Вулкан извергался прямо перед нами. Несколько часов мы шли по ночному морю без всяких приборов, они были не нужны.
Ксюша говорила, что ей страшно. Но я видел в ее глазах восторг, такой же, какой был у меня.
С рассветом извержения стали видны не так сильно. Все-таки это не Кракатау. Стромболи каждые несколько минут выплевывал раскаленные камни, иногда немного лавы, которая стекала вокруг кратера, магически мерцая, будто драгоценные растопленные металлы в кузницах гномов. Как и подобает настоящей темной подземной магии, при свете дня она теряла свою силу.
С рассветом мы подошли к острову. Он выглядит так, как и должен выглядеть вулкан: правильной конической формы, со столбом дыма, поднимающимся над вершиной. Увы, я не поэт и даже не писатель — как выразить полноту чувств, захвативших меня при виде этого вулкана, я не знаю. Кажется, что внутри меня самого что-то клокотало в унисон со Стромболи.
Вообще, Стромболи и правда — образец. Это один из самых активных вулканов Земли, извергающийся непрерывно уже более 5 тысяч лет. Его регулярные взрывы дали название «стромболианскому» типу извержений — умеренным, ритмичным регулярным выбросам. Поэтому вулкан веками служил морякам естественным маяком Средиземноморья.
Глядя на это эпическое зрелище, мы, конечно, задались вопросом: неужели, если по замыслу Гомера путь Одиссея пролегал мимо Стромболи, эта встреча никак не отразилась в поэме?
Открыли «Одиссею»:
«Остров сирен потеряли мы из виду. Вдруг я увидел
Дым и волненья великого шум повсеместный услышал.
Выпали весла из рук у гребцов устрашённых; повиснув
Праздно, они по волнам, колыхавшим их, бились…»
Вот он — Стромболи. Вот он — ужас моряков при виде дыма вулкана.
За этим разговорами мы миновали Стромболиччио — скалу рядом со Стромболи, огромный кусок лавы, выброшенный вулканом. Глядя на него, я тут же решил, что отсюда пошла готическая архитектура. Будто бы неведомые горгульи сидят на краях этой скалы, а один силуэт — гордый профиль (троянского?) коня. Лава застыла струящимися потоками, так напоминающими пламенеющие фасады собора в Руане. Быть может, такое ощущение возникало из-за того, что мы видели лишь силуэты этого островка, но у меня в памяти это место навсегда связано с рождением готических форм.
Из-под земли, из жерла вулкана, они были дарованы людям. Но люди не могли воспринять готику такой, как она была рождена, — текучей, раскаленной, поэтому лава была заброшена в море, где ей пришлось застыть, чтобы человек смог увидеть ее. Такая для меня теперь готическая архитектура — огненная энергия, вынужденная быть запечатанной, чтобы стать доступной нам, людям.
На северном берегу Стромболи, а мы шли именно с севера, находится небольшой город. Белый, я бы сказал, греческий, а не итальянский. Никакой гавани нет. Рядом есть поле с буями, куда можно встать за какую-то плату. Я видел мачты катамаранов и яхт, которые привязались к этим буям. Бедные люди внутри — ночь у них была непростая: ничто не прикрывало их от волны. Носы лодок подпрыгивали, мачты качались.
Мы же решили прятаться за подветренным берегом. Сам вулкан закрывал нас от волны, с таким защитником было спокойно. Впрочем, обнаружилась сложность: буквально в 40 метрах от берега глубина больше 100 метров — слишком много. В итоге мы нашли пятачок с 8 метрами глубины буквально в 25 метрах от берега. Отдали 20 метров цепи. Маловато, но лучше так, чем колбаситься на взбесившихся буях.
У нас было несколько часов поспать — днем была назначена вылазка на берег: мы собирались подняться поближе к извергающемуся кратеру.
Это - продолжение нашего судового журнала экспедиции по пути Одиссея. Предыдущие записи читайте по #по_следам_одиссея
Изображение
Изображение
Изображение
Изображение
Изображение
Изображение