Телеграм канал «Science & Health Writing»

Сегодня в одном из чатов коллеги обсуждали, почему в некоторых компаниях требуют от сотрудников ходить в офис, хотя ту же работу можно делать удаленно. И почти сразу мне попалась статья в NYT про новое исследование на эту тему.

Авторы работы предполагают, что удаленной работе чаще противятся руководители с выраженными нарциссическими чертами, поскольку она угрожает их ощущению власти и статуса. Когда сотрудники вне офиса, на них сложнее влиять: невозможно даже установить прямой зрительный контакт, не говоря о постоянном контроле. Кроме того, без личного взаимодействия такие лидеры получают меньше внимания и одобрения, в которых особенно нуждаются.

Чтобы это выяснить, исследователи проанализировали данные о генеральных директорах компаний из списка Fortune 500 за 2020 год. В итоговую выборку вошли 259 руководителей, по которым удалось собрать достаточно информации: 93% из них были мужчинами. Уровень нарциссизма оценивали по косвенным показателям, включая размер компенсации CEO, а также размер их подписи и фотографии в годовом отчете компании. Предполагается, что такие маркеры отражают стремление руководителя подчеркивать свою исключительность и центральную роль в организации — как через корпоративные коммуникации, так и через демонстрацию права платить себе больше, чем другим. В результате наблюдалась заметная корреляция между выраженностью нарциссических черт и негативным отношением к удаленной работе.

Конечно, выборка небольшая, а к методологии исследования возникают вопросы, но что-то в этом есть. Если же говорить о пользе работы в офисе, пока больше данных за то, что для производительности лучше как минимум гибридный формат. Удаленная работа тоже производительность не снижает, если сама деятельность для нее подходит. А лояльность и удовлетворенность сотрудников вне офиса неизменно растут.

Из минусов: люди, работающие на удаленке, в целом меньше общаются, что может ухудшить их психическое состояние, особенно если они живут одни. Но, наверное, вопрос одиночества стоит решать не за счет работы. Еще сотрудникам компании полезно встречаться, чтобы быть на одной волне. Правда, эксперименты показывают, что достаточно периодических тимбилдингов, ежедневно ездить в офис для этого необязательно.

Прочитала доклад о глобальной справедливости от исследователей мирового неравенства. Он о том, что и как поменять в жизни человечества, если мы хотим не только не умереть из-за климатического кризиса, но еще и начать жить лучше. Авторы — ученые, в том числе экономисты, они пытаются описать, как будет выглядеть мир, где достигнута социально-экономическая справедливость, а планета осталась пригодной для жизни.

Самое интересное из того, что они предлагают:

👉 Нужно меньше работать, чтобы уменьшить материальный след экономики. Этого можно достичь за счет роста производительности труда. Люди уже производят все больше за меньшее время. Чтобы не усугублять ситуацию с перепроизводством ненужного, стоит сократить количество рабочих часов на человека примерно в два раза. Главное, чтобы свободное время не тратилось на потребление.

👉 Еще одно направление сокращения материального следа — приоритет относительно нематериальных секторов экономики над остальными. То есть на образование, медицину, культуру и досуг нужно тратить больше денег — на 40% к 2100 году, и там же должно быть занято больше людей.

👉 Для нормальной жизни на планете придется перераспределить доходы. Сейчас половине населения мира принадлежит всего 2% мирового богатства — этот показатель должен вырасти до 30%. А доля ресурсов, принадлежащих сверхбогатым, наоборот, должна уменьшиться с 6% до 0,05%. Еще странам нужно больше вкладываться в глобальные инициативы, а самые богатые люди должны платить максимум налогов — таких примерно 1% населения. И это справедливо не только из-за того, что они богаты: эти же люди оставляют и самый большой углеродный след.

👉 Важно изменить модели потребления продуктов питания и землепользования, вплоть до полного запрета на вырубку лесов. Около 33% территории Земли отдано под сельское хозяйство, ⅔ от этого — под выпас скота. Если есть меньше мяса, можно уменьшить выбросы и сохранить леса. Мировое производство мяса нужно сократить на 25%. При этом жителям развитых стран придется есть его в среднем в три-четыре раза меньше, но, по выкладкам авторов, не существует другого способа восстановить лесной покров.

Меры, перечисленные в докладе, выгодны подавляющей части населения Земли — по подсчетам, около 89% людей удвоят свой доход, при этом будут меньше работать. Для еще примерно 10% ничего не изменится. Выглядит, конечно, как сказка, но когда-то такой фантазией казался и, например, восьмичасовой рабочий день.

В докладе не просто перечислены желаемые изменения, там также прописан предполагаемый путь к достижению всего этого с 2026 по 2100 год — удивительное для нашего времени долгосрочное планирование.

Основными препятствиями к реализации плана авторы считают не техническую невозможность, а политический выбор тех, кто влияет на принятие решений. Люди, проигрывающие от таких мер, способны повлиять на всех остальных так, чтобы ничего не менялось. Их совсем немного, но именно у них большая часть ресурсов. Судя по тому, чем сейчас занято человечество, все так и происходит.

В общем, довольно интересно, прочитать полностью можно здесь: https://globaljusticeproject.wid.world/global-justice-report/

​​Дочитала книгу Мэри Роуч «Шерсть дыбом». Автор пытается описать сложности, которые возникают при взаимодействии человека с дикой природой. Книгу нельзя назвать исчерпывающим исследованием human-wildlife conflict, это, скорее, набор историй о том, как могут сталкиваться интересы людей и животных. Хищники нападают, слоны вытаптывают посевы, птицы уничтожают урожай, копытные становятся причиной аварий на дорогах, деревья падают на туристов и так далее, а людям приходится с этим что-то делать.

Роуч рассматривает и современные методы решения подобных проблем, и те, что использовали в прошлом, включая жестокие и абсурдные. Например, в США птичьи стаи, в частности ворон, пытались уничтожать динамитом: взрывчатку развешивали на деревьях, где птицы ночевали.

Еще мало кто задумывается, почему во многих странах защитой животных занимаются те же ведомства, что регулируют охоту и рыболовство. Это не случайность: первые природоохранные меры были продиктованы не столько заботой о природе, сколько желанием сохранить ресурсы для дальнейшей эксплуатации. Лишь сравнительно недавно в общественном сознании появилась идея, что другие живые существа заслуживают защиты не из-за пользы, которую приносят человеку, а из-за того, что тоже имеют право на существование.

Ключевая мысль книги в том, что методы вроде массового уничтожения зачастую не только сомнительны с этической точки зрения, но и малоэффективны на практике. Лучших результатов можно добиться, если научиться сосуществовать с животными. Кроме того, в значительной части сложностей виноваты сами люди, которые часто бездумно вторгаются в экосистемы, меняя и даже разрушая их.

В общем, интересная книга в популярном научпоп-жанре «автор путешествует по миру и общается с теми, кто в теме». Немного поверхностная, но подойдет для знакомства с проблемой.

​​Прочитала интервью с исследователем долголетия Солом Ньюманом. Вряд ли вы помните, но пару лет назад он получил Шнобелевскую премию по демографии за развенчание мифа о голубых зонах — регионах, где люди якобы живут дольше, чем обычно. Премия сатирическая, но вручают её за настоящие научные исследования, пусть зачастую и странные. А Ньюман даже и ничего странного не сделал. Он выяснил, что необычное количество «долгожителей» в голубых зонах связано с погрешностями в регистрации рождений и смертей. Проще говоря, или возраст человека нельзя проверить, или он давно уже мертв, но родственники получают пенсию по его документам.

В интервью в Nature Ньюман разбирает и другие проблемы науки о долголетии. Например, как определить биомаркеры старения, когда нет уверенности в реальном возрасте испытуемых. Если по документам им 100 лет, а на самом деле меньше 90, старческие изменения не могут соответствовать столетнему возрасту. Ньюман считает, что из-за этого в ряде исследований неправильно интерпретируют данные и оценивают расхождения между зарегистрированным и биологическим возрастом как свидетельство замедленного старения. На самом деле такой эффект проще объяснить ошибками регистрации.

Есть проблемы и с экспериментальными исследованиями на модельных организмах — как правило, они показывают изменения выживаемости, а не старения, что не одно и то же. Кроме того, вмешательств, действительно продлевающих жизнь животным, мало и они обычно видоспецифичны. То есть не применимы к человеку.

По мнению Ньюмана, если бы существовал способ уменьшить биологический возраст людей, мы бы уже заметили явный эффект при множестве заболеваний, он проявился бы в стандартных клинических испытаниях. Но пока ничего такого не существует.

Конечно, Ньюман раздает интервью не просто так, в июле у него выходит книга под названием Morbid: Debunking Modern Longevity Science. Выглядит любопытно, я оформила предзаказ, потом расскажу, что там интересного.