Перейдем к сути: универсальность проявляется в темах, которые любит исследовать американское кино. Конечно, кто-то скажет, что это просто банальности. Но я предпочитаю «простые» идеи, древние как мир, идеи со своим собственным неповторимым характером, разбавленному отголоску литературы начала XX века, из которой Европа чаще всего черпает вдохновение. Конечно, есть некоторая педантичность в упоминании «Илиады» в связи с вестерном. Но помимо того факта, что некоторые комментаторы не стеснялись сравнивать Чаплина или какого-нибудь героя Фрэнка Капры с Персивалем из артурианских легенд, одержимость античностью настолько очевидна у некоторых мастеров американского романа — Мелвилла, Джеймса или Фолкнера — что сравнение первых колонизаторов Средиземноморья и первопроходцев Аризоны — это не просто риторическое украшение.
Греческие идеи распространились на самые смелые направления современного искусства; однако даже когда они стремятся, как у Пикассо, к возвращению к истокам, это культурное начинание, а не спонтанное или совершенно бессознательное развитие. Естественно, что народ завоевателей, основателей городов любит действие, приключения. Впрочем, этот же народ решительно настроен на сохранение своих религиозных и моральных традиций. Поэтому он хотел бы в своих художественных произведениях затронуть вопрос о взаимосвязи силы и закона, воли и судьбы, индивидуальной свободы и общего блага. Важно не столько то, что эти серьезные вопросы, вечные проблемы были поставлены, сколько ракурс, с которого нас просят их рассмотреть. Я не думаю, что существует хоть один роман или пьеса в мире, для которых идея судьбы была бы чужда: чаще всего она остается на теологическом, даже фетишистском уровне, если только это не чисто поэтический предлог. В некоторых из лучших американских фильмов, напротив, она представлена, как у трагиков V века, в моральном плане или через отсылку к религии, которая, будь то протестантские секты или ирландский католицизм, лишенная внешней помпезности и мистического рвения, провозглашает себя прежде всего правилом жизни. Естественно также, что такое представление о человечестве нашло в кинематографе, искусстве действия, способном изображать самое физическое насилие, идеального защитника: пять-десять раз в год вам предоставляется возможность убедиться в его необычайной плодотворности.