Телеграм канал «Science & Health Writing»

​​Прочитала интервью с исследователем долголетия Солом Ньюманом. Вряд ли вы помните, но пару лет назад он получил Шнобелевскую премию по демографии за развенчание мифа о голубых зонах — регионах, где люди якобы живут дольше, чем обычно. Премия сатирическая, но вручают её за настоящие научные исследования, пусть зачастую и странные. А Ньюман даже и ничего странного не сделал. Он выяснил, что необычное количество «долгожителей» в голубых зонах связано с погрешностями в регистрации рождений и смертей. Проще говоря, или возраст человека нельзя проверить, или он давно уже мертв, но родственники получают пенсию по его документам.

В интервью в Nature Ньюман разбирает и другие проблемы науки о долголетии. Например, как определить биомаркеры старения, когда нет уверенности в реальном возрасте испытуемых. Если по документам им 100 лет, а на самом деле меньше 90, старческие изменения не могут соответствовать столетнему возрасту. Ньюман считает, что из-за этого в ряде исследований неправильно интерпретируют данные и оценивают расхождения между зарегистрированным и биологическим возрастом как свидетельство замедленного старения. На самом деле такой эффект проще объяснить ошибками регистрации.

Есть проблемы и с экспериментальными исследованиями на модельных организмах — как правило, они показывают изменения выживаемости, а не старения, что не одно и то же. Кроме того, вмешательств, действительно продлевающих жизнь животным, мало и они обычно видоспецифичны. То есть не применимы к человеку.

По мнению Ньюмана, если бы существовал способ уменьшить биологический возраст людей, мы бы уже заметили явный эффект при множестве заболеваний, он проявился бы в стандартных клинических испытаниях. Но пока ничего такого не существует.

Конечно, Ньюман раздает интервью не просто так, в июле у него выходит книга под названием Morbid: Debunking Modern Longevity Science. Выглядит любопытно, я оформила предзаказ, потом расскажу, что там интересного.

​​Прочитала книгу Оливии Лэнг «Путешествие к источнику эха. Почему писатели пьют». Она путешествует по США, проезжая через места, где жили или бывали известные американские писатели: Теннесси Уильямс, Эрнест Хемингуэй, Джон Чивер и другие. Лэнг исследует их жизнь (и борьбу) с алкоголизмом, пытаясь ответить на вопрос: почему творческие люди занимаются саморазрушением и как это влияет на их творчество. В книге в единое повествование сплетены биографии, воспоминания самой писательницы, путевые заметки, исторические справки и научпоп о влиянии алкоголя на организм.

Лэнг не осуждает своих героев, скорее, пытается понять, при этом не романтизируя зависимость. Она ищет объяснение их тяги к алкоголю. Одно из них — способность спиртного приглушать тревогу. Например, Чивер в своих письмах рассказывает, как однажды, растерявшись среди многолюдного и шумного общества, обнаружил изумительную способность алкоголя успокаивать нервы. «К следующей встрече, которая угрожала мне новой вспышкой застенчивости,— писал он,— я купил бутылку джина и отхлебнул из нее на добрые четыре пальца. Компания была блестящая, изысканная и непринужденная. И я отлично в нее вписался». Думаю, многие хотя бы раз использовали алкоголь в таких целях.

Также Лэнг много рассуждает о природе зависимости. Мне запомнился ее пересказ слов одного врача о процессе, который он назвал переключением мозга. Это изменения, которые происходят в мозге людей, в высшей степени беззащитных перед алкоголизмом, то есть тех, против кого работают и наследственные, и социальные, и психологические факторы. В таком случае зависимость живет собственной жизнью, в значительной степени независимо от сил, которые приводят ее в действие поначалу. Но большинство людей этого не сознают и верят, что можно излечиться, если отыскать корень проблемы и устранить ее.

Еще из книги можно многое узнать о судьбе героев-писателей. Так, я не знала, что Теннесси Уильямс умер, подавившись крышкой от глазных капель, которую держал в зубах. В общем, потраченного времени не пожалела.

Прочитала, что в январе 2025 года вышел эпизод подкаста Джо Рогана с Мелом Гибсоном. Актер рассказал, как трое его друзей вылечились от рака четвертой стадии с помощью противопаразитарных препаратов ивермектина и фенбендазола. Учёные решили проверить, как это повлияло на применение этих лекарств. И неделю назад в JAMA Network Open опубликовали исследование, где сравнили частоту назначений подобных препаратов за первые месяцы 2025 года и за аналогичный период 2024 года. Данные взяли из баз 67 медицинских учреждений по всей территории США. Оказалось, прописывать эти лекарства людям с раком стали примерно в 2,5 раза чаще, хотя все равно редко — примерно 4 рецепта на 100 000 пациентов.

Почему врачи стали чаще назначать противопаразитарные средства не по инструкции? Думаю, что либо этого стали чаще требовать пациенты, либо среди американских докторов стало больше сторонников альтернативной медицины.

И вряд ли это связано в основном с подкастом и его распространением в интернете, как считают авторы исследования. В это время происходили и другие события. Например, Роберт Кеннеди-младший в начале февраля 2025 года стал министром здравоохранения, а у него тоже нездоровый интерес к препаратам от паразитов, гидроксихлорохину и прочим «средствам от всех болезней». Например, в том числе с его подачи, на изучение ивермектина недавно выделили деньги в Национальном институте рака, с чем не согласны многие эксперты. Да и ивермектин, и фенбендазол с аналогами показали некоторую противораковую активность в пробирке и на животных, но они не выглядят перспективным направлением для дальнейшего изучения. В лаборатории раковые клетки можно убить хоть отбеливателем, мыши — не люди и так далее, даже лень который раз писать. Но виноват во всем не только Мел Гибсон.