Тянет осенью
из фортки,
Тянет прелью от
земли
Ночи длинны.
Дни коротки.
Ожидание весны.
Царь был прав, крутя
колечко,
Всё на круги как вода. Только Суламифь
сердечко
Не вернется никогда.
«Мы также все художники» - голос за кадром принадлежит, конечно, Цою. Мгновение французского дока 1985 года. Эпизод, снятый в квартире Гурьянова. В кадре - висящий на стене портрет Гурьянова кисти Тимура Новикова. Этот портрет можно увидеть в музее-квартире Георгия Константиновича. Приходите на мои авторские экскурсии в музее в четверг и субботу. Вот ссылка.
«Довольно парадоксально, что сам Балабанов после переезда в Петербург весьма в нем укоренился и вне съемочных экспедиций проводил большую часть времени дома. В фильме Любови Аркус «Балабанов.
Колокольня. Реквием» (2022) он сам проводит экскурсию по своей квартире на Васильевском острове (это последняя прижизненная съемка Балабанова), и это очень обжитое пространство: уютный быт, родственники, дети. Режиссер-домосед и кино часто снимал в окрестностях…
Но даже в тех картинах, где действие происходит на Васильевском, балабановский герой тоскует и рвется куда-то наружу, где он сам себе и небо, и луна. Найдя себе дом, он бежит оттуда».
Фрагмент этой вот книжки, о которой вы наверняка слышали. Как любая стоящая вещь, «Петербург Балабанова. Путеводитель» больше того, чем зовется. Больше, чем просто путеводитель. По отрывку это, мне кажется, и так ясно.
Смотрите, что нашел. Фото первой группы Курехина «Электрон». 1967 год. Курехин (ему здесь 13) - на втором плане, прикрывается барабанной тарелкой.
Снимок напомнил мне ранние битловские, гамбургского периода, фото. Юный Сергей Анатольевич - почти Маккартни.
Смотрите, что нашел. Фото первой группы Курехина «Электрон». 1967 год. Курехин (ему здесь 13) - на втором плане, прикрывается барабанной тарелкой.
Снимок напомнил мне ранние битловские, гамбургского периода, фото. Юный Сергей Анатольевич - почти Маккартни.
... Может, лучшей и
нету на свете калитки в
Ничто.
Человек мостовой, ты
сказал бы, что лучшей
не надо,
Вниз по темной реке
уплывая в бесцветном пальто,
Чьи застежки одни
и спасали тебя от
распада,
Тщетно драхму во рту
твоем ищет угрюмый Харон,
Тщетно некто трубит
наверху
в свою дудку
протяжно.
Посылаю тебе
безымянный прощальный поклон
С берегов неизвестно
каких.
Да тебе и неважно.
Бродский, «На смерть друга».
Любимое стихотворение Довлатова.