18 февраля 1268 года произошла Раковорская битва между объединенным войском Северо-Восточной Руси с одной стороны и силами Ливонского отделения Тевтонского ордена, католических епископов восточной Прибалтики и датского короля с другой.Самое страшное поражение ордена со времен битвы при Дурбе.
Это одно из крупнейших сражений за всю историю средневековой Европы, как по числу участников, так и по числу погибших в ней воинов.
После смерти Александра Невского западные «партнёры» решили, что Русь ослабла и настало время пересмотреть сферы влияния. Север Эстонии тогда принадлежал датской короне, юг контролировали немецкие рыцари и дерптский епископ.
Новгородцев, чья экономика критически зависела от транзитной торговли, категорически не устраивало поведение датчан в Ревеле (Таллине) и Раковоре. Купцов притесняли, товары отбирали, логистику нарушали. Торговая республика решила ответить силой. Однако, понимая сложность задачи, новгородцы предварительно заключили договор о нейтралитете с Ливонским орденом.
Рыцари и епископы поклялись на кресте, что в конфликт Новгорода и Дании вмешиваться не станут. Как выяснится позже, эти клятвы не стоили ничего.
Поход 1268 года был полноценной общевойсковой операцией, для участия в которой Новгород привлёк союзников. К ополчению присоединились псковичи под предводительством князя Довмонта, литовского эмигранта, ставшего щитом Пскова. Из Владимирской Руси прибыли полки сыновей Александра Невского — Дмитрия Переяславского и других князей. Коалиция по разным оценкам включала от 15 до 30 тысяч человек. Однако, перейдя реку Нарву и углубившись в земли Виронии, русское командование с удивлением обнаружило, что воевать придется не только с датчанами. На берегу реки, которую летописи называют Кеголой (современные историки спорят, была ли это Кунда или Пада), их поджидала объединённая армия всей «Немецкой земли». Орденские братья, забыв о крестном целовании, встали плечом к плечу с датчанами.
Битва началась по уже знакомому сценарию. Немцы выстроили свою «свинью» — глубокую клиновидную колонну тяжелой кавалерии. Русские же растянули фронт, поставив в центре новгородскую пехоту, а на флангах — княжеские конные дружины. Именно новгородцы и прияли на щит удар немецкого кулака. Поначалу удача сопутствовала немцам, ибо удар их конницы был страшен.
Казалось, катастрофа неизбежна. «Свинья» прорвала центр и готова была развернуться, чтобы добить фланги. Немецкие рыцари уже праздновали победу, часть из них и вовсе кинулась грабить русский обоз. Но ситуацию спас князь Дмитрий Александрович Переяславский.
Пока ливонцы увязли в схватке с остатками новгородского центра, его тяжёлая конница ударила им во фланг. Рыцари, зажатые в тесноте, потеряли преимущество манёвра. Началась свалка, в которой решающую роль сыграли численное превосходство русских и ярость псковичей Довмонта. Тогда же сложил голову дерптский епископ Александр, лично участвовавший в рубке. Датчане побежали первыми, за ними потянулись и орденские братья. Русские гнали противника семь верст, и, как пишет летописец, кони не могли ступать по телам павших.
Русские войска простояли на костях три дня, демонстрируя, кто здесь хозяин. Однако стратегический успех был смазан. В ходе прорыва немцев к обозу были уничтожены осадные машины. Без них штурмовать мощные стены Раковора было бессмысленным занятием. Поход, задуманный как осада, завершился полевым сражением. Но даже так Ливонский орден и датчане понесли такие потери, что на ближайшие тридцать лет у них пропало всякое желание ходить на восток.
#страницыистории