Телеграм канал «Опусы шальной разведенки»

Вышла в лето на жральную улицу купить себе кофе и ибупрофен по случаю начинающейся мигрени. Уселась напротив гастрономической разнопиздицы, расковыряла таблетку (как их вообще тут глотают, когда они размером с целую лошадь), сунула в чавкальник, придавила и, поморщившись, запила обжигающей жижей.
Тайская макашница наблюдала это если не с осуждением – то с любопытством. Вытянула свою короткую шею, уронила взгляд мне на стол: чего это там заглатывает эта непонятная белая баба? Я взглянула в ответ, взгляды встретились.

- Ю пейнхед? - постучала она себя в лоб.
- Йе, ю си - отвечаю.
- Литл тайм! - говорит как умеет - айм ноу пейнхед вели халд. Ю маст ит.

И бежит ко мне, бросив телегу, чтобы всучить бутылку с какой-то жидкостью (оказалось, саталобали зуз) и упрыгать обратно к телеге. Пока я открывала бутылку (ис фли фо ю, длинк ю тапле!), она уже нашаманила риса и прижарила немного говядины: устричный соус, молодой шалот, чуть чеснока и трава какая-то. Монинг глоли - л читай как р, учи тайглиш, саталобали - клубника.

- Ай вон пей.
- Ноу!!! - хохочет. Ей бы очень пошли конопушки и глубокие ямочки на щеках. Но по национальности ей не положено.

Если дозволить себе считать, что счастье – это не монструозная херобора, которая дятлом стучит в башке, постоянно заливая тебя эндорфинами, а тупо совокупность моментов, когда ты ржешь или улыбаешься... То получится, что Таиланд для меня - это страна совокупного счастья. Подавляющего все остальные эмоции.

Постоянный читатель в курсе: у меня ебало не из улыбчивых. Из трех сотен моих одинаковых рыл, задокументированных телефоном и фотопрофессионалами – наберется едва ли два, где у меня хотя бы углы рта приподняты. И уж совсем некошерно мне скалить зубы – у меня физиология не зубоскальная. Это надо прям растянуть себе морду к ушам, чтобы явить миру улыбку зубовную.

А тут я постоянно в растяжке. Не было ни дня, чтобы харя не улыбнулась. Видишь небо в рассветных зефирных облаках - и улыбка сама наклевывается.

Танцующий дед на пляже - машет тебе иссохшей культей, двигаясь в забытом тектонике. Улыбаешься, после ржешь, после встаешь с табуретки - и подтанцовываешь. Тайский ребенок в три раза меньше нашего на кукольных ножках в миниатюрных трусах опасно падает на асфальт... и смеется. Торчат два зуба - видимо, первые. А это значит, ему года три, но вся телесность там грудничковая. Хохочет мать, поднимает чадо. Хохочет батя, танцует с дедом.

Смешной катой – весь в бело-сизом каком-то гриме, чуть прикрывающем прыщи на щеках – угрюмо тащит тебе рис с подливой. Ты смотришь в рот ему - там помада, у нас зовется "артистка на пенсии". Но тебе хочется похвалить – ю липс вели нааайс, май даллинг!

И он подносит свои руки к лицу, краснеет пятнами от неожиданности, улыбается красивой улыбкой, хохочет, и по-детски стесняется. Ну, вот еще один повод и твоему лицу чтоб расплыться. Зависнуть в радостном запечатлении.
Тут вряд ли пишутся хорошие песни. И сочиняются весомые смыслы. Но ради этого вечного детства, когда ты тупо залип на цветочек - и улыбаешься, как безумный – я и торчу тут который месяц.

Всю свою жизнь Алена работала.

Как Берроуз на шахтах: надо было дописывать чертову книжку, которую необходимо бы уже и издать, наконец, но по хребтине лупили Алёну её наниматели. 38 дедлайнов и 28 созвонов - и Алёнина рифма ломалась о пресное. Но Алёна вообще никогда не жаловалась. Приходила к читателям и говорила: извините, что меня два месяца не было. И читатели изумлялись: а где ты была-то?

Я не знаю, моя память такое зачеркивает, а когда мой невероятный психолог сказал: «Покажи, где тебя трогал твой последний начальник», - я с изумлением уставилась на окно. Там были заварены ручки для ответа психологу.

Словом. Я без работы три месяца и впервые допишу-таки, возможно, и книжку. Если вы мне, конечно, поможете. Перестану сочинять стендапы хуёвейшим комикам, перестану писать концепции развития телеграм-каналам убогеньких.

Если вы в состоянии поддержать этот блог скромным донатом - любыи совершеннейшим - вы поучаствуете в чем-то большом. И спасёте человека от корпоративных тисков изумительных.

Карта я Тинькофф ( есть только российская) - 5536 9138 1749 3451

Спасибо всем, кто меня читает и поддерживает.

99 из 100 моих клиентов заменили меня жыпити-чатом. Дерзко. Без сомнений. И вот, что тут самое важное: текст - это не тестикулы в тектикулярии. Нежнее и проще. Как копибара покакала.

Заменить меня это:

- 300 процентов к анацефальной аудитории. Анацефал - это не Буцефал. Это намного серьёзнее, и буква ё тут проставлена.

- Нагло. Воздушно. Совершенно без пуговиц. Это не Серёжино тело, это его пуп через прерии.

- Важно аскать: четыре сезона это было похоже на яица. Но не так, как тестикулы, иначе зачем-то. Как если бы лунапарк стал по ваучерам. Но зачем знать про это Серёже?

Вот шесть способов сделать выводы.

🙏🏻яйца не всегда и гарантированно признак мужчины, будь в этом уверена.

🙏🏻 Добавь в яичницу соль с молоком, взбей содержимое венчиком

🙏🏻 Венчик - это, по сути, венец. А человек не всегда венец эволюции.

Если хочешь, я смогу сделать из этого презентацию и выбрать стоп-слово, после которого ты перестанешь блевать в ноосферу. Хочешь, я перепишу этот текст, как Довлатов?

Дальше нас три дня носило по прериям, но я каждый раз с вожделением думала: там, в холодильнике, в отдельном контейнере, меня моя килечка дожидается. Мы вернемся - и Иван аж подпрыгнет от изумления. Потом плакать пойдет, скажется нахер не нужненьким, потеряет своё главное уникальное качество и переоборудуется в массажиста или прачку кайфовую. Просыпаюсь я – а у меня все трусы перестираны, переглажены и разложены по контейренам. Потому что готовить-то я сама огого! Хули там готовить, действительно.

Иван аж подпрыгнул, врать не буду, незачем. Как ты умудрилась – говорит – эту рыбу сгноить, причём ни где-нибудь – а в холодильнике? Ты забыла посолить? Нет, солила вроде бы. Ты купила ее тухлую? Нет, такую же. Покажи рецепт? Вот он, нормальный же.

Все нормально, кроме результата – рыба не просто невкусная, несоленая, а скорее, я бы сказала, сладкая, она еще и разложилась там на мёд с плесенью, одним духом своим отженив меня от скучания по соленой рыбке. Это вот буквально как если б вы всегда любили Егерь, или лимончеллу какую-то, но в один прекрасный момент ими так отравились, что теперь даже запах не переносите.

Пойду трусы в доме перестираю, как знала, что этим закончится. Можете насмехаться и своими умениями хвастаться.

Дело было так. Мы с Иван Сергеичем Поваром исследовали полки местного гипермаркета на предмет обнаружения вкусной еды. Тут у нас показания, конечно, разнятся, потому что для Иван Сергеича вкусное – всё на свете, потому что он блядский повар. И умеет, между прочим, готовить-то. Дай ему два бревна, сливки, сыр и бобровый весь в щетине и тине какой-нибудь то ли хвост, то ли залупу – и он нахреначит вам в кастрюле нечто совершенно французское. Будет жалко бобра, но не до такой же степени, чтобы не оценить тот бобровый монмартровский флёр. Вы даже не поймете, чего в рот-то засунули.

У Алены другое. Алене картошечку, да со сливочным маслицем. Да с укропчиком. Жирной сельди чуток – Алена из аристократии. Маринованных опёнков или хотя бы рыжиков, запотевшую стопочку водочки, борщ – Алена с хрусталей только недавно кушает. И её пролетарское прошлое

в ней не спит.
Алчет. Ждёт своего часу меж лобстеров.

И вот идем мы меж полок – а там она. То ли килька какая, а то ли тюлечка. То ли мойва, а то ли хамса какая-то. Словом, мелкая рыбка, на хлебушек просится. Ну, и я, припадая на задних конечностях, вопрошаю Ивана – а кильку магёшь? Прям балтийскую эту вот нашу килечку? Иван плечами пожал - что тут мочь, действительно? Взял еще для баланса сырую скумбрию – да и захуячил всё в рассолы и контейнеры разные.

Пробу мощно снимали. Скумбрия удалась, а вот с килькой у Ивана как будто был недочётик маленький. Он ее пересолил. Тут такая соль, что придрочиться не сразу получится. Я сожрала в два дня. А потом открыла какие-то Ютубы неведомые – и смотрю: хули там солить-то, действительно. И пока Иван спал в своей этой спаленке, не высовывая даже нос на коммунальную территорию – докупила рыбочки и засолила. Хули там солить-то, действительно?

Совершенно забыла вас сегодня порадовать.

А что радует человека чуть больше, чем доказательство, что вообще все вокруг долбоёбы, включая тех, кто казался заумным, талантливым и довольно успешным? Верно, ничего так не радует.

Постоянный мой читатель, как водится, в курсе: руки у меня под мудя заточены, обрублены с двух концов огромным секатором и вставлены в жопу, чтоб не повадно. Это называется отрицательная селекция видов. Всех людей когда-то выстроили в линеечку, выдали им – каждому – шар металлический и попросили его ну хоть как-то сломать. Разумеется, задача была сложновата, но один мужчина тут же этот шар потерял, а женщина не только надёжно сломала, но и поранила себе острым краем шара все руки. Где она нашла острый край у шара? Об этом история скромно умалчивает.

Двоим победителям сообщили: вот у вас-то, бедоси, и родится Алёнушка. Такая же косорукая и нелепая до отвращения.

Постоянный мой читатель мне, конечно, поверит. Он помнит удивительные посты про лампочки, стульчак к унитазу, дивный столик в ванную и умение так открыть любую бутылку, что потом требуется бригада спасателей вытащить штопор у Алены из важного. Аленины мужчины – а их случалось в количестве – приучены орать матом чёткий капслок: ПОЛОЖЬ СУКА НОШ Я СЕЙЧАС ПРИЕДУ НЕ ДЕЛАЙ НИЧЕГО НЕ ОТКРЫВАЙ ЭТИ УСТРИЦЫ. Они не всегда грамотные, но четко замучены отмыванием крови с алениной кухни, а поэтому пытаются предотвратить любое весло у неё в ручоночках. Ведь порезаться острым может любой идиот, но взрывались ли у вас в ладонях когда-нибудь лампочки? Сбривали ли ли вы себе полвиска веслом? Умудрялись ли пораниться кефировой крышечкой?

Алена привыкла и огорошилась. На всю свою жизнь. Ну, она безрукая. Зато умеет писать на латыни и сочинять хуйню в столбик – это оплачивалось. Ну, не умеет Алена покрасить стол - он и по десятому разу облезлый весь. Не умеет прибить гардину – со стремянки падает, ломает себе ребро и лежит в неглиже, перенянутая корсетами сверху донизу. Но с одним Алене повезло. Так Алена думала.

Её криворукость почти фатальная никогда не касалась напрямую еды. Ну, отрежет себе палец в рагу, но рагу-то вкусное. Приготовить Алена могла всё, что угодно, даже не особо в рецепты заглядывая. Это у нее от безрукой, тем не менее, мамочки, которая поваром всю жизнь проработала. Насмотрелась Алена. И умеет суп хоть из залуп, хоть из бланманже накрутить с майонезами. Как хозяйку поэтому Алену все жаловали – не была замечена она в приготовлении говна под крышечкой.

Но любому реноме приходит конец.
Вы же ждете этот конец, вы его вожделеете?

Приготовьтесь. Сейчас любой, кто считал, что он неудачник, толстый или безрукий, некрасивый, несчастный или очень бедный, действительно, воссияет, как Будда, забыв печали свои. Потому что у Алены не получилась соленая килечка. Понимаете, нет? Кинуть соль на рыбу и дождаться двое суток, ту рыбу не пробуя. Вот и весь, блядь, рецепт. Но какое ж говнище-то? Эта рыба у Алены сгнила в холодильнике – и Алена не понимает, что не так она сделала.