Телеграм канал «Nateli Tbilisi»

Любименький салон красоты, где я уже шесть лет неизменно ухаживаю за волосами и делаю укладки — G.bar.Tbilisi на Ладо Кавсадзе — обновился ❤️ Теперь здесь еще просторнее и еще приятнее!

Ура 💫

#natelibeautytips

Недавно встретился рассказ Михаила Пришвина «Большая звезда», где он рассказывает о своем путешествии в Грузию, еще будучи студентом-химиком Рижского политехникума. Побывал он тогда, как известно, в городе Гори, где общался с местной революционной молодежью, впервые столкнулся со спорами народников и марксистов, а также начал переводить работы Августа Бебеля. Позже сам писатель иронично отмечал: «Так родина Сталина сделалась родиной моего марксизма, причинившего потом мне много беды».

«Большая звезда» — история о том, как юношеский идеализм и первая любовь были принесены в жертву революционной идее. Но если это все отфильтровать, то описания Грузии очень согревают.

Публикуем самые теплые отрывки в рубрике #natelibooks

«... Мы попали в маленький городок N. Удивительно мне теперь вспомнить, что в то время природу я не понимал: я просто глазел, но не видел, как теперь. И что еще удивительней: потом, прямо после Кавказа, я начал видеть природу у себя на родине. Как будто вышло так, что горы меня взяли в свои недра, закрыли все горизонты, и, когда выпустили,– я все увидел, и с каждым годом и до сих пор вижу все больше и больше.

Самый городок я теперь совсем не помню, но какой-то духан с курдюком и особым запахом висячих кож, вкусом кисленького вина, овечьего сыра и трав, и дерево – орех, под которым сидело человек пятьдесят, и другое дерево, под которым в жару трясло нас от холода, и огромный красный месяц между горами над какой-то сырой долиной,– это я помню. Мы все, русские интеллигенты, сидим на огромной веранде, пьем вино и спорим, и спорим всю ночь...»

***

«...Однажды мы ехали все почему-то не верхами, как обычно, а на арбе, медленно влекомой буйволами. С обеих сторон дороги невидимые азалии посылали нам свой одуряющий запах, и вдруг на повороте из-за горы вышла к нам навстречу такая большая звезда, каких на родине в средней России я никогда не видал. Я понимал про себя, что это была моя звезда, под которой я родился: та самая звезда, к которой смутно стремится моя жизнь. Всем знакомо это чувство, и мне очень захотелось поговорить об этом с товарищами.

– Какая большая звезда! – сказал я.– У нас таких не бывает.

Все ее видали, и, я знаю, все думали, как и я, о своей звезде, но сказать об этом вслух было невозможно, почти стыдно. В ответ на мои слова о большой звезде оказалось возможным сказать вслух только самому рассудительному из нас, Петру Николаевичу:

– Многие звезды, конечно, здесь те же самые, что и у нас, только воздух здесь прозрачнее, и оттого они кажутся такими большими.

Так никто и не раскрылся из нас под звездой, и все-таки мы, наверно, были связаны между собою гораздо крепче тех, кто при виде своей звезды весь легко раскрывается...»

***

«...Помню только, что эти медленные и какие-то вялые духом буйволы остановились перед небольшим деревянным домиком, что вышла из домика невзрачная женщина, неплохо понимавшая по-русски, и после коротких наших объяснений почтительно поклонилась и провела нас в комнату с простыми тахтами и скромными коврами на стенах. С сердечным сокрушением мы подумали каждый про себя, что, может быть, это и есть сама княжна...»

***

«...Скоро стук явственно повторился, и после нашего хорового приглашения в комнату нашу вошла та самая княжна, какую мы про себя ждали, и, может быть, даже лучше. Трудно теперь сказать, какая она была в действительности: только одно помню, что цвет лица ее был не обычный смуглый, кавказский, а светлый, и над большими черными глазами была темного бархата грузинская шапочка, и на круглые плечи от шапочки спадал белый газ, и что тут с ней пришел весь Лермонтов, и кремнистый путь под звездами, и Арагва, и царица Тамара... Она кланялась нам, улыбаясь, и сейчас же принялась нам служить: сама принесла вино и сыр с травами и что-то еще, и еще, а когда мы поели, носила нам подушки, белье, одеяла.

И так мы уснули, помня, что тут же за дверью спит наша княжна, и наше молчанье было еще более суровым, чем как тогда, при звезде.

Но утром случилось то самое несчастье, какого мы так боялись...»

Читать целиком

Руставели перекрыли.
На скроллы пересели даже коты.

#natelitbilisi

#кудаподатьсявтбилиси
 
Наши друзья, кинотеатр Cinemaholics Tbilisi, проводят показы культового французского фильма «На последнем дыхании» (Breathless, 1960).
 
Это кино — главный манифест французской «новой волны», дерзкий дебют режиссёра Жан-Люка Годара. А ещё в главной роли — роскошный Жан-Поль Бельмондо.
 
Подробнее о фильме — ЗДЕСЬ, а почему мы любим и рекомендуем Cinemaholics Tbilisi — рассказали в этом посте.
 
Язык: французский (английские субтитры)
Возраст: 16+
Билеты — ЗДЕСЬ
С сегодняшнего дня.

Как выглядела Грузия с конца XIX века до 1990-х годов?
Расскажут на фотовыставке «Архивы Грузии», которая открылась в июне в выставочном павильоне Национального архива и работает до конца августа.

На выставке — снимки из центральных, региональных и местных архивов страны, сделанные в прошлом и позапрошлом веках: города и деревни, исторические памятники, стройки и транспорт, сельская жизнь и быт.

На фото к посту: замок Эрекле в Телави с восточной стороны (1950-е, региональный архив Кахети), жители Рустави (1960, региональный архив Квемо-Картли), проект резиденции Католикоса-Патриарха всея Грузии при Сионском соборе в Тбилиси (1949, Центральный архив).

Адрес: проспект Важа-Пшавела, 1 / Пекин, 40
Вход свободный
Источник

#кудаподатьсявтбилиси

Только что слушала «Даиси» Палиашвили в Тбилисском театре оперы и балета, зал стоя аплодировал артистам несколько минут, не отпускал со сцены.

Костюмы и сценография — на высоте. Весь второй акт я проплакала (для меня именно второй акт — самый мощный).

Но плакала я не столько от красоты музыки, хотя я даже не знаю, что может сравниться по силе с музыкой Палиашвили.

«Даиси» — «закат» или «сумерки»— история о том, что отчизна и верность ей превыше всего, превыше личного чувства. Идея патриотизма воплощена в музыке с большой драматической силой. Но лейтмотив, который проходит через весь спектакль почти навязчиво, — это ревность, угроза, ненависть, желание уничтожить того, кто посмел обидеть, оскорбить, встать на пути. Один из героев в минуту слепой ревности бросает войско, которым командует.

И весь второй и третий акт я думала не про XVIII век и не про войну с лезгинами. Я думала про комика Онисе Окриашвили, которого избили поздно вечером у собственного дома — за спонтанное высказывание о Нодаре Думбадзе в одном из подкастов. Думала про подростка, который погиб этой ночью на улице Вера — стрелявший ранил четверых, среди них несовершеннолетних. Думала про всех, кому в последние дни, месяцы, годы адресована агрессия — просто за то, что сказали что-то не то, посмеялись не над тем, оказались не такими, как нужно.

Не понимаю. Наверное, никогда не пойму, почему людям так трудно отказаться от ненависти и желания причинить зло. Опере — сто лет. Она написана в другую эпоху, о другой войне. Но говорит о том же, о чём сегодняшние утренние новости.

Значит, дело не во времени и не в стране. Дело в чём-то, что сидит в нас самих.

И наша единственная задача на сегодня выйти из #bnelitbilisi на путь света.

Как выглядела Грузия с конца XIX века до 1990-х годов?
Расскажут на фотовыставке «Архивы Грузии», которая открылась в июне в выставочном павильоне Национального архива и работает до конца августа.

На выставке — снимки из центральных, региональных и местных архивов страны, сделанные в прошлом и позапрошлом веках: города и деревни, исторические памятники, стройки и транспорт, сельская жизнь и быт.

На фото к посту: замок Эрекле в Телави с восточной стороны (1950-е, региональный архив Кахети), жители Рустави (1960, региональный архив Квемо-Картли), проект резиденции Католикоса-Патриарха всея Грузии при Сионском соборе в Тбилиси (1949, Центральный архив).

Адрес: проспект Важа-Пшавела, 1 / Пекин, 40
Вход свободный
Источник

#кудаподатьсявтбилиси