Бог воплощается в теле кинорежиссера Симона Доннадье. Его жена понимает, что что-то не так, но решает остаться верной своему непредсказуемому мужу.
Фильм намеренно недоступен на повествовательном уровне, но, в отличие от многих прежних дидактически-политических работ Годара, было бы ошибкой считать его отвлеченным кинопродуктом ради кинопродукции. Повествовательная аморфность фильма призвана донести широкую мысль о природе истины, ее передаваемость, значение и значимость.
Фильм основан на непосредственном личном опыте (человеческом). Он намекает на магическую связь со всем, утраченную с течением времени. Как простые истории становятся мифами? Как мифы становятся основой цивилизации? Годар подпирает эти вопросы рассказом о том, как много поколений назад человек знал обряды, особые слова и места. Пользуясь этими вещами, человек получал награду от первобытных сил. Следующее поколение знало места и слова. Этого было достаточно. Поколение после знало лишь редкие места. И этого было достаточно. Теперь мы ничего из этого не только не знаем, не помним, но и не осознаем всей значимости утраченного.
В сетованиях на то, что каждое поколение хуже предыдущего, нет ничего нового. Но под «невозможностью» истины, под глубокой печалью о том, что было утрачено, скрывается нечто волшебное. Для Годара вера в повествование как механизм восстановления разорванной связи с природными силами и создания лучшего мира кажется монументально прекрасной. Считает ли Годар вероятным, что человечество использует это для своего спасения? Сомнительно. Но это и не важно. Достаточно веры.