Телеграм канал «Science & Health Writing»

Прочитала небольшую антиутопию «Каллокаин» шведской писательницы Карин Бойе.

Вышла книга в 1940 году, а в 1941 писательница покончила с собой, то есть это ее последний роман. Сюжет типичный — жизнь в империи, полный примат общественного над частным, шпиономания и прочее, примерно как в «1984» или «Дивном новом мире». Главный герой — химик и сторонник режима, изобретает вещество, благодаря которому люди выдают свои сокровенные мысли.

Бойе правдоподобно передала атмосферу страха, в которой живут жители ее вымышленного государства, а также внутренний индивидуализм при навязываемом сверху коллективизме. Постоянный страх заставляет граждан писать бесконечные доносы — нападать первыми, чтобы защитить себя. И, конечно, никто никому не доверяет. Как это обычно бывает, империя гарантирует людям безопасность, но никто не чувствует себя в безопасности. В начале 1930-х Бойе жила в Германии, до этого бывала в СССР — считается, что наблюдения за политическими процессами в этих странах и легли в основу книги.

Еще один интересный момент — вещество, заставляющее людей рассказывать обо всем, действует не только на тех, кому его вводят, но и на тех, кто их слушает. Правда, которую говорят первые, разрушает веру вторых в империю. То есть ее власть над умами людей возможна лишь до тех пор, пока все вокруг лгут. Но заканчивается история все равно плохо. На мой взгляд, книга не хуже, чем, допустим, «Мы», только почему-то менее известна.

Новость на тему этой статьи и о том, как на самом деле пока далеки такие технологии от успешного применения. В Японии собираются условно одобрить два метода лечения с помощью индуцированных плюрипотентных стволовых клеток: от болезни Паркинсона и от ишемической кардиомиопатии.

Работает это так. Сначала у добровольцев забирают клетки крови и перепрограммируют в стволовые. Потом в первом случае их заставляют превратиться в клетки, вырабатывающие дофамин — именно из-за недостатка в мозге этого нейромедиатора возникают симптомы паркинсонизма. Во втором случае из стволовых клеток получают клетки сердечной мышцы — их выращивают так, чтобы образовались «заплатки», которые помещают на сердце.

Условное одобрение означает, что фармкомпании смогут продавать такое лечение ограниченному числу людей не более 7 лет, отслеживая реакцию пациентов. Дело в том, что пока неизвестно, насколько это безопасно в долгосрочной перспективе. Если выяснится, что побочных эффектов много, разрешение отзовут. Такая вот необычная система проверки некоторых лекарств в Японии.

До этого первый препарат — Amcherpy — в клинических испытаниях применили у 7 человек, а второй — ReHeart — у 8. В исследованиях не было групп контроля, поэтому непонятно, насколько хорошо работает эта терапия, не с чем сравнить. В целом улучшения были не у всех участников, и о полном выздоровлении речь тоже не идет. Но испытуемым пришлось перенести операцию, кроме того, теперь нужно принимать лекарства, подавляющие иммунитет, как после трансплантации органов — ведь исходные клетки забирают не у самих пациентов.

Зачем и как ученые делают из клеток кожи работающие нейроны и яйцеклетки — только не говорите, что вы не задавались этим вопросом. Я все равно уже на него ответила. На фото — двухнедельная колония индуцированных плюрипотентных стволовых клеток.

​​Прочитала The Catalyst: RNA and the Quest to Unlock Life's Deepest Secrets, автор — американский биохимик Томас Чек. В русском переводе книга называется «Первая молекула: Как РНК раскрывает главные тайны биологии». Чек и биолог Сидни Олтмен в 1989 году получили Нобелевскую премию по химии — они доказали, что РНК может работать не только как носитель информации, но и как катализатор реакций, то есть фермент. Раньше считали, что на это способны только белки.

Книгу я начала читать случайно — все-таки тема довольно узкая, но она оказалась неплохим научпопом. Автор рассказывает, какие функции разные виды РНК выполняют в клетке — от мРНК, с которой синтезируются белки, до теломеразы, которая достраивает концевые участки хромосом, помогая клеткам дольше делиться (она тоже частично состоит из РНК). Еще в книге много о том, как эту молекулу используют в медицине — от мРНК-вакцин до системы редактирования генома CRISPR.

Так, из нее я узнала, почему у человека не так много генов, кодирующих белки, как должно было бы быть в теории. Допустим, у простейших дрожжей их 6000, а у человека, который намного сложнее, всего в 4 раза больше. До секвенирования человеческого генома ученые прогнозировали, что их будет не меньше 100 000.

Дело в том, что кодирующие участки ДНК разделены некодирующими — интронами. Последние также считываются в виде РНК, но потом вырезаются. Процесс вырезания называют сплайсингом. У дрожжей интронов почти нет — максимум один — в итоге сплайсинг РНК происходит лишь одним способом. А у человека не менее двух интронов на каждый ген. Из-за этого в РНК могут соединяться разные фрагменты — зависит от того, что именно вырезать из последовательности. Следовательно, при таком же количестве генов можно получить больше белков — до 4—5 с одного. Как это получается — на картинке.

Например, В-лимфоциты вырабатывают два вида антител — одни располагаются на поверхности юных клеток, чтобы «знакомиться» с патогенами, вторые выделяются в кровь, чтобы уничтожать уже «знакомых» врагов. Обе формы кодируются одним геном, а РНК, скопированная с него, подвергается сплайсингу двумя способами, в зависимости от задачи.