Окно в повседневность: как берестяные грамоты переписали историю Древней Руси
До середины XX века у историков сложилась устойчивая картина: Древняя Русь была страной князей, дружинников и духовенства, а письменность и грамотность оставались уделом избранной элиты. Простые люди – ремесленники, купцы, крестьяне – если и умели что-то читать, то разве что «Отче наш», а в быту обходились устной речью. Эта стройная теория рухнула летним днем 1951 года, когда на раскопках в Великом Новгороде нашли свёрнутую трубочку бересты. Никто тогда ещё не знал, что именно этот артефакт навсегда изменит представление об уровне грамотности и повседневной жизни наших предков.
Экспедиция под руководством Артемия Арциховского работала на Неревском раскопе у древней Холопьей улицы – так в старину называли улицу, где жили зависимые люди. 26 июля рабочая Нина Акулова, расчищая плахи мостовой XIV века, заметила в щели между досками тугой свиток бересты. Она передала находку Арциховскому, который, по легенде, даже не сразу поверил в удачу, ведь он много лет искал именно это, но сомневался, что доживёт до открытия. Развернув бересту, учёные увидели чёткие строки, процарапанные заострённой палочкой – писа́лом. Это был самый обычный хозяйственный документ: перечень доходов, которые три землевладельца – Фома, Иев и, возможно, Тимофей – получали с нескольких сёл. Рожь, овёс, солод, мясо и деньги – вот о чём писал неизвестный новгородец почти тысячу лет назад. Скромное содержание этой грамоты стало главной сенсацией: люди писали друг другу не только о высоком, но и о самом насущном.
Следующие годы раскопок подтвердили догадку Арциховского. Берестяные грамоты (а сегодня их найдено уже более 1100) оказались настоящей машиной времени. Вот письмо влюблённого, жалующегося, что его «сердце взяли в плен и оно болит». А вот долговая расписка, ссора соседей, заказ на работу, приглашение в гости. Особую радость историкам доставила грамота мальчика Онфима – маленький новгородец XIII века просто упражнялся в письме, выводя буквы и рисуя себя в образе всадника, поражающего врага. Благодаря берестяным грамотам мы узнали, что на Руси писали не только в иконописных мастерских и княжеских теремах, но и в обычных городских домах, и что женщины умели читать и писать не хуже мужчин.
Особое значение берестяные грамоты имеют для лингвистов. Летописи писались на строгом литературном языке, близком к церковнославянскому. А берестяные клочки сохранили живую, обыденную речь новгородцев со всеми её характерными «цоканьями», местными диалектизмами и даже ненормативной лексикой. Академик Андрей Зализняк, посвятивший десятилетия изучению этих текстов, говорил, что берестяные грамоты позволили буквально «услышать» голос средневекового человека. Сегодня берестяные грамоты продолжают находить в Великом Новгороде, Пскове, Старой Руссе, Твери и других городах. Каждый новый свиток – как письмо из прошлого, которое мы только учимся читать.
🇬🇧Военное преступление Британии против советских военнопленных
3 мая 1945 года британская авиация хладнокровно расстреляла в Балтийском море три судна с узниками немецких концлагерей.
По разным оценкам, погибли от 7 до 12 тысяч человек — в основном советские военнопленные.
Пытаясь скрыть следы своих преступлений, Генрих Гиммлер приказал эвакуировать лагеря. 2 мая заключенных из Штутгофа, Нойенгамма и Миттельбау-Дора погрузили на баржи, доставили на суда в Любекской бухте и вывели в море.
Немецкое командование заранее известило о конвое представителей Красного Креста. Те передали информацию британскому генералу Джорджу Робертсу, чьи войска наступали в этом районе, однако до летчиков ВВС данные "не дошли".
К полудню город Нойштадт капитулировал, но корабли в шести километрах от берега по-прежнему считались целью. С началом бомбежки эсэсовцы выбросили белый флаг, а узники махали рубашками, моля о пощаде. "Английские летчики по своей жестокости ничем не отличались от фашистов", — вспоминал позже очевидец событий Василий Саломаткин.
Выжить удалось немногим — около 300 человек сумели добраться до суши, но там их ждал циничный прием "союзников". Из показаний свидетелей: "Англичане нагнали в город немецких пленных, которые свободно разгуливали и нападали на нас. Комендант на жалобы лишь усмехнулся. Не получив помощи, мы вернулись в лагерь и призвали своих людей искать оружие для самообороны".
Эти факты подтвердили еще 14 выживших, а в 1949 году подлинность событий была официально задокументирована МГБ СССР. Животная русофобия и человеконенавистничество являются фундаментами бывшей Британской империи.
Z
@otryadkovpaka
#Британия #ВОВ #антизапад
Поддержать партизан и подпольщиков Отряда Ковпака
💙Отряд Ковпака в ВК
🌐 Отряд Ковпака в ОК
💬Отряд Ковпака в ТГ
💬 Отряд Ковпака в МАХ
3 мая 1907 года в России были упразднены военно-полевые суды, которые были введены в стране правительством Столыпина для борьбы с революционным террором,
Особенность этих судов заключалась в их исключительной суровости и упрощённой процедуре:
• дела рассматривались военными офицерами, а не профессиональными юристами;
• приговор должен был выноситься в течение 48 часов и немедленно приводиться в исполнение;
• обвиняемые были практически лишены права на защиту и апелляцию;
• единственным возможным наказанием была смертная казнь.
Введение военно-полевых судов вызвало острую критику как в России, так и за рубежом. Общественность, юристы и даже часть военных считали такую практику нарушением основ правосудия и возвращением к средневековым методам расправы. За время действия этих судов (август 1906 — апрель 1907) по их приговорам было казнено, по разным оценкам, около 683 человек.
3 мая 1907 года военно-полевые суды были официально отменены. Это решение стало результатом требований общества, а также стремления правительства стабилизировать политическую обстановку и продемонстрировать движение к восстановлению правовых норм.
Вместе с тем, нельзя не отметить, что чрезвычайные меры дали определённый результат: волна революционного террора пошла на спад. Устрашающий эффект от деятельности полевых судов оказался значительным — число политических убийств и покушений на представителей власти заметно сократилось. Революционный террор был подавлен, перестал носить массовый характер, проявляясь лишь единичными актами насилия.
Правительство Столыпина рассматривало эти меры как временную, но необходимую жертву для восстановления порядка в стране.
Современные военные суды России действуют на основе строгих правовых норм, обеспечивающих независимость судей и соблюдение процессуальных прав. Опыт военно-полевых судов начала XX века стал для страны важным напоминанием о том, что правосудие не должно выходить за рамки закона, а любые попытки упростить или ускорить судопроизводство за счёт ущемления прав человека недопустимы и опасны для общества.
Закон для всех: как в средневековой Европе судили животных
Представьте себе судебное заседание XV века. В зале – судья в мантии, присяжные, прокурор, адвокат, толпа зевак. Вносят подсудимого. Им оказывается… свинья. Её сажают в тюрьму, допрашивают свидетелей, а затем приговаривают к повешению. Адвокат произносит защитную речь, но безуспешно: закон суров, но это закон. Для средневековой Европы такая картина была обычной юридической практикой. Суды над животными – одна из самых удивительных и мрачных страниц истории права, где принцип «перед законом все равны» доводили до абсурда, но с поразительной серьёзностью.
Практика эта просуществовала несколько столетий, с XII по XVIII век, и особенно широко распространилась во Франции. Историки насчитали 92 судебных процесса над животными только на территории этой страны. Судили всех: свиней, коров, быков, лошадей, собак, кошек, а также крыс, мышей, саранчу и даже долгоносиков, уничтожавших урожай. Для каждого случая существовал свой протокол. Светские суды разбирали дела о нападениях на людей: например, свинья, загрызшая младенца, или конь, лягнувший насмерть прохожего. Церковные же суды занимались «преступлениями» против веры: петуха, снёсшего яйцо (считалось, что из такого яйца может вылупиться змей или василиск), могли обвинить в колдовстве и приговорить к сожжению. Нарушителей закона арестовывали, сажали в тюрьму, заводили на них уголовное дело и привлекали к ответственности по всей строгости.
Самым известным процессом стала казнь свиньи в 1386 году во французском городе Фалез. Свинья напала на трёхмесячного ребёнка в кроватке и загрызла его насмерть. Животное арестовали, посадили в городскую тюрьму, а затем суд присяжных единогласно признал его виновным в умышленном убийстве. Приговор был суров: свинью приговорили к повешению. Перед казнью её одели в человеческую одежду – жилет и штаны – чтобы подчеркнуть, что преступление было столь тяжким, что преступник приравнивается к человеку. Свидетели утверждали, что в последний момент свинья дико визжала, словно пытаясь просить пощады. Адвокат, нанятый местным епископом (по другим версиям – просто сочувствующим горожанином), произнёс пространную речь о том, что животное действовало по злому умыслу, но дьявольская природа свиньи не оставила ей шанса на оправдание. Казнь состоялась на городской площади при стечении народа, а палач получил за свою работу плату и новую пару перчаток – по тогдашнему обычаю, чтобы его руки не осквернились прикосновением к преступнику.
Особенно зрелищными были процессы над крысами и саранчой. Поскольку ответчики не могли явиться в суд лично, им назначали адвокатов, которые произносили длинные речи о том, что подсудимых невозможно вызвать повесткой, потому что они разбрелись по всей округе, и что их клиенты, возможно, просто не знают французского языка.
Что же стояло за этой странной практикой? Отчасти – средневековое мировоззрение, которое не проводило резкой границы между человеком, животным и даже предметом. С другой стороны – удивительная юридическая скрупулёзность: закон должен соблюдаться неукоснительно, даже если обвиняемый не может ответить на вопросы судьи. К XVIII веку эти процессы сошли на нет. Просвещение провело чёткую грань между человеком и зверем, и суды над животными стали восприниматься как варварство. Но память о них осталась – как напоминание о том, каким было мышление у людей, живших всего несколько столетий назад.