Как три парня написали песню, а славу получили четыре других.
Это история песни «Greenfields»
В 1956 году трое музыкантов из фолк-трио «The Easy Riders» сочинили мелодию, которую сами так и не записали. То есть написали хит века, а записать забыли. Или не смогли. Может, лейбл сказал «не продастся». Может, они сами засомневались. А может, просто не хватило времени записать. История умалчивает. Но факт остаётся фактом — авторы своего шедевра так его и не записали.
Зато через четыре года, в 60-м году, четыре студента из группы «The Brothers Four» взяли эту песню и доставили её на второе место в Billboard Hot 100.
Сама песня весьма трагичная — и по мелодии, и по словам. Она о том, что знакомо каждому, кто когда-либо терял кого-то важного. В песне парень переживает, что больше не может гулять со своей девушкой по тем полям, где они раньше гуляли вместе, потому что девушка умерла, а без неё ему не нужны эти поля.
Это классическая американская баллада о потерянной любви, но с географическим подтекстом. Greenfields — это не просто поля, это метафора родины, детства, времени, когда всё было возможно. Песня работает на уровне личной драмы и коллективной ностальгии одновременно.
Сингл продался тиражом более миллиона копий и получил золотой статус. Песня разошлась по всему миру как вирус. Её перевели на испанский, шведский, польский, хорватский, вьетнамский, иврит и на русский, но в русской версии был не перевод, а полная переработка текста великим русским поэтом Робертом Рождественским.
Рождественский полностью изменил смысл песни — вместо смертельной тоски появилась лёгкая грусть по детству и ностальгия по родному городу детства — Омску.
Эдита Пьеха спела это так проникновенно, что миллионы советских людей считали песню исконно русской.
такие слова в версии Рождественского
Где-то есть город, тихий, как сон.
Пылью тягучей по грудь занесён.
В медленной речке вода, как стекло,
Где-то есть город, в котором тепло.
Наше далёкое детство там прошло.
Ночью из дома я поспешу.
В кассе вокзала билет попрошу:
«Может, впервые за тысячу лет
Дайте до детства плацкартный билет».
Тихо кассирша ответит: «Билетов нет».
В городе этом сказки живут.
Шалые ветры с собою зовут.
Там нас порою сводили с ума
Сосны до неба, до солнца дома.
Там по сугробам неслышно шла зима.
А ещё эту песню спел Егор Летов (который, как и Рождественский, тоже из Омска).
Версия Пьехи мне не очень зашла, а Летов потрясающе её аранжировал и спел так, словно берёт тебя за горло. Особенно, когда он поёт последние строчки каждого куплета про то, что «детство уже прошло» и «Билетов нет».
Так что поаккуратнее с версией Летова — уверен, так звучит грубая и неприкрытая тоска и депрессия по безвозвратно ушедшей молодости и детству и ощущениям, которые испытываешь в детстве, и которые не можешь испытать во взрослой жизни.
Версия Летова
📱 Эппл Мьюзик | 📱 Яндекс Музыка
#историипесен #музыкасовкусом
@musicredaktor 🤘