Что же, напротив, мы находим в наших фильмах (французских)? Вечное переосмысление любви, разрушенной религиозными или социальными стереотипами. За тысячу миль от этого наивного безнравственного мирка, который при ближайшем рассмотрении оказывается не чем иным, как вывернутой наизнанку сульпицианской гравюрой, голливудские сценаристы сумели нарисовать нам картину мира, где, если Добро и Зло существуют, границы (очерчивающие их), как сказал бы Аристотель, — всего лишь неожиданные повороты и изгибы или анклавы. Какой вес имеет банальность сюжетных аксиом и раздражающих счастливых концовок по сравнению с разнообразием и сложностью ситуаций, которые нам предлагает один лишь жанр вестерна?! Темы конфликта поколений, столкновения личности и общества — сами по себе представленные нашими кинематографистами с унылой монотонной самонадеянностью — могут быть освещены в совершенно новом свете такими фильмами, как «Красная река» Хоукса, «Пресловутое ранчо» Ланга и «Сильные мужчины» Николаса Рэя. Если мы позволили некоторым темам, некогда глубоким и смелым, затеряться в мире подростковых журналов или литературы бойскаутов, вся ответственность лежит на нас. Неспособные, не прибегая к клише, изобразить мужскую дружбу, показать «жестокого» персонажа, по какому праву мы должны запрещать источник вдохновения, который, как показывают только что упомянутые мною произведения, столь плодотворен?
Наконец, факт остается фактом: приключенческий роман, типично англосаксонский жанр, еще не получил литературного признания в нашей стране. Вот как я могу объяснить нынешнее предвзятое отношение ко всей «боевой» литературе со стороны аудитории, которая знает «Робинзона Крузо» только по экранизациям для молодежи и которая, если и читала «Остров сокровищ» в возрасте двенадцати лет, не знакома с необыкновенным романом «Отлив» того же Роберта Льюиса Стивенсона.
Перейдем к сути: универсальность проявляется в темах, которые любит исследовать американское кино. Конечно, кто-то скажет, что это просто банальности. Но я предпочитаю «простые» идеи, древние как мир, идеи со своим собственным неповторимым характером, разбавленному отголоску литературы начала XX века, из которой Европа чаще всего черпает вдохновение. Конечно, есть некоторая педантичность в упоминании «Илиады» в связи с вестерном. Но помимо того факта, что некоторые комментаторы не стеснялись сравнивать Чаплина или какого-нибудь героя Фрэнка Капры с Персивалем из артурианских легенд, одержимость античностью настолько очевидна у некоторых мастеров американского романа — Мелвилла, Джеймса или Фолкнера — что сравнение первых колонизаторов Средиземноморья и первопроходцев Аризоны — это не просто риторическое украшение.
Греческие идеи распространились на самые смелые направления современного искусства; однако даже когда они стремятся, как у Пикассо, к возвращению к истокам, это культурное начинание, а не спонтанное или совершенно бессознательное развитие. Естественно, что народ завоевателей, основателей городов любит действие, приключения. Впрочем, этот же народ решительно настроен на сохранение своих религиозных и моральных традиций. Поэтому он хотел бы в своих художественных произведениях затронуть вопрос о взаимосвязи силы и закона, воли и судьбы, индивидуальной свободы и общего блага. Важно не столько то, что эти серьезные вопросы, вечные проблемы были поставлены, сколько ракурс, с которого нас просят их рассмотреть. Я не думаю, что существует хоть один роман или пьеса в мире, для которых идея судьбы была бы чужда: чаще всего она остается на теологическом, даже фетишистском уровне, если только это не чисто поэтический предлог. В некоторых из лучших американских фильмов, напротив, она представлена, как у трагиков V века, в моральном плане или через отсылку к религии, которая, будь то протестантские секты или ирландский католицизм, лишенная внешней помпезности и мистического рвения, провозглашает себя прежде всего правилом жизни. Естественно также, что такое представление о человечестве нашло в кинематографе, искусстве действия, способном изображать самое физическое насилие, идеального защитника: пять-десять раз в год вам предоставляется возможность убедиться в его необычайной плодотворности.