Телеграм канал «Опусы шальной разведенки»

Рылась в архивах.

Кот Кисловодск. Найден под березой на Большеохтинском, рядом с хлебным. Хитрый, игрющий. Умеет говорить "мама" и "масло". Не слишком проворный, усы о плиту сжег. Ест говно. Ест говно, но уже втайне. Любит ласку и расчески с неубранными волосами. Ест волосы и блюет. Отдать, где дети, чтобы радовались.

Кошка Костылюха. Очень хочет жить. Трудная судьба, ножки хромые в шахматном порядке. Но все равно бегает. Обстоятельства находки: отбила ее у собак. Формой шерстки на лице похожа на актера Игоря Костолевского в молодости. Отзывается еще на Костолевский. Любит жир из колбасы, слизывает с руки. Пушистая, но любит пачкаться. Не срет.

Ежик. Так и зовут Ежик. Все равно не отзывается. Ласковый. Любит гречку. Всегда смотреть, чтобы полная миска гречки, или улиток собирать. Но улитки ест шумно, хрущет. Берите у кого старые диваны. Ежик счастье приносит. Но от других животных лучше его держать поодаль, чтобы не пугать. Это домашний ежик, от учительницы.

Щенок Коля, маленький. Подкинули мне его. Лучше его с кем–то брать, очень компанейский. Мордочкой похож на настоящую овчарку. Веселый, не драчун. Вот подрос. Немного он задиристый. Вот еще подрос. Никакая не овчарка. Иногда дерется, особенно на не наших собак. Но наверно защитник тогда. Собака Коля. Красивый, большой. Глаз поврежден в драке, но видит хорошо. Лучше его отдать на огород или дачу, где других собак мало и котов.

Кот домашний. Отзывается на любое имя. Я называю Барсик. Трудная судьба. Грустный, кастрированный. Видно, что ухоженный, но скитался. Мало ест, можно бедным. Очень худеет к весне и становится вытянутый. Но если зимой, то толстый. Кастрированный. Безопасно с кошкой держать. Но лучше одинокому человеку, верный. Спит в кровати. Любит греться на солнечных пятнах, батарее, подоконнике. Любит спать на тапочках. Лучше к лотку приручать так, что положить туда тапочек. Он все поймет.

Кошка Тамара. Ест провода. Несколько раз ее дергало, не помогает. От нее прятать телефонные провода и другие тоже. Ест цветы в горшках. Специально ей сажала кошачью траву, но ненасытно ест. Особенно любит денежное дерево, герань. Все поела. Но это ее единственный недостаток. Ласковая, умная, глаза красивые и хитрые. Гадит в землю, если есть горшки с цветами, будет есть цветы, а в горшки гадит. Трудная судьба. Достала из проволоки. Можно растения заменить на огурцы свежие, она любит. Хорошая кошка, если знать подход. Аллергикам можно Тамару смело отдавать, у них герани нет, она же аллергенная.

Собачка маленькая охотничья на лис. Страдает ожирением. Но очень жалко ее, скулит и выпрашивает со стола. Любит косточки из супа грызть, лучше все же курицу давать с перловкой. Варишь курицу целиком, что обварится — то пусть в суп, а что на скелете — собаке целиком. Курица диетическая. Зовут Шарик. Обижается на имя, видно другое было. С ошейником найден, были хозяева, потерялись, искала. Шарик бесполезный пес для охоты. Он домашний любимец, все время спит, идеальный.

Это описания сделала соседка моя, Ираида Онуфриевна – женщина, которую в запомнила на всю жизнь. Она спасла и пристроила три десятка животных. Не было тогда интернета, но была Ираида. И Ираида писала своим постояльцам "звериные паспорта". Она забирала их из холодных дворов и рисовала паспорт восковыми мелками на альбомном листе. Половина туловища была у нее то ли парализована, то ли менее исправна, чем другая, поэтому на рисунках собаки от кошек мало чем отличались.

Но на рисунке том она писала всю биографию питомца, которую наблюдала в процессе знакомства. И никогда никого не отдавала, пока не напишет целую инструкцию. Пушистые морды жили у нее до выяснения, пока не проявляли себя всесторонне – и только потом вручались счастливчику с паспортом.

Ираида умерла тихо, но заметно. Потому что утром не матерились дворники, запинаясь за важно лежащих на солнце котов и беснующихся псов на прогулке. Когда ломали двери в ее квартиру – поразились убранству маленькой хрущевской квартирки: по всем стенам на цветных школьных гвоздиках были развешаны те паспорта.

Когда-то давно, когда я еще могла выпить стакан водки и занюхать рукавом случайного басиста, один известный музыкант-исполнитель спел свою песенку про самолёт. Там были поразительные для неокрепшего ума строчки: "Всё, что можно пожелать, всё давным-давно сбылося". Мне потребовалось еще два стакана, чтобы внимательно всмотреться в темные глубины собственного нутра. Нет, не сбылося еще дохуя всего. Хотелось, например, надеть белое платье с пышным кринолином – и стоять в нём чьей-то невестой под деревом кокхлоспермум с огромными желтыми цветами-пионами, растущими прямо на голых безжизненных ветках. Словно бы провозглашая победу невероятного над достижимым. Хотелось корону. Две. И чтобы вокруг непременно щебетала ватага юных клевретов, подносящих мне то перо, то кубок. Хотелось, чтобы из-под пера этого хоть раз вышло что-нибудь искреннее и рваное – как вся моя жизнь, наполненная скабрезными эпитафиями по несбывшимся надеждам. Хотелось, чтобы всем токсичным мудакам непременно выдавали путевку в Папуа Новую Гвинею. И те, кто искал в людях еду, становились людям едой.

Хотелось хотя бы, чтобы было кем занюхать водку. И с кем разделить эти вечные самолеты. Но "не успели все разлить, а полжизни за кормою, и ни с лупой, ни с ружьем не найти ее следы". Году, что ли, в девятнадцатом все пошло по понятной уже траектории – жизнь стала блеклой, как поломанный калейдоскоп, а мечты очень робкими, словно чужими.

Я обернула в кашаю десяток своих желаний, в очередной раз купила билет к морю, где знала – точно буду одна – но ни волною, ни бризом, ни колючим рассветом не окутает меня грусть по бездомности.

Помню, как поехала к ближайшему кокхлоспермуму и задумчиво прошлась босыми ногами по его упругим бутонам. Под ступнями лопало и мылилось, желтый цвет с непривычки язвил глаза. Честное слово, белое платье смотрелось бы тут как кусок глазуньи. И я в этом желто-белом великолепии выглядела бы шматом недожаренного бекона.

Бойтесь своих желаний – они смешные.

Но мизансцена все равно вырисовывалась трагическая, и я поняла, что чужими рукавами этот душок тургеневской дылды уже не отбить. Потому села прямо под хлопковым деревом часов на восемь – как ваш этот Будда – и сидела, перерождалась там до исступления. То ли думала о чем-то, то ли просто молчала, прорываясь через свои ожидания в реальность, где вообще-то все всегда через жопу. К вечеру осозналась, слегка приосанилась – и ушла в жизнь, скорее, профессиональную: это когда ты настолько душно, однозначно и до конца себя понимаешь – что с тонким миром говоришь даже не на "ты", а на "ты, козёл" – так получается. Не ожидая от него ни сюрпризов, ни каких-то сломов больших парадигм, ни – уж тем более – споров в тобой. Просветленной уже до сияния.

Бывают люди наивные. Терпеливые. Бывают самообманывающиеся до исступления. Полно – заигравшихся, переобувшихся. Которые отреклись от своей прошивки и уверовали в какое-то легкое, полупьяное хождение по мукам. Я же каждый раз разбиваю рожу, запинаясь за совершенно непреодолимое. Поэтому мой выбор – дерево. Дерево кохлоспермум цветущее. Говорят, в Индии за него можно и замуж пойти. На мой взгляд – ну, не самый хреновый перформанс.

Кем бы я ни работала, чего бы ни делала – в какой-то момент я переобуваюсь в полёте и вспоминаю, что вообще-то училка: филолог, выращенный писателями. В онлайн-школу графики, например, в которой я лет десять была пиарщиком, я однажды притащила двух своих универовских преподов – читать лекции по литературе... фотографам. В онлайн-школу английского языка – однажды привела переводчиков. Тоже писателей, которых мы и читаем, когда покупаем что-то типа "английской литературы". От переводчиков дохера ж чо зависит – это даже следующее поколение помнит. Как там было-то? Дамбльдор заглянул в Думбльдум? Посмотрела бы я, как бы вы такое читали.

Сейчас я работаю в Гильдии продюсеров – и, разумеется, тоже пошла за писателями, чтобы они объяснили, как минимум, а как работать со сценариями будущего. Нужны же футурологи и фантасты, а не маркетологи и люди бизнеса, чтобы куда-то тащить этот мир – может, а яму, а может, к чему-то светлому. Эти мои проекты всегда бесплатные, у меня ноль бюджета такое проделывать, но нужны слушатели, чтобы это развить. Чтобы мне выделили бюджеты и разрешили и дальше делать что-то, что я считаю правильным.

Поддержите меня? Я две недели готовила интервью с писателем-фантастом Сергеем Лукьяненко, он будет в эфире уже в эту пятницу, 13 февраля. Отвечать на вопросы. Мои вопросы, это не будет скучилищно, я же немножко понимаю в литературе, фантастике.

Нужно зарегистрироваться совершенно бесплатно по этой ссылке, там две кнопки нажать. И прийти на эфир, чтобы комментировать – будет живой чат, ведущие будут оттуда забирать вопросы – и спрашивать. Ну, или не прийти, тогда потом можно глянуть в записи – и мое руководство решит, что был интерес. И разрешит мне притащить к нам еще писателей, сценаристов и разных там шоураннеров.

А еще подпишитесь на канал Гильдии, где в последних постах я лично собираю вопросы. Это тоже очень важно, я рискую своей репутацией, выдвигая гипотезы, что литература нужна. У нас же как? Дай инструменты, а думать глубже люди вообще не приучены. Я же всегда упёрто настаиваю, что очень многому могут научить люди слова. И пиару, и культу, и созданию Вселенных. Книга - тоже продукт, и написать её так, чтобы люди цитировали десятилетиями – это вам не "Кавказскую пленницу" переснять. Позорище же, господи, эти ремейки сраные. Не знаю, как вы относитесь к Сергею Лукьяненко, но от "Дозоров"-то все равно сводит олдскулы олдскулам. Хорошая была Вселенная, четко прописанная. Давайте создадим чатик понимающих.

Кем бы я ни работала, чего бы ни делала – в какой-то момент я переобуваюсь в полёте и вспоминаю, что вообще-то училка: филолог, выращенный писателями. В онлайн-школу графики, например, в которой я лет десять была пиарщиком, я однажды притащила двух своих универовских преподов – читать лекции по литературе... фотографам. В онлайн-школу английского языка – однажды привела переводчиков. Тоже писателей, которых мы и читаем, когда покупаем что-то типа "английской литературы". От переводчиков дохера ж чо зависит – это даже следующее поколение помнит. Как там было-то? Дамбльдор заглянул в Думбльдум? Посмотрела бы я, как бы вы такое читали.

Сейчас я работаю в Гильдии продюсеров – и, разумеется, тоже пошла за писателями, чтобы они объяснили, как минимум, а как работать со сценариями будущего. Нужны же футурологи и фантасты, а не маркетологи и люди бизнеса, чтобы куда-то тащить этот мир – может, а яму, а может, к чему-то светлому. Эти мои проекты всегда бесплатные, у меня ноль бюджета такое проделывать, но нужны слушатели, чтобы это развить. Чтобы мне выделили бюджеты и разрешили и дальше делать что-то, что я считаю правильным.

Поддержите меня? Я две недели готовила интервью с писателем-фантастом Сергеем Лукьяненко, он будет в эфире уже в эту пятницу, 13 февраля. Отвечать на вопросы. Мои вопросы, это не будет скучилищно, я же немножко понимаю в литературе, фантастике.

Нужно зарегистрироваться совершенно бесплатно по этой ссылке, там две кнопки нажать. И прийти на эфир, чтобы комментировать – будет живой чат, ведущие будут оттуда забирать вопросы – и спрашивать. Ну, или не прийти, тогда потом можно глянуть в записи – и мое руководство решит, что был интерес. И разрешит мне притащить к нам еще писателей, сценаристов и разных там шоураннеров.

А еще подпишитесь на канал Гильдии, где в последних постах я лично собираю вопросы. Это тоже очень важно, я рискую своей репутацией, выдвигая гипотезы, что литература нужна. У нас же как? Дай инструменты, а думать глубже люди вообще не приучены. Я же всегда упёрто настаиваю, что очень многому могут научить люди слова. И пиару, и культу, и созданию Вселенных. Книга - тоже продукт, и написать её так, чтобы люди цитировали десятилетиями – это вам не "Кавказскую пленницу" переснять. Позорище же, господи, эти ремейки сраные. Не знаю, как вы относитесь к Сергею Лукьяненко, но от "Дозоров"-то все равно сводит олдскулы олдскулам. Хорошая была Вселенная, четко прописанная. Давайте создадим чатик понимающих.

спасибо, полегчало ❤️

Осуждаем.

Иногда моя бабская суть проявляется совершенно внезапно. Настолько – что происходит деперсонализация: я словно со стороны смотрю на эту дурищу, которая гуглит голое платье Марго Робби с премьеры, учится выговаривать бренд "Динара Фандикоглу" – блядь, это что вообще, кто-то выговаривает? – и мысленно примеряет на свои не юные уже мосла чего-то голое, увитое косами в цвет её патл. Повторяя, что когда-нибудь разбогатеет и перейдет с японских брендов – на вот эти, турецкие.

Это как мечтать пересесть с немецких тачек на малазийские – во всяком случае, я это так себе представляла. Но, видимо, турков в Лондоне как-то особенно прижимает к космосу – и раз в год они выстреливают прекрасным. Ну, или на Марго Робби чего ни надень – будет выглядеть будто сам ангел натруженными ручками за иголочку взялся.

Про себя Алена не может сказать, что на нее что ни надень – будет круто. Например, любой цвет, особенно с рисунком или радужной разнопиздицей – превращает Алену в бабу на чайник. Если же кто-то из "Модного приговора" упорется так, чтоб надеть на Алену розовое – мы получим Лабубу из Хацапетовки, или уверовавшего в себя Ждуна.

Алене идет черный, Алена в курсе. Алену надо одевать в эту, как ее... Руни Мару. И набивать ей татуировку на спину, чтобы жженые спички на ней получше смотрелись. Но это платье с косами... У Марго Робби которое... Она мне даже как актриса слегка разонравилась. Я люблю её теперь не от всего сердца-то. Ишь, блядь, сучка какая, мое платье спиздила.