Влиятельный в прошлом литературный журнал «Нева», оказывается, еще существует. И как прежде, обитает в центре. В одном из тихих дворов на Мойке. Я наткнулся на эту дверь и эту табличку случайно. Был тронут.
Публикации в «Неве» я помню плохо (в отличие от «Авроры»), но обложки - обложки со мной, как говорится, навсегда.
Еще из этого интервью Бродского. Тоже очень точно сформулировано, как мне кажется.
Я думаю, что любая писательская карьера начинается с личного стремления к самосовершенствованию. Быстро понимаешь, что перо работает эффективнее, чем душа.
Ленинград 1980-х глазами московского фотографа Бориса Савельева.
«Мне очень нравятся рационально- иррациональные снимки (особенно цветные) Бориса Савельева, покоряет его безукоризненное «снайперское» видение», - это слова Бориса Смелова.
Работа со цветом и точность взгляда (действительно, снайперская) Савельева - восхищают. Оцените.
Валерий Попов не только прозаик, но и поэт. Автор таких вот залихватских стихов.
Стоит гардеробщик,
сидит гардеробщик
А вот почему гардеробщик
не ропщет?
Карьера ему
полагалась иная:
Он должен бы ночью
стоять, где пивная,
И громко свистеть,
чтоб мурашки по коже,
И шубы снимать
с одиноких прохожих.
Но все получилось спокойней и хуже
Раздав номерки,
он сидит на диване,
И долго не может понять — почему же
Его так волнует процесс раздеванья?
Но вот, отогнав
эти мутные волны,
Откинув со лба хулиганскую челку,
Он ходит веселый,
он ходит довольный,
И вешалка сбоку походит на елку!
На фото Майкла Нойберта - прекрасный тихий переулок, где в свое время пошумели герои ленинградского андеграунда. Окажемся там в воскресенье, в рамках прогулки от Моховой до Жуковского. Ленинградская богема, художники, писатели; рюмочные и мастерские, коммуналки и кинотеатры. Как и где все было.
Воскресенье, 12.30.
За деталями, пожалуйста, сюда.
Рекшан приехал в Москву на литературную конференцию. Заскучав, пошел в буфет Дома писателей. Заказал вина. Была эпоха борьбы с пьянством, бутылками вино не отпускали, только стаканами. Рекшан и его коллега по цеху взяли пятьдесят стаканов. Больше в буфете посуды не осталось.
Вскоре у рекшановского столика выстроилась очередь за свободной тарой.