Телеграм канал «ЗДЕСЬ БЫЛ МАЙК»

Перечитывая Кушнера, я зацепился за строчки «Трагическое миросозерцание
Тем плохо, что оно высокомерно».
Мысль довольно проста и не то чтобы однозначна, надо ее еще обдумать. Но сказано хорошо.

Фото Леонида Богданова.

Однажды (дело было в 1986-м) художник Тимур Новиков встретил на улице известного ленинградского специалиста по искусству. И сообщил, что Энди Уорхол прислал ему подарки. «Кто такой Уорхол?», - спросил собеседник.

В принципе, собеседника Новикова можно понять. Информации вокруг - много, объять необъятное - сложно. И времени на это требуется тоже немало. Так что я прекрасно понимаю ценность программ, которые дают системные знания за разумный срок, а не методом проб, ошибок и случайных книжек.

Как раз такая программа — это онлайн-курс «Как стать искусствоведом». Среди преподавателей — сотрудники Пушкинского музея, Третьяковской галереи и МГУ.

Формат удобный: можно учиться в группе на вебинарах или в своём темпе самостоятельно. Доступ к материалам остаётся навсегда, а после выпуска — диплом о профессиональной переподготовке.

И речь не только о поп-арте: «Искусство Древнего Востока», «Барокко и классицизм», «Реализм и импрессионизм», «Русский авангард» — всё это тоже подробно разберут.

Занятия стартуют 2 сентября, по промокоду ЗДЕСЬБЫЛМАЙК суммарная скидка 40100 рублей. Вот ссылка.

Иллюстрация:
Тимур Новиков «Пингвины», 1989.

В день памяти Майка - лучшее, на мой взгляд, фото работы Усова. А также вид из той самой комнаты на Боровой.

Так позвони мне рано
утром
меня разбудит
твой звонок
Позвони мне рано
утром
меня разбудит
твой звонок.
Я буду ждать его
всю жизнь,
жизнь не самый
долгий срок.

В день памяти Майка - лучший, на мой взгляд, его снимок работы Усова. А также комната и вид из окна той самой комнаты (сняты в 2021).

Так позвони мне рано
утром
меня разбудит
твой звонок
Позвони мне рано
утром
меня разбудит
твой звонок.
Я буду ждать его
всю жизнь,
жизнь не самый
долгий срок.

Чудесный детский рассказ Сергея Вольфа. Называется «Озарена весёлым треском». Прочтите и настроение ваше улучшится, если еще не.



Мне подарили фотоаппарат.
Завтра я куплю себе плёнку и сфотографирую памятник Александру Сергеевичу Пушкину в саду.
Плёнку я проявлю, отпечатаю снимки, разложу их на столе и буду смотреть.
Я буду смотреть и смотреть и вдруг увижу, что сам я сижу в саду на скамеечке, против памятника великому поэту. Против памятника Александру Сергеевичу Пушкину.
Я буду долго глядеть на него, и он вдруг сойдёт вниз, погуляет немножко по саду, а потом подойдёт к моей скамейке и скажет:
— Прошу извинить меня, я не помешаю?
— Ой, что вы, что вы! — воскликну я. 
— Пожалуйста!
Я посмотрю сбоку на его добрые, грустные глаза, не удержусь и произнесу, волнуясь:
— А я вас знаю, Александр Сергеевич. Вы — великий поэт Александр Сергеевич Пушкин.
— Ах, — очнётся он. 
— Откуда ты меня знаешь?
— Что за вопрос?! — воскликну я. — Ну что за вопрос?!
— Да, да, верно, — скажет он, сообразив. — Я позабыл совсем, я о своём думал.
— Вот так встреча! — скажу я.
— «Мороз и солнце, день чудесный», знаешь? — вдруг спросит он.
— Конечно, — скажу я. — «Ещё ты дремлешь, друг прелестный», правильно?
— Правильно, — скажет он. — А как дальше?
И я стану читать ему дальше: «Пора, красавица, проснись…»
Я буду читать, смущаясь и краснея, но с выражением, как и надо, а потом вдруг покраснею ещё больше, оттого что вспомню: несколько строчек в конце я вовсе не знаю, и раньше не знал, не выучил, и мне поставили за это в школе три с минусом.
— Дальше я не знаю, — скажу я печально.
— Как же так, как же так? — расстроится Александр Сергеевич. — «Вся комната янтарным блеском…»
— «Озарена весёлым треском», — чуточку вспомню я.
— Мальчик! Как же это можно — озарить весёлым треском? Там же точка после «озарена». Что же это получается?
Он вздохнёт тяжело, поднимется со скамейки, пойдёт, пойдёт… И снова я увижу, что он памятник.
— Александр Сергеевич! — закричу я. — Куда же вы?! Я не буду больше! Не буду! Я хотел пригласить вас в зоосад. Там белые медведи! Я хотел вас познакомить с Женькой Кисейкиным, моим другом! Я хотел…
Я буду звать его долго — и всё зря: он не шелохнётся.
И я увижу себя вовсе не в саду, а дома, за столом, перед фотографиями.
Не буду я завтра покупать плёнку. Ну её совсем!
Пропади она пропадом.
Пойду-ка и выучу сперва всё это замечательное стихотворение.

С этим местом связана увлекательная история, случившаяся в июле 1982-го.
Об этом - в ходе прогулки по местам ленинградского андеграунда, в пятницу в 19.00.

За деталями, пожалуйста, сюда.

Галича пригласили в редакцию журнала «Костер» - чтобы он спел для сотрудников. Галич пришел, и
почему-то возникла неловкая пауза.
– А ладно, – сказал Бродский, – они стесняются. Давайте начну я.
И что-то спел.

Если вы слышали, как поет И.А., то оцените степень его уверенности в себе.