Снова дом, всё тoт же
дом
Как я ему, он мне
знаком
Он меня считает
чудаком
Пришёл опять сюда стоять, всю ночь не спать и ждать
Под покровом темноты
Смотрю наверх,
туда, где ты
Выше нет на свете
высоты
Дворы пусты, свели
мосты, и лишь коты
со мной на ты
Моя любовь на пятом
этаже
Почти где луна
Моя любовь, конечно,
спит уже
Спокойного сна!
Мoя любовь на пятом
этаже
Дом опутан тишиной
И только дождь над
головой
Спросит, не пора ли
мне домой?
Мне плевать на
дождь и тьму
Но мне понять бы
самому
Для чего я здесь и
почему
Дворы пусты, свели
мосты, и лишь коты
со мной на ты
На часах четвёртый
час
Фонарь Луны давно
погас
С якоря сниматься
в самый раз
Снова мне не хватит
дня
Но скоро город весь
в огнях
И эта полночь вновь
спасет меня
Приду опять сюда стоять, всю ночь не
спать, молчать и
ждать
Моя любовь на пятом
этаже
Почти где луна
Моя любовь, конечно,
спит уже
Спокойного сна!
Моя любовь на пятом
этаже.
Прекрасный, любимейший мой режиссер Сидни Люмет рассказывал, что одним из киновпечатлений его детства был советский док «Концерт Бетховена». Этот фильм снял в 1936-м Михаил Гавронский. Дядя Бродского.
Бродский же приятельствовал с Джоном Ле Карре, по роману которого «Звонок покойнику» Сидни Люмет поставил «Дело самоубийцы».
Ле Карре и Люмет не встречались лично (последний не изъявил желания), но в любом случае мир тесен.
Этот пассионарный джентльмен - Олег Сумароков. Рожден в 1929 году, выходец из дворянской семьи; мама - балерина, танцевала с Кшесинской, отец - ученый. Сам Олег Михайлович тоже большой специалист, изобретатель чего-то важного, связанного с батискафами.
В 1986 году Сумароков, решив помочь сыну и его рок-группе, взялся создавать сквот (вряд ли он тогда знал это слово). В расселенном доме на Каляева (ныне снова Захарьевской) окопались, среди прочих, «АУ», «Ноль», часть «Новых художников». Все это дело вошло в историю под названием НЧ/ВЧ.
Об этом подробно - на моей авторской экскурсии по квартире-музею Георгия Гурьянова. Георгий Константинович также имел некоторое отношение к этому сквоту.
Смена десятилетий и эпох - в работах известного иллюстратора Касьяна Швеца. Бессмысленно гундеть, - мол, как было изящно и симпатично, и что стало потом. У каждого времени свой стиль.
Последние сцены фильма «Колье Шарлотты» снимали в пельменной на Исаакиевской. К полночи съемки закончились, киношников выставили за дверь. Но прежде группа успела отметить это дело - выпить по рюмке и съесть пельмени.
Кирилл Лавров говорит:
– Что, так и расстанемся?
– А что такое? – говорит режиссер Татарский.
– Поехали куда-нибудь.
Ночь. Рестораны закрыты. Кто-то вспомнил, что есть еще одна пельменная, на Рубинштейна, и она работает до 3 часов утра.
Небольшой компанией приехали на Рубинштейна. Заведение закрыто, мест нет.
Лавров отодвинул Татарского, показал швейцару лицо. Его узнали, пропустили, тут же накрыли стол.
Сам сюжет меня не удивляет - актеров в то время любили и все такое. Два вопроса - где на Исаакиевской (понятно, что не на самой площади, а где-то рядом) была пельменная? И что за место такое на Рубинштейна, что работало до трех часов ночи? Подозреваю, что речь все же не о Рубинштейна - было подобное заведение на Пяти углах.