Телеграм канал «Марианна Лынская»

⏰ Коллеги, до начала эфира «Структура психики и основные понятия аналитической психологии» осталось 15 минут!

🔗 Подключайтесь по ссылке: https://lynskaya.com/enter_web14?utm_source=tg

Важно! Как подключиться, чтобы всё работало, — делимся памяткой 👆

Заходите заранее, чтобы устроиться поудобнее и ничего не пропустить, — стартуем ровно в 18:00.

💬 Если у вас возникнут сложности с подключением, пожалуйста, обратитесь в нашу Службу Заботы: https://lynskayainstitut.ru/cms/system/contact

Чем похожа психика ребенка с аутизмом и специалиста, работающего с ним? (Часть 3)

#Лынская_статья

🟢 X-времени — это конкретно сколько? А потому и X, что для одного ребенка — это неделя, а для другого — это один час. Потому что ответственность за травму всегда не только на матери, но и на психике самого ребенка (гены-то не исключаем из памяти, а они у всех разные).

🟢 У такого-то ребенка аутизм, потому что его мать разлучили с ним и поместили его в отделение для недоношенных? Конечно, нет, аутизм — это комплексное изменение психики, здесь описан лишь механизм одного из симптомов аутизма.

🟢 Почему у одного ребенка, разлученного с матерью, есть симптомы личностной тревожности, а у другого нет? См. первый ответ.

🟢 До какого возраста лучше не разлучаться с младенцем? До 28 дней. Когда мировое сообщество не только психологов, но и врачей осознало значимость всего этого, тогда и придумали совместные палаты, стали возвращаться к естественным родам и пр. Если вам необходимо разлучиться, то помните: дело не в конкретной физической женщине, которая в свидетельстве о рождении записана как мать, а в объекте, кто может осуществить психический метаболизм для ребенка. Если это будет няня, папа, бабушка или даже нанятый психолог — специалист по работе с младенцами, то они смогут удовлетворить потребность младенца.

🟢 Что делать, если в вашем материнском опыте был период разлучения? Точно не посыпать голову пеплом и усилием воли не погружать себя в вину, потому что: а) если бы вы могли тогда не разлучаться, вы бы не разлучались; б) помимо вас, у каждого ребенка есть еще Самость (это в аналитической традиции, в религиозной традиции — есть Бог), Самость ребенка — есть его личный центральный Дух, который защищал его в момент вашего отсутствия, поэтому, дорогие мамы, не берите на себя слишком много. Чувство вины — это самое токсичное чувство, которое разрушает наши отношения с детьми.

🟢 Что делать, если в вашем детском опыте был период разлучения или вы узнали себя в этих образах? А вот с этим как раз можно и нужно работать, работа с этим позволит как минимум сократить объем навязчивостей и научит быстрее замечать поднимающуюся патологическую тревогу, а также научит справляться с ней более конструктивными способами.

🎙️Чуть более подробно расскажу о ролях матери и отца в развивающейся психике уже сегодня в 18:00 на вебинаре «Структура психики и основные понятия аналитической психологии»: https://lynskaya.com/enter_web14?utm_source=tg

2/2

🌪 Тревога дезинтеграции — это самая глубокая тревога, которую может испытывать человек, потому что на этом этапе еще нет Эго, нет личности, нет слов внутри головы, чтобы объяснить себе, что происходит. Именно она возникла на дологическом, досимволическом уровне, когда не могло найтись для нее объяснений, кроме как «извне».

Вот что пишет Винникотт об этом.

🟢 Для младенца ощущение присутствия матери длится x минут.

🟢 Если мать отсутствует более чем x минут, то ее образ в психике младенца ослабевает, и он погружается в состояние стресса.

🟢 Однако скоро стресс устраняется, потому что мать возвращается через x+y минут.

🟢 В следующий раз у ребенка уже есть опыт пережить самостоятельно x+y минут. Соответственно, чтобы он почувствовал дистресс в следующий уход матери, ему нужны: x+y+z минут.

🟢 Однако если у ребенка еще нет опыта «x+y», а мать не возвращается и время длится, то оно становится непереносимыми «x+y+z минут», и возникает ранняя аутистическая психологическая травма*.

*Травма названа аутистической, поскольку период жизни младенца до 28 дней называется стадией нормального аутизма, то есть абсолютно все младенцы с точки зрения психологии первые 28 дней аутичны; но кто-то дальше выходит из этого состояния, а кто-то в нем остается.

⚫️ Такая травма связана с нарушением переживания ребенка неразрывности и связанности образов и жизни. Так возникает закодированный, бессознательный страх, который на самом деле ассоциируется со страхом исчезновения или смерти.

Когда мы боимся изменений, боимся сделать выбор, хотя он рационально обоснован, это активируется в нас память именно о нем, ведь выбор чего-то — это всегда исчезновение чего-то, что осталось невыбранным. Подвешивая выбор, прокрастинируя, мы создаем для себя защитную иллюзию, что ничего не исчезает.

🐚 Вернемся к нашей тревоге во время отпуска. Что исчезает, что как бы умирает для нашей детской части внутри?

Исчезает рабочий график, постоянство рабочего режима, мы получаем свободу, и вместе с ней актуализируется непомышляемая тревога. Итог: кто-то вообще не уходит в отпуск, кто-то работает в отпуске, кто-то загружает себя другими делами, подменяя ими работу.

❤️ Или наша тревога начать профессиональную деятельность после 3-5-10 переподготовок. Она же иррациональна, все умом понимают, что «уже можно», но боятся. Потому что исчезает привычное неделание, привычное обучение в статусе «без практики», а прибавляется ответственность, а сама по себе новая ответственность пугает.

Вот мы хорошо отдохнули, сходили-таки в отпуск и работаем давно, но вот начало нового года, и мы скупаем очередные деревяшки, пластмашки и книги, которые никогда не откроем.

🔖 Почему? Потому что исчез отпуск, ушли одни дети (мы их выпустили) и приходят новые. И вот он — триггер для активации непомышляемой тревоги, корни которой лежат очень глубоко.

Тревоги, которая свойственна многим из нас и объединяет нашу психику и психику детей с аутизмом.

💭Обычно здесь возникают типичные вопросы, ответы на которые — в следующей части.

Чем похожа психика ребенка с аутизмом и специалиста, работающего с ним? (Часть 2)

1/2

#Лынская_статья

Можно ли избавиться от навязчивостей и ригидности?

КПТ-техниками можно, но ненадолго: они просто перейдут в новую форму.

🪢 Я же всегда выступаю за работу с «узловым моментом» (работа с узловым моментом — центральный принцип предлагаемого мной метода — системной аналитической логотерапии).

🔖 А в чем узловой момент? В той самой патологической тревожности.

Патологическая тревожность личности родом из очень раннего детства.

Она возникла давно и глубоко, именно поэтому работать с ней нужно глубоко и долго, либо она будет вновь и вновь возвращаться в новом качестве.

Расскажу вам о природе «непомышляемой» тревоги, именно так ее назвали Винникот и Кохут.

🌀Такая бессознательная, несимволизируемая, логически необъяснимая тревога характерна для младенчества, когда ребенок полностью зависит от матери, которая играет для него роль своего рода внешнего органа (⚜️вспомните детей с аутизмом, которые многие действия совершают рукой матери: это именно оттого, что дети с аутизмом так и остаются психологически на этой стадии развития, которая называется симбиотической).

🍼 На этой симбиотической стадии, или стадии абсолютной зависимости, у матери и ребенка как бы «одна психика на двоих», главная психологическая функция матери в этом возрасте ее малыша — это осуществление метаболизации психических переживаний и эмоций ребенка.

🏦 И, главным образом, это — переработка и метаболизация тревоги ребенка. Ребенок вдыхает эмоции, впечатления от внешней среды и внутренних органов, а мать должна быть его «легкими», которые обеспечивают его психологический метаболизм.

⚠️ Если матери не оказывается рядом (опыт раннего длительного разлучения, ее депрессия, осложнения после родов, не позволяющие психологически заботиться о младенце, и пр.), то у ребенка возникает тревога дезинтеграции.

2/2

Среди самых распространенных у специалистов помогающих профессий:

1️⃣ обгрызание ногтей или кожи, ковыряние родинок и выдавливание прыщей, в общем, телесно-деструктивные навязчивости;

2️⃣ навязчивые сомнения, связанные с достаточностью полученного образования и опыта, чтобы начать что-либо/повысить ценник;

3️⃣ скупка очередных пособий, когда их уже столько, что можно начинать продавать;

4️⃣ симметричное расположение вещей или стерилизация оборудования (особенно характерно для логопедов, хорошо помню, что, когда я внедряла работу с сенсорным материалом, чаще всего меня спрашивали о том, как я стерилизую палочки корицы для проведения сенсорной арт-гимнастики, в ответ на мой ответ, что «никак и я просто их выбрасываю», люди удивлялись тому, как же так можно);

5️⃣ одинаковые и не особо имеющие смысла вопросы в беседах с клиентами: специалист задает вопрос, потому что «так привык», «так нужно», записывает ответ как есть, не анализируя его. Ну и мой любимый вопрос под каждым постом: «а запись будет?» — сюда же;

6️⃣ бич специалистов — ригидность в способах работы. Это, кстати, самая главная черта психики, которая многих не пускает вести групповые занятия с неговорящими детьми — на них практически невозможно следовать сценарию или конспекту, все слишком динамично меняется, и нужно резко подстраиваться под ситуацию. Но и в индивидуальных занятиях мы часто можем заметить, записав себя на видео и затем пересмотрев, что мы продолжаем с ребенком раскладывать цветные шарики по цветным тарелочкам, когда он уже 100500 раз это сделал верно.

Уверена, что у моей аудитории достаточно критики, чтобы прочесть этот пост и увидеть в нем задачу для решения и осознания, а не нападения на вас.

✏️ Продолжение поста опубликую чуть позже, давайте пока переварим эту часть.

Итак, удалось ли в этих навязчивостях кому-то узнать себя?

Чем похожа психика ребенка с аутизмом и специалиста, работающего с ним? (Часть 1)

#Лынская_статья

1/2

Нет, не каждого специалиста, конечно.

Того, кто ставит звуки ребенку с аутизмом, и самого ребенка мало что объединяет, хотя и такое может быть. Но вот те специалисты, кто занимаются с ним игровой терапией, кто проникает в мир его образов на психотерапии, те, кто работает с его телом, и те логопеды, кто решаются на использование «другой» логопедии, например, логопедии, которую когда-то журналисты назвали «экстремальной логопедией» (🤩 речь идет о моем авторском map-method, подробнее о нем можно прочесть в этой монографии: https://lynskaya.ru/book8), — все мы имеем нечто общее, что и позволяет нам понять внутренний мир аутизма.

📏Потому что
📏без прикосновения к их
📏внутреннему миру с
📏ними никогда
📏не установить контакт.

Итак, о чем это я?

Среди специалистов, кто работает с неговорящими детьми, достаточно много тех, кто имеет в структуре личности тревожный радикал. Тревожный радикал в структуре личности — это не про ситуативную, объективную тревогу, а про такое состояние, когда «просто тревожно, не пойми от чего».

Бессознательно многие из них выбирают этих детей с аутизмом для работы именно потому, что чувствуют нечто сходное между стремлением аутиста выстроить рядочки из машинок и собственным стремлением разложить пособия структурированно; или между их аутостимуляциями с бесконечным повторением одних и тех же движений и собственными аутостимуляциями в виде бесполезного скроллинга новостей.

📏Когда нам что-то
📏знакомо, нас это
📏не так пугает.

💭 Видеть что-то в других и помогать другим — это проекция помощи самому себе. Не помощь себе, но ее сублимация. Так психика через помощь другому помогает самой себе.

Помогающие специалисты часто умеют помогать всем, кроме себя. К сожалению.

🌀 Тревожность, о которой я говорю, специфична.

Здесь идет речь не о ситуативной тревожности, которая адекватна внешним обстоятельствам, а о разрушающей, порой всеохватывающей тревожности, которая вплетена в личность человека.

Проблема в том, что она включается даже тогда, когда «все вроде бы хорошо».

Например, специалист идет в долгожданный отпуск. Но отдохнуть и расслабиться ему не дает собственная поднимающаяся тревога, которая часто звучит так: «ага, сейчас ты как расслабишься, и как наступит полный караул в твоей жизни» 😰

Такая тревожность приводит к навязчивостям.

Давно не было лонгридов, да? Надеюсь, что часть аудитории все же соскучилась по длинным и серьезным статьям? 😊