Телеграм канал «Андрей Медведев»

В то, что венесуэльская операция Трампа приведёт к обрушению цен на нефть, верят только: а) сам Трамп (по крайней мере на публике); б) некоторые российские военкоры и телеграммеры; в) один известный олигарх, которому, возможно, сложно привыкнуть к «поре смирения» (погуглите видео Зарубина, оно наглядное). Больше в это не верит почти никто. Все крупные западные нефте-консалтинговые компании, профильные эксперты из индустрии и специализированные информационные сервисы не видят серьёзного воздействия в краткосрочной и среднесрочной перспективе. // Желающие могут почитать в соответствующем тексте «расчёты на салфетке», цитаты и так далее — https://t.me/crimsondigest/2027. // Американские нефтяники и администрация Трампа (если ничего не сорвётся в плане кооперации Каракаса) безусловно на венесуэльской нефти заработает десятки миллиардов долларов. Лет через 10. Не «через год». А «через 10». И до того, как эти деньги заработать, придётся много денег вложить, чтобы венесуэльский "асфальт с гудроном" добыть из бассейна Ориноко в нужных количествах, особенно после долгих лет «боливарианско-социалистического» управления и канибализации инфраструктуры. Венесуэла «под американцами» — это неприятно для КНР и для нас, потому что без Венесуэлы США бы превратились в не очень далёкой перспективе в очень уязвимого нетто-импортёра нефти (знаю, что многие не верят, пофиг), который бы зависел и от стран ОПЕК+, и от ситуации, например, в Персидском заливе (а там хуситы и всё такое). Теперь у США будет (если ничего не сорвётся) большая и приятная нефтяная заначка. Жаль. Но в списке наших проблем это даже не в первой тридцатке. Перефразируя формулировку фронтмена «сетки прокремлёвских капиталистов»: Наша проблема не в венесуэльской нефти, а в том, что «у хохлов ещё есть свет и что в порт Одессы всё ещё не боятся заходить корабли» Есть шансы на то, что это всё-таки временные проблемы, тем более что их 100% решить можно.

А он прямо распоясался совсем. Трамп заявил в интервью Fox News, что в ближайшее время начнутся специальные операции и наземные удары по наркокартелям в Мексике. Переговоры с мексиканским правительством по поводу таких операций ведутся уже почти год, и миссии, вероятно, будут проводиться совместно с Министерством национальной обороны Мексики. Думаю, что это будет что-то вроде "ударов по исламистам в Нигерии". То есть много шума и нулевой результат. Вряд ли американские военные начнут наземную операцию. Но, если начнут, то с интересом посмотрю на бои USMC против боевиков картеля "Новый Халиско". Да, кстати, однозначно ставлю на картель. И вот, заодно. У картелей есть FPV дроны? А пилоты? Если нет, то, может ли кто-то помочь им в этих вопросах? Очень интересно, конечно.

Не очень долго получилось радоваться жителям бывшей Украины тому, что Белгород остался без света. Примерно с трех ночи в некоторых городах бывшей Украины полностью пропала возможность писать комментарий в сетях. Где-то до сих пор так и не появилась. Обращу внимание на одну деталь. Помните в прошлое применение "Орешника" украинский сегмент очень веселился? "Какой Орешник, у русни только рогатки могут быть, они же отсталые". Ну и так далее. Почему-то в этот раз как-то все, даже Труха, быстро признали, что был применен "Орешник". Не стали спорить с официальным сообщением Минобороны. Почему? Что было тогда, в первый раз, если сейчас остаётся печально признать очевидное?

#lacewars_Ликбез Как скрипач-инженер подарил Империи её главный хит 25 декабря 1833 года (6 января 1834-го по новому стилю) Российская империя официально обрела собственный голос. Прежде же русские гренадеры маршировали на парадах, а дипломаты решали судьбы мира под... британский «God Save the King». Вернее, слова-то были свои, а вот мелодия — да-с, английская. Началась эта история ещё в 1816 году. Победитель Бонапарта Александр I, большой англофил, утвердил в качестве гимна «Молитву русских» — текст Василия Жуковского, наложенный на мелодию Генри Кэри. Получался своеобразный «интернационал монархов»: под одну и ту же музыку вставали во фрунт британцы, пруссаки, а теперь и подданные русского царя. До поры до времени всех это устраивало, ведь Священный союз предполагал единство корон. Однако к 30-м годам XIX века ветры подули в другую сторону. На престоле сидел Николай I — государь-инженер, педант и человек, для которого национальный престиж был вопросом почти физиологическим. Во время визитов в Австрию и Пруссию императору приходилось раз за разом выслушивать одну и ту же мелодию, которую играли и в честь него, и в честь хозяев. Однажды вернувшись домой, он, по легенде, язвительно бросил: «Скучно слушать музыку английскую, столько лет употребляемую». Короче, нужно было культурное импортозамещение. В России как раз гремело имя Михаила Глинки, «нашего всего» в музыке. Но у императора была своя кадровая логика. Задачу государственной важности поручили не вольному художнику, а человеку служивому, проверенному и системному — Алексею Федоровичу Львову. Это был блестящий офицер, инженер-путеец, который строил военные поселения ещё под началом не к ночи помянутого Аракчеева, а по вечерам брал в руки скрипку и играл самозабвенно. Об этом его увлечении прекрасно знали при дворе, так как Львов состоял при Николае I флигель-адъютантом. Это тебе не Глинка, что мог уйти в творческий запой. Это русский офицер! Ты ему приказ отдай — он всё исполнит. В общем, поручили сочинить гимн. Да не абы какой, а непременно краткий, мощный и русский. Чтобы лесоруб понял. И разрыдался. Львов, по собственным воспоминаниям, впал в творческий ступор. Он перебирал варианты, но всё казалось не тем. Озарение пришло внезапно, как это часто бывает с гениальными решениями. Вернувшись поздно вечером домой, он сел к столу и за несколько минут набросал мелодию. Всего 16 тактов. Никаких сложных переходов, только чистая гармония. За текстом далеко ходить не стали. Василий Жуковский, главный пиарщик империи (в хорошем смысле этого слова) и воспитатель наследника, просто взял свое старое стихотворение «Молитва русских» и сделал, выражаясь современным языком, ремастеринг. Он отсёк всё лишнее, оставив лишь шесть строк. Абсолютный минимализм: «Боже, Царя храни! Сильный, державный...». Никакой воды, каждое слово весило тонну и било точно в цель. Премьера состоялась в обстановке строжайшей секретности в Певческой капелле. Николай I слушал стоя. Когда последние аккорды затихли, император подошел к Львову, обнял его и сказал: «Ты совершенно меня понял». Награда была соответствующей — золотая табакерка с бриллиантами и, что важнее, вечная монаршая милость. Публичный дебют в Большом театре в Москве вызвал настоящий фурор. Зал, забыв о театральном этикете, требовал повторить гимн снова и снова. Люди плакали. Это было попадание в нерв эпохи: Россия наконец-то получила музыкальный символ, который не нужно было делить с Лондоном или Берлином. 25 декабря 1833-го, в день Рождества Христова и годовщину изгнания наполеоновских войск, гимн прозвучал в залах Зимнего дворца. С этого момента «Боже, Царя храни!» стал обязательным элементом государственного протокола. Его играли на парадах, при освящении знамён, в школах и на кораблях. Мелодия Львова оказалась настолько удачной, что вышла далеко за пределы официоза. Петр Ильич Чайковский, не стесняясь, вплёл ее в свою увертюру «1812 год» и «Славянский марш», сделав гимн частью мировой классики. @lacewars | Премиальные статьи на Tribute | Sponsr | Gapi | Переводы | MAX

Немного спортивной статистики. Сейчас проходит очередной Кубок Африки - турнир национальных футбольных сборных Черного континента. В выделенном красным регионе Франции — Иль-де-Франс — родилось больше игроков, участвующих в данном турнире, чем в любой другой африканской стране, сборные которых борются за Кубок. Африканцы, родившиеся, выросшие и научившиеся футболу во Франции, чаще выбирают сборную своей исторической родины, из которой поколение назад сбежали их родители в поисках воды, еды и безопасного будущего для своих детей.

Город-герой Белгород бьется, хохол лупит ракетами. Надеюсь, что сейчас Харьков уже отключат от света, тепла и канализации окончательно.

18+ Иран: между Сциллой и Харибтой Протесты, вспыхнувшее 28 декабря в Тегеранском Гран-базаре из-за обвала риала, за считанные дни переросли в политический кризис. Все пока идет по эскалации. Если раньше волнения 2009 или 2022 годов удавалось задавить массовыми арестами, то теперь улица отвечает на насилие насилием. По данным иранских государственных СМИ, демонстранты вооружены огнестрельным оружием и гранатами. Звучат сообщения о гибели сотрудников сил безопасности - в Малекшахи застрелен полицейский, в Лордегане убиты двое и ранены 30. Главный лозунг «Ни Газа, ни Ливан - я жизнь отдам за Иран» бьет в самое сердце идеологии Исламской Республики. Люди открыто заявляют: дорогостоящая внешняя политика Ирана по поддержанию своих союзников - причина их нищеты. С этим нарративом противники Тегерана работали давно, а на фоне удушающих американских санкций и ухудшения жизни он вылился в восстание. Нынешние события заставляют вспомнить кровавую арабскую весну в Сирии. Сценарий узнаваем: мирные экономические протесты, жесткое подавление, первые жертвы, радикализация и сползание к гражданскому конфликту. Однако различия могут оказаться решающими. В Сирии «Кровавая пятница» унесла жизни более 100 человек. В Иране за первые дни погибли, по разным данным, от 16 до 36 протестующих. Масштаб кровопролития пока несопоставим. Режим Асада почти сразу использовал армейские части для удержания городов. Иранские власти, помня уроки прошлого, пока действуют более избирательно, хотя и жестко. Глава судебной системы Голям Хоссейн Мохсени Эджеи уже пообещал: «Никаких поблажек бунтовщикам не будет». Пожалуй, главное отличие - единство элит в период кризиса. В Сирии часть армейского командования и знати сразу переметнулась к оппозиции. В Тегеране политическая и силовая верхушка, включая относительно умеренного президента Масуда Пезешкиана, демонстрирует единство перед лицом угрозы. Еще отличие от Сирии - иранское общество, особенно молодежь, куда более урбанизировано. Оно образовано и связано с миром через интернет (который власти пытаются сейчас заглушить). Нынешний лозунг «Ни Газа, ни Ливан - я жизнь отдам за Иран» - это объяснение происходящего для аудитории, которая годами обходила блокировки. И этот нарратив сыграл вдолгую. Именно здесь появляется третий, внешний актор, способный взорвать и без того опасную ситуацию. Президент США Дональд Трамп публично заявил: «Если они начнут убивать людей… США нанесут по ним очень сильный удар». Это прямая аналогия с Ливией: в 2011 году Запад, начав с защиты якобы мирных демонстрантов в Бенгази, быстро перешел к военной интервенции, которая привела к свержению и убийству Муаммара Каддафи. Сейчас Трамп, только что осуществивший операцию по захвату венесуэльского лидера Мадуро, угрожает Ирану и теперь это не выглядит как пустая болтовня. Эта угроза действует на ситуацию как кислота. С одной стороны, она может воодушевить протестующих, давая им надежду на внешнюю поддержку. С другой - позволяет иранским властям списать все беспорядки на «руку Вашингтона и Тель-Авива», консолидируя своих сторонников. В ответ советник верховного лидера Али Шамхани заявил: «Любая рука, посягнувшая на безопасность Ирана, будет отсечена». В случае американской атаки Иран может ударить по базам США в регионе, втянув в конфликт весь Ближний Восток. Стабильность в Иране сейчас висит на волоске. Если власти пойдут на полное подавление по сирийскому сценарию, это вызовет бойню, но может подавить протест. Однако ценой станет окончательная утрата поддержки значимой части городского образованного населения, а также риск спровоцировать удар Трампа. Если протесты разрастутся и силовики дрогнут (как это случилось с сирийской армией в 2011-м в ряде провинций), страну ждет гражданская война с непредсказуемым исходом. Иран стоит на пороге самого опасного момента своей новейшей истории. Улицы больше не боятся. Власти грозят не щадить. А на горизонте уже маячат тени Каддафи и Асада. Выбор, который сделают иранские элиты в ближайшие дни, определит судьбу не только их страны, но и всего беспокойного региона. С. Шилов