Собственно, Бельмондо, Биссет и все прочие персонажи «Великолепного» говорят словами поэта Уфлянда. Уфлянд (а также его приятель Бродский) вовсю халтурил на «Ленфильме» в отделе дубляжа (где трудилась его жена). Работа заключалась в литературной обработке подстрочника и, самое главное и сложное, в подгонке к артикуляции киногероев. Нужно было отредактировать дословный перевод так, чтобы реплика на русском помещалась по хронометражу во французскую, например.
Трудолюбивый Уфлянд приложил руку ко множеству фильмов, от «Регтайма» Формана до болливудского треша и чехословацких киносказок. Короче говоря, спасибо великому и любимому поэту за кинодетство.
Пробираясь к машине, я увидел, что и Невский заполнен молодежью, бегущей толпой возбужденной и красивой молодежи. По проезжей части Невского медленно текла бесконечная лента автомобилей, и их габаритные огни, светящиеся в светлоте белой ночи, тоже казались таинственными. Таинственные карнавальные огни, скользящие в толпе. Все двигалось к Неве.
Фрагмент детской повести Аксенова «Сундучок, в котором что-то стучит». Середина семидесятых. Яркий Ленинград, описываемый Аксеновым в обычной его манере. Собственно, также выглядят в аксеновских книжках все города мира.
Музей истории выпустил альбом «Город и художник. Территория свободы» с работами героев неофициальной культуры, от Арефьева и Стерлигова до митьков. Интересно.
Презентуют альбом в «Подписных» 8 октября, будут представители музея плюс Шагин. Вход по регистрации.
Ну и работы, составившие альбом, до 18 октября можно посмотреть на выставке в Инженерном доме Петропавловки.
39 лет назад, в октябре 1987-го, «Аквариум» начал писать «Равноденствие». Странный, плохо принятый, неровный альбом, который сейчас слушается легко и радостно.
В «Равноденствии» полно замечательных мест. Вот, например, проигрыш (трехчастевой!) в «Наблюдателе». Звучит как музыка Дашкевича в «Собаке Баскервилей».
Может быть, это был
сон
Может быть, нет,
не нам это знать
Где-нибудь ближе
к утру
Наблюдатель
проснется
Чтобы отправиться
спать.
Гуляя по выставке «Серов и Коровин», набрел на работу Николая Кульбина. И в очередной раз подумал, как все сплетено. Кульбин, художник, а в большей степени энтузиаст и организатор, футурист и затейник, приходится дедом Георгию Ковенчуку (вот он, юный, на фото с другим художником, Михаилом Беломлинским).
Ковенчук - заметная персона ленинградской жизни 60-70-х, герой довлатовской прозы, ну и вообще прекрасный мастер рисунка и не только. Работы Ковенчука - последние четыре в этом посте.
А на выставку «Серов и Коровин», открывшуюся в KGallery, сходите. Коровинские парижские вещи прекрасны, сопроводительные тексты читаются легко и без умничанья. Что всегда симпатично.