«Контакт» в гештальт-терапии иногда описывают как прикосновение одного субъекта к другому, в результате которого происходит взаимодействие: у меня есть потребность, я реализую её в действии с другим и ассимилирую результат. Но, как мне кажется, суть «контакта» сложнее и любопытнее.
Когда мы говорим о прикосновении, мы часто имеем в виду, что есть заданное «я», касающееся другого, уже сформированного «ты». Отсюда легко заключить, что и потребность задана сугубо индивидуально. В феноменологической перспективе «я», «ты» и «потребность» не даны заранее как готовые и неизменные сущности. Они оформляются в контакте — в ответ на то, как разворачивается ситуация. Таким образом, «контакт» — это опыт, в котором возникает само отношение.
Как мне кажется, самое трудное здесь — представить, что «я» не предшествует контакту как неподвижное ядро. Но обойтись с этим довольно просто если уловить, что мы постоянно с чем-то находимся в контакте: с телом, вещами, другими людьми, воспоминаниями. Сознание всегда направлено на что-то, а «я» можно понимать как непрерывно возобновляющийся способ такого обнаружения. Я становлюсь собой в том, что сейчас для меня значимо и к чему я обращён.
Только сейчас мне удалось посмотреть небольшой сериал 2022 года и я доволен.
Сериалы вообще редко попадают в поле моего зрения: на них приходится тратить слишком много времени, сюжет нередко растягивается до непотребного, а визуальная составляющая удручает своей клишированностью.
Но «Ковбой из Копенгагена» Николаса Рефна показался на редкость лёгким для просмотра, несмотря на то что Рефн снимает совсем не самые лёгкие для обывателя фильмы. Уж сколько плевков досталось «Неоновому демону» от тех, с кем я его обсуждал: от возмущения отвратительным финалом до обвинений в нереалистичности нарциссического преображения главной героини.
А вот «Ковбой из Копенгагена» оказался странным, почти гипнотическим коктейлем: здесь и детектив, и боди-хоррор, и фантастика, и ужасы — всё в одном бокале. Причём жанры перетекают один в другой, создавая ощущение какого-то вязкого сна или транса в котором человеческое и животное теряют свои границы. Поэтому Рефна конечно стоит смотреть еще и ради состояния, а не только ради сюжета.
Расскажите свои впечатления если смотрели или посмотрите.
Коллеги, гештальт-терапевты и люди, интересующиеся практической теорией гештальт-терапии, сколько вас в моём канале? Поставьте пожалуйста реакцию 🔥под этим сообщением.
Мне было бы интересно сделать серию заметок о том, как мы понимаем и интегрируем в своей работе основания гештальт-психологии и феноменологической философии.
Например, я с удивлением обнаружил, что в описании сессий пользуюсь фразой «фигура появляется из фона» и тем самым, сам того не замечая, теряю процессуальность: предлагаю взглянуть на феномен так, как будто нечто «достаётся» из фона. Сейчас я понимаю, что такая формулировка не вполне верна.
Фигура — это не вещь, извлечённая из фона, а способ, которым фон на какое-то время становится доступным для различения и чувствования. Поэтому, когда мы описываем, что фигурой нашего восприятия стало ощущение тяжести в голове, мы говорим не о том, что тяжесть появилась, а о том, что мы смогли различить её в фоне своего существования. И предметом нашего исследования становится именно то, как это ощущение обнаруживается. Мы описываем процесс, а не объект.
Интересно ли вам было бы почитать подобные рассуждения? Пригодились бы они вам — или это будет излишним словоблудием?
Читаю много заметок по работе с телесными симптомами. Множество авторов закрепляют за отдельными частями тела и органами значения, которые ассоциируются буквально со всем: с чувствами, намерениями, отношениями, последствиями. И совсем немного пишут о том, что у тела есть своя логика — логика, к которой мы попросту не привыкли.
Рассматривать телесные проявления через рационально-логический анализ — значит спешить. Быстрое название симптома не всегда полезно и чаще уводит от исследования, чем приближает к нему.
Мне крайне симпатично, когда специалисты рассматривают сложность совершения какого-либо движения не только как ограничение, а как неосознаваемое желание проявляемое в движении. Тогда мы можем увидеть, что тело непосредственно предвосхищает конечную ситуацию и уже её реализует.
То есть нет такого, что человек «должен» сделать и не делает. Есть то, как он движется — и именно это и есть его желание. Полная форма — это не прекрасная растяжка и не полнота захвата. Полная форма — это то, что реализуется здесь и сейчас, но из-за отсутствия нашего осознания выглядит как что-то ограничивающее, неполноценное.
Поэтому в гештальт-терапии нам чаще важны не причины переживаний и поведения, а их направленность — та, что воплощается благодаря проявлениям тела.
Пример. Клиент может заметить, что ему сложно держать предметы, они постоянно выскальзывают из рук. И на встрече с психологом он тянется рукой к чашке, но останавливается на полпути, кисть чуть подрагивает. «Не могу решиться», — говорит он. Остановленное движение — это уже полная форма: тело не собирается взять чашку до конца. Исследуя это движение можно обнаружить, что человеку важно исследовать дистанцию до предмета или оставлять себе право передумать.
Отличная новость! Сегодня вышел выпуск на канале «Так тоже можно | Анастасия Загрядская», посвящённый теме нарциссической матери.
Сначала я удивился, почему Анастасия пригласила меня — мужчину — обсудить эту тему. Но затем подумал, что мужчина нередко становится тем противовесом сложной материнской любви, который помогает заметить, компенсировать, а иногда и уменьшить токсичность отношений между матерью и ребёнком.
Особенно приятно, что в разговоре удалось затронуть один из моих любимых фильмов о нарциссизме — «Осеннюю сонату» Ингмара Бергмана. Желаю вам интересного просмотра!
Всем привет. Если у вас Premium телеграмма проголосуйте за мой канал telemetr.me/boost/loginovkostya Хочется добавить разных вариантов коннекта с вами! Спасибо!
Посмотрел «Одиссею» Нолана. Одиссей полностью вписан в нашу реальность, что делает его близким и одновременно очень депрессивным персонажем. Вина, безысходность, картонные боги и испытания ведут здесь исключительно к потерям и горечи, а не к изменению самооценки и восприятия себя. Такого прочтения Гомера я не ожидал — и крайне доволен тем, что увидел. Это кино не добавляет ничего лишнего, но точно подчеркивает актуальное.