дохлую кошку, чем на шапку, и протянула предмет гостю.  — С-спасиб-бо… — простучал зубами Алексей Николаевич. Он с огромным трудом втиснул ноги в валенки, надел на голову шапку, просунул руки в рукава наброшенной на него телогрейки. Застегнулся, придвинулся еще ближе к огню. Бомж, поделившийся с ним телогрейкой, подбросил в костер несколько свежих поленьев, и спустя пару минут уже было начинавший угасать огонь разгорелся с новой силой. По лицу, рукам и ногам Барского разлилось тепло. Он даже смог выдавить из себя благодарную улыбку и пробормотать:  — Благодарю вас, друзья. Вы спасли мне жизнь. Если бы не вы, не этот костер и теплые вещи, утром на улице прохожие обнаружили бы мой окоченевший труп.  Женщина между тем взяла со столика металлическую закопченную кружку, плеснула в нее из стоявшей там же бутылки и протянула Алексею Николаевичу.  — Не-не-не, — замотал головой тот, — я не пью, мне нельзя…  — Надо! — сказал как отрезал первый бомж, бывший здесь, очевидно, за старшего. — Иначе воспаление легких получишь и помрешь. Пей, небось не отрава. Самолично с вечера в «Магните» покупал, как раз для праздника.  Смирившись, Барский принял из рук Нюськи кружку, секунду помедлил и решительным залпом опрокинул ее содержимое себе в глотку. Сморщился, закашлялся, но удержал жидкость в себе, не позволив ей вырваться обратно наружу. По всему телу разлилось приятное тепло, боль в затылке и разбитых губах как будто сделалась меньше. Он снова улыбнулся, окинул взглядом своих спасителей и произнес:  — Ну что, братцы, давайте знакомиться. Меня зовут Алексей. Еще раз огромное, от души, спасибо вам за тепло и одежду!  — Борис, — представился тот, что отдал телогрейку.  — Анна Петровна я, — хихикнула женщина, забрала у Барского пустую кружку и, наполнив, протянула Борису.  Тот принял ее, пробормотал что-то за Новый год, выпил и вернул кружку Нюське. Второй мужчина молчал. Кажется, он задремал или просто делал вид, что спит.  — А это Толян, — представил своего товарища Борис, пихнул его ногой, чтобы тот проснулся, и кивком велел Нюськеналить и ему тоже.  Выпив, Толян протянул Алексею Николаевичу руку, а после рукопожатия осторожно поинтересовался:  — Ну и кто же тебя так отмудохал-то, мил человек? В Новый-то год!..  — Да хрен его знает, — пожал плечами Барский, — гопота какая-то. Три рыла. С самой площади за мной увязались. А в подворотне отобрали новый айфон, избили, раздели и бросили подыхать на морозе.  — От же ж, суки! — цыкнул Борис и, повернувшись к Нюське, добавил вполголоса: — Себе-то, мать, тоже накапай малость. Праздник же.  Та послушно налила и себе, выпила. Бутылка на этом закончилась, но не полетела в сугроб, как ожидал Барский, а была аккуратно упакована в привязанный к саночкам тюк с общим барахлом. Видимо, годилась на сдачу в пункт приема стеклотары.  — А я догадываюсь, кто они, — подал голос Толян. — Если на площади сели на хвост, то это, скорее всего, центровые ребятки. Года два назад эти твари моего друга точно так же до смерти запинали, а тело в мусорный бак бросили.  — Как запинали до смерти? — оторопел Алексей Николаевич.    — За что?!  — Да ни за что. Так, для потехи. Выпимшие они были, а мы, бомжи, для них и не люди вовсе, хуже бездомных собак.   ОКОЧАНИЕ истории – завтра вечером...