Фрагмент повести Бориса Дышленко «Пять углов». Главный герой, одинокий пенсионер, встречает на улице свою очень давнюю любовь. И далее встречает ее ежедневно. Но лучше бы этого не было.
Здесь несколько слов об этом тексте.
Позавтракав (на первый раз легко), Исайя Андреевич натянул плащик, заложил шарф поплотней и вышел на лестницу. Он потоптался немножко в нерешительности, постоял и, набрав полные легкие воздуха, шагнул вниз.
Улица встретила Исайю Андреевича солнцем и свежестью, как будто вместе с Исайей Андреевичем и весь мир вышел на пенсию: небо было чистым, и по неглубоким прозрачным лужицам пробегала мелкая рябь, едва шевеля одинокие, зажелтевшие от края листья. Магазины сверкали мытыми окнами и белыми буквами, по Ломоносовской в черных передничках из-под распахнутого пальто стайками перебегали школьницы, совсем гимназистки, и с Разъезжей вырулил на тяжелой серой ломовой лошади извозчик с желтыми сосновыми ящиками на плоской телеге.
— Первый пенсионный! — с гордостью сказал Исайя Андреевич.
Природа ликовала.
В музее ОБЭРИУ, что в Петербурге, в рамках выставки сейчас показывают старенький, 1929 года, мультфильм «Почта» по стихотворению Самуила Маршака. В этом мультфильме есть один долговязый англичанин, срисованный с Даниила Хармса. Об этом вам могут поведать в ходе экскурсии по музею.
А вот завтра, 11 августа, в музее пройдет встреча с историком кино Николаем Изволовым, знающим о «Почте» и ее создателе Михаиле Цехановском вообще все. Как подсказывает Юрий Сапрыкин, Изволов и его коллега Сергей Каптерев много лет изучали историю «Почты». Например, выяснилось, что текст к звуковой версии мультфильма писал, опять же, вездесущий Хармс.
История создания «Почты» вообще представляет собой целый детектив, который изложен в новом документальном фильме Изволова «В поисках утраченной ‘Почты’». Ее, эту историю, можно будет узнать завтра из первых уст. А заодно — о том, что общего между работой с архивами и приключениями Индианы Джонса, ищущего Грааль.
В общем, советуем сходить и послушать Николая Анатольевича, главного исследователя архивных мистерий. 11 августа, 19:00, музей ОБЭРИУ.
Я обнял эти плечи
и взглянул на то, что оказалось
за спиною, и увидал, что
выдвинутый стул сливался с
освещенною стеною.
Был в лампочке
повышенный накал, невыгодный для
мебели истертой, и потому диван в углу
сверкал коричневою кожей,
словно желтой.
Стол пустовал.
Поблескивал паркет. Темнела печка. В раме
запыленной застыл пейзаж. И лишь
один буфет казался мне тогда
одушевленным.
Но мотылек по
комнате кружил, и он мой взгляд с
недвижимости
сдвинул. И если призрак здесь
когда-то жил, то он покинул этот дом.
Покинул.
Фрагмент радиоэссе Довлатова. «Недавно я давал интервью Ленинградскому телевидению…».
Ничего не знаю о таком интервью. Информации, указывающей на это, нигде нет. Либо Сергей Донатович выдумал-досочинил (почему бы и нет), либо довлатовское телеинтервью где-то завалилось.
Интрига.
У Окуджавы (неожиданное начало, да) есть стишок «Нева Петровна, возле вас…». Датированное 1959 годом, оно снабжено посвящением «А.Ш».
Кто такая А.Ш.?
Аян Шахмалиева. Выпускница ВГИКа, Шахмалиева на тот момент работает на «Ленфильме». Ей 27 лет, она сняла уже полторы короткометражки и снимет еще несколько. До полнометражного дебюта - 15 лет. В 1974-м выйдет фильм «Странные взрослые», затем, в семидесятые, выйдут «Дети как дети» и «Свет в окне». Настоящая классика, фильмы про детей и взрослых, глубокие, прекрасные фильмы.
Что связывало Окуджаву и Шахмалиеву, я не знаю.
Нева Петровна, возле
вас - всё львы.
Они вас охраняют
молчаливо.
Я с женщинами не
бывал счастливым,
вы - первая.
Я чувствую, что - вы.
Послушайте, не
ускоряйте бег,
банальным
славословьем вас не
трону:
ведь я не экскурсант,
Нева Петровна,
я просто одинокий
человек.
Мы снова рядом. Как
я к вам привык!
Я всматриваюсь в
ваших глаз глубины.
Я знаю: вас великие
любили,
да вы не выбирали,
кто велик.
Бывало, вы идете на
проспект,
не вслушиваясь в
титулы и званья,
а мраморные львы -
рысцой за вами
и ваших глаз
запоминают свет.
И я, бывало, к тем
глазам нагнусь
и отражусь в их
океане синем
таким счастливым,
молодым и сильным...
Так отчего, скажите,
ваша грусть?
Пусть говорят, что
прошлое не в счет.
Но волны набегают,
берег точат,
и ваше платье цвета
белой ночи
мне третий век
забыться не дает.