Почти полвека назад, осенью 1977-го, компания молодых ленинградцев взялась выпускать рок-журнал. Издание, получившее название «Рокси», было первым в своем роде в стране.
«Рокси» - настоящий документ эпохи, пример стиля, кладезь юмора, фактов и домыслов. Великая, в общем, вещь.
Я неоднократно цитировал публикации «Рокси», сегодня дам несколько фрагментов рубрики «Сплетень» (номер 2, 1978). Хотя, конечно, байками величие и «Рокси», и того времени не исчерпывается.
———
Новогодний суперджем удался: сначала два часа не начинали из-за интриг администрации, а потом, после непродолжительного музыкального перерыва, всех повязали. Однако, музыка и пиво, подававшееся к ней, были хороши.
——
Володя Болучевский в течение трех часов играл на саксе в подворотнях, на улицах и в общественном транспорте и кончил эту эпопею на ступенях Инженерного замка, так и не оторвав саксофона от губ. При морозе -20°С - совсем неплохо.
Дело было в шестидесятые. Елена Кумпан обсуждала с Бродским современных поэтов. Говорила о тех, кто ей казался важным и актуальным.
- Ты можешь назвать мне кого-нибудь, кто выразил бы в последнее время больше, чем я в «Шествии?», - возразил Бродский.
Человек начинает жить своей единственной, огромной жизнью, совершенно, как ему кажется, непохожей на жизнь его родственников и абсолютно непохожей на жизнь всех людей прежних времен. А потом оказывается, что он живет в маленьком городе и работает инкассатором в городском банке и жена его - не лучшая из лучших, как мечталось. Трудно примириться со своим не центральным местом в этой огромной жизни.
Богема, посещавшая знаменитую кулинарию на Малой Садовой, выпивала в близлежащих дворах. Жительница одного из дворов стала предлагать поэтам чистые стаканы - в обмен на пустые бутылки. Что всех устраивало.
Вскоре у этой дамы появилась конкурентка. Тогда старушка №1 расширила сервис - к стакану добавила куски черного хлеба. Старушка №2 нанесла ответный удар - встречала богему посудой, хлебом и соленым огурцом.
Последнее слово все же осталось за первой дамой, включившей в свой набор еще и кружок колбасы. Это был предел, за которым терялась рентабельность бизнеса.
…Мне не забыть Фонарный
никогда,
Снимаю кепку, слезы
вытираю.
Сегодня или завтра —
навсегда
Явлюсь туда, и снова
все узнаю.
Опять пластинка
запоет чарльстон,
Опять отец заговорит
о прошлом,
Опять со всех
подветренных сторон
Повеет неизбывным
и хорошим.
Опять я стану врать
или дурить,
Припоминать
катрены Гумилева,
Нам остается только
ждать и жить.
А жизнь — вот здесь.
Она на все готова.