Телеграм канал «Марианна Лынская»

✔️ Во-первых, «болезнь сама себя догонит». Сегодня – успокоилась, завтра вернулась к вам на новом этапе внутренней работы и принятия.

✔️ Во-вторых, а почему авторитет этого психиатра больше, чем авторитет отправившего специалиста? Здесь не к психиатру и его словам вопрос, и не к родителям.

Итого, если меня спросить, о чем я мечтаю в своей профессии?

Так это о том, чтобы все взрослые, окружающие маленьких, занимались своим личностным развитием! Тем более взрослые из помогающих профессий.
Мечтаю о том, чтобы каждый помогающий специалист спрашивал себя каждый день:
▪️ А достаточно ли я знаю практическую психологию, чтобы работать с людьми? Да, я педагог, но как объявлять диагноз, как направлять к врачу, как быть рядом, когда у человека горе – все это психология, есть ли у меня знания в этой области? Ведь шизоиду по акцентуации нужно сообщать диагноз по одному, а истероиду – иначе.
▪️ А достаточно ли я ценю себя? Могу ли я понять, что такое горевание? Могу ли я его выдержать?
▪️ А чего мне не хватает, чтобы выдерживать горевание другого рядом? Что мне лично самому нужно сделать, чтобы врачи не просто читали, а запрашивали мои характеристики?

Мечтаю, что хотя бы какая-то часть специалистов, кто раньше себе не задавал эти вопросы, после этого поста начнет.
Хотя бы один начнет.
А остальные – подтянутся.

Насколько длительные?

Как показывает моя практика общения со всеми сторонами, в лучшем случае специалист беседует с родителями в коридоре между занятиями. Это вообще часто даже не беседа – это комментарии, зачастую ранящие, на бегу.

В МАР-методе есть принцип 13 занятия, это когда после каждого 12 занятия с ребенком к специалисту приходит родитель. На полноценное занятие. И вот там проводится беседа, длительная, оплачиваемая родителем.

И да, родителю, нужно время, чтобы сформировать иную картину-образ ребенка. И да, специалист должен помнить, что РАС и больше 50 % других речевых нарушений имеют эндогенную природу!

Это означает, что на беседы к специалисту приходит может и здоровый, но, как минимум, акцентуированный родитель. Плюс специалисты, которые идут работать с РАС, тоже в 90 % случаев имеют акцентуацию.

Итого: если уж решаться на работу с родителями, то только через работу с собой.

Гнев – это часть принятия, стадия принятия.

Поэтому тут вопрос к специалисту: если мы хотим, чтобы случилось принятие, мы должны помогать родителю перерабатывать его гнев, и не боятся этого гнева, не отказываться от гневающегося родителя. Мы должны выступать контейнером для этого гнева. И понимать, что он лишь внешне направлен на нас, его причины гораздо глубже, нужно уметь не принимать чувства родителя на свой счет.

А здесь главное что?
Работа с собственной самооценкой.
Если мое занятие стоит 500 рублей, то куда уж тут контейнером выступать, выжить бы.

Я работаю с несколькими врачами бок о бок. 99% родителей выходит от врачей, с которыми я общаюсь, приходят ко мне и сообщают мне «рекомендацию», которую эти врачи НЕ давали. Всё, что услышал родитель на приеме, но вы не прочитали на бумаге – это интерпретация рекомендации, а не сама рекомендация. А дальше Вы, как специалист, интерпретируете интерпретацию.

Выход: всем писать свои рассуждения в заключениях, а не руководствоваться пустыми формами. Нужна форма – пожалуйста, можно и ее выдать, но к ней – приложить заключение с ходом своих рассуждений.

Будет ли так когда-нибудь?

Нет. Мы и не стремимся к идеалу. Мы начинаем с себя, если мы начнем писать другие заключение, то «остальные подтянутся».

Не согласна.

Знакомство с врачами, а врачей – с педагогами – это такая же важная часть работы. На конференциях, например. Ежегодно – обилие конференций для врачей, куда приглашаются и педагоги, и психологи. Как часто на них ходят логопеды? Но да, это же очно! Это же нужно время и деньги потратить на свое развитие.
Да, нужно, если хочешь, чтобы развитие было, нужно тратить на него время и деньги, и силы.

Коллеги и родители, благодарю вас за включенность в последний пост , позвольте я прокомментирую и представлю свою позицию.

Мне кажется, что это – обоюдная ответственность, и врача, и специалиста. Да, безусловно, есть врачи, у которых существенно зашкаливает нарциссическая грандиозность, и они считают, что медицинское образование – это вот да, образование, а педагоги – это так, людской мусор. Но во многом, к сожалению, в этом есть ответственность самих педагогов.

Вот логопед отправил к психиатру, в своей «бумажке» написал: «фразовая речь отсутствует, грамматический строй не сформирован, звукопроизношение искажено, речь понимает ситуативно. Заключение: ОНР 1 уровня».

Я даже, не будучи нарциссической личностью, тоже скажу, что это – мусор, а не заключение.

В нем написано – очевидное, ни выводов, ни рассуждений специалиста. Для диагностики такое заключение не имеет никакого значения. Но, если логопед подготовил бумагу для врача, то там будут точно:
▪️ вид дизонтогенеза;
▪️ обоснование (!!!) заключения логопедического. Комментарий то бишь: «такие-то симптомы свидетельствуют о том-то, принимая во внимание вот это, считаю вот то, требуется консультация врача вот по тому-то», а далее для врача обязательно увидеть следующее:
✔️ вот это симптомы продуктивные: 1,2,3 + примеры (описан феномен, например, «эхопраксии: ребенок, выполняя упражнение Х, делает действия по типу У»;
✔️ вот это симптомы негативные: 1,2, 3 + примеры.

Вот, если в ответ на такую подготовленную бумагу, врач говорит: «мне это все не важно», то специалисту больше не следует направлять к этому врачу.
И тут внимание – моя точка зрения. Почему часто специалист не получает обратной связи от врача, почему цепочка прерывается? Так это потому, что специалист Х направляет семью просто к какому-то любому врачу, не вступив с ним в контакт.

Проблемы была бы решена просто: специалист Х направляет к врачу У.

А что для этого нужно сделать?

Для этого нужно проявить активную позицию самому специалисту Х, то есть найти того самого врача У, к которому он будет направлять. Поверьте мне, я общаюсь с довольно большим количеством психиатров и неврологов, они даже на лекции ко мне приходят и даже поступают к нам в Институт: среди врачей есть большое число людей, кто ищет себе «напарников»: логопедов, психологов. Так же, как и мы ищем их. Для нахождения нужно просто шевелиться, а не ждать что любой психиатр вдруг вас зауважает.

Триада: логопед — родитель — врач

Уважаемые читатели, хочу вновь поднять очень важную тему, с которой на практике сталкиваются многие семьи и специалисты.
 
➡️Исторически так сложилось, что слово «психиатр» до сих пор вызывает у родителей тревогу, сопротивление и страх. Особенно у родителей детей с особенностями речевого, поведенческого или общего психического развития. Поэтому часто семья идет не к тому специалисту, помощь которого действительно нужна в данный момент, а к тому, к кому идти психологически легче.
 
Чаще всего — к неврологу.
 
🔍 И здесь возникает одна из самых распространенных трудностей. Невролог может не увидеть «своей» патологии: нет выраженной неврологической симптоматики, нет травм, опухолей, нейроинфекций, грубой органики. По своему профилю врач говорит, что ребенок относительно сохранен, но это не означает, что у ребенка нет нарушений по психическому статусу.
 
☝️ Важно понимать: многие тяжелые речевые нарушения, а также нарушения поведения требуют консультации психиатра — иногда наряду с неврологом, а иногда в первую очередь именно психиатра.
 
🤝 При этом детям раннего возраста особенно нужна командная работа, потому что один специалист не может видеть всю картину целиком. Чтобы правильно оценить состояние ребенка, определить маршрут помощи, прогноз и тактику сопровождения, необходимо взаимодействие нескольких сторон.
 
🔺 И здесь важна триада:
логопед — родитель — врач.
 
Когда одно звено выпадает — время может быть упущено.
 
Очень часто ситуация развивается так: логопед или дефектолог видит симптомы, которые требуют врачебной оценки, но ограничивается только рекомендацией: «Сходите к психиатру» — без пояснений, без перевода с профессионального языка на понятный, без объяснения, зачем это нужно и что именно важно увидеть врачу.
 
🔴 Родитель, который и без того тревожится, слышит только пугающее слово. У него появляются страхи, фантазии, мифы: что ребенку «поставят клеймо», что диагноз останется «на всю жизнь», что препараты «сделают овощем».
 
В итоге родитель либо не идет к врачу совсем, либо идет, но не рассказывает на приеме о действительно значимых симптомах — потому что боится, стыдится или просто не понимает, что именно важно. А ребенок за короткое время приема может не проявить тех особенностей, которые специалист наблюдает в занятиях или в динамике.
 
И тогда все участники оказываются будто бы рядом, но не вместе:
логопед видит одно,
родитель переживает свое,
врач получает неполную картину.
 
⚠️ А ребенок остается без той помощи, которая могла бы изменить прогноз.
 
Поэтому я особенно подчеркиваю: важно не просто направить ребенка к врачу, а выстроить сопровождение через профессиональное взаимодействие всех участников процесса.
 
Что особенно важно со стороны логопеда или дефектолога?
 
1️⃣ Четко выделять, что именно настораживает.
Не просто давать общую характеристику, а формулировать наблюдения так, чтобы врач увидел ключевые симптомы.
 
2️⃣ Ставить вопросы врачу.
На что важно обратить внимание? Что хотелось бы уточнить? Какие состояния нужно исключить или подтвердить?
 
3️⃣ Помогать родителю понять маршрут.
Не запугивать и не отстраняться, а объяснять: зачем нужна консультация, как может проходить прием, почему медикаментозная поддержка в ряде случаев не отменяет коррекцию, а делает ее возможной и более эффективной.
 
✅ В вопросах развития ребенка недостаточно просто видеть проблему — важно уметь передать ее дальше, перевести с языка наблюдений в язык междисциплинарного взаимодействия.
 ______________________

А как вы считаете, где чаще всего рвется эта цепочка: логопед — родитель — врач? Что, по вашему опыту, больше всего мешает выстроить продуктивное сотрудничество?
 
🟪 Канал в MAX | подписаться
🌐 Сообщество ВКонтакте | подписаться