Я тут узнал рабочее название «Начальника Камчатки» (спасибо одному из ранних интервью участника записи).
Ну что сказать? Мне понравилось. Просто и оригинально.
Об этом (и не только) - на моих экскурсиях в музее-квартире Георгия Гурьянова. Экскурсии эти, кстати говоря, постепенно превратилась не только в рассказы о Гурьянове в эпоху «Кино», а в повествование об эпохе в целом, о прекрасных ленинградских восьмидесятых. Приходите.
Ссылка на билеты.
Работы Павла Голубятникова, преданного и яркого ученика Петрова-Водкина (что, конечно, сильно заметно). Голубятников (автопортрет - последний в ряду) погиб в Ленинграде в 1942-м, картины спасла семья.
Ранний стишок Довлатова. Ничего особенного, но мило.
Мне часто снится
асфальт под ливнем
Он стал рекою, в нем
тонут звезды
Я вспоминаю дома и
лифты
Я вспоминаю пока не
поздно
Твой взгляд
последний, мной непонятый
И воротник плаща
приподнятый
Еще окурок у порога
И бесконечную мою
дорогу.
Инга Петкевич - отличный детский автор. Взрослые ее книжки мне не очень, а вот рассказы для школьников, повторюсь, прекрасные.
Ниже фрагмент повести «Мы с Костиком», дебюта Петкевич (1967, если не путаю).
Мы отошли и встали у ларька с баранками. Какой-то человек с чёрной повязкой на глазу подошёл и встал рядом. Одним глазом он следил за нами.
Я насторожился.
— Шпион, — шепнул я Костику.
— Где? — Костик завертел головой, увидел и тоже насторожился.
— Пират, — сказал он, — живой пират.
У человека в руках было что-то круглое, завёрнутое в носовой платок. Он держал это круглое очень осторожно: он явно боялся его.
— Бомба! — шепнул я Костику.
— Точно, — сказал он.
А человек вдруг пошёл на нас. Мы попятились. Человек подошёл вплотную.
— Купите, — сказал он грозно и протянул нам пакет.
— Что? — испугался я.
— Ёж, — сказал он и развернул тряпку.
А там действительно лежал круглый игольчатый комок. Я потрогал — колется.
— Купим, — попросил я Костика.
— Конечно, купим, — сразу же согласился тот.
— Сколько?
— Пять рублей.
— Что? — удивился Костик.
— Ну, два, — сказал человек.
Ёж перешёл к нам.