Телеграм канал «Опусы шальной разведенки»

Что я люблю/Что мне зачем-то показывают интерьерные паблики.

Господи, как я алгоритмам дорогу-то перешла? Какое зло им плохое сделала?

Я люблю выбирать себе темноту. Это первое, что я вообще могу контролировать.

В доме моей мечты пять сценариев света, потому что мне надо, чтобы я - режиссер, а не кусок чьих-то вымученных декораций. Например, камин – только теплые бра. Например, паб – подсветка книжек и полок. Например, дождь, где освещен только стол, а все остальное исчезает с ненадобностью. Или ночь, где светится только пол. И вообще нет никаких потолочных светильников.

А еще я придумала подсветочку "гости", где будет освещено лишь лицо человека, а комната исчезнет – растворится в бессмысленности. И важным останется только важное.

Я везде презираю ощущение офиса, это вызывает физическое отторжение, поэтому меня и шакалит от прямых потолков, белых стен, геометрии, матовой плиточки. Мне нужна недостроенность, неидеальные стены, темнота, много дерева, старые карты. И винтаж, будто интерьер чуть пожил и впитал. Чтобы этот диван был, навскидку, ровесником. Скандинавский стиль, минимализм, белый лофт, холодный металл – это всё очень давяще.

Прованс – это вообще "милый дом", а мне в доме необходимо ощущение крепости. "Бохо" – вроде уютное, но это цыганщина, а мне нравится благородная темнота.

И в какой-то новой жизни, что с такими случается уже после смерти – будет вечный мой дом. Убежище с эстетикой английского клуба, японского ваби-саби, экспедиции в Африку и каких-то фокусов, чтобы снизить сенсорный шум. Мне физически плохо в сенсорном шуме, поэтому я и скитаюсь из отеля в отель. Они временные, к ним нет таких вот претензий-то.

Куда-то я клацнула посреди ночи – и утро меня встретило разверзнутым адом.

Алгоритмы соцсеток посходили с ума – и показывают мне интерьеры домов, квартир, комнатушек и прочих построек, от вида которых у меня начинается паника. Паническую Натаху знаете? Я её выродила. Когда мне впервые показали прованс, замешанный на скандинавском стиле с барочностью. На всем этом белом, стерильно-зеркальном, отражающем свет, геометрически выверенном. Когда декорация на тебя просто орёт: будь открыта миру, покажи себя беленькой! Вылезай из берлоги на божеский свет – и пусть тебя по по итальянской плитке пинцетом растаскивают. Смотри, смотри, как красиво выглядят легкие, распластанные по настенным панелям золоченным. А глаза твои выкатились по паркетной доске, потому что света тут – на шесть тысяч кельвинов.

Я уже писала когда-то: если у меня случится дизайнер, случится свой дом или хотя бы квартирочка – то дизайнеру со мной придется очень непросто. Мне его натурально нужно будет обманывать. Например, писать ему, что я лесник и алкаш, шотланского происхождения, бобыль и расстрига. Чисто физиологически – видимо, крот. Может, Хемингуэй. Кто-то очень замкнутый, для кого дом – это, по сути, берлога. Нора, убежище, мрачный дворец, в котором только я все и контролирую. Как вообще задизайнить для таких "безопасность"? Это же ощущение, а не картинки из мебели.

Я ненавижу, когда пространство кричит. Когда выпендривается, давит, подстраивает. Когда оно недружелюбно ровно настолько, что ты вообще не понимаешь, а как тут живут. Тут же только кроликов резать или журналистов испытывать – серией фотографий, где ты в пиджаке, на фоне ёлки, с поварешкой на кухне – и все это пластиковое. Зазеркалье какое-то. Или "Шоу Трумана", хоть рекламу врубай. У меня поднимается температура и начинает подташнивать.

Когда-то я уже делала кому-то ремонт – был какой-то бывший и планы какие-то. Это было щемяще: он бубнил – "серый цвет", "венге", "техника с синей подсветкою"... "А на стену мы повесим африканские маски". Я мрачнела и писала дизайнеру-девочке, что на стену мы повесим, вероятно, меня. И что, пожалуйста, может – немного латуни, обожженного дерева, кожи, камня, старой меди или даже, наверное, состаренной? Словом, можно чего-то, что захочется трогать? Я не знаю, что такое честерфилдский диван, но хорошо бы, чтобы там уже были дырки под задницы.

Дизайнер отвечала: "Охренеть, ты тактильная, а кроме материалов ты вообще назвать что-то сможешь?". И тут разламывалось всё понимание. Я реально пыталась описать ощущение, а она продолжала мыслить картинками.

Сейчас кофе налью – и продолжу рассказывать.

Сосиски будете? Сама жарила. Если честно, уже очень тянет в родную деревню, где тишина, красота и уважение к любой твари живущей. Сейчас наклею себе на лоб ментоловый пластырь, надену рукава, чтобы не сжечь руки в кровь - и попилю между фур к Иван Сергеичу Повару. Повезу ему местной скумбрии за охуллион сотен бат, селедочки и хлебушка дарницкого. Передайте ему, пусть хоть пива купит. После Паттайи мне требуется реабилитация.

Но есть и хорошие новости. В Паттайе напоминаешь себе одного там инагента с подкаста, который в Лос-Анджелесе на все деньги оливье покупал - с лицом человека, в глазу у которого еще с Петербурга береза застряла.

Но стоит ли меня осуждать? За бортом плюс сорок, а в русской кафешке - вентилятор с разбрызгивателем. И сраные «пять звезд» отсюда так далеко, что я впервые чувствую себя спокойно и радостно.

Если по каким-то причинам у вас вдруг возник вопрос: а почему бы для начала просто не поговорить с этой компанией... Тем более, что английский в их стране как бы есть, и понимают они его как бы прилично...

Расскажу вам о том, насколько трудно мне дается разная там дипломатия, если четверо мужланов в трусах – изначально не считают меня человеком.

Вчера еще было. Сижу на бассейне, заплатив, до кучи, за местные "термы" – я вам уже показывала эту баню с двумя корытами минеральной воды – чуть вонюченькой. Имею на себе браслетик, полотенце имею фирменное. Рассчитываю на тишину и релакс. Компашка – та же, что и сегодня. Чувак кладет свой телефон на бортик бассейна – и врубает через колонку музло такой лютоты, что ни один из вас бы тоже не выдержал. Я пытаюсь: говорю ему по-английски, мол, а не мог бы ты эту какофонию вырубить, или хотя бы приглушить чуть звучок? Тем более, что бассейн уже омузыченный – и тут включены для людей звуки моря.

Мужлан в трусах мою суровую просьбу, разумеется, воспринимает, как начало флирта. Музло делает громче, тазом начинает показывать типа коитус, перешучивается с друзьями на своем языке, а мне со всех сторон летят вопросы про "хули одна-то, раз одна – значит, доступная женщина".

Ну чего. Чуть меняюсь в лице. Подхожу к телефону на бортике. Обмакиваю руку в бассейн по локоть, после чего этой мокрой рукой беру двумя пальцами телефон (айфон оранжевый) – знаете, буквально за уголок ноготками. И раскачиваю его над бассейном. Представили? Это только в рекламе пишут, что айфоны непромокаемые. Не верьте, вполне себе умирают в бассейнах-то.

Чувак интуитивно подается вперед, орет на меня:
– Что ты делаешь?
– Слушаю твою музыку – говорю. Могу сделать так, что тебе тоже станет её лучше слышно.

Мать-перемать! – орёт – положи телефон. Я объясняю: ну, тебе же не слышно? А плотность воды в 800 раз выше плотности воздуха, значит, скорость звука выше в четыре с половиной раза примерно. Ныряй, мол, я сейчас телефон притоплю – и ты это новое качество звука буквально на себе же опробуешь.

Честное слово, не собиралась – но в какой-то момент телефон чуть не выронила. Мужик с подвижными бедрами вмиг побелел, вылез, вырубил свои колонки проклятые – и на какое-то время слегка затих. Минуты на три, дальше снова поехало.

Так что не получается у меня дипломатия. Да и ни у кого бы не получилось, это такая компания. Они приехали отдыхать. А отдых у них – лупанарий с блекджеком и шлюхами. Даже если вокруг – тихий семейный курорт. Вы таких, поди, тоже встречали, и всё понимаете.

Ладно, ладно. Представьте ситуацию: группа людей неважно какой национальности, цвета кожи и культурных традиций - вызывающе ведут себя в видовом бассейне пятизвездочного отеля в Паттайе. Определим дефиниции: вызывающе - это вызывающе даже в моем коридоре допущений. Они пристают к одиноким женщинам, не давая им буквально прохода, они врубают через колонку громкую музыку, но главное - они курят в три дышла в отеле, где за курение на территории - пенальти 5000 бат.

Я лично запреты подобные не приветствую: есть политика общественных зон - это ок, но сделайте комфортную выделенную зону и для курильщиков. Поставьте лавки, следите за пепельницами. А не отстойник в ста метрах от отеля у мусорки. Мы, курильщики, за комфорт тоже платили долларами.

В общем, я, как сочувствующая, никогда бы не заложила курильщиков. Камер нет, персонал спит, бассейн на крыше на улице. Главное, окурки с собой унести, а курить в бумажный стаканчик от кофе.

Но камер нет. Харассмент и прочее свинство - бездоказательны. Зато окурков - по всему бассейну навалено. И, так как я уже второй день мечтаю отвернуть всей компании головы - подумалось: а не настучать ли впервые в жизни? Мол, курят, я даже сфотографировала.

Понимаете, я, как воспитанный Союзом школьник - абсолютно не жалобщик. Стучать в моей вселенной всегда было ужасным зашкваром. Но вот появилась впервые в жизни дилемма. Гнать эту мысль и не сдаваться дьяволу в сети?

Давайте обсудим: из бассейна они почти не выходят, и условно «пострадавших» девушек я штук семь насчитала. Руками не трогают - и на этом спасибо. До доёбывают так, что народ вынужден просто уходить к себе в номер.