Сила истории.
🔴Способность рассказать историю — связанно, последовательно, выстроив причинно-следственные связи — один из базовых критериев прожитого потрясения, перемены, в частности травмы. Это не просто хорошо подвешенный язык, талант находить красивые и точные слова: это свидетельство наличия сознания там, где до этого было неосознанно, хаотично, а значит не было понимания, ясности, выбора и воли.
Найденные точно слова, вербализация — это и признак связанности, контакта с собой — чувств, ощущений с импульсами, действиями и мышлением, и контейнер. Не зря говорят — зло названо, зло узнано, зло не имеет силы: так воплощается принцип совладания с процессом через слово.
Именно поэтому так важно говорить, когда тебе плохо, когда ты в шоке и потрясен, поэтому такую терапевтическую силу имеет «выговориться» и быть выслушанным, потому что ты «пока объяснял сам понял».
Именно поэтому история — является частью психотерапии, и это не просто досадная трата времени, чтобы ввести терапевта в контекст, это значимая работа еще и для самого клиента, огромный труд по подбору слов, выделению акцентов, выбора стилистики, распределения частей истории в определенную логическую цепочку.
🔴Про выговориться. История вполне имеет свой энергетический вес внутри тела. Мы носим ее тяжестью на сердце, комом в горле, застывшим ужасом в животе, нереализованным импульсом в ногах, она оседает напряжением и спазмами на внутренних органах. История буквально — занимает место, а когда выстроена наконец, — ровно распределена по всему телу, встраиваясь во все клетки тела, становясь опытом, делая нас — такими, какие мы есть уже в связи с ней.
Порой у меня возникает образ чаши, которую надо исчерпать, когда рассказываешь историю. В закрываниях родов я так и говорила, да и говорю женщинам — почувствуй, и указывала на область груди, у тебя здесь все отпустило? Ты все рассказала или еще что-то осталось? Мы, женщины, кажется мне, особенно хорошо имеем связь со своими историями и безошибочно определяем, насколько наша чаша пуста.
🔴История имеет свойство многократно меняться по мере ее проживания, а потому — нашего взросления. Одно и то же событие мы расскажем совершенно иначе, с разными акцентами, и даже причинно-следственными связями и смыслами, через год, а затем через 5 лет, а уж через 10! Попробуйте коснуться давних историй, часто непересмотренные, они живут одним весом внутри и колят, и жгутся, а просто рассказав ее из своего нынешнего возраста, проделав вот этот труд — рассказа — многое попускает и меняется уже само по себе.
На самом деле этот принцип имеет и свою оборотную сторону. Например, родители тоже довольно специфически и избирательно могут помнить свои поступки в детстве детей, и кажется именно оттуда родом «Не было такого, не выдумывай», или «Ну не могло такого быть, ну если и было, то максимум всего один раз, да и то, думаю, не было».
Или уже сам человек порой не разрешает себе разбираться с какими-то историями из детства, очевидно имеющие последствия и отпечаток на том, как он реагирует во взрослом возрасте, с чем может встречаться, а что ему невыносимо, какие модели поведения довлеют над ним даже помимо его ценностей. И вот тогда аргумент «но ведь я ничего не помню из своего детства» или «вдруг то, что я помню, слишком фрагментарно и потому надуманно» — мешает прожить целый кластер чувств, комплексов и паттернов, не давая освободить энергию … на жизнь, на живого себя.
На самом деле, неважно как это было в действительности, важно — как это живет внутри тебя, потому что именно это и влияет: история влияет.
А ее проживание — снова изменит историю :)
🔴На историю влияет даже то, кому ты ее рассказываешь. Она как в эксперименте о наблюдателе и наблюдаемом, имеет свойство резонировать, подстраиваться, менять язык — в зависимости от слушателя.⤵️⤵️