Не попадитесь на накрученные каналы! Узнайте, не накручивает ли канал просмотры или
подписчиков
Проверить канал на накрутку
Телеграм канал «Наш Город СнК - Славянск-на-Кубани ▶️ ⭕️»
Наш Город СнК - Славянск-на-Кубани ▶️ ⭕️
21.0K
7.4K
55
33
73.3K
Наш Город СнК-Славянск-на-Кубани, Славянский район, Краснодарский край, Россия 353560
Ежедневные новости города, района, края, страны, много истории. Присылайте свои материалы для публикации. @nash_gorod_snk Чат: /joinchat/bfEh3kWfJ4c2NjEy
Обратите внимание на тот факт, что в выписке стоит подпись, но нет её расшифровки - это затрудняет идентификацию виновных лиц. Конечно же это было сделано специально, все эти тройки, чекисты и другие огпушники с мгбешниками отлично понимали масштаб творимых ими преступлений, и понятно их желание максимально замести следы. Но они зря за это переживали - их потомки по прежнему находятся у власти в России и просвета не видно!
Летом 1937 года массовый террор в СССР превратили в систему с планами, сроками и отчётностью.
Приказ НКВД № 00447 разделил обвиняемых на две категории: первая означала расстрел, вторая — заключение в лагерь. Для каждого региона Москва установила первоначальные «лимиты». Решения выносили внесудебные тройки, а дела нередко рассматривались без участия обвиняемого, адвоката и возможности обжалования.
Но самое страшное началось после запуска операции. Региональные руководители отправляли в Москву просьбы увеличить лимиты — и часто получали разрешение. Операция, рассчитанная примерно на четыре месяца, продолжалась пятнадцать. В результате по этому приказу осудили более 760 тысяч человек, около 387 тысяч из них расстреляли.
Это история не только о репрессиях. Она показывает механизм, при котором насилие становится показателем работы. Если от чиновника ждут разоблачённых «врагов», маленькое число арестов может выглядеть не как спокойствие, а как плохая служба. Возникает бюрократическая гонка: безопаснее попросить больший лимит, чем объяснять, почему он не выполнен.
Когда террор превращается в отчётность, человеческая жизнь становится строкой в таблице. И система начинает расширять насилие.
Владимир Высоцкий скончался 25 июля 1980 года в своей квартире на Малой Грузинской в возрасте 42 лет. Его смерть совпала с проведением XXII Летних Олимпийских игр в Москве, из-за чего столица находилась на беспрецедентном режиме безопасности: из города выселили «неблагонадежные элементы», ограничили въезд иногородним, а улицу патрулировали усиленные наряды милиции. Советское руководство панически боялось, что масштабная трагедия перекроет олимпийскую повестку, поэтому на официальном уровне был введен тотальный информационный вакуум: ни телевидение, ни радио, ни центральные газеты вроде «Правды» или «Известий» о смерти кумира миллионов не сообщили ни слова.
Попытка властей скрыть гибель барда провалилась из-за двух крошечных исключений и «сарафанного радио». Некрологи размером в пару строк смогли пропечатать лишь «Вечерняя Москва» и «Советская культура» (за что главный редактор «Вечерки» тут же лишился должности), а над кассой Театра на Таганке повесили скромную табличку: «Умер актер Владимир Высоцкий». Ни один из зрителей не сдал назад билет на отмененного «Гамлета». Новость мгновенно разлетелась по всей стране, и к зданию театра на Таганской площади начали непрерывно стекаться люди, возлагавшие тысячи цветов, которые коммунальные службы и милиция ночами пытались тайно смывать водометами.
Кульминацией стали похороны 28 июля, превратившиеся в крупнейшую незапланированную манифестацию в истории СССР. Несмотря на 30-градусную жару и сильное оцепление, проститься с Высоцким пришли, по разным оценкам, от 100 до 300 тысяч человек, а очередь к Ваганьковскому кладбищу растянулась почти на 9 километров — вплоть до Кремля. Люди заполняли крыши домов, фонарные столбы и деревья, а милицейское оцепление оказалось бессильно перед морем народной любви. Власти так и не смогли замолчать эту уход: закрыв олимпийскую Москву от новостей, они лишь подчеркнули пропасть между официальной пропагандой и реальным признанием своего главного поэта.