Телеграм канал «Опусы шальной разведенки»

Все побежали – и я побежал.

Скармливате жопэтэшечке вот этот промт и свою фотографию – и наслаждаетесь результатом.

Turn this photo into a doodle-style character that looks intentionally ugly and funny, similar to a child's crayon drawing. Use a rough black outline like crayon or pencil, with messy scribble coloring.

На аватарку повешу.

А еще я помню один душный конфликт, после которого решила ни при каких обстоятельствах не бить лежачего. И уж особенно – с позиции сильного, мощно снобствующего, самолюбующегося говноеда в моконкле. Олды – прильните к экранам. Молодежь – покурите вейпики. Это пенсионерский рассказ, через челюсть чавкающую.

Одна кудрявая поэтесса "про любовь и мальчиков" наивно доброй, робеющей, неоперившейся – пришла однажды в студию "Школы злословия". Где её тут же раскатали двумя катками тяжелыми. Назвав "версификатором" без "богопоцелованности" и вволю поиздевавшись над мечтами поэтовыми... Представили?

Вот ты пишешь стихи, отхаркиваешься. Снискала славу – тебя в интернете растаскивают. А люди, авторитеты, в чьи рты ты заглядвала – сквозь зубы тебе говорят: займись другим чем-то. Ибо то, что ты пишешь, назвать стихами нельзя. Ну, и улыбаются. Этот тот случай, когда, как мне кажется, ты в сарае не вешаешься лишь потому, что сарая-то нет. Еще не построила. 23 года человеку. Какой там сарай. Ни кола, ни двора, одни стихи мелким бисером.

Но, разумеется, этого мало. На сцену с софитами грузно поднимается поэтов знакомец и друг. Человек, что называл тебя "дарованием юным", в кулуарах здоровался, чем-то там помогал. И называет твое интервью "литературным самоубийством". А после и вовсе от тебя отказывается, рассказывая журналистке, что не знает, кто ты. Охуенно. Я бежал за вами три дня, чтобы рассказать вам, какая же вы бездарность.

Поэтесса выжила. Как-то там себя чувствует. Не так давно столкнулась в Сети с очередным раундом травли. Обсуждать не будем – я об этом писала. Но вот что поразило меня в тот момент: передача "Школа злословия", на которую я буквально молилась, радостно улюлюкала от превосходства ума над убогостью, цитировала издевательства над Волочковой и Комиссаровым (о, это, если честно, просто праздник какой-то, потому что напыщенных идиотов не жалко) – перевернулась вдруг с ног на голову, показала иное. И кто тут на самом-то деле напыщенный?

Честность, искренность, молодость, яркость, наивность – показалась мне вдруг более звонкой монетой, чем автортет забронзовевших кудахчущих кур, не желающих прямо сейчас посмотреться в зеркало. А уж маститый писатель и публицист, литературный критик, киновед и известный ведущий, пишущий, между прочим, неплохие стихи... которые мне даже больше нравились-то, чем стихи поэтессы поруганной... Как-то навсегда перестал тогда существовать для меня. Потому что взрослый мужик, решивший допинать юную начинашку в публичном поле, спровоцировать травлю и предавший ее... Ну, как-то перевесил талантливого литератора.

Иногда подлость вообще все перевешивает.

И злонамеренность для меня – штука-то однозначная. Раскатать катком в таких в тончайшую пиццу из мяса – и чтобы влезли, как есть, под ворота Ада. Тут и нечего обсуждать – сами все понимаете. А ошибки, смазанные компетенции, галлюцинации – это не злонамеренность. Это примета времени. Экспертность падает, так как на нее падает спрос. И тут к тебе приходят какие-то люди с банкнотами – и очень просят: "Прочитай по шумерский брейк-данс"? А ты – специалист по гудзульскому пению. Конечно, будут ошибки, это ж чистый нахрап. Ты понадеялся на себя, на свое мышление критическое, на институтскую привычку выучить латынь за два дня... Самонадеянность? Безусловно. Халатность? Как водится. Но только вот не желание кому-то пиздеть. За что, конечно, надо пинать. А за ошибки – подтягивать. Но у нас почти всегда – желание пинать, причем – лежащего слона при помощи Мосек.

А посему воющие на болотах мне сильно не нравятся.
Топить человека за ошибки, за человеческое? Это не по-человечески, понимаете?
Виленская с Жариновым ошиблись по самонадеянности.
У них (ну, у Виленской точно) есть шанс ошибки признать.
У улюлюкающих – такого шанса нет, потому что злоба не лечится.
Факультеты Доброты и Эмпатии упразднили указом Высшей Инстанции.

После текста, где я сдуру выразила совершенно искреннее недоумение в связи с публичной поркой Анны Виленской, мне, разумеется, прилетело. Рассказываю.

Выяснилось, что еще до Виленской интернет разорвало от семейства Жариновых, когда патриарх рода – Евгений Викторович, оказался под катком "настоящих филологов". "Настоящие филологи" – а чаще, просто фактчекеры (назовем их так, потому что мне хватает забот, кроме как разбираться, кто там "настоящий") уличили Евгения Викторовича в галлюцинациях на различные литературные темы.

В белых пальто с белым-белым подбоем в дискуссию въехали и остальные Жариновы. И назвали галлюционации – конфабуляцией. Тоже, в целом, понятно, совершенно не удивительно, сотню раз было в Сети и на кафедрах. Возможно, так зародился вообще баттл-рэп. И привычка раскатывать кого-то "по фактам". Но мне прилетело: мол, тебе не тяжко с Виленской, ведь ты же ни бельмеса не смыслишь в музыке. Потому и выступаешь за разрыв крещендо, когда седовласые мужи переходят на личности. А вот если Жаринов? Ты же вроде филолог?

Отвечаю. Я не являюсь аудиторией Жаринова, потому что сама читала те книжицы, которые он обсуждает и любит. По каким-то из них писала работы, какие-то – долго разбирала с коллегами. Мне не нужен в литературу ни мост, ни костыль. Евгений Викторович – я это знаю, догадываюсь – работает на неофитов, которым, в действительности, иногда что Гоголь, что Горький – без разницы. Но им занятно слушать Басилашвили в костюме Воланда, который театрально ругает Пелевина. Не всегда по делу – но без призывов распять Пелевина.

Нужно ли "отвечать за базар" перед неофитами? А я тут кто? Моральный ориентир? Совесть – дело каждого отдельного мальчика. Или девочки. И мне б с собой разобраться, со своей мерой весов. Так что мне – без разницы. Хочешь – отвечай. Хочешь – огребай от молодой этой поросли – что и умнее нас, и, получается, грамотнее. Выходит, как ни крути, а образование не сдохло. И с этой мыслью можно, честно говоря, и воссиять, приосанившись.

Чья-то некомпетентность – если вам вдруг так кажется – не достаточная причина топить человека в дерьме, потому что тут уже вопрос вашей совести. Вам действительно обидно за литературу и музыку? Или вы, примкнувши к вою умных товарищей – наконец-то, почувствовали себя в стаде поддерживаемых? Создается ощущение, что Виленскую с Жариновым уличили в том, что они злонамеренно врут. С какой-то целью вредят. Не ошибаются, не постарели, или, наоборот, малоопытны – а прям придумали нажиться, втирая вам дичь. Как Кашпировский, как Чумак, как цыгане, Блиновская. А вы точно правильно ситуацию поняли?

Специалист, как известно –  подобен флюсу, а полнота его – односторонняя – уж тут как водится. Он может ошибаться. Может высрать пургу. Может враскорячку стоять между собственной компетентностью и экономическими доводами кормящей площадки. Которая объяснит, что это время разносторонних людей. Они и в музыке хотят шарить, и в литературе с политикой. Как до этого шарили в медицине, вакцинах. Джипити-чат этот еще постоянно пиздит. Пиздят по телевизору, пиздят по радио. Пиздят с любого баннера, рекламы, киноэкрана огромного. И ведь пиздят злонамеренно – то есть, с неким там умыслом. Прекрасно знают, что пиздят. Пиздят на ваши налоги, в любых вообще ваших платных (я напомню) подписках. Пиздят, пиздят, не прекращают пиздеть.

Вдруг кто по Гертруде соскучился? На пару недель пропадала, паршивка. Щас, видно, нашлялась - и чу, по лесенке поднимается. Пока я за телефоном бегала - она уже в свой угол допрыгала.

Извините за дезинформацию. Сто, сто тысяч у незамутненной барышни.

Поэтому очень важно – потому что ей уже стало прилетать, мои тексты-то весьма узнаваемы –

написать мою фамилию с досадной ошибочкой. А то вдруг из этих ста тысяч кто-то на реального автора текста подпишется.

Мне не текст жалко – всегда воровали. Я насчет людей в ахуе.

А вот цирюльник оказался вредителем. Вместо солнечных прядей, обрамляющих моей лицо светом и молодостью, он выкрасил на моей русой башке три седые дороги, обрамляющие меня сразу в гроб. На почетный памятник жертв неудачной любви. Оставалось только черную ленточку повязать косообразно. Но когда я взглянула в зеркало – седина перестала быть вот такой уж проблемой. Потому что на меня оттуда смотрела абсолютно красная рожа. Солярий на пилинг даёт ровно такой вот эффект, вдруг вы не знали. Что, все знали, кроме меня? Идите в &опу тогда. Еще через два часа из салона вышел депилированный помидор с кукольными ресницами и сединой – но зато в колготках с быстрым доступом куда надо. 12-сантиметровые каблуки замшевых черных сапог опасно разъезжались по льду. Под юбку задувал февраль, холодя пещерки. Косились прохожие. Звонил принц – торопил, нервничал.

Вот что бы вы сделали на моем месте? Я решительно толкнула двери "Угрюмочной", вывалив на бармена весь спектр визуала и акустики. Тот понятливо кивнул – и сделал пять шотов "Боярского". Каналья, эгегей, кто тут посмел смеяться над лошадью?
У каждой женщины есть где-то мужик, который ржал бы, как умалишенный, услышав всю эту драму от красного лица. И держал бы ей волосы, пока ее тошнит от впечатлений. И наливал бы ей шампанского. И гладил по седым волосам. Честное слово, надо было на все плюнуть – и ехать тогда к такому. Но синдром недогулянной рощи - сила лютая, неизбывная. И я поехала к принцу. Дальше идет та часть рассказа, которую вопроизводят только в кабинете психолога. Показывая на кукле, потому что с собой эти события соотносить невыносимо.

Принц улетел в тот же вечер, приглядевшись ко мне повнимательнее. Ему повезло: вспыхнувшее когда-то чувство резко и бесследно испарилось. Правильно ведь говорят: лучшее средство от любви с первого взгляда - посмотреть во второй раз. А уж к смотринам-то я готовиться умею. Клим Чугункин! Стаж! Больше мы не виделись.
Принимаются сочувствия.