26 октября 2002 года утром был штурм ДК на Дубровке. Освобождение заложников "Норд-Оста".
В те октябрьские дни 2002 года оперативный штаб находился в госпитале для ветеранов войн. Это здание прямо напротив Дома Культуры. Буквально сто метров.
Из штаба одна из групп спецназа "Вымпел" и "Альфа" выдвигалась на штурм здания. И когда бойцы выходили через коридор, около дверей на выходе стояли две пожилые нянечки, работницы этого госпиталя.
Они утирали слезы, и крестили спецназовцев крестным знамением. Это мне рассказывали потом участники штурма.
... Среди террористов был такой Ясир. Один из двух главарей банды, арабский бес. Когда спецназ заходил в здание ДК, на пути у бойцов была баррикада, которую соорудили из мебели боевики. Её решили снести накладным зарядом, вы эти кадры взрыва в фойе найдёте без труда.
Так вот, упырь по имени Ясир услышал за баррикадой какой-то шорох, и пошёл глянуть, что же там такое происходит. Как раз в этот момент спецназ взорвал заряд.
Ясиру в глаз прилетела деревянная ножка от стула и вышла насквозь. Господь видно, решил, что для него даже пуля слишком хорошо, только деревянный кол, как вампиру.
Остальные террористы, тоже как кровососы. Ни могил нет, ни надгробий. Поделом. Рассказывали, что их трупы якобы зашили в свиные шкуры и закопали в безымянной могиле. Возможно. Но мне рассказывали немного иначе. Просто сожгли трупы в крематории, а пепел выкинули на одну из подмосковных свалок.
Многие из заложников были настоящими героями, пока была возможность, писали смс родным, чтобы те передали силовикам, где находятся террористы, и сколько их.
Погибшим заложникам вечная память. Нам - вечное послушание помнить о них и молиться о погибших.
"Норд-Ост" случился в трудное время. На Кавказе шла война, Запад хотел, чтобы Россия согласилась на развал страны. Но мы смогли все преодолеть. Мы просто без жалости и сомнений ликвидировали всех тех, кто желал нам смерти.
Би-Би-Си рассказывает, как ни за что посаженные просто девочки (скриншот) нарабатывают себе на срок:
На карту Сбербанка, писала в инстаграме Левченко, она «собирала деньги с оркостана». Ее российские подписчики, которым «было стыдно», за несколько дней «накидали почти полмиллиона гривен» (по курсу 2022 года — больше миллиона рублей). Левченко говорила, что отправила деньги в фонд «Вернись живым», а в своем инстаграме регулярно отчитывалась о покупках на нужды военных — от палаток, спальных мешков и зимней одежды до касок, глушителей, дронов и автомобилей.
(карту предсказуемо заблокировали, и тут на сцену вышла наша добрая обычная героиня из скриншота, ушедшая во внутреннюю эмиграцию)
Дарья Шипачева предложила Василисе свою собственную карту для сбора рублевых пожертвований «от сочувствующих россиян» после того, как в 2022 году Сбербанк заблокировал счет Левченко, выяснила Би-би-си. По данным следствия, Дарья собрала на свою карту свыше полутора миллионов рублей и вывела их Василисе Левченко через криптовалюту.
Как показывает практика — каждые 300-400 тысяч помогают избегать серьёзного ранения, пять ранений — одна смерть.
Думаю, наоборот плюс-минус так же.
То есть, девочка наработала на гибель одного из наших бойцов. Выбрала сторону, потрудилась, получила 12 лет.
Противник нанес ракетный удар по Ельцу Липецкой области. На заметку нашим планировщикам огневого поражения, удар был вновь нанесен в рабочее время, пусть сегодня и выходной.
Ночные удары конечно хорошо, но дневной гораздо эффективнее, на рабочем месте находится рабочая смена, вывод из строя которой порою важней, чем уничтожение оборудования. Вся эта болтовня о гуманизме хороша только тогда, когда ваш противник придерживается данных рамок, если он ночью бьет по жилым домам, как сегодня в Белгороде или днем по работающему предприятию, то отвечать надо не словесным возмущением, а морем огня.
Мы считаем себя хорошим людьми. В целом хорошими, ну и почти безгрешными. Так, разве что по мелочи где-то. Не то, чтобы идеальными, но все равно. Мы же вроде не делаем ничего плохого, да и к людям относимся хорошо.
Ну нам так кажется. Или мы просто не сильно задумываемся про детали.
Однако, если посмотреть на каждый прожитый день через призму Евангелия, и сделать это внимательно, то можно увидеть, сколько ужасных вещей мы совершаем всякий день. Просто не замечаем этого. Но мы походя осуждаем, даем оценки, завидуем, хвастаемся, гордимся собой, гневаемся на других, укоряем, обижаем, ругаемся, разбираем мысленно чужие грехи, приходя к выводу, что "ну я-то не такой, я же лучше". Мы просто не думаем, как порой словом или небрежением можем сильно задеть человека. Мы вообще не заметили, а у человека осталась рана в душе.
И Господь ежедневно нас за это прощает. Видит, знает, но прощает. Об этом важно помнить. О безграничности Божьей любви и прощения. И прощать самим.
Языковые активисты начинают подбираться к надгробиям, даже последняя воля военнослужащего ВСУ – эпитафия на родном русском языке, не может служить оправданием, борьба за чистоту украинства кладбищенского дискурса бескомпромиссна.
В целом, идея не новая, в 1920-е в СССР по старым кладбищам прокатилась волна вандализма: комсомольские активисты разрушали надгробия, если на них был чин или титул покойника: «граф», «статский советник», «полковник», «камергер» — как повод для надругательства над могилой. Кампания была не централизованная, просто стихийные порывы борьбы за рабоче-крестьянскую чистоту кладбищенского дискурса.