Телеграм канал «NEXT DAY. Марк Ткачук»

Реакция на ПРАВДУ. Как у вампиров на распятие!


#энергомор

Долой стыд.3. О чем, собственно, речь?

На злобу дня парламентской повестки. Сегодня активисты партии MAN встретили депутатов от правящей PAS флешмобом у входа в Парламент. Основное требование акции — перерасчёт платежей за газ и отопление за декабрь и январь.

Сегодня же три оппозиционные фракции Парламента - Блок Альтернатива, Наша партия и Демократия Дома - внесли вотум недоверия министру энергетики Молдовы Дорину Жунгиету. Министру вменяют провал усилий по обеспечению стабильности энергетики страны, а также по обеспечению корректных тарифов на энергоресурсы для граждан.

Долой стыд.2. (перепост точно не нужен)

Кто, о чем, а вшивый о бане. Косово?! Абхазия?! Крым?! Украина?! Венесуэла?! Гренландия?! – Нет, все гораздо ближе. Мир рушится у порога моего дома. Вот я вижу, как в моей стране официально вводится вполне себе почетная, открытая должность «надежного нотификатора». То есть, стукача! Воздух молдавского политического застолья демонстративно испорчен. Приличия забыты, как химера о нерушимости границ и утопия о территориальной целостности. Стыд отброшен, как последнее препятствие к шведскому столу.

В той странной советской и постсоветской культуре, в которой я жил и формировался, стукачей, конечно же, было немерено. Равно как и тезис о том, что все работы хороши – тоже принимался без комментариев. Но моральный консенсус политических и уголовных выпускников ГУЛАГА в сочетании с тургеневскими, чернышевскими, герценовскими, толстовскими, солженицинскими, шаламовскими и прочими интеллигентскими нарративами доминировал в этой культуре.

И доминировал он, кажется, не только в подворотнях нижней Рышкановки, но и на всех обширных пространствах одной шестой. Быть стукачом – было всегда западло! И для стукача не было иных эпитетов, кроме как крыса, сука, дятел или сифон. И не было страшнее проклятия, изреченного Александром Галичем: «промолчи – попадешь в стукачи!». А раздавалось оно из каждой кухонной форточки.

А тут – не проклятие! Тут целый конкурс будет объявлен. Республиканский! Тут предстоит борьба за вакантные места. Плюс за высокое звание самого, что ни на есть надежного нотификатора!

Предвижу ропот уже известных борцов с лицемерием: «Лучше уж так, на виду, в приличном офисе, чем не пойми с кем и в антисанитарных условиях».

Но знаете, все, что касается морального прогресса и особенно морального закона, четко описано в специальной литературе. Один российский подданный, но международно-признанный специалист в вопросе, утверждал, что в подобных случаях следует действовать исключительно исходя из своих собственных представлений о добре и зле. Более того, он настаивал, что действовать следует так, чтобы это ваше представление стало, в конечном счете, правилом для всех. Еще точнее, законом для всех.

В нашем случае – одно уточнение. Не стало, а осталось. Если уж так нужен этой власти закон о надежных нотификаторах, то будет вам закон. Закон – о суках, крысах и стукачах. Прошлых и нынешних. С поименным перечислением.

Раз уж можно про Косово и Крым, про Украину и Гренландию. Раз можно голыми и при луне! То тут, у нас, под звездным бессарабским небом – давно пригорает!

И, если мы первыми добрались до морального дна, то первыми нам и выбираться на свежий воздух. Такой вот региональный приоритет может получиться. На фоне глобальной нестабильности.

Долой стыд.1. (перепост точно не нужен)

Последнее время все обсуждают то, что легче всего обсуждать. – Падение нравов в международных отношениях. Пока одни ностальгически грустят об исчезновении международного права, все больше тех, кто находит в этом утешение.

Мол, наконец, исчезает лицемерие там, где всегда и все решалось силой. Если одним можно, то можно и другим. Фиг с ним, с ящиком Пандоры. Разуйте глаза: этот ящик никогда и не закрывался. Просто де настало время – все эти ящики отправить в утиль, на дрова. Эх, раззудись плечо! Разойдись, рука! Конец истории отменяется… Начинаем все сначала.

По этому поводу – одно замечание. Правила приличия – это такая вещь, которая всегда кем-то да нарушается. Но, когда отменяются сами правила, то это не про свободу от криводушия и двойной морали. Это, скорее, про «ДОЛОЙ СТЫД!» и возможность с безнаказанным азартом портить воздух за обеденным столом. Что, собственно, и наблюдается.

И, когда отменяется международное право, то отменяется не ворох каких-то там антикварных условностей, а, извините за занудство, целый этап морального прогресса. От Вестфальского мира до Потсдамского, от Декларации прав человека и гражданина до 13 поправки в Конституцию США. От крушения четырех империй в 1917-1918 гг до распада колониальной системы.

Моральный прогресс торжествовал не только в появлении мировой литературы, мировой музыки, мировой драматургии, мирового кинематографа, волнующих нас перипетиями вечной борьбы всем понятного вечного добра с неугомонным злом. Моральный закон торжествовал в школьных программах, в трех законах роботехники, в будничных правилах. Основы приличия сводились к негласному и публичному признанию того, что худой мир всегда лучше любой войны, что рабство – плохо, а борьба с рабством – хорошо, что империализм – плохо, а борьба с ним – дело доброе, что душить слабых, пожилых, женщин, детей – дело подлое, а борьба за свободу против угнетения – дело пламенное, что все люди равны и не бывает культур великих и культур ничтожных, что у нас под ногами – одна общая планета и каждый из нас несет ответственность за среднюю температуру «по больнице» в том числе в условиях климатических кризисов.

И даже тогда, когда самые саблезубые автократии называли себя народными демократиями, в этом виделось не лицемерие, а некий аванс – пусть отложенное, но все же обязательство не жрать человеческое мясо. А революциям было придано столько ярких цветовых оттенков, что и они, наконец, приобрели долгожданную презумпцию невиновности.

Регресс – технологические, культурные и социальные откаты и катастрофы – штука повторяющаяся. По молодости написал про это две специальные книжки. Но про моральный регресс даже не задумывался, отмахивался от всего такого, как от приторной поповской проповеди. Блин, но как теперь не замечать того, что стало частью твоей будничной жизни?

Новое дворянство PAS: номенклатура, силовики, придворные журналисты. Учителя, врачи, пенсионеры, молодежь, предприниматели — не вошли.

Когда элиту спешно формируют таким образом - из чиновников, представителей карательных органов и холуйского агитпропа, когда в нее вливают все имеющиеся средства; когда остальному - абсолютному большинству граждан предлагают "затянуть пояса" во имя непопулярных, но судьбоносных реформ; когда учителям и врачам предлагают пересчитать их заработок в лучшем случае "по осени", это означает, что режим становится все более и более равнодушным не просто к избирателям, а к любым возможным выборам.

Это означает, что так называемые демократические выборы для власти окончательно становятся второстепенным ритуалом.

Как бы - ничего нового. Но лишний раз подчеркнуть стоит. Так сказать, в разрезе бюджетных расходов.

Алексей Тулбуре: Пока политики зарабатывают на расколе, он будет воспроизводиться снова и снова

💬 «Раскол — результат долгого наложения различных факторов: истории, геополитики, бедности и манипуляций, в первую очередь со стороны политиков. Раскол нельзя «залечить» лозунгами и декларациями. Только системной работой.

Если говорить о идентичности, то общей платформой тут может стать прежде всего существование современного молдавского государства. Молдове нужна гражданская идентичность, не зависящая от этничности или геополитических симпатий. Об этом я говорил много раз. Гражданин Республики Молдова — это права, безопасность, свобода и достойная жизнь.

Но об этом говорить должны не отдельные люди. Эта простая идея должна системно звучать и исходить из всех важнейших институтов государства — школы, армии, госслужбы, медиа.
В Молдове раскол подпитывается ощущением несправедливости: «одни выигрывают от реформ, другие проигрывают»; центр живёт — регионы выживают; элиты говорят о ценностях, а люди — о счетах. Без реальных экономических изменений (рабочие места, инфраструктура, соцзащита) никакая «национальная идея» не склеит общество.

Язык в Молдове — не просто средство общения, а маркер травмы. Какая формула может сработать? Румынский — безальтернативный государственный язык; другие языки, включая русский - инструменты включения, а не «уступка врагу». Государство обязано говорить с гражданами на понятном им языке, особенно в переходный период. Принуждение рождает сопротивление. Уважение — лояльность.

История в Молдове — тоже поле войны идентичностей. Изменить ситуацию возможно и здесь. Необходимо признать, в первую очередь в историческом сообществе, множественность опыта и интерпретаций, но не множественность фактов. Честно говорить о Холокосте, депортациях, советском периоде страны. Перестать использовать историю как дубинку в текущей политике. Без примирения с прошлым не будет доверия в настоящем.

Борьба с пропагандой — через доверие, через включение. Запреты без альтернативы усиливают раскол. Нужны: объяснение сложных процессов простым языком; контент на румынском и русском; работа в регионах, а не только в Кишинёве. И никогда не забывать, что люди верят тем, кто говорит с ними, а не о них.

Политики должны перестать зарабатывать на расколе. Те, которые мобилизуют страхом («придут и всё отнимут»), — главный тормоз консолидации. Нужен негласный общественный договор: идентичность и геополитика — не инструмент электорального шантажа. Пока этого нет, раскол будет воспроизводиться снова и снова.

Ничего не склеивает общество лучше, чем общий опыт и общая работа. Когда люди делают что-то вместе — идеология отступает.

Раскол в Молдове — искусственно поддерживается и потому может быть уменьшен. Быстрых результатов не будет. Это забег на длинную дистанцию. Доверие, справедливость, уважение и честный разговор — четыре столпа, без которых успеха не добиться».