Телеграм канал «Менделеевщина!»

О злободневном

Оказывается, что в проститутках я разбираюсь гораздо лучше, чем в крипте…

А биточки меж тем уже 58, кефир почти 1500, надо было стейкать трон

Тезер меж тем уже по 80 рубликов в обед был в Сити

Вы слушайте папочку. Он 4 с хуем года в ГД отпахал так-то, знает что к чему. Это как в Африке когда сидишь в самолете и знаешь, что аэропорт приема не оборудован для вечерне-ночных приземлений. И как только до заката останется времени меньше, чем занимает полет, заказываешь такси и гостишку в городе вылета, а на тебя все смотрят как на дурачка, ведь квс сказал ща полетим, а ты точно знаешь что уже не полетим до утра, и допом бронируешь столик на ужин в единственном в городе рестике для белых. И когда через час всех высаживают, с довольной улыбкой проходишь в свой джип, а остальные суетятся чего-то, попыхи какие-то… осенью продолжим, короче

Эксперимент который запретили навсегда.

В 1959 году психолог Гарри Харлоу посадил новорождённую обезьяну в клетку с двумя искусственными матерями. Одна была из холодной проволоки, но давала молоко. Вторая — мягкая, тёплая, обтянутая тканью, но без еды. Учёные ждали: детёныш выберет еду. Логично. Выживание превыше комфорта. Обезьяна выбрала тепло. Она прибегала к проволочной матери только покормиться, а всё остальное время цеплялась за тряпичную, прижималась, пыталась обнять. Харлоу понял: он нащупал что-то огромное. И пошёл дальше. Туда, откуда дороги назад уже было.

Он начал серию экспериментов, которые назвал «исследование природы любви». Звучит невинно. Реальность была другой. Он создал устройство, которое назвал «колодец отчаяния» — вертикальную камеру из нержавейки с гладкими стенками. Детёнышей обезьян помещали туда на недели. Полная изоляция. Темнота. Одиночество. Когда их вынимали, обезьяны сидели в углу, раскачивались, кусали себя до крови, смотрели в пустоту. Многие так и остались сломанными на всю жизнь.

Харлоу хотел доказать: эмоциональная депривация разрушает психику сильнее голода. Он создавал матерей-монстров. Проволочные матери, которые били детёнышей металлическими штырями. Обдували ледяным воздухом. Сбрасывали малышей с себя механизмом катапульты. Детёныши всё равно возвращались. Цеплялись. Искали защиты у того, кто их калечил. Харлоу записывал всё. Публиковал результаты. Научное сообщество рукоплескало.

Он забирал новорождённых от матерей сразу после родов и растил в изоляции. Через год выпускал к сородичам. Обезьяны сидели в углах, кусали себя, нападали на детей, были неспособны к социальному контакту. Самки, выросшие в изоляции, став матерями, убивали собственных детёнышей или игнорировали их. Материнский инстинкт умер вместе с первым прикосновением, которого они никогда получили.

В 1970-х годах аспиранты Харлоу начали ломаться. Один ушёл из науки, заявив, что больше не может выносить эти крики. Другие молчали, продолжали. Харлоу пил. Его жена умерла. Он впал в депрессию. Прошёл электрошоковую терапию. Вернулся в лабораторию и продолжил эксперименты — теперь уже изучая депрессию, калеча обезьян изоляцией, чтобы понять своё собственное состояние.

К концу жизни Харлоу стал изгоем. Движения за права животных использовали его работы как символ научной жестокости. Его эксперименты легли в основу законов, запрещающих такие исследования. В 1985 году вышли новые этические стандарты для экспериментов с приматами. Повторить то, что делал Харлоу, стало юридически невозможным. Навсегда.

Парадокс в том, что его работа изменила мир. Доказательства, которые он получил через пытки обезьян, революционизировали психологию развития, теорию привязанности, понимание детских травм. Больницы перестали изолировать младенцев от матерей. Приюты начали обучать персонал физическому контакту с детьми. Миллионы детей выросли в лучших условиях благодаря знаниям, купленным страданием обезьян.

Гарри Харлоу умер в 1981 году. Последние обезьяны из его лаборатории прожили до 1990-х в специальных приютах для травмированных приматов. Многие так и остались сломанными — раскачивались, избегали контакта, смотрели в пустоту. Живые памятники эксперименту, который доказал: любовь важнее еды. Прикосновение важнее выживания. И что цена этого знания бывает чудовищной.

Я вот еще помню времена когда дворники и аккум домой относили. Вы же хотели в СССР? Ну вот и