Телеграм канал «Опусы шальной разведенки»

Была во времена моей юности одна наркоманская байка - очень устойчивая. Ее рассказывали буквально везде. В Петербурге, например, в таком виде:

– Один мой знакомый нарк как-то вдарил по теме – да и нашел для себя ответ на главный вопрос (мироздания и всего такого). И чтобы не потерять важное открытие в трипе – записал на бумажке. А когда протрезвел и прочёл, там было написано: "Мир пахнет колбасой".

Тут имею сказать. Во-первых, не "знакомый нарк", а американский физик-экспериментатор, которого звали Роберт Вуд. Он решил провести эксперимент с наркотиками – и под действием вещества открыл для себя "величайшуя истину мироздания". Которую, конечно же, записал. И было там следующее: "Широк банан, а кожура его – шире".

Что ж до того, чем пахнет мир – то это вообще из Егора Летова. Из песни "Русское поле экспериментов". Там было про "Вечность пахнет нефтью".

А вот колбаса – это тоже забавное, потому что это уже строчка из песни "Кукурузинка" (проект Леонида Федорова и Дмитрия Озерского из группы "Аукцыон"). Там пели "Миром правит колбаса".

Или так: еще эта колбаса была в советской загадке про электричку. Длинное, зеленое, пахнет колбасой. Угадали? А, я же сама ответила. Возможно, колбаса в байку из советской электрички налипла.

Я к чему? Так вот. Что касается привычки чего-то записывать. Например, у комиков это какие-то мощные, разрывные шутки, которые им приснились во сне. Вы про такое, конечно, слышали – мы их записываем, потому что наш мозг и по ночам чо-то как будто бы пыжится.

Недавно для лечения последствий ковида (кажется, это астма, вот так номер, товарищи) мне прописали довольно сильное антигистаминное на ночь. Которое вырубает меня, как лопатищей. Сегодня, среди ночи, у меня что-то придумалось. Настолько умное, разрывное, похабное, невероятно смешное, отвечающее на вопросы Вселенной – что я записала это в свой ноутбук. А когда проснулась – то прямо помнила, что совершила главное творческое открытие.

Вот проснулась. Прочитала.
Сижу, репу чешу.
Написано:

Древнее междуножье – это Стокопученск.

Толкователи древних апокрифов есть? Это мы чего-то открыли, или отменяем таблеточки?

А новости нашего зоопарка такие: в саду поселилась сова. Сова. Я по слогам вам рассказываю. Сипуха местная – восточная, то бишь. Иван Сергеич Повар аж пританцовывает – и гуглит всю пищевую цепочку. Едят ли совы змей? А как организовать им парламент? А где у них гнездо и не лучше ли самим чего-то свить из подушек и сена?

Ну, сущий людоед. Змееед, то есть. Мечтает, чтоб тут всё прям всё съело. Сова – Скарапею, Скарапея – Гертруду. А на кота ненашего даже припшикнул ртом давеча.

На этот повод у меня мысль какая? Тукеев надо завести себе парочку. Варана жирного с крокодила размером. Собачку толстую – золотистый ретривер чтоб. И всех подкармливать Иван Сергеича разносолами. Вот есть ветеринары? А это будет ветериповар – так получается. И если скажет он мне: "Чото много живности" – отвечу: "Пищевая цепочка-то вкусная!"

Или вот поскудневшее народонаселение этого бложика надысь восхитилось: дескать, Алена! А Алена - это я. Как же можешь ты, баба обычная, не бояться ядовитых змеюк, мерзких паучищ и прожорливых ящеров размером с малого крокодила болотного?

Ну, не знаю. А как иначе-то? Это как жить в Питере – и бояться дождя. Как жить в России – и бояться остаться без секса, потому что мужики нынче пошли – ну, вы сами знаете. В кого пошли и куда пошли. Словом, а пошли они нахуй.

Это как жить в зассанной коммуналке на Мойке – и бояться, что сосед варит мет. Ну, конечно, он варит. Ведь когда-то он закончил приличную школу и даже преподавал на химической кафедре. А пара его студентов стыдливых нынче в кремниевой долине человечество от рака спасают. Тут и не захочешь – а сваришь.

Или, скажем, это практически как работать в интернете – и прям опасаться, что однажды какой-нибудь мудак напишет тебе в твоих комментариях, что и старая-то ты, и дура, и страшная. И не знаешь ничерта про литературу и средневековую музыку.

Но положим, со всеми вот этими случаями – вы отрицаете лишь отдельные проявления реальности. Но вот с тропиками-то что отрицать? Само существование этой реальности? Природы вокруг? Это, мать вашу, тропики. Приезжая сюда с сознанием, которое заасфальтировано и вентилировано, а еще – на всякий случай, снабжено ожиданием, что тут есть русский балет и латте на тыквенном – ты как будто становишься сам мудак. И над тобою смеются товарищи прям отсюда – и до Израиля.

Змеи здесь действительно есть. Но вот только по закону вселенской залупы шансы встретить анаконду в квартире – минимальны. То-то был бы контент! Но это – как медведя в Москве в центре города. Хризопелии что? Как воробьи. Они просто есть, если вы их не съели. И летают повсюду. Курлы? Чыкчырык, кыш – и прочие коммуникативные навыки.

Человек, что визжит, когда видит змею – это бабка, которая убегает от голубя. Воробьи, допустим, хреновый пример, говорят, их реально не стало, повывелись. Значит, голубь на бабке. Обычный. Простой. Он и в шиворот ей уж два раза нагадил, и в сандаль. Но бабка удивляется голубю – и газует в педаль с диким визгом раскатистым. А ты хлебушком-то его покорми? Ведь тебе с ним еще жилплощадь делить. Никто не застрахован в России от улицы, а пенсионный возраст у нас – вещь подвижная.

Я вообще каждый раз пытаюсь представить, а как выглядит тут человек, который прям боится всего, что ползет и летает по тропикам. Сколько раз он газует в педаль? Сколько раз он орет в тьму измученно? Вот ползет по тебе – ну, скажем, кивсяк. Вот запутался богомол в шевелюрище. Вот паук вылез на руку из-под руля. Вот змея, вот геккон, вот варанище. Вот ты грузишься с прохладный бассейн, где, кроме тебя, еще много кто плавает. Жук. Огромная стрекоза. Жабонята. Чинчоки. Водоросль. Это что, каждый раз орать? И испытывать неиспытуемое? Провоцировать у себя конский пот, почесуй и мурашки противные? И не лень вам?

Не проще ль уже убедить себя в том, что вам нравится, когда вас лапками щекочет паук. Вы же к мужу-то как-то притерлись? Тоже, знаете ли, храпит. Липнет ночью, слюняво причмокивает. Катит эти свои, как их, блядь. Я забыла уже что там катят. Но вы берете его за змею – и визжать забываете, кстати.

К вящему ужасу Иван Сергеича повара, мама-змеюка навысиживала яиц - и по всему двору расплодились змеёныши. Коты в восторге, жабе Гертруде - начхать, она у нас и сама ядовитая. А вот повар повизгивают каждый раз. Топают, проверяют сандаль и шапку. Ругаются. Плюются. Змеят не любят. Я каждый раз вынуждена спасать их на венике.

А чо такого-то? Ведь змея - почти геккон, только очень длинная. Возможно, пользу наносит. Жрет разных жуков. А вырастет - так и с крупной крысяндрой справится.

Жили в слободке Ванька Доброй, Алёнка Презлая, жаба, коты. И вот теперь еще - змея Скарапея.

Суббота. Икоту поднял час прилива.

Вчера ночью в дверь моей спальни отчетливо постучали три раза. Я оторвала взгляд от тупейшего, нуднейшего сериала для засыпания, первую серию какового полгода пыжусь досмотреть до конца – и громко ответила: "Заходи же!".

Никто не зашел. Я прикрикнула: "Да входи же, не сплю!". Тишина.

Было лень подниматься, открывать дверь руками, поэтому я написала в чат телеграммчика: "Ваня! Хули ты не заходишь-то, раз постучал?". На что Ваня ответил: "Я сплю ваще. И я не стучал".

С кровати меня подкинуло в ту же секунду. Я открыла дверь – темнота вырви глаз, стрекотание гекконов. Через москитную сетку тускло светит фонарь, а спальня Ивана не подаёт признаков жизни. Сердце мигом уехало в нижний этаж, а под ложечкой засосало немного. Наступило даже что-то похожее на сонный паралич – это когда ты живешь, дышишь, осознаёшь что-то – а шевельнуться не можешь.

Вообще-то, в тропиках такое часто случается. Но мозг вполне может привыкнуть к каким-то вещам, которые распознаёт. Задребежжало ведро – это надо выкидывать мусор вовремя, а теперь его вараны по веранде растаскивают. Заклокотал вентилятор – туда попал мелкий геккон, пизда геккону-то, ничего не поделаешь, но вот это клокотание сейчас закончится. Хлопнула дверь – закрывай на защелочку. Упали стаканы – убирай, сука, в шкаф, потому что шторм – это всегда неожиданно. И если ты знаешь звуки, можешь их угадать, объяснить, разъяснить себе – то ничего как бы страшного.

Другое дело, если мозг охуел среди ночи. Он узнал этот звук – так стучат кулаком, костяшками кисти в деревянную дверочку. Отчетливо так: тук-тук-тук. Тук-тук-тук. И для верности – третий раз: тук-тук-тук, сука.

А потом выясняется, что никто не стучал. Никто вообще не подходил к твоей этой спальне. И что это тогда? Огромная бабочка? Нет, она делает крыльями "плвых". Жаба Гертруда? Она делает жабрами "хххарыы". Кот Алена? Там "маааао" и "ыыыыым". Дверь о раму? Там обычно "бабах". Стаканы? Шторм? Вараны? Не подходит. В дверь привычно стучали.

И вот, чего я тут выяснила. Лучше не спать от каких угодно причин, чем от разогретого, как микроволновая печка, мозга. В котором прям до утра вертится: "Что это было? Кто стучал? Ведь стучал же?"

Или мы с мозгом ёбнулись?