Отличная новость! Сегодня вышел выпуск на канале «Так тоже можно | Анастасия Загрядская», посвящённый теме нарциссической матери.
Сначала я удивился, почему Анастасия пригласила меня — мужчину — обсудить эту тему. Но затем подумал, что мужчина нередко становится тем противовесом сложной материнской любви, который помогает заметить, компенсировать, а иногда и уменьшить токсичность отношений между матерью и ребёнком.
Особенно приятно, что в разговоре удалось затронуть один из моих любимых фильмов о нарциссизме — «Осеннюю сонату» Ингмара Бергмана. Желаю вам интересного просмотра!
Всем привет. Если у вас Premium телеграмма проголосуйте за мой канал telemetr.me/boost/loginovkostya Хочется добавить разных вариантов коннекта с вами! Спасибо!
Посмотрел «Одиссею» Нолана. Одиссей полностью вписан в нашу реальность, что делает его близким и одновременно очень депрессивным персонажем. Вина, безысходность, картонные боги и испытания ведут здесь исключительно к потерям и горечи, а не к изменению самооценки и восприятия себя. Такого прочтения Гомера я не ожидал — и крайне доволен тем, что увидел. Это кино не добавляет ничего лишнего, но точно подчеркивает актуальное.
Наверное, одним из самых интересных наблюдений в гештальт-терапии, благодаря которому я не теряю к ней интерес, является способность «видеть то, что не видно». Поделюсь примером.
Клиент — мужчина, 49 лет, отец троих детей, активный, целеустремлённый — обратился с участившимися приступами тревоги. Впервые они появились в 19 лет, после вступления в первый брак, и затем повторялись 2–3 раза в год. Тревога возникала внезапно в людных местах и так же внезапно исчезала.
За последний год приступы участились (до 2–3 раз в неделю) и усилились. Клиент не связывает это с какими-либо причинами: события последнего года скорее позитивные — расширение бизнеса, женитьба сына, выход жены на работу после обучения.
На второй встрече возникло ощущение пустоты: говорить было как будто не о чем, а формат консультации ограничивал сбор анамнеза. В одной из неловких пауз я получил сообщение от Госуслуг об изменении данных в воинском учёте. Это меня встревожило; я озвучил ситуацию и попросил несколько минут проверить.
Клиент в это время взял телефон и начал переписку. Я проверил данные, ничего тревожного не обнаружил и успокоился. Вернувшись, сообщил, что всё в порядке. Клиент отреагировал спокойно и доброжелательно, с сочувствием. Я тоже почувствовал облегчение.
Через несколько минут у меня возникло смутное ощущение тревоги, которое привело к вопросу: как клиент пережил это внезапное вмешательство в нашу работу? Он удивился и сказал, что был занят завершением сделки и никак не отреагировал.
Я стал уточнять его отношение к происходящему в стране и опыт, связанный с призывом. Выяснилось, что в 19 лет он мог попасть под призыв во время событий в Чечне — и это событие также не было для него эмоционально значимым.
Так мы обнаружили отсутствие тревоги в потенциально значимом месте и предположили, что именно эта «пустота» может продолжать влиять на него и сейчас.
Этот пример хорошо иллюстрирует принцип целостного поля в клиент-терапевтической ситуации. Обнаружение «невидимого» не даёт готового ответа на страдание клиента, но становится точкой входа в дальнейшее осознавание.
Уже несколько лет подряд убеждаюсь, что нет для меня сочетания сложнее, чем одновременное присутствие глупости и жадности.
Вот бывает жадный человек, но умный. Такой тебе и в долг в сложный момент даст с калькуляцией — и своего не упустит, а то и приумножит. Или бывает психические ресурсы свои бережёт: лишнего не скажет, лишнего не сделает. В этом, как ни странно, есть чему поучиться.
Помню сосед меня затопил. Так я после разговора с ним, сочувствовал ему и потом неделю здоровался с поклоном. Потом отошел и диву давался от его способностей.
Бывает человек глупый и щедрый. Его используют, он раз за разом повторяет один и тот же круг, все надеется на лучшее. Жалко его, сочувствие появляется, такого и поддержать не лень — хоть знаешь, что всё опять растеряет. В нём есть какая-то трогательная прямота, от которой неудобно отмахиваться.
Был у нас в семье знакомый, который однажды одолжив у нас денег, через неделю пришел еще занять, чтобы нам же долг и отдать. Мы простили ему и оба остались довольны, хотя наша семейная бухгалтерия не сошлась в этом месяце.
А вот если всё в комплекте — и жадность, и глупость — тогда человек хочет тебя использовать и делает это как-то некрасиво, без ума, без стиля. А если еще с эпатажем, то совсем тошно. Ни расчёта у такого, ни тепла, только суета какая-то. Встречаешься с таким — и остаётся послевкусие расстройства: горечь, неловкость, лёгкое отвращение. Тут нечему учиться и не за что зацепиться.
Вот на неделе попросил коллега поговорить с ним по товарищески про психологическую группу, задумка у него интересная. А потом в рекламе написал «Обсуждал с Константином. Одобрено!». И сказать мне было на это нечего.
В общем, избегаю таких людей. Не думаю, что уже смогу к ним адаптироваться. Слишком дорого обходится этот опыт — и в деньгах, и в внимании, и в уважении к себе.
А у вас какие сочетания переживаются как самые трудные для отношений?
Дополню сказанное в откликах на участников кинопросмотра фильма «Подарок Стефании». Ведущим мотивом фильма для меня стало отсутствие распознавания и, как следствие, поддержки такого чувства у главной героини, как страсть. Даже если не обращаться к анализу многочисленных символов, которыми насыщен фильм, на телесном уровне ощущаются замирание, опустошённость, сдержанность в общении с родителями. В такой среде дифференциация собственных импульсов и состояний остаётся слабо развитой и проявляется через накопление аффекта и импульсивные срывы.
В гештальт-терапии мы используем термин «интенциональность» — направленность сознания на объект. Интенция всегда телесно окрашена и стремится к завершению в действии; когда эта направленность блокируется на входе (родители не становятся фигурой, к которой можно предъявить желание или гнев), интенциональный акт застревает на уровне телесного возбуждения и разряжается через фантазии и расщепление психических феноменов (я или девочка, или женщина), вместо интеграции (я еще не женщина, но уже не девочка - я девушка) .
Основным механизмом совладания с нераспознанностью собственных чувств у Стефании становится проекция. Она регулярно вытесняет из своего внутреннего пространства желание к мужчинам — и тогда они начинают её преследовать; страх потерять родителей — и тогда вокруг появляются родители, ищущие пропавших детей.
Поэтому фильм образует очень явственную незавершенность «Кто же такая Стефани? Какой она будет в подарочной коробке в конце фильма?».
Посмотрели и обсудили фильм «Подарок Стефании». Если есть, то что не удалось договорить, выразить, спросить - пишите в комментариях! Спасибо всем, кто был!