Есть одно любопытное наблюдение специалистов, работающих с обсессивно‑компульсивными расстройствами. Это состояния, при которых человек зацикливается на действиях, мыслях или убеждениях и вынужден повторять их до тех пор, пока не появится внутреннее чувство завершённости. Например, мыть руки до тех пор, пока число подходов к крану не станет равным 70.
Чаще всего объектом навязчивости оказывается нечто неодушевлённое, лишённое человеческих отношений: страх заражения, боязнь совершить ошибку, тревога неминуемой катастрофы. В отличие от психозов, где в центре сюжета как раз межличностные отношения: страх воздействия, ужас преследования, мести. В психотическом опыте человек уверен, что он кому‑то нужен, но эта нужность пугает. Эти различия часто становятся важным критерием в дифференциации навязчивых мыслей и бреда.
Мне, как гештальт‑терапевту, это сопоставление кажется крайне ценным для понимания человеческого страдания и интуитивного поиска облегчения. Психотический опыт несёт больше ужаса и переживания личностного распада, чем навязчивости. И это, на мой взгляд, обнажает укоренённую в нас «программу спасения» — поиск другой психики, другого человека, который способен видеть нас, стремиться к нам, контейнировать, ограничивать и выдерживать наш ужас и тревогу.
Я вспоминаю детские истории клиентов: в ситуациях, где родители становились источником угрозы, сначала помогали способы упорядочивать мир — раскладывать игрушки по размеру, сортировать карандаши по коробочкам, считать трещины на асфальте и не наступать на них. Когда эти способы оказывались недоступны, обесценены или атакуемы, облегчение приносили отношения с героями книг, вымышленными друзьями, «общение» с умершими родственниками.
Такая природа человека поддерживает меня в уверенности, что наша профессия — один из самых глубинных способов помощи. И заменить живую терапевтическую встречу многофакторными моделями анализа не получится.
Сегодня мы с Даниилом Несторовичем Хломовым поговорили о философских истоках гештальт-терапии — от древних греков до феноменологии, и вышел достаточно живой диалог с примерами.
Не успели добраться до Мерло-Понти и Фуко, хотя их феноменология восприятия, тела и анализа власти-сознания важна для понимания современного терапевтического поля.
Надеюсь, к сентябрю нам пришлют запись, и тогда мы сможем ещё раз прислушаться к этому опыту, заметить, как мы осознавали, думали, чувствовали, и для чего нам, как гештальтистам, был дан этот разговор.
Завершилась моя лекция о партнёрах из дисфункциональных семей для Life.Practic.
За два часа удалось рассказать о многом, но, пожалуй, важнее было вместе почувствовать — и особенности среды, и ценность тех умений, которые когда-то помогли выжить, развиваться, тянуться к лучшему. Для меня один из важных ориентиров в работе — не только искать сложности, но и видеть ресурсы людей, которых мы выбрали для совместной жизни. Это не всегда помогает сохранить отношения или избавить от боли — и не должно так работать. Здоровый выбор — осознавать свою включённость и ответственность в партнёрстве — строится на целостном опыте, а не на его фрагментах.
Буду рад почитать ваши отзывы о лекции! Что было новым, что знакомым, какие остались переживания и удалось почувствовать, припомнить, разглядеть ресурсы партнерства?
Вот фильмы, которые я упоминал в лекции для иллюстраций:
«Груз 200» (Балабанов, 2007) — главный герой живёт в мире, где женщину надо стукнуть по голове и утащить: образ первобытной модели отношений, не знающей субъектности другого.
«Пьета» (Ким Ки Дук, 2012) — фильм о мести, где травма, жестокость и привязанность сплавлены в один болезненный узел.
«Джек» (Бергер, 2014) — история одинокой матери и двоих детей: наглядный пример дисфункциональной среды с её хаосом, дефицитом заботы и нарушением границ.
«Маленькие женщины» (Гервиг, 2019) — мать Марч крайне реальна: в ней есть нормативное отношение к детям — то самое, что даёт ребёнку место, куда можно приземлиться.
«Худший человек на свете» (Триер, 2021) — героиня реагирует на признание в любви бегством: близость, которая должна согревать, ощущается как угроза — это и есть цена гиперавтономии.
«Закат» (Франко, 2021) — герой, умирая, не говорит об этом даже сестре: отстранение как способ пройти сквозь невыносимое.
«Аккаттоне» (Пазолини, 1961) — контакт с миром через давление, нападение и гипертрофированное эмоциональное отреагирование: стратегия протеста в чистом виде.
Что не успели посмотреть, но я расскажу об этом в канале чуть позже:
«Баффало 66» (Галло, 1998) — герой требует от почти незнакомой девушки сыграть роль его жены: за давлением и контролем просвечивает отчаянная потребность быть наконец кем-то принятым. Но также это фильм помогает понять риски недооценивать сложность партнера с непростым опытом детства.
Интересующимся особенностями шизоидного стиля контакта рекомендую посмотреть фильм «Frau» (2023, реж. Любовь Мульменко). В нём показан весь спектр и специфика того, как устроено восприятие отношений, себя и их течение. В этом фильме также отражена частая феноменология шизоидного поиска отношений — моноидеизм как идея служения, вокруг которой человек выстраивает своё настоящее и будущее. При этом у Вани присутствует повышенная чувствительность к отношению к нему и усталость от эмоциональной включённости в метания партнёрши. Особенно выделяется художественный приём с тайной тетрадью, в которой Ваня раскрывает свои желания и переживания.
У Джима Джармуша в фильме «Патерсон» (2016, реж. Джим Джармуш) используется схожий приём: Патерсон пишет стихи и бережно хранит их, стараясь никому не показывать. Это точная метафора, демонстрирующая чувствительность, скрытую от окружающих под внешней механичностью, повторяемостью и ритуализацией контакта.
Отдельное удовольствие наблюдать пейзажи Пермской области. За ужасными развалинами хрущевок, такая манящая и проникновенная природа. Но может это я к герою сильно присоеденился :)
Меня в последнее время часто спрашивают о том, как в психотерапии работать с лиминальными состояниями. У меня есть хорошая лекция с примерами из фильмов. Я взял фильм «Меланхолия» Ларса фон Триера и рассмотрел несколько стратегий перехода. Сейчас, как никогда, хочется думать об этом и искать поддержку в проживании лиминальности.
Выкладываю ссылку на полную лекцию. На YouTube вырезаны фрагменты из фильмов:
Совсем недавно я совместно с Галиной Каменецкой провёл семинар для спецкурса по созависимости у Полины Гавердовской. Мы поставили перед собой новую задачу: как помочь психотерапевту распознать психопатологию у близкого своего клиента и обнаружить созависимые паттерны, блокирующие это обнаружение.
Учитывая множество ограничений — например, риск принять ситуативную трудность в жизни клиента за расстройство его близкого или субъективность восприятия клиентом своего окружения, — мы сформулировали основания для феноменологической диагностики. Разбили их на фокусы внимания: тело, эмоции, мысли и эстетическое восприятие.
Например, при ранней деменции у близкого клиенты нередко описывают свои телесные реакции рядом с родственником как «ощущение “несения чего-то очень тяжёлого”», физическое истощение от ухода несмотря на довольно незначительные энергозатраты, потерю узнавания привычных прикосновений к близкому. Эмоции часто окрашены горем, нежностью, смешанной с ужасом, амбивалентностью — любовью к человеку и одновременно отчуждением от «другого» человека в том же теле. Среди частых мыслей: «он не помнит», «это уже не он / не она», «зачем говорить ему что-то, если он не помнит», «как долго это будет продолжаться?». В эстетическом измерении возникают образы угасания, фотографии прошлого, размытый контур близкого.
Пожалуй, уже несколько раз, опираясь на эти критерии, мне удавалось обратить внимание клиентов на незаметно развивающуюся болезнь их родственников. Далее предстоит ещё более сложный путь: как и зачем об этом говорить, не превращаясь во врача и не абсолютизируя замеченное. Ниже — несколько слайдов о том, с какими трудностями приходится сталкиваться и на что можно опереться.
И конечно важно упомянуть гениальный фильм «Вихрь» Гаспар Ноэ, 2021г. Смотреть стоит не для того, чтобы бояться, а что бы уловить и запомнить особенности своего резонанса на данное расстройство.
Уже нескольким моим подписчикам пришли вот такие трогательные послания — якобы от имени кого-то, кто «недавно подписался» на мой канал и очень-очень хочет узнать, насколько же эффективны мои советы по залечиванию сердечных ран. Какая забота, правда?
Спешу вас разочаровать дорогой аноним: я не даю таких советов, мой канал весьма пессимистичен для обывателя. Это не мой стиль работы, и это не моя рука.
Мне кажется, что это схема мошеннической воронки. Вопрос, доверие, использование.
Будьте осторожны и напишите в комментариях самые нелепые советы по восстановлению после последствий развала отношений! 🙃