Телеграм канал «Андрей Медведев»

А мы же все понимаем, что когда закончится война, Запад начнёт массированную кампанию под названием "Россия разгромно проиграла войну на Украине".

Причём не важно, как и когда всё закончится.

То есть представим: в какой-то момент подписаны мирные соглашения фактически в формате капитуляции Украины. Украина признаёт новые границы субъектов Новороссии, которые теперь входят в состав России. Украина сокращает армию, отказывается от вступления в НАТО и ЕС. Украина выплачивает репарации.

Это всё обязательно будет подаваться в формате: "Россия проиграла войну, потому что русские не взяли Киев, а Украина сохранила свою независимость, ура, ура,  сохранен европейский путь, ценности Майдана, ценности свободы и демократии, однозначный разгром России".  Ну еще добавят, что русские не смогли взять Одессу и Николаев.

Вот, помяните моё слово, так и будет.

Представим другой вариант. Мы напряглись, взяли Киев, Одессу, Николаев. Правительство Украины в каком-то там остаточном составе бежало во Львов. Западная пропаганда, СМИ, наши беглые иноагенты будут и эту ситуацию подавать в формате: "Ну всё понятно, Путин проиграл войну, Россия надорвалась в противостоянии с Украиной,  никаких видимых результатов, и Россия не получила."

Хорошо, представим, русская армия дошла до Львова, повторив 1915 год, когда впервые русская армия под русским триколором шла по улицам древнего русского города Львова, основанного князем Даниилом Галицким, двоюродным братом Александра Невского. Вот русская армия во Львове. Её встречают цветами, но это по традиции.

Думаете нет? Еще как. Вспомним униатского митрополита Шептицкого, который то Гитлеру писал восторженные письма, то товарища Сталина поздравлял с победой в Великой Отечественной войне. Гибкий был человек.

Примерно так же и будут развиваться события, дойдём мы до Львова сейчас. Но поверьте мне, и это будет подаваться как безусловное поражение России, потому что тут же начнут считать: а вот смотрите, сколько Россия на это потратила, а вот смотрите, как стагнирует российская экономика. А вот смотрите, сколько людей уехало из России. Лучшие умы.  А вот посмотрите, сколько денег потрачено и куда они могли бы быть потрачены, если бы не СВО.

Обязательно, в любом случае начнутся разговоры о том, что русские воевать не умеют, мясом завалили, численностью взяли, гордиться нечем.

Даже если все закончится ударом "Орешниками" по логистическим хабам НАТО в Польше и других странах, всё равно это будут продавать как поражение России.

У нас в любом случае, победу постараются украсть. Нас постараются изо всех сил убедить, что Россия потерпела невероятное поражение.

Собственно, такая же ситуация уже была после Великой Отечественной, когда вся западная политологическая школа и западная школа историографии принялись сочинять труды о том, что в общем-то, конечно, Советский Союз победил Германию, но во-первых, исключительно с помощью США и Британии, а во-вторых, это абсолютно пиррова победа, потому что несопоставимые потери, потому что немцы воевали лучше.  Изолированность СССР от Запада и от западного информационного поля, от западной пропаганды позволила нам понимание нашей победы не потерять.

То есть безусловно, из рассказов дедов и прадедов мы все знали, что война была ужасная, что потери были огромные, что воевать было тяжело, но мы точно знали, что наши предки победили. И никаких разночтений у нас нет и быть не может. Победа, она и есть победа.

А вот на Западе уже к 70-м в итоге было полностью сформировано представление о том, что вообще-то Третий Рейх победили не русские, а англичане и американцы. А русские где-то там у себя на краю ойкумены в грязи барахтались четыре года и толком ничего не сделали.

Сейчас союзников у нас практически нет, кроме Северной Кореи. Нам противостоит весь мир, и вот этот весь мир будет убеждать нас, русских людей, при любом варианте завершения СВО, что войну мы безнадёжно проиграли.

Я не обладаю никаким тайным знанием. Вообще не имею ни малейшего представления о том, как и когда завершится война. Я просто понимаю, глядя на то, что сейчас происходит в соцсетях, в информационном пространстве на Западе: как, не сумев победить нас физически, Запад будет пытаться победить нас психологически, убеждая, что и победы не случилось. И в СВО не было никакой необходимости. И что деньги, потраченные в ходе СВО, это пустые бессмысленные траты, а не траты на защиту суверенитета, независимости нашей страны и сохранение наших традиционных ценностей.

Оно понятно, что до завершения СВО ещё далеко. Но я так, заранее рассуждаю о том, какие корчи всё это будет вызывать на Западе.

Сам факт, что Россия устояла, смогла, и сделала так, как считала нужным, уже сейчас вызывает у западных политиков падучую, нервный тик и истерики. А то ли ещё будет.

Зря, конечно, наши таскаются по европейским странам. Пусть и с добрыми намерениями и важными целями. Потенциально на всех (подчёркиваю – на всех) россиян объявлена охота.

Не спасают ни визы, ни приглашения, ни какие-то иные гарантии. Арестовать могут каждого, особенно если он говорит правду о западных странах, ЕС и бандеровском неонацистском режиме. Привечают только релокантские отбросы. Да и то временно.

Теперь, вполне вероятно, нужно будет пополнять обменный фонд из европейских и американских дебилов, чтобы вытаскивать своих. Иначе никак: с волками жить – по-волчьи выть…

На одном из собраний социального отдела в Москве я услышал рассказ, который почему-то очень сильно мне запомнился. Выступала врач, женщина из Москвы. Имени, к сожалению, уже не вспомню. Да это, наверное, и не так важно.

Жизнь у неё, если смотреть со стороны, была вполне благополучная. Хорошая работа, квартира, нормальный достаток, устроенный быт. Она одна, семьи нет. При этом постоянное внутреннее ощущение какой-то серости: уныние, депрессивные состояния, психотерапия, переживания, жизнь не радует. Вроде бы внешне всё есть, а внутри ощущение, что всё бессмысленно и ничего особенно хорошего впереди нет.

А потом после освобождения Мариуполя она поехала туда как врач и волонтёр — помогать людям.

И дальше она сказала фразу, которую я запомнил почти дословно: «Никогда в жизни я не чувствовала так близко присутствие Божие и действие благодати Божией».

Причём самое удивительное — от неё ведь не требовались какие-то великие подвиги. Не нужно было совершать ничего героического. Иногда достаточно было просто подойти к человеку. Взять за руку. Поговорить. Улыбнуться. Принести воду. Сходить в аптеку. Купить человеку то, в чём он нуждается.

Она рассказывала про пожилую женщину, которая несколько месяцев провела в подвале Мариуполя. Под обстрелами, практически без нормальной воды, в холоде, в условиях, которые обычному городскому человеку сегодня трудно даже представить. Чтобы не замёрзнуть, эта бабушка надевала на ноги несколько пар носков. Когда её наконец начали приводить в порядок, часть одежды приходилось буквально снимать вместе с повреждённой кожей.

И вот человек прошёл через всё это — холод, страх, голод, отсутствие воды, постоянную угрозу смерти. А потом рядом просто оказывается другой человек. Даёт чистой воды. Приносит минералку из магазина. Помогает помыться. Садится рядом и разговаривает.

И эта бабушка счастлива.

Не потому, что ей подарили квартиру. Не потому, что исчезли последствия пережитого. А потому, что она вдруг снова чувствует: я человек, я кому-то нужна, меня видят, обо мне заботятся.

Ещё она рассказывала про раненого солдата, потерявшего ноги. Его удалось посадить в инвалидную коляску, отвезти в душ и просто нормально помыть. Несколько месяцев человек не мог этого сделать.

И она говорит: надо было видеть его лицо.

Слёзы счастья от того, что человек просто оказался под тёплой водой.

И вот здесь у неё самой что-то перевернулось внутри.

Она вернулась в Москву и вдруг увидела собственную жизнь совершенно иначе. Те вещи, которые ещё совсем недавно казались ей огромными проблемами, перестали занимать всё внутреннее пространство. Не потому, что психологические трудности вообще не существуют и их не нужно лечить. А потому, что изменился масштаб. Изменилась точка, из которой она смотрела на жизнь.

Она увидела рядом людей, которые потеряли дом, здоровье, близких, возможность ходить, иногда буквально всё — и при этом способны радоваться стакану чистой воды, тёплому душу, человеческому разговору.

И самое главное — она сама вдруг оказалась нужна.

Не абстрактно нужна обществу. Не как специалист в штатном расписании. А вот прямо сейчас нужна конкретному человеку. Вот эта рука нужна. Вот эта улыбка нужна. Вот сейчас ты сходишь за лекарством — и кому-то станет легче. Вот ты помог человеку помыться — и для него это событие дня, а может быть, нескольких месяцев.

Наверное, именно поэтому её слова о близости Бога звучали так убедительно. Потому что христианство ведь очень трудно понять только из книг. Можно много рассуждать о любви к ближнему, о милосердии, о жертвенности, о служении. Но иногда достаточно оказаться рядом с человеком, которому действительно плохо, и сделать для него самое простое — и вдруг всё это перестаёт быть словами.

С тех пор она стала регулярно ездить на Донбасс, заниматься медицинским волонтёрством. И, по её словам, именно там она испытывает удивительную полноту жизни и радость — потому что понимает, зачем она здесь и кому она нужна.

Я всё чаще думаю о том, насколько сильно человека вообще формирует среда.

Можно годами сидеть в одной и той же квартире, ходить по одному маршруту, общаться с одними и теми же людьми, читать одну и ту же ленту в телефоне — и постепенно начать верить, что весь мир состоит из твоих тревог, обид, неудовлетворённости, страхов и проблем.

А потом ты попадаешь туда, где другому человеку сегодня нужно помочь встать с кровати, дать воды, перевязать рану, привезти лекарства или просто посидеть рядом.

И мир вдруг становится другим.

Иногда человеку не столько нужен новый совет о том, как правильно жить. Иногда ему нужно оказаться там, где жизнь настоящая. Где ты не потребитель эмоций, внимания и комфорта, а тот, кто может что-то отдать.

Потому что очень часто именно в момент, когда человек перестаёт спрашивать: «А что жизнь даст мне?» — и начинает спрашивать: «А кому сегодня нужен я?» — жизнь неожиданно возвращает ему и смысл, и радость, и самого себя.

Подвиг «Муромца» №16 8 октября 1916 года

Рано утром 8 октября 1916 года с аэродрома у деревни Мясота, восточнее Молодечно, взлетели три воздушных корабля «Илья Муромец» и тринадцать самолетов «Моран-Парасоль» для их прикрытия. Над аэродромом отряд построился и его командир — штабс-капитан И. Башко, уроженец Витебской губернии — на корабле «Киевский» лег курсом на цель — штаб 89-й германской дивизии, аэродром и склады, расположенные южнее Сморгони в районе Боруны-Антоново.

На середине пути командиру доложили, что «Муромец» №16 поручика Д. Мокшеева разворачивается назад. У него не работал крайний правый двигатель. Всего их было четыре, они обеспечивали дальность полета 540 км, грузоподъемность до 500 кг бомб и скорость 135 км/час.

При подлете к передовой немцы открыли по русским самолетам сильный артиллерийский заградительный огонь. Его не смог преодолеть экипаж «Муромца» №12, и самолет развернулся назад.

Остальная группа прорвалась через фронт, западнее Крево.

Сделали по два захода на цель. «Мораны» сбросили 78 бомб по автомобильному обозу, а все 15 пудовых бомб с «Киевского» попали в расположение штаба и артиллерийские склады, вызвав там сильный пожар. Когда отряд развернулся домой, в небе появились немецкие истребители.

В это время к цели стал приближаться корабль поручика Д. Мокшеева. Это был большой риск — бомбить в одиночку, но честь превыше всего. Корабль штабс-капитана И. Башко помочь не мог. Горючего было в обрез. Во время бомбометания с «Муромца» №16 в небе завязался воздушный бой. «Моран-Парасоль» № 770 рядового И. Янсона прикрывал свой бомбардировщик. Их атаковали два немецких «Альбатроса» и два «Фоккера».

У «Моран-Парасоля» заел пулемёт и он вышел их боя, загорелся «Илья Муромец». Пулеметным огнем его экипаж срезал три атакующих немецких истребителя, но бомбардировщик завалился на крыло, раздался взрыв и он рассыпался в воздухе.

На земле среди обломков немцы обнаружили четыре обгоревших тела русских авиаторов. Их с воинскими почестями, «согласно сброшенной на следующий день неприятельским лётчиком записке», похоронили на кладбище в Борунах как «неизвестных храбрых воинов» (могила сохранилась).

Все члены экипажа — поручики Д. Мокшеев, М. Рахмин, Ф. Гаибов и О. Карпов — были посмертно награждены «за неустрашимость и самоотверженность в неравном бою» орденами св. Георгия 4-й степени.

Это была единственная боевая потеря такого самолета в русской авиации за всю войну.

Командир III-го отряда Эскадры Воздушных Кораблей штабс-капитан И. Башко за разгром складов и германского штаба получил орден св. Анны 4-й степени с надписью «За храбрость» и был произведен в капитаны.

Авиаторы этого соединения стали одними из самых «награждаемых» в русской армии.

«За воздушные разведки» герои погибшего «М-16-го»:
помощник командира поручик Митрофан Рахмин был удостоен трёх боевых орденов, офицер-наблюдатель поручик Олег Карпов — четырёх,
артиллерийский офицер поручик Фаррух-Ага-Мамед-Гаибов — пяти,
командир корабля поручик Дмитрий Мокшеев — пяти:
Св. Станислава 3-й степени с мечами и бантом, Св. Станислава 2-й степени с мечами, Св. Анны 3-й степени с мечами и бантом, Св. Анны 2-й степени с мечами и Св. Владимира 4-й степени с мечами и бантом.

К ноябрю, учитывая трагический опыт с гибелью «Муромца» №16, под руководством авиаконструктора И. Сикорского, создателя этого бомбардировщика (будущего конструктора вертолетов в Америке) в полевых условиях «Илья Муромец»-«Киевский» был модернизирован.

Вертикальное хвостовое оперение самолета сделали двойным и разнесли по стабилизатору. В конце фюзеляжа оборудовали дополнительную пулеметную огневую точку.

Фото:
Команда бомбардировщика «Илья Муромец - XVI».
Сидят слева направо: артиллерийский офицер поручик Фаррух Ага Гаибов, помощник командира поручик Митрофан Алексеевич Рахлин, командир поручик Дмитрий Дмитриевич Макшеев и наблюдатель поручик Олег Сергеевич Карпов.

В контексте призывов Кличко к громадянам уезжать из Киева стоит учитывать, что де-факто столицей управляет Зеленский.

По принятому им же закону о самоуправлении мэр Киева не может даже назначать и увольнять глав районов – это делает лично президент. По сути, Зеленский сделал Кличко козлом отпущения, сваливая на него все факапы, в том числе за уничтожение инфраструктуры российскими ударами.

Прошлой зимой, когда целые районы Киева неделями сидели без воды, света и отопления, Зеленский не только свалил всю ответственность на Кличко, но и обвинил его в пораженчестве из-за призывов покинуть город. В ответ пан Вiталик заявил, что с 2022 года президент не провел с ним ни одной (!) встречи. Нормальное такое взаимодействие властей в экстренной ситуации, да.

Как гражданский чиновник с урезанными до уровня сельского старосты полномочиями может отвечать за безопасность крупнейшего города страны, если его собственные подчиненные ему де-факто не подчиняются? Вот и остаётся, что призывать население к отъезду.

Это не значит, что Кличко переживает за киевлян больше, чем Зеленский. Кличко переживает за свою шкуру, которую спецназ СБУ отправит на подвал после того, как Киев окончательно станет непригодным для жизни.

Пишет мне друг, по поводу заявлений Кличко.

"Привет!

Я думаю, Кличко гонит людей из Киева по двум причинам. Чтобы не было волнений, когда настанет клммунальный ад.

И чтобы удержать инфраструктуру ради оборонки, которую они никуда оттуда не выведут. Ей и нужны будут сэкономленные ресурсы.

Если бы не это, не необходимость поддерживать оборонку, то они бы оставили людей в городе, заперли бы в Киеве. Ради пиара бедствий.

Как они любят."

Друг жил и работал в Киеве много лет. Очень хорошо понимает, какая там инфраструктура имеется

СВО меняет нашу страну. Эти тектонические сдвиги уже произошли, но последствия не всем очевидны.

После распала СССР сложилась система, при которой дяди в дорогих пиджаках занимались важными делами, а буйные головы бились на полях сражений. На военных, поглядывали свысока. Снисходительно узнавали о положении дел на фронтах Таджикистана, Чечни, Грузии, Сирии и затем, покачав головой, возвращались к графикам и таблицам.

Армия казалась рудиментом имперской эпохи и особо безмозглые дегенераты даже рассуждали о вреде сильной армии для инвестиционного климата. Эти времена, наконец-то, закончились. Теперь дяди в дорогих пиджаках ищут аудиенции у людей со шрамами, которые умеют сбивать БПЛА.

Международное право кануло в лету и наступает право сильного. В какой суд ты обратишься, если твой первоклассный завод сожжет дрон за пару тысяч долларов? Защита страны и активов снова вызывает интерес у владельцев капитала. Первые деньги уже потекли из бизнес-кругов в сторону оборонных компаний.

Теперь общим боевым опытом - это важные партнеры деловых кругов. И это один из главных промежуточных итогов СВО. Бизнес сформирует запрос на продукт, поделится своей корпоративной культурой и на выходе мы получим новую отрасль.

Александр Харченко