«Я думаю, Адель права: я не делаю ничего настоящего»
По итогам голосования победила тема самообмана. Она многослойна: можно говорить и об осознаваемых способах обмануть, отвлечь или успокоить себя, и о скрытых, почти незаметных механизмах, которые постепенно фиксируют человека в привычной картине мира.
Самообман можно рассмотреть как защиту: попытку создать другую реальность — более определённую, предсказуемую и управляемую, чем жизнь, которая происходит прямо сейчас.
Пример такого самообмана — непростой, требующий внимания и времени фильм. Впрочем, вы уже знаете: от меня редко стоит ждать кино, которое просто «смотрится само» ;)
Это артхаус о театральном режиссёре Кейдене Котарде, пытающемся справиться с пугающими изменениями в семье и грандиозным поворотом в карьере. И это, кстати, хорошо показывает одно распространённое заблуждение: счастливые события не вызывают стресса и не могут становиться причиной психического ухудшения.
Через сюрреализм фильм показывает, как человек, обладая почти неограниченными возможностями, строит защиту от неопределённости — и превращает её в источник собственного страдания.
Меня впечатлила концовка, что вы о ней думаете? Это результат переработки эмоций или новый самообман?
«Синекдоха, Нью-Йорк», режиссёр Чарли Кауфман, 2008г.
P.S. а в канале на ВК победила тема «пробуждение» и рекомендация там другого фильма. Посмотрите какого 🔥
Как меняется наше отношение к ситуациям, в которые мы эмоционально вовлечены? Есть несколько способов. Один из наиболее рабочих — включение ситуации в более широкий контекст. Такой способ требует усилия расширить свои эмоциональные реакции от фиксированности на конкретном и привычном восприятии.
Например, острая обида, появившаяся как результат столкновения с тем, что близкий человек повёл себя вне наших ожиданий, может мешать увидеть ситуацию в более широком контексте. Мы можем ощутить, что таким образом мы необоснованно прощаем человека, позволяем относиться к себе без уважения или вообще ощущаем собственную слабость, бесхребетность. В этих случаях обида нагружается дополнительными функциями и страхом утратить её. Здесь возмущение, изначально адресованное другому, начинает служить ещё и удержанию образа себя как человека с границами.
В случае если нам удаётся отделить напор обиды от вторичных наслоений, то мы можем увидеть её иначе. Например, как свойство данного человека, которое проявляется у него не только к нам, но и ко всем, кто оказывается с ним близок. Или мы можем увидеть свою обиду как эпизод более длительной истории отношений, которая корректирует направление наших отношений, но не прерывает их.
Ещё один способ расширения контекста — посмотреть на своё переживание как на желание сохранить некую значимую ценность для самого себя. Например, ценность оставаться невозмутимым несмотря на потрясения, или воздерживаться от грусти, разочарования из-за страха отвержения или потери контроля. В этом смысле сама обида порой выгоднее прямого возмущения — она мягче ощущается собеседником и несёт скрытое послание о значимости отношений.
Какие у вас есть варианты размещения чувств в большем контексте?
Всем привет! Выбираем новую тему фильма на эти выходные в рубрике «Выходные созданы для кино». Я рекомендую вам фильм по выбранной вами тематике и делать небольшой разбор — чтобы сфокусировать внимание на конкретном психологическом феномене через кино и жду ваших откликов после просмотра.
Тему, направление, чувство будем выбирать вместе — голосование открыто с понедельника по четверг.
Посмотрите в начале нашего знакомства мои лекции:
🎬 История гештальт-подхода
🎬 Как устроено медиа-психолога
💬 Заметки о зависимости
💬 Подборка о нарциссизме
🎬 Лиминальные состояния
Многие из нас не помнят значимых периодов своего детства. В терапии обнаруживается особенность, которая может объяснить такое отсутствие воспоминаний.
В работе с группами часто можно увидеть, что люди справляются со своими эмоциями двумя способами. Часть людей начинает подавлять эмоциональные реакции, а часть, напротив, усиливает и разряжает появившийся аффект. В обоих случаях участники часто плохо помнят то, что привело к их реакциям, и спустя некоторое время не могут восстановить события, сопровождавшие переживания.
Кто-то не помнит, что говорил; кто-то помнит только одного человека из всей группы; у кого-то остаётся пугающее ощущение небезопасности, которое невозможно описать. В группах часто удаётся восстановить целостность опыта — особенно если у человека, затронутого событиями в группе, достаточно критичности и ресурса для отношений.
В жизни, особенно если мы дети, таких возможностей значительно меньше. Сильные потрясения, а также реакции подавления или эмоциональной экспрессии требуют много психических ресурсов, и на сохранение способности к обработке целостной картины события их уже не остаётся.
Наша память устроена так, что всё непонятное, неясное и несвязное погружается в неосознаваемое и перестаёт быть доступным. Поэтому в терапии мы уделяем особое внимание эпизодам отсутствия воспоминаний: они могут нести в себе незавершённые гештальты — в большей степени, чем оформленные, хотя и неприятные, воспоминания.
Думаю смысл жизни не исчезает в один момент и тогда вопрос: что мы можем назвать этими словами в гештальт-оптике?
По итогам голосования в рубрике «Выходные созданы для кино» победила тема «Утраты смысла жизни». Выбранная тема меня крайне порадовала, поскольку мы с вами не стараемся избежать сложного и болезненного, а это всегда дорога к более полному чувствования и освобождению от страхов.
Относительно выбора фильма, после очень непродолжительных размышлений предлагаю вам фильм, в котором вы увидите не только потерю смысла жизни, но и попытки его найти, зацепиться за что-то вне материального мира и игнорирования поиска опоры в отношениях.
Центральная линия — в том, что «утрата смысла» — не какое-то единичное событие. Это результат сложных переживаний, которые приводят главную героиню (Ли Щин-э) к экзистенциальному и ценностному разрушению. А возвращение смысла происходит через возвращение к внутреннему «разлому» и сильным непрожитым чувствам. Наверно я бы определили «потерю смысла жизни» через гештальт оптику, как то, что опыт человека перестал собираться в переживаемое и узнаваемое им целое.
Особый интерес для меня представляет и линия Ким Чон-чхана, одного из главных персонажей фильма. Что позволяет ему выдерживать отвержение, пренебрежение и использование? Что остаётся в нём живым, несмотря на боль и отсутствие взаимности? Возможно, у вас появятся свои ответы — буду рад обсудить их в комментариях.
Название фильма — «Тайное сияние» (2007), режиссёр Ли Чхан-дон.
P. S. Не рекомендую смотреть этот фильм, если ситуация потери близкого для вас ещё свежа. Отложите его на потом, а сейчас посмотрите в этой теме «Вторая жизнь Уве», 2016г.
За активными обсуждениями в сети курса Анны Виленской, который мне, кстати, очень понравился — так же, как и его критика, — остаются незамеченными Пекинские игры человекоподобных роботов.
Помимо того что это очень смешное мероприятие, его просмотр подтверждает, насколько нам свойственно приписывать эмоции, опираясь на видимые движения. Например, это видео вызвало у меня беспокойство, страх и сочувствие к бездушной машине. Что уж тогда мы можем противопоставить человеку, демонстрирующему все эти незатейливые телесные проявления?
Поэтому не ругайте себя слишком сильно, если подаёте попрошайкам или становитесь объектами манипуляций.
Кстати, роботы-«детки» — это просто отвал родительской башни 🙃