... Может, лучшей и
нету на свете калитки в
Ничто.
Человек мостовой, ты
сказал бы, что лучшей
не надо,
Вниз по темной реке
уплывая в бесцветном пальто,
Чьи застежки одни
и спасали тебя от
распада,
Тщетно драхму во рту
твоем ищет угрюмый Харон,
Тщетно некто трубит
наверху
в свою дудку
протяжно.
Посылаю тебе
безымянный прощальный поклон
С берегов неизвестно
каких.
Да тебе и неважно.
Бродский, «На смерть друга».
Любимое стихотворение Довлатова.
ГЕОРГИЙ ГУРЬЯНОВ. ЛЕНИНГРАДСКИЙ АНДЕГРАУНД 1980-х. Артефакты и факты
Музей-Квартира Георгия Гурьянова и Новая сцена Александринского театра представляют лекцию Игоря Кузьмичева — исследователя ленинградской культуры и автора музейной экскурсии «Георгий Гурьянов: Жизнь в КИНО».
Лекция посвящена самому яркому периоду в истории ленинградского андеграунда — последнему советскому десятилетию:
Георгий Гурьянов был одним из ключевых героев этого времени – как музыкант «Кино», как заметный персонаж ленинградской художественной среды. О ленинградских восьмидесятых, о Гурьянове и других героях времени вы сможете узнать больше благодаря уникальным материалам из архива Музея-Квартиры Георгия Гурьянова.
Где: Новая сцена Александринского театра, Медиацентр
Когда: 11 сентября 19:30
Сегодня день памяти Сергея Довлатова.
Ниже - последние строки последнего довлатовского рассказа «Старый петух, запеченный в глине». Прошлое в этом рассказе встречается с настоящим и уступает ему, настоящему, место. Спустя почти сорок лет, мы в будущем, которое для Довлатова не наступило, читаем его и перечитываем.
«Я натянул плащ, толкнул вертящиеся двери. Заглянул еще раз с улицы в окно. Около стола вертелся кот. Мой приятель кормил его из своей тарелки».
Кирилл Ласкари, брат Андрея Миронова по отцу, - известный ленинградский балетмейстер и хореограф. Работал в Мариинке, в Театре комедии, ставил номера для фильмов («Соломенная шляпка», «Трое в лодке» и проч). Кроме того, писал сценарии и прозу. Один из фильмов прекрасной Аян Шахмалиевой, «Миф», поставлен по повести Ласкари «Двадцать третий пируэт». Речь, разумеется, о мире балета. Фильм вышел довольно непростым, а вот литературный оригинал - вполне себе читабельным. Не шедевр, но очень динамично; действие стартует буквально с первых абзацев. Оцените сами.
В Париже действительно было жарко. Но прогнозы Виктора Павловича Князева, директора коллектива, о том, что в гостинице, возможно, будут перебои с водой, не оправдались.
В Париже били фонтаны. Из кранов в отеле «Скриб», где разместилась труппа, с шипением лилась голубая вода. Директор выезжал на разведку. Почему он, а не Вера? Когда-то Князев был ведущим симфонических концертов. Виктор Павлович выходил на эстраду и красиво поставленным голосом (в прошлом он пел) объявлял: «Чайковский Первый концерт для фортепиано с оркестром».
Представительный мужчина. Наверно, поэтому на встречу с импрессарио и осмотр площадок, где коллективу предстояло работать, поехал он, а не Вера. Ее разбудил стук в дверь.
— Лена, это ты? Входи!
Она взяла фотографию Игоря, стоявшую на тумбочке у кровати, и сунула ее под подушку. Но это была не Лена. Кельнер вкатил в номер столик на колесиках.
— Бонжур, мадам. Как вы спали?
— Бонжур, месье. Спасибо, хорошо.
Он постелил салфетку на письменный стол у окна и повернул улыбающееся лицо к Вере.
— Мадам одна в двухместном номере?
— Се ля ви, — разведя руками, сказала Вера.
— Мадам говорит по-французски? — удивился кельнер.
Немножко, месье, — ответила Вера.
— Мадам забыла повесить на дверь заказ на пти дежёнэ. Я принес кофе с молоком.
— Спасибо, месье. Именно об этом я и мечтала, — любезно поблагодарила она.
На столе кофейник, молочник, две булочки, одна из которых слоеная, масло и джем.
— В сегодняшнем номере «Юманите» есть рецензия на ваши гастроли. Приятного аппетита, мадам.
«Черт знает что! Если здесь официант интересуется театральными новостями, что же будет дальше?» Вера поставила фотографию Игоря на прежнее место и села на своей двуспальной кровати. «Во сколько же у нас выезд?» Она сняла телефонную трубку. Низкий женский голос поинтересовался номером апартаментов.
— С добрым утром. Триста двадцать четыре, пожалуйста.
— Соединяю, мадам.
В трубке послышались глухие и равномерные кваки.
— Мадам нет в апартаментах, — сказала телефонистка.
— Позвоните, пожалуйста, еще раз, — попросила Вера. — Мадам, по-видимому, в ванной.
— Хорошо, мадам. Пожалуйста. Ответили.
— Вера Николаевна, это вы? Я из ванной, — запыхавшимся голосом прокричала Лена. — Я хочу до урока заскочить в «Лафайет».
— Скажи, во сколько у нас выезд? — спросила Вера, наливая кофе.
— В десять. Я предупредила Виктора Павловича, что приду в «Кур каре» своим ходом.
Вера повесила трубку. Кофе остыл, но все равно был вкусным. «Деловая она, эта Лена. Лучшей жены не придумаешь. И талантливая. Бесспорно талантливая».
Анонс некоей лекции в одном столичном заведении. Лекция, как видим, посвящена обэриутам. «Чудаки города Ленинграда»
превратилось в устойчивое выражение, так, что ли.
В Новой Голландии - выставка Владимира Шинкарева.
Выставка камерная, работ немного, но качество здесь важнее количества. Приходите. Вход, если что, свободный.