Фрагмент короткого рассказа Генриха Шефа «Холод». Рассказ, датированный 1960-м, - из книжки, первой и последней, вышедшей при жизни автора.
Сюжет «Холода» прост: юноша встретил в трамвае девушку, она ему понравилась, но он к ней не подошел. И не потому, что стеснялся.
Весь рассказ можно послушать в исполнении Евгения Цыганова здесь.
На ней было хорошее бежевое пальто, и она была довольно высокая, но все-таки ниже меня, и мне это тоже понравилось. Один раз, когда трамвай тормозил, я чуть не упал на нее, но удержался и даже совсем не задел, она, однако, вся как-то сжалась: мне было приятно, что она вот так чувствует, что я здесь, рядом с нею.
Лишь одно было чуть-чуть непонятно. Чем чаще и внимательнее (не стал ли я слишком назойливым?) я глядел на нее, тем отчужденнее становился ее взгляд, и она все сильнее и уже совсем заметно менялась в лице: все больше проступали в нем печаль и какая-то горечь, холод, но в то же время и радость, и ожидание. Все-таки лицо у нее было странное. И глаза очень странные. А девушка мне нравилась больше и больше. Уже хотелось ласкать это лицо и глаза, и ее тонкие пальцы. Хотелось говорить ей: «милая». Или: «родная». Бывает ведь так?
Я совсем размечтался и вдруг понял, что сейчас ей пора выходить. Она взглянула на меня в последний раз. Взгляд был горький. В нем был вызов и почти какая-то ненависть. Потом она отвернулась и пошла к дверям. Вагон останавливался. Нужно было теперь что-то сделать. Все мои мысли сразу исчезли…
Конечно, надо тоже выйти следом за ней и сказать: «Девушка, простите меня… Вот вы ехали сейчас в трамвае. Я вас увидел… Мне бы хотелось, чтобы мы стали встречаться. Может быть, мы будем друзьями… Правда… Давайте, увидимся с вами завтра. Где вам будет удобнее?»
Наверное, она согласится. Мы назначим время и договоримся о встрече. Конечно, она сначала смутится и сделает удивленное лицо, а может быть, попробует убежать, хотя вряд ли это так будет: она так глядела. Мне нужно только спуститься по двум ступенькам следом за нею…
Но я не сделал этого.
Как появилась обложка одного из самых известных альбомов группы «Кино»? Об этом рассказал в видео историк и исследователь ленинградской культуры Игорь Кузьмичев.
➡️Больше интересных фактов о деятельности легендарной музыкальной группы на его авторских экскурсиях в Музее-Квартире Георгия Гурьянова.
Лист операторского сценария фильма «Белое солнце пустыни» с пометками Бориса Довлатова.
Легендарный брат писателя работал вторым режиссером на этой картине.
В 1987-м журналистка Марша Де Санктис взяла интервью у семи русскоязычных писателей, живших за пределами СССР. Среди них был и Бродский. Вот фрагмент той беседы. Вообще, очень любопытный разговор вышел.
А именно это высказывание - в точку. Все, на мой взгляд, так.
Сейчас литература стала почти демографическим феноменом — писателей столько же, сколько рок-групп. Я читаю произведения современных авторов с неохотой. Я не читатель. Я писатель. Меня не занимает, кто более успешно затрагивает насущные проблемы современности. Меня интересует литература, а не отражение текущих проблем. Как сказал Стендаль: «Роман — это зеркало, которое ты несешь по большой дороге».
Работы Виктории Белаковской - отражение времени: вот яркие «водкинские» вещи тридцатых, вот зыбкие, но понятные городские пейзажи послевоенных лет.
Белаковская - жена Виктора Прошкина, мама Владимира Прошкина.
Последний (тоже ставший художником) вспоминал:
«Одно из первых впечатлений детства, мне было, наверное, года четыре:
просыпаюсь утром, выбегаю в рубашонке в другую комнату — там мать разбивает куриные яйца- чик!- нет, не для яичницы — отделяет желтки в чашу фарфоровую, вливает туда пенистую жидкость, пиво. Размешивает, добавляет синие, красные, зеленые порошки — делает темперу яичную, как я узнал уже позднее. Сейчас так почти никто не работает.
Она же была ученицей Петрова-Водкина, это школа монументальной живописи, из глубины веков. Водкину нравились и ее цветовые решения, и рисунок. Он ее почти не поправлял».
Прежде я уже рассказывал про запись беседы Александра Кушнира и Сергея Свешникова. Текст той беседы - передо мной, спасибо Александру, и здесь полно любопытного. Например, рассказ о работе с Курехиным. Свешников, известный как большой фотохудожник, весной 1981 года записал первый альбом Курехина The Ways of Freedom.
- …Театральный институт. Моховая. Студия звукозаписи. Я там работал звукооператором. Какие-то спектакли, как правило, оформлялись… Надо было резать, соединять. Иногда, очень редко, запись живьём. А во внеурочное время у меня была свобода действий. С Курехиным мы периодически пересекались, болтались по центру города. И он как-то говорит: «Можно записаться»? Я: «Конечно, давай, приходи, посмотрим». Там было две комнаты, одна большая аппаратная, в другой комнате стояли микрофоны, фоно и там можно было играть.
- Остались у вас какие-то воспоминания, как именно писалось то, что потом стало первым альбомом Курехина? Указано, что это 2 апреля 81-ого года. Это было за один день все записано?
- По-моему нет. Вообще, Сергей к фоно относился ни как пианист, он к нему относился, как к черному ящику. Я очень хорошо помню, как он колокольчики привязывал и рубил по этому фоно.
Потом мы сидели, сводили все это. Потом он эту пленку забрал, и все.
И еще выразительный фрагмент.
- Я на самом деле не понимаю, что мы тогда ели. Я помню, заходил в какую-то, как она называлась, «Домовая кухня» и покупали мы морковные или капустные котлеты, они стояли 3 или 4 копейки штука. Их можно было поджарить. Да, и сухое вино стоило 7 копеек за стакан.