Телеграм канал «Опусы шальной разведенки»

Утро выдалось хозяйственным.
Я живое существо с недосыпа прибила.

Проснулась, потянулась, пощурилась на редкое солнце – да и пошла снимать с вешалок белье, что пыталось сушиться – но, увы. За семь суток дождя отсырело сызнова, провоняло болотом, кое-где прикинулось плесенью и нуждалось в радикальном отстирывании за 50 бат в специальной, платной машинке.

Рядом с вешалкой у меня розовая бельевая корзина стояла. В которую я еще со вчера набросала из дому каких-то тряпиц, панталон, черных мокрых носков и полотенец вафельных. Стою в трусах, снимаю этот хлам плесневелый – и сверху на панталоны в корзину накидываю. Без ревизии корзины – ну, лежит там что-то уже, подумаешь.

Платная машинка у нас метрах в ста. Там хозяйственный блок и нужник запасной, а еще – что-то типа ирги с небывалыми ягодами. Их кладешь в рот и даже вкусно как будто бы. А берешь когда в руку – в ней белый клей и какая-то сперма китовая. То есть, ягоды условно съедобные. Но только если сразу их в рот, минуя руки исследовательские.

Отвлеклась.

Тащу свою корзину за ручку, из нее какие-то трусы оземь валятся, я матерюсь, поднимаю – и дальше волоку всю корзинищу. Ну и, добредя до машинки, ее туда переворачиваю. Не осуждайте меня, у меня личная драма. Меня красивый мальчик бесчувственной тварью назвал – вот я и анализирую. Можно ли всерьез считать бесчувственной женщину, у которой даже на трусах нарисованы котики? Побросала все, залила пятнохуем, порошочком засыпала. Врубила на все обороты – там прямо много надо отстирывать.

Через час с веранды орет Иван Сергеевич Повар. Прям таращится – то ли потому что трусы мои вешает, то ли – я не знаю, чего там вообще случилось-то.

– Ты змею с бельем постирала. Иди сама теперь это все развешивай.

Я спускаюсь – лежит. Прям в корзине розовой. Видимо, залезла туда как-то в панталоны заранее, я потом ее не увидела, сверху бельем присыпала – да и постирала на всех оборотах. Ей было не выбраться. Похоронила сходила. Рыдаю, почитай, полчаса. Нет, ну глупо, конечно, оно же случается в тропиках. А какие-то мальчики называют меня прям всерьез бесчувственной. Вы понимаете, да, какая это несправедливость вселенская?

Кстати, я тут тоже недавно поняла, что мою переписку с некоторыми из вас читают 9522 человека. Вопрос – законно ли это? Где еще столько же читателей? Кто их тут забанил?

Нет, с этим надо что-то делать. Расскажите про меня в ваших тележках, иначе завтра тут выйдет реклама вибраторов, казино, бандалеток и сайтов знакомств для женщин с пониженной социальной ответственностью.

Словом, доброе утро. Пожалуйста, не гундосьте. И перезвон!

Пока весь Рунет в похмельном бреду исследует личную жизнь Жигана (не Лимона) и его патриархальной жены – я слежу за личной жизнью 52-летней женщины. С именем Любаша Сарафан. Сарафанова.

Рассказываю. Нашу Любашу зарегистрирвал в Тредсе сын с именем Лев. Про Льва мы знаем очень немное – например, что его невеста не умеет закатывать банки, чем довела нашу Любашу до слез. Зачем тогда это всё? Весь этот секс ваш с Лёвушкой? Если ты элементарно не умеешь банки закатывать?

Еще невеста Льва на диване сидела. Это тоже ни в какие ворота не выглядит.

У Любаши в тредсе есть подруга Галина Футур. И Галина про Любашу такие вещи рассказывает! Что Любаша поблагодарила Льва ни смотря ни на что. Правильно, что зарегистрировал, Галина все берега попутала. Например, она обсуждает отношения Любаши с ее любовником – Рафиком. А Рафик – такое имя, ну, вы понимаете. В первом сезоне мы просто знакомимся с персонажами: есть Любаша, Галина – она же Галочка, Лев и Рафик.

Второй сезон. Рафик оказывается тем человеком, которым его представляла Галина. Галочка была во всем права – Рафик тот, кто засматривается на Любаши имущество. Любаша выгоняет Рафика из дому и с Галусиком мирится. Но вот ведь сюрприз: Галусик и Любаша не понимают соцсетей и удивляются, что их читают люди какие-то.

Третий сезон. Техническая вечеринка. Галусик и Любаша объединяются, чтоб орать на тысячи досужих зевак и прогонять их из своей "переписки". Где в это время Лев – никому не известно, объявлен розыск, а его невесте разрешено сидеть на диване. Рафик присылает Любаше искусственные цветы – то ли, чтоб не завяли, а то ли – чтоб на могилку Любаше поставить. Мы за Любашу переживаем, просим Галочку переехать к Любаше, но Любашу очень впечатляют цветы – и она мирится с Рафиком, а Галочку вновь проклинает. Галочка, не звони, сука ты, блядь, завистливая.

Сейчас я как раз на третьем сезоне. Умеют же делать сериалы в России. А вы мне все про инагенсткие книжки толкуете. Посмотри, мол, на обычных русских людей - они такие, у них млеко и яйки. Да вы просто про Любашу с Галусиком не понимаете!

– Страстуйте, вы рисуете портретов?

– Страстуйте, рисуем, но получается рыбов.

В такую погоду хочется простого советского «Хули ты, красота? Только что отправил тебе тридцать тыщ на вино и пельмени. На сдачу купи себе китайский вибратор и новое пуховое одеяло. Все, связь, не грусти». А не это вот все.

И маленькую капибару плюшевую.

Утро удивило первым дня за четыре проблеском синего неба меж пальмами. Это после дождей-то вот этих маркесовских, когда половина Таиланда плавала.

Мы с мотоциклом Серёжей разлеглись под навес и повели разговор неспешный. Ну, чего – говорю, брат. Поплыли? У нас в доме кончился кофе, весь хлеб, мыльно-рыльные пузырьки, порошки, картошка, масло, яйца и надежда на будущее. Из последнего лука и помидорчика я надысь бланманже на сковородке поджарила.

Серёжа неодобрительно заскрипел тормозами. Мы выкатились и грязную лужу, поехали. Район оживает, как может – сохнет, под солнцем выглядит футуристически. Соседский забор обгрызает корова – у нее длинные уши породистые. А метрах в восьмиста орут петухи. Не съели их, значит. До "севена" плавали.

Из российских новостей и постов в своей ленточке я узнала, что все обсуждают писателя, всерьез разговаривающего на языке, какой не используется российскими гражданами. И поразилась глухоте к словообразованию. Теперь хоть читай эту книжку вонючую. Как обратный эффект сего чудесного срача – захотелось "макаров". Это у него макароны. Казалось бы? Как мы не додумались в Питере? Придумали же куру с гречей, матвиену с сосисой, сосулю вот. А макары не придумали. Для такого ведь надо оскотиниться до потери всего человеческого – а мы не потеряли. Так получается. Макароны я предпочитаю с анчоусами.

Сосед мой, Иван Сергеевич Повар, надо мною смеются. Из всех видов паст – говорят они в бороду – вы, сударыня, выбираете "аля путанеска". Пасту проститутки – если по-нашему. Выбирать-выбираю, да не готовят в наших районах-то. А банка нормальных анчоусов стоит как небольшой макаронный заводик. Стало быть – пельмени надо брать. Тут бывают китайские.
Лучшие китайские пельмени – они всегда с яйками (это тоже из лексикона того писателя), какой-то травой посредине и малой креветочкой. Тооонко-тонко чтоб тесто. Чтобы прямо просвечивало. И обмакивать в жижу вкуснейшую. Жижа делается так: черный уксус, чили-крисп, натертый имбирь, лаоганьм и немного кунжутного масла. Можно зелени ёбнуть – это тоже приветствуется. Особенно хороши тут чесночные стрелочки.

Но таких пельменей у нас тоже не делают. Имеют что-то против креветочек с яйками. От яек, если честно, скосоворотит любого. Поэтому есть только два вида начинок – со свининой или говядиной. И десяток подвидов – свинятина с кукурузой, допустим. Или цзяоцзы – но потом эдак крепко обжаренные. После кризиса, катаклизма, который мы тут наблюдали (и Владимир Николаевич - тоже) человеку просто необходимы пельмени. Не макарами же ему себе портить вкус лингвистический.

Байк Серёжа немного свистит тормозами, а еще – непонятно с какого вообще перепугу-то – у него раскачалась подвеска айфоновая. Теперь при езде она так дребезжит, что хочется ее выломать голыми ручками. Но это только оттого, что я сильно голодная. Я даже на корову с вожделением смотрела, хотя она тут для красоты забор жрет, а не для кулинарных планирований.

Народ очень празднично ходит по набережной. Все – в сухом. И трусы у них сухие, и волосы. Это так непривычно, что я даже расчувствовалась. Стою на перекрестке – и чихаю радостно.