Многие из нас не помнят значимых периодов своего детства. В терапии обнаруживается особенность, которая может объяснить такое отсутствие воспоминаний.
В работе с группами часто можно увидеть, что люди справляются со своими эмоциями двумя способами. Часть людей начинает подавлять эмоциональные реакции, а часть, напротив, усиливает и разряжает появившийся аффект. В обоих случаях участники часто плохо помнят то, что привело к их реакциям, и спустя некоторое время не могут восстановить события, сопровождавшие переживания.
Кто-то не помнит, что говорил; кто-то помнит только одного человека из всей группы; у кого-то остаётся пугающее ощущение небезопасности, которое невозможно описать. В группах часто удаётся восстановить целостность опыта — особенно если у человека, затронутого событиями в группе, достаточно критичности и ресурса для отношений.
В жизни, особенно если мы дети, таких возможностей значительно меньше. Сильные потрясения, а также реакции подавления или эмоциональной экспрессии требуют много психических ресурсов, и на сохранение способности к обработке целостной картины события их уже не остаётся.
Наша память устроена так, что всё непонятное, неясное и несвязное погружается в неосознаваемое и перестаёт быть доступным. Поэтому в терапии мы уделяем особое внимание эпизодам отсутствия воспоминаний: они могут нести в себе незавершённые гештальты — в большей степени, чем оформленные, хотя и неприятные, воспоминания.
Думаю смысл жизни не исчезает в один момент и тогда вопрос: что мы можем назвать этими словами в гештальт-оптике?
По итогам голосования в рубрике «Выходные созданы для кино» победила тема «Утраты смысла жизни». Выбранная тема меня крайне порадовала, поскольку мы с вами не стараемся избежать сложного и болезненного, а это всегда дорога к более полному чувствования и освобождению от страхов.
Относительно выбора фильма, после очень непродолжительных размышлений предлагаю вам фильм, в котором вы увидите не только потерю смысла жизни, но и попытки его найти, зацепиться за что-то вне материального мира и игнорирования поиска опоры в отношениях.
Центральная линия — в том, что «утрата смысла» — не какое-то единичное событие. Это результат сложных переживаний, которые приводят главную героиню (Ли Щин-э) к экзистенциальному и ценностному разрушению. А возвращение смысла происходит через возвращение к внутреннему «разлому» и сильным непрожитым чувствам. Наверно я бы определили «потерю смысла жизни» через гештальт оптику, как то, что опыт человека перестал собираться в переживаемое и узнаваемое им целое.
Особый интерес для меня представляет и линия Ким Чон-чхана, одного из главных персонажей фильма. Что позволяет ему выдерживать отвержение, пренебрежение и использование? Что остаётся в нём живым, несмотря на боль и отсутствие взаимности? Возможно, у вас появятся свои ответы — буду рад обсудить их в комментариях.
Название фильма — «Тайное сияние» (2007), режиссёр Ли Чхан-дон.
P. S. Не рекомендую смотреть этот фильм, если ситуация потери близкого для вас ещё свежа. Отложите его на потом, а сейчас посмотрите в этой теме «Вторая жизнь Уве», 2016г.
За активными обсуждениями в сети курса Анны Виленской, который мне, кстати, очень понравился — так же, как и его критика, — остаются незамеченными Пекинские игры человекоподобных роботов.
Помимо того что это очень смешное мероприятие, его просмотр подтверждает, насколько нам свойственно приписывать эмоции, опираясь на видимые движения. Например, это видео вызвало у меня беспокойство, страх и сочувствие к бездушной машине. Что уж тогда мы можем противопоставить человеку, демонстрирующему все эти незатейливые телесные проявления?
Поэтому не ругайте себя слишком сильно, если подаёте попрошайкам или становитесь объектами манипуляций.
Кстати, роботы-«детки» — это просто отвал родительской башни 🙃
Чемодан, который вы несёте после желанного развода, может казаться намного легче, чем сумка при возвращении из отпуска.
Мы привычно описываем то, как наши переживания окрашивают отношения. Но тревога, радость или утрата также меняют мир предметов и даже восприятие природных явлений.
Сильная тревога может так изменить восприятие, что комната, в которой мы находимся, станет очень маленькой и давящей — и нам срочно захочется выйти из неё или убежать.
Но та же самая комната может стать огромной, пустой и чужой, если мы переживаем утрату близкого человека.
Вещи вокруг остаются на прежних местах, но у них как будто меняются вес, размер, цветовой диапазон и расстояние между ними.
Помните ли вы, как ваши чувства меняли окружающий мир? Напишите — мне интересен ваш опыт.
Из современных блогеров я слежу на развитием Андрея Кокошки. Он снимает контент, который мне совершенно непонятен и который я бы сам никогда не придумал и не стал бы регулярно смотреть. Именно эта инаковость мироощущения, видения и стратегии продвижения меня привлекает.
Посмотрев очередное интервью с ним — на этот раз с Ксенией Собчак, — я ещё раз полюбовался этой разницей. Эта часть разговора оказалась для меня наиболее полезной: я понимаю Ксению Анатольевну и вижу из каких глубин прошлого опыта идёт её идея полезности и страх зависимости. При этом мне очень близок взгляд Андрея на то, что отход от полезности у моего поколения сопровождается тревогой, страхами, стыжением и что можно жить через другие ценности: спонтанность, игру, удовольствие.
Ксения: И у нас был выпуск, например, с Портфолио, девушка, которая тоже своих дочек продюсирует как певица. Вопрос не что, а как. Если бы дочка на скорость читала книги или обыгрывала бы всех в шахматы, или бы фантастически занималась гимнастикой художественной.
Андрей: То она бы совсем не померла в детстве.
Разговор в этой части интервью, по сути, никуда не вырулил, но разницу показал.
Всем привет! Предлагаю вам выбрать тему фильма на следующие выходные в рубрике «Выходные созданы для кино». Напомню, что я рекомендую вам фильм по выбранной вами тематике и делать небольшой разбор — чтобы сфокусировать внимание на конкретном психологическом феномене через кино и жду ваших откликов после просмотра.
Тему, направление, чувство будем выбирать вместе — голосование открыто с понедельника по четверг.
По итогам голосования тематики фильма на выходные победила «радость». Поэтому в рубрике «Выходные созданы для кино» предлагаю фильм Лассе Халльстрёма «Моя собачья жизнь» (Mitt liv som hund, 1985).
Это фильм, в котором радость возникает не как безудержный смех и не как отсутствие трудного опыта. Она появляется как ощущение непосредственной встречи с настоящим: с телом, игрой, неловкостью, дружбой, любопытством, летним воздухом или чужой странностью. Если вы читали «Вино из одуванчиков» Рэя Брэдбери, вы ощутите знакомые вибрации.
Главная ценность фильма — в том, что психика мальчика, проходящего через длительное и непростое переживание, не сворачивается и не превращается в тотальное страдание.
В фильме показано, как происходит переработка опыта утраты, а радость возникает в моменты, когда появляется возможность расшириться и быть затронутым чем-то ещё. Обратите внимание, как общаются с главным героем окружающие люди. Они не «исправляют» его переживания и не объясняют ему, как надо чувствовать. Скорее, они дают ему возможность быть с ними в живом контакте: двигаться, злиться, стесняться, играть, пробовать, привязываться, удивляться. Каждый персонаж оживляет очень конкретные чувства и опыт.
«Моя собачья жизнь» — очень гештальтистское кино. Радость здесь не противоположна горю. Она оказывается способностью психики не утратить восприимчивость: продолжать замечать разнообразный окружающий мир, когда внутри есть что-то саднящее.
Вас ждёт много маленьких эпизодов, радующих и запоминающихся. Хорошего просмотра в выходные и до встречи на следующем голосовании!