Телеграм канал «Опусы шальной разведенки»

Из приятного - в магазине вдруг нашлось пиво «с маской». Пятьдесят три бата - любимое местное белое, нефильтрованное, даже с какой-то замашкой на бланш. Из бессовестно дешевых специалитетов - оно, пожалуй, самое лучшее. Будете у нас на Колыме и буде встретится - сразу хватайте, личная рекомендация.

Типичный выходной в глубокой тайской провинции. Ноль белых людей, ноль гастролёров с колонками. Семейные тайцы со складными стульчиками, столами, подстилками, детьми и друзьями вывалили на берег смотреть закат. По случаю локального фестиваля тут же рынок разбили.

Дети плещутся, взрослые хлещут сангсом. Старики натянули гамаки меж деревьями. А Паттайя двлеко. И туристов нет. И отлично, как по мне, получается.

Для большего понимания.

На первой картинке – пупырчатая пленка. Хорошенькая, правда?

На второй картинке – начало и конец сообщения от совершенно незнакомого человека, который пришел меня о чем-то попросить или что-то предложить. И отправился в бан.

Потому что хули-гули, как выше и было сказано.

Есть такой писатель – Георгий Зотов, который с упорством и всетерпением примерно раз в полгода вешает текст или комментарий понятными буквами. Там одна мысль – она проста и банальна, как пупырка, которую могут лопать люди всех возрастов, социальных страт и даже конфигураций психики.

Она настолько прозрачна, интуитивна... Она реально комфорна, как бумага оберточная, которая упрощает пересылку всех грузов – например, ваших комментариев к тестам авторов.

– Перестаньте, блядь, тыкать незнакомым людям!

Перестаньте общаться с ними в тональности, которая словно орёт, что вчера вы с автором усосались за гаражами портвейну, после чего рядом ссали на брудершафт, а еще у вас общая крестная – и она из Воронежа. В котором вы, видимо, вместе росли, потом вас разлучили социальные службы, а теперь вы нашлись по одинаковым родинкам и по расписке, которую автор писал, занимая у вас два миллиона на блог, который вы теперь и читаете. И, конечно, он вам должен, какие вопросы-то. Поэтому ему с порога можно хамить – например, писать: "Чего-то ты разжирела вроде бы". И это от ноунейма, представьте, в пенсне, который на аватарке даже не с рыбою. Понятно, что весь мир набекрень – но не до такой же степени?

Я, конечно, не Георгий, у меня нет столько терпения, но хочется один раз вбить молотком, что "эффект аквариума" на нас не работает. Да, мы, блогеры – рыба довольно цветастая, вы можете годами в нас пялить глаза и даже пытаться постучать нам в аквариум. Но мы от вас шарахнемся, потому что мы вас не знаем. И тот факт, что вы в курсе, чего мы едим, под какую корягу с перепугу ныкаемся, с кем и как размножаемся – не означает, что нам можно периодически орать:

– Эй, говно! Подплыви-ка, махни плавниками!

Я уже писала, что обращения ко мне:

– эй, коза
– мать, скажи-ка
– дарова, а текст мой посмотришь?
– ты в таиланде? а посоветуй-ка где тут пожрать

и подобные заходы с ноги пизоватые... вероятно, закончатся быстрым баном, потому что зачастую это выглядит так, будто незнакомый, хамоватый, тупой человек просто в ресторане наскочил снихера мне в тарелку – и сидит, разглагольствует: "Написал тут стихи, глянь по-бырому, ты ж филолог – ну, вроде бы".

После такого вызывают ментов. Или надевают еще одну тарелку на голову. И дело тут даже не в банальном "тыканьи" – я частенько отвечаю тем, кто со мною "на ты", если человек себя обозначил хоть как-то, а не просто ворвался ко мне с ноги. В чем проблема вежливо поздороваться? В чем проблема представиться, извиниться? Цельным текстом объяснить свое появление в личке, а не писать в час по ложке: "эй!", "чо спишь?", "отвечай", "есть вопрос".

Да и в комментариях тоже. Хотите хамить – обращайтесь к автору на "Вы". Есть же разница. "Вы, Алена – отборнейшая невероятная мразь и ваше благополучие меня очень расстраивает" – выглядит приличнее в любом интернете. Хоть образца 2006 года, хоть этого. А "Я ночью написал тебе в личку, хули не отвечаешь-то" выглядит как отсутствие повода отвечать.

Хули-гули. Потому что вы – долбоклюй, вот поэтому.

Что я люблю/Что мне зачем-то показывают интерьерные паблики.

Господи, как я алгоритмам дорогу-то перешла? Какое зло им плохое сделала?

Я люблю выбирать себе темноту. Это первое, что я вообще могу контролировать.

В доме моей мечты пять сценариев света, потому что мне надо, чтобы я - режиссер, а не кусок чьих-то вымученных декораций. Например, камин – только теплые бра. Например, паб – подсветка книжек и полок. Например, дождь, где освещен только стол, а все остальное исчезает с ненадобностью. Или ночь, где светится только пол. И вообще нет никаких потолочных светильников.

А еще я придумала подсветочку "гости", где будет освещено лишь лицо человека, а комната исчезнет – растворится в бессмысленности. И важным останется только важное.

Я везде презираю ощущение офиса, это вызывает физическое отторжение, поэтому меня и шакалит от прямых потолков, белых стен, геометрии, матовой плиточки. Мне нужна недостроенность, неидеальные стены, темнота, много дерева, старые карты. И винтаж, будто интерьер чуть пожил и впитал. Чтобы этот диван был, навскидку, ровесником. Скандинавский стиль, минимализм, белый лофт, холодный металл – это всё очень давяще.

Прованс – это вообще "милый дом", а мне в доме необходимо ощущение крепости. "Бохо" – вроде уютное, но это цыганщина, а мне нравится благородная темнота.

И в какой-то новой жизни, что с такими случается уже после смерти – будет вечный мой дом. Убежище с эстетикой английского клуба, японского ваби-саби, экспедиции в Африку и каких-то фокусов, чтобы снизить сенсорный шум. Мне физически плохо в сенсорном шуме, поэтому я и скитаюсь из отеля в отель. Они временные, к ним нет таких вот претензий-то.

Куда-то я клацнула посреди ночи – и утро меня встретило разверзнутым адом.

Алгоритмы соцсеток посходили с ума – и показывают мне интерьеры домов, квартир, комнатушек и прочих построек, от вида которых у меня начинается паника. Паническую Натаху знаете? Я её выродила. Когда мне впервые показали прованс, замешанный на скандинавском стиле с барочностью. На всем этом белом, стерильно-зеркальном, отражающем свет, геометрически выверенном. Когда декорация на тебя просто орёт: будь открыта миру, покажи себя беленькой! Вылезай из берлоги на божеский свет – и пусть тебя по по итальянской плитке пинцетом растаскивают. Смотри, смотри, как красиво выглядят легкие, распластанные по настенным панелям золоченным. А глаза твои выкатились по паркетной доске, потому что света тут – на шесть тысяч кельвинов.

Я уже писала когда-то: если у меня случится дизайнер, случится свой дом или хотя бы квартирочка – то дизайнеру со мной придется очень непросто. Мне его натурально нужно будет обманывать. Например, писать ему, что я лесник и алкаш, шотланского происхождения, бобыль и расстрига. Чисто физиологически – видимо, крот. Может, Хемингуэй. Кто-то очень замкнутый, для кого дом – это, по сути, берлога. Нора, убежище, мрачный дворец, в котором только я все и контролирую. Как вообще задизайнить для таких "безопасность"? Это же ощущение, а не картинки из мебели.

Я ненавижу, когда пространство кричит. Когда выпендривается, давит, подстраивает. Когда оно недружелюбно ровно настолько, что ты вообще не понимаешь, а как тут живут. Тут же только кроликов резать или журналистов испытывать – серией фотографий, где ты в пиджаке, на фоне ёлки, с поварешкой на кухне – и все это пластиковое. Зазеркалье какое-то. Или "Шоу Трумана", хоть рекламу врубай. У меня поднимается температура и начинает подташнивать.

Когда-то я уже делала кому-то ремонт – был какой-то бывший и планы какие-то. Это было щемяще: он бубнил – "серый цвет", "венге", "техника с синей подсветкою"... "А на стену мы повесим африканские маски". Я мрачнела и писала дизайнеру-девочке, что на стену мы повесим, вероятно, меня. И что, пожалуйста, может – немного латуни, обожженного дерева, кожи, камня, старой меди или даже, наверное, состаренной? Словом, можно чего-то, что захочется трогать? Я не знаю, что такое честерфилдский диван, но хорошо бы, чтобы там уже были дырки под задницы.

Дизайнер отвечала: "Охренеть, ты тактильная, а кроме материалов ты вообще назвать что-то сможешь?". И тут разламывалось всё понимание. Я реально пыталась описать ощущение, а она продолжала мыслить картинками.

Сейчас кофе налью – и продолжу рассказывать.