Заметил я очень интересное явление. Под любым постом, где я или мои коллеги пишем об успехах власти, под любым постом, где мы пишем о позитивных явлениях нашей жизни, о позитивных изменениях, о достижениях, где мы пишем о чём-то хорошем, примерно треть, а то и половина реакций это дизлайки.
Ну или иная форма отрицательных реакций. Вот пишем, что на происходящее нужно смотреть трезвыми глазами, давать всему разумные оценки, точно осознавая, что как бы ни была тяжела нынешняя ситуация, но всё же мы воюем с Западом, со всем Западом, и с ЕС, и с Америкой, и даже Япония и Австралия. Воюем четыре года, и да, держимся, противостоим довольно успешно. Примерно треть реакции в негативе.
Можно писать о том, как сильно изменилась к лучшему за последние лет двадцать жизнь в российских городах, в регионах. Можно писать о том, какие прекрасные дороги у нас построили, или о том, как меняется внутренний туризм. Можно написать о каком-то чиновнике, который удачно реализует тот или иной проект. И количество отрицательных реакций тоже будет примерно треть.
Это правда интересный вопрос к социологам и психологам. Люди действительно не видят, как изменилась их жизнь именно к лучшему? Правда?
У нас есть проблемы, сложности. Есть над чем работать и что поменять. Но что, совсем неочевидна разница с девяностыми, с концом 80-х? Правда, не помните ничего, что было тогда? Правда нечего ценить сейчас?
Для некоторой части наших сограждан весьма характерной формой поведения является своего рода ритуальное нытьё о том, как плохо живётся в России. Впрочем, ничего кардинально менять в своей жизни они тоже не хотят. В равной степени они не любят власть и либералов, ныне уехавших в Европу. И те, и другие им плохи. И жизнь плоха.
И не важно, что вокруг. Четвертый год войны или сытые нулевые. Нытик смотрит на происходящее через забитые едой полки магазинов и экран компьютера, где стендаперы шутят ему шутки и говорит: "Ну, это же невозможно так жить, как же все плохо у нас".
Неумение и нежелание здраво оценить себя, похвалить себя, где надо, дать справедливую оценку успехам и достижениям своего города, своей страны, чиновников, власти - это хроническое заболевание определённой части наших с вами сограждан. Личные достижения они вовсе не обсуждают, ибо таковых нет.
Строят красивые поликлиники. "Но это же только у вас в Москве". Нет, не только у нас в Москве. Называешь города, человек говорит: "Ну, это неважно. Ну, все другое плохо". А что именно? Да всё, просто всё. Вакцину от рака у нас разработали. "Да это херня, вообще не интересно, потому в целом-то всё плохо же".
Русский человек, пусть и осерчавший на власть, всё же будет гордиться достижениями своей страны, пусть даже небольшими. Но тот, кто не чувствует своей связи с землёй, не чувствует себя сопричастным народу, будет всегда ныть и унывать. Гиперпотребитель. Унылый, которому всегда всего мало, худо от того, что не все достается ему, и от того всегда всё ему плохо.
Василий Розанов, было писал про "русского болтуна".
"Русский болтун везде болтается. "Русский болтун" — ещё не учтённая политиками сила. Между тем она главная в родной истории. С ней ничего не могут поделать — и никто не может. Он начинает революции и замышляет реакцию. Русь молчалива и застенчива, и говорить почти что не умеет: на этом просторе и разгулялся русский болтун".
Сегодня, спустя сто лет, у розановского русского болтуна появился младший брат. Русский нытик. Русский ворчун.
И это тоже, боюсь, политическая сила. Незамеченная и недооценённая. Потому что хроническое публичное недовольство по поводу и без, это не просто черта характера. Это питательная среда для манипуляций. Россия которая смотрит на себя с кислой миной, без памяти и без надежды - это прямо мечта любого инфоборца.
Русь молчалива. На этом просторе разгулялся сначала болтун. Теперь ноет нытик.
В лето 7534 иуня месяца в неделю в 7 день, егда приспе вечер, и смерчеся свет, и наста нощь, начаша паки Персы да Иудеи друг во друга сулицы огненныя пускати да боем огненным меж собою битися. Тогда же паде едина от сулиц персидских на двор гусляра беглаго Андрейки Макаревича да избу его поби изрядно.
Той бо Андрейка изшел бе из Русския Земли в лето 7530 похода черкасскаго ради, яко не вмощно бысть ему жити во державе, яже на страны соседния ратями идет. Егда же пошли бяху Иудеи землю Газскую да Персидскую воевати, такожде и области Тирскую да Сидонскую, то ничегоже не ста глаголати Ондрейка той супротив войска Иудейскаго. Понеже прогнуся бе под мир переменчивый.
Что отличает все-таки серьезное государство от толпы истеричек – это системность решений.
Очевидно, что противник – то бишь Украина и стоящая за ними Европа – пытаются воздействовать на нашу тыловую логистику, бить по НПЗ и нефтехранилищам. В силу огромности территории супербыстро все прикрыть не получится. Это объективный характер изменившейся модели противостояния. Путин, кстати, прекрасно все это осознает – недаром на ПМЭФ Президент ясно обозначил приоритет по борьбе с БПЛА и необходимости вовремя принимать решения как по производству новых типов беспилотников, так и по противодействию вражеским.
Собственно это вот заявление Минэнерго обозначает вовсе не то, что проблему только сейчас признали – понятно же что Штаб работает уже какое-то время. Важна именно коммуникация – государство признает проблему, обозначает ее в публичном поле. Удары БПЛА по объектам ТЭК – это действительно нетривиальная угроза. Никто в мире не смог с этим стопроцентно справляться – достаточно посмотреть на то, как Иран выносил аравийским монархиям Залива всю их нефтянку. А ведь там под боком стоял американский флот с его передовыми системами ПВО. На земле были прямо стационарные базы США – но их тоже подкошмаривали иранские дроны постоянно.
Это новый тип войны, вовсю идет фаза соревнования промышленных подходов, скорости масштабирования, управленческих решений по купированию последствий ударов. Будут найдены соответствующие развязки, можно не сомневаться.
ПМЭФ-2026 года отличился показательными выступлениями ряда представительных лиц, выразивших потаённые надежды или убеждения… несколько сомнительного характера (интересно, например: является ли мейнстримом нашей дипломатии заявлять собеседникам в стране пребывания, что в России 30% мусульман?)
Пожалуй, самым ярким в этой череде стало выступление руководительницы АСИ, которая, искренне или наигранно растеряно, немного запинаясь, посетовала, что «мы ездили в Америку, у нас там есть друзья, а наши дети не ездят в Америку».
И дело даже не столько в том, что подавляющее большинство из нас не ассоциирует себя даже с первой частью этой фразы, ни, тем более, со второй. Хотя и в этом тоже.
И дело не только в том, что в самом начальном посыле своего многословного силлогизма (см. полное выступление) эта дама была права: утрата живого знания о других культурах — это обеднение.
Дело в том, что культурное обогащение — это, во-первых, привнесение к себе лучшего из той среды, которой обогащаемся, или более глубокая оценка того, что есть у нас при сравнении с ней, и, во-вторых, если не передача в эту среду, то хотя бы демонстрирование ей самого высокого, из того, что у нас есть. В личном порядке это, например, демонстрирование: знания Отечестча, любви к Отечеству, в хорошем смысле — гордости за Отечество, искреннего убеждения в том, что оно — лучшее для меня место на земле (хотя бы даже были иные прекрасные места), демонстрирование высокой культуры, духовной культуры и, более того, демонстрирование осознания превосходства нашей национальной культуры для нашего будущего… в конце концов демонстрирование национальной идеи. Или лучше сказать — «национального самостояния Отечества — залога величия его», пользуясь словами поэта.
Так ли большей частью происходит (происходило) при «поездочках детей и родителей» — в этом есть некоторые сомнения. Привносится (привносилось) ли в свою среду именно лучшее из других культур при возвращении из этих «поездочек» — тоже вызывает сомнения. Собственно, даже сетование, что «мы» не ездим в Америку — это признак самоощущения неполноценности.
На сетование, что «наши дети не ездят в Америку» ответить можно вопросом: готовим ли мы их к этому? Есть ли у нас такая национальная идея (не тефлоновая, не искусственная, не стерильная), которая определит их самостояние при такой поездке?
Думаю, кстати, что у многих есть. Но таковые по поводу отсутствия упомянутой возможности не сетуют (хотя, вполне возможно, ей бы воспользовались). А идут, например, на Великорецкий Крестный ход.
У нас любят ругать власть.
Она такая-сякая, все украла, войну проиграла ну и стандартный набор обвинений.
Я был сегодня в новом здании обычной районной московской поликлиники.
Ребята, это космос.
Я такого в своей жизни не видел.
Поликлиника изнутри исключительно удобна, функциональна и просто набита самым современным медицинским оборудованием.
Вежливость врачей и медсестер просто пугает.
По коридорам этой супермашины медицинской помощи движутся недовольные бабушки и суровые дедушки.
Я знаю, чем они недовольны: врачи пока не могут выписать им эликсир молодости и бессмертия, но, судя скорости развития медтехнологий, он неминуемо появится.
Это не рекламный пост.
Это пост слегка одичавшего поэта, который внезапно для себя оказался в объятиях высокоразвитой цивилизации.
И вот я думаю, если у нас все так плохо и все украли, чего ж у нас все так хорошо? Почему так красиво? Почему так удобно?
Почему на дорогах ни одной ямки не сыщешь? А где же наши лужи, ухабы, негорящие ламочки в подъезде, хлопающие двери, разбитые окна между лестничными маршами,
гремучая смесь бетонных колодцев, пустырей, недостроев, нагроможденных друг на друга железных гаражей – и разбойничий свист зимнего ветра над этим всем, раскинутом на огромном пространстве, в которое, как вешки, воткнуты дымящие трубы котельных?
Что-то не то с Москвой.
Она стала вызывающе красивой.
Даже бабушки и дедушки нормально одеты.
Никто в отрепьях и опорках по космическим коридорам не ходит.
Мне могут возразить: так это же в Москве.
Да, но Москва задает стандарты.
Стало так в Москве – будет и по всей России.
В общем порадовали меня сегодня московские власти.
Ну извините, господа критики, что уж.
Я ведь ничего не приукрасил. Что увидел, о том и написал.
М. Оздоев — советский летчик-истребитель Великой Отечественной войны, сбивший лично 3 самолета Люфтваффе и прошедший через тяжелейшие испытания нацистского плена.
Оздоев Мурат Ахмедович (1922–1999) — младший лейтенант, старший летчик 3-й эскадрильи 431-го истребительного авиаполка. Уроженец Назрани (Горская АССР). В РККА с мая 1940 года, окончил авиашколу и воевал с апреля 1943 года на Брянском и 2-м Прибалтийском фронтах, пилотируя Як-7Б. В январе 1944 года был сбит зенитным огнем и раненым попал в плен. Прошел немецкие концлагеря, совершил две неудачные попытки побега, за что подвергался избиениям и пыткам. После освобождения в мае 1945 года вернулся в полк, но уже в ноябре был уволен и депортирован вслед за своим репрессированным народом в Казахстан.
Награжден медалью «Золотая Звезда» Героя РФ, орденами Красного Знамени, Отечественной войны 1-й и 2-й степеней, Красной Звезды и медалями. В 1957 году вернулся на родину. Скончался в феврале 1999 года.
То о чем пишет коллега, на самом деле, крайне важно.
Все привыкли к "Гераням". К украиским дронам. Которые летают на скорости 200-300 километров в час. К тому, как их сбивают. Перехватчиками, лазерами, пулеметами. Это отработанная история.
Больше 90 процентов дронов перехватывается. У нас и у них. Угроза реальная, но управляемая.
Проблема в том, что эта история заканчивается.
Противник это понимает. Отсюда и переход к ракетам или дроноракетам. Действительно, всё, что сейчас анонсируется как "украинские ракетные программы" это, по большому счёту, прокладка. Точнее информационная операция под заход европейского оружия. Под предлогом украинского производства будут поставлять то, что уже близко к реализации.
Скорее всего, к осени мы увидим первые попытки применения ракет или баллистики. Как бы "украинской".
Буквально на этой неделе главный конструктор компании Fire Point Денис Штилерман заявил в интервью: проект баллистической ракеты FP-9 находится на финальном этапе интеграции ключевых компонентов.
"У нас для девятки, которая может долететь до Москвы, с приличной скоростью войти в цель, есть всё, кроме пока двигателя".
В чем тут фишка? А в том что FP-9 создана на базе советской ракеты к комплексу С-400. Дальность до 850 км, боевая часть до 800 кг. Штилерман заявляет, что производство Fire Point рассредоточено по 50 объектам, производственные линии продублированы. Но здесь важно понимать производственные реалии.
Баллистическая ракета это не дрон из пластика. Корпус дрона, электроника, массовое производство, клепай хоть миллионами. А вот ракетный двигатель - это никелевые сплавы, сложная металлургия, высокие температуры и давления. Это не масштабируется быстро. И тем более не разрабатывается. У украинских инженеров, даже несмотря на прежние компетенции Южмаша, возможности быстро разработать двигатель нет. А вот довести тот, что передадут европейцы, вполне.
Fire Point вроде бы планирует выпуск ограниченной серии баллистических ракет FP-9 для испытаний. Но это же не серийное производство. Они ждут двигатель из ЕС.
"Украиские ракетные программы" полностью завязаны на международную кооперацию. По факту, FirePoint производит европейское оружие с украинским брендингом.
Теперь про главное, что это означает для нашего ПВО.
Реактивные цели на скорости 700-800 километров в час, или баллистика, это цели для Буков, С-300, С-400. И нам сейчас надо угрозы Киева рассматривать всерьёз. В том смысле, что необходимы запасы ракет для ПВО. Тут иллюзий не надо. Будет у ВСУ хоть пять-десять баллистических ракет, они тут же попытаюся нанести удар. Просто ради пиара и чтобы показать, что 'Юкрейн стей стронг".
Причём, в сфере ПВО мы обязаны двигаться в двух направлениях. Готовиться к появлению у врага баллистики, которую передадут европейцы. Но, при этом, нельзя бросать развитие средств ПВО против дронов. В том числе и дроноракет. Необходимо форсировать разработку средств перехвата именно что реактивных целей. Потому что отвечать на каждую дроноракету тяжёлой зенитной ракетой С300/400 это экономически проигрышная стратегия.