За активными обсуждениями в сети курса Анны Виленской, который мне, кстати, очень понравился — так же, как и его критика, — остаются незамеченными Пекинские игры человекоподобных роботов.
Помимо того что это очень смешное мероприятие, его просмотр подтверждает, насколько нам свойственно приписывать эмоции, опираясь на видимые движения. Например, это видео вызвало у меня беспокойство, страх и сочувствие к бездушной машине. Что уж тогда мы можем противопоставить человеку, демонстрирующему все эти незатейливые телесные проявления?
Поэтому не ругайте себя слишком сильно, если подаёте попрошайкам или становитесь объектами манипуляций.
Кстати, роботы-«детки» — это просто отвал родительской башни 🙃
Чемодан, который вы несёте после желанного развода, может казаться намного легче, чем сумка при возвращении из отпуска.
Мы привычно описываем то, как наши переживания окрашивают отношения. Но тревога, радость или утрата также меняют мир предметов и даже восприятие природных явлений.
Сильная тревога может так изменить восприятие, что комната, в которой мы находимся, станет очень маленькой и давящей — и нам срочно захочется выйти из неё или убежать.
Но та же самая комната может стать огромной, пустой и чужой, если мы переживаем утрату близкого человека.
Вещи вокруг остаются на прежних местах, но у них как будто меняются вес, размер, цветовой диапазон и расстояние между ними.
Помните ли вы, как ваши чувства меняли окружающий мир? Напишите — мне интересен ваш опыт.
Из современных блогеров я слежу на развитием Андрея Кокошки. Он снимает контент, который мне совершенно непонятен и который я бы сам никогда не придумал и не стал бы регулярно смотреть. Именно эта инаковость мироощущения, видения и стратегии продвижения меня привлекает.
Посмотрев очередное интервью с ним — на этот раз с Ксенией Собчак, — я ещё раз полюбовался этой разницей. Эта часть разговора оказалась для меня наиболее полезной: я понимаю Ксению Анатольевну и вижу из каких глубин прошлого опыта идёт её идея полезности и страх зависимости. При этом мне очень близок взгляд Андрея на то, что отход от полезности у моего поколения сопровождается тревогой, страхами, стыжением и что можно жить через другие ценности: спонтанность, игру, удовольствие.
Ксения: И у нас был выпуск, например, с Портфолио, девушка, которая тоже своих дочек продюсирует как певица. Вопрос не что, а как. Если бы дочка на скорость читала книги или обыгрывала бы всех в шахматы, или бы фантастически занималась гимнастикой художественной.
Андрей: То она бы совсем не померла в детстве.
Разговор в этой части интервью, по сути, никуда не вырулил, но разницу показал.
Всем привет! Предлагаю вам выбрать тему фильма на следующие выходные в рубрике «Выходные созданы для кино». Напомню, что я рекомендую вам фильм по выбранной вами тематике и делать небольшой разбор — чтобы сфокусировать внимание на конкретном психологическом феномене через кино и жду ваших откликов после просмотра.
Тему, направление, чувство будем выбирать вместе — голосование открыто с понедельника по четверг.
По итогам голосования тематики фильма на выходные победила «радость». Поэтому в рубрике «Выходные созданы для кино» предлагаю фильм Лассе Халльстрёма «Моя собачья жизнь» (Mitt liv som hund, 1985).
Это фильм, в котором радость возникает не как безудержный смех и не как отсутствие трудного опыта. Она появляется как ощущение непосредственной встречи с настоящим: с телом, игрой, неловкостью, дружбой, любопытством, летним воздухом или чужой странностью. Если вы читали «Вино из одуванчиков» Рэя Брэдбери, вы ощутите знакомые вибрации.
Главная ценность фильма — в том, что психика мальчика, проходящего через длительное и непростое переживание, не сворачивается и не превращается в тотальное страдание.
В фильме показано, как происходит переработка опыта утраты, а радость возникает в моменты, когда появляется возможность расшириться и быть затронутым чем-то ещё. Обратите внимание, как общаются с главным героем окружающие люди. Они не «исправляют» его переживания и не объясняют ему, как надо чувствовать. Скорее, они дают ему возможность быть с ними в живом контакте: двигаться, злиться, стесняться, играть, пробовать, привязываться, удивляться. Каждый персонаж оживляет очень конкретные чувства и опыт.
«Моя собачья жизнь» — очень гештальтистское кино. Радость здесь не противоположна горю. Она оказывается способностью психики не утратить восприимчивость: продолжать замечать разнообразный окружающий мир, когда внутри есть что-то саднящее.
Вас ждёт много маленьких эпизодов, радующих и запоминающихся. Хорошего просмотра в выходные и до встречи на следующем голосовании!
Допустим, что любая зависимость первоначально имела приспособительную функцию. Столкнувшись с эмоциями и состояниями, которые было трудно различить, выдержать или прожить, человек находил способ остановиться, расслабиться, отвлечься. По сути, возникали два направления: сделать что-то с собой самому или сделать что-то с собой посредством чего-то.
Например, в первом случае подросток, столкнувшийся с разводом родителей и не способный переработать свои переживания, мог начать причинять себе вред, переключая внимание на более очевидную телесную боль. Во втором — вступить в сложные эмоциональные отношения, переживая иллюзию контроля над другим человеком и получая от этого временное успокоение. Так появляется противоядие от тревоги и боли — сначала необходимое, затем всё более дорогое.
Но, что кажется мне гораздо важнее, постепенно устанавливается и закрепляется система избегания чувствования. Утрачивается ключевой смысл нашего существования — непрерывная, повторяющаяся всю жизнь переработка эмоций, их проживание и присвоение себе опыта. У глубоко зависимого человека этот смысл словно стирается, а его место занимает другой: поиск способов не встречаться с переживанием. Контакт с собой становится похож на дверь, которую всё время подпирают изнутри «Не дай бог распахнется!».
Эту мысль часто критикуют: «Как же так? Я не избегаю эмоций — вон какой я эмоциональный: так ревновал жену, что следил за ней несколько месяцев!» Но если присмотреться, становится заметно: смыслом такого поведения было избежать непредсказуемости и страха утраты отношений. Эмоции здесь не проживаются, а организуются вокруг действий, ведущих к одному итогу — краткому расслаблению, забытью, уходу от невыносимого. Далее проявляется еще более интересное искажение: зависимый не умеет перерабатывать эмоции, но крайне хорошо умеет их создавать.
В результате утраты смысла жизни, связанного с проживанием эмоций, человек теряет три базовые функции: способность к торможению между стимулом и реакцией, возможность оставаться в паузе и способность рассматривать ситуацию в более объёмном контексте.
Сознаюсь. Я смотрю неприлично много фильмов и постоянно анализирую их через призму гештальт-подхода.
Поэтому я решил запустить регулярную рубрику «Выходные созданы для кино» и по пятницам, накануне выходных: буду рекомендовать вам фильм по выбранной вами тематике и делать небольшой разбор — чтобы сфокусировать внимание на конкретном психологическом феномене через кино.
Тему, направление, чувство будем выбирать вместе — голосование открыто с понедельника по четверг, а в пятницу выходит мой мини-разбор фильма-победителя.