Якорь бросили к югу от Арагонского замка острова Искья. Он невероятно красив — здесь нужно снимать фэнтези. Хотя зачем? Мы сами стали героями фильма! Подошли с моря, солёные, обветренные, свернули парус, выбрали место для стоянки, проверили якорь. Волны, несмотря на северный ветер, приходили откуда-то с юга. Знаю, многие любят спокойную изумрудную воду, но мне нравится, когда она приходит в движение. Нет ничего чище светящейся морской воды, и нет, на мой взгляд, ничего честнее, чем смотреть на то, как эта вода живёт.
В неё, в эту бесконечную волнующуюся синеву, мы спустили тузик. Будто бы по драгоценной мантии поскользили на берег. Подтянутые, загорелые итальянцы подсказали место, где оставить лодочку. Я завязал пару узлов и уже привычно выбрался на незнакомый берег у подножия замка. Какое это наслаждение! Само по себе это приключение! Я молюсь лишь о том, чтобы не привыкнуть и не разучиться радоваться, не разучиться проживать такие минуты с сердцем, наполненным всеми живительными кровяными тельцами!
На Искью мы пришли из Мизенской бухты Флегрейских полей. Мы убедились, что Флегрейские поля около Неаполя очень похожи на место, которое древние люди могли бы принять за вход в царство мёртвых. Но бывали ли тут греки? Могли ли современники Одиссея и Гомера (а между ними примерно 500 лет) видеть эти пугающие и манящие вулканы?
Ответы, конечно, могла дать только археология. Поэтому мы и отправились в музей на острове Искья. Кстати, это тоже вулкан: издали мы видели, как из него поднимается дым.
Наш путь лежал вдоль острова Вивара, который фактически является продолжением Прочиды. Вивара — знаковое место: там учёные обнаружили следы постоянного торгового поста бронзового века. В ходе раскопок стало известно — местные жители торговали с заморскими странниками, в том числе с микенцами, с современниками Одиссея! То есть во времена Троянской войны досюда доплывали греки! Значит, истории из этих мест могли рассказывать на берегах, омываемых эгейскими водами! Увы, сама Вивара закрыта для посещения. Но часть находок находится на Искье, в музее, дорога к которому увела нас от такого тревожащего Арагонского замка.
Мы шли к месту, где в VIII веке до н. э., то есть во времена создания «Илиады» и «Одиссеи», поселились эвбейские греки. Они установили прочную связь со своей метрополией и, без сомнения, рассказывали о страшных вулканических полях, которые считали входом в царство мёртвых. Свою колонию они назвали Питекусса, буквально — Обезьяний остров. Обезьян здесь, конечно, не водилось; скорее всего, таким образом они обозначали очень дальние и экзотические земли.
Нет сомнений, что истории о героях Троянской войны доходили досюда. И именно здесь, в Питекуссе, была найдена знаменитая чаша Нестора.
Чаша Нестора! Увидев её, я сразу забыл о находках бронзового века! Как одно лишь название порталом отправляет сознание на тысячелетия в прошлое! Я представляю себя на пиру, возлежащим на клине, с нею в руках. Она была сделана на Родосе из родосской глины, а потом привезена сюда.
Уже в Питекуссе на сосуде процарапали надпись:
«Я — чаша Нестора, приятная для питья.
Кто выпьет из этой чаши,
того тотчас охватит желание прекрасновенчанной Афродиты».
Понятно, что это шутливая надпись для симпосия, праздника. И это же — одна из самых ранних греческих алфавитных надписей вообще и, похоже, первая литературная аллюзия на Гомера.
Тут я напомню: в «Илиаде» описана чаша Нестора — легендарный сосуд старого царя Пилоса. Она огромная, тяжёлая, с золотыми ручками. Это артефакт, равный щиту Ахиллеса. В Питекуссе, видимо, решили пошутить и назвать чашей Нестора небольшой сосуд для весёлой пирушки.
Да! Здесь бывали греки. Они могли вернуться и рассказать о входе в царство мёртвых. Они знали об Одиссее. Тогда, быть может, в основе сюжета встречи Одиссея с духом Тиресия в загробном мире лежит реальная история? Здесь, на самом деле, заблудившийся мореплаватель древности мог повстречать тех, кто указал бы ему путь домой, тех, кто знал о существовании Греции.
Конечно, это лишь трактовка, но, кажется, возможные истоки мифа мы нащупали.
#по_следам_одиссея