В рубрике «Выходные созданы для кино» вы выбрали тему «нерешительности».
Есть много фильмов о людях, которым сложно сделать выбор между несколькими возможностями: выбрав что-то одно, приходится отказываться от чего-то другого. Их мучает вопрос: «А не ошибусь ли я?» Чем больше волнения, тревоги и сомнений, тем сильнее они застревают в хронической неспособности выбирать.
Я предлагаю посмотреть фильм, в котором выбор героя весьма ограничен. Он не выбирает между несколькими людьми или работами. Это история человека, который нерешителен перед тем, чтобы вообще начать жить: признать своё право на близкие отношения и на отдельную, независимую от матери жизнь.
В экзистенциальном смысле такая нерешительность может быть не только страхом ошибки, но и страхом встречи с собственной жизнью: выбор делает человека автором своей судьбы и лишает привычных оправданий.
Интересный вопрос для обсуждения в комментариях: как вы думаете, какой характер носит нерешительность Фузи?
Шизоидный — основанный на страхе сближения и перегрузке стимулами; невротический — на опасении причинить боль близким, остаться виноватым и быть оставленным; нарциссический — на хрупкости «Я» и зависимости от оценки окружающих. Может быть, у вас есть свои варианты?
В рубрике «Выходные созданы для кино» вы выбрали тему «нерешительности».
Есть много фильмов о людях, которым сложно сделать выбор между несколькими возможностями: выбрав что-то одно, приходится отказываться от чего-то другого. Их мучает вопрос: «А не ошибусь ли я?» Чем больше волнения, тревоги и сомнений, тем сильнее они застревают в хронической неспособности выбирать.
Я предлагаю посмотреть фильм, в котором выбор героя весьма ограничен. Он не выбирает между несколькими людьми или работами. Это история человека, который нерешителен перед тем, чтобы вообще начать жить: признать своё право на близкие отношения и на отдельную, независимую от матери жизнь.
В экзистенциальном смысле такая нерешительность может быть не только страхом ошибки, но и страхом встречи с собственной жизнью: выбор делает человека автором своей судьбы и лишает привычных оправданий.
Интересный вопрос для обсуждения в комментариях: как вы думаете, какой характер носит нерешительность Фузи?
Шизоидный — основанный на страхе сближения и перегрузке стимулами; невротический — на опасении причинить боль близким, остаться виноватым и быть оставленным; нарциссический — на хрупкости «Я» и зависимости от оценки окружающих. Может быть, у вас есть свои варианты?
Фильм «Гора девственности»
Дагюр Каури, 2017г.
#нерешительность #выходныедлякино #psyloginov #константинлогинов #телеграммпсихолога
Замечаете ли вы, что регулярно приносите что-нибудь в жертву? Неосознанную жертву, которая словно призвана обеспечить нормальные отношения с людьми и миром.
Скорее всего, не замечаете. Или замечаете постфактум, когда пытаетесь найти объяснение потерявшемуся телефону, разбитому стакану или сожжённой утюгом футболке. В таких случаях люди говорят: «На удачу», «Убыло — значит, прибыло», «Ушло одно — придут два» и так далее.
Кроме того, что такая обработка потери помогает пережить её несправедливость, необратимость или связанную с ней вину, она содержит в себе элементы мистического мышления — в той или иной степени свойственного каждому из нас.
В древности жертвоприношения были регулярной практикой, позволявшей человеку чувствовать своё участие в природном или божественном порядке. Жертва обозначала договор: я отдаю что-то ценное и тем самым надеюсь восстановить равновесие, получить защиту или хотя бы не вызвать гнев сил, которые невозможно контролировать.
В настоящем эта практика утратила осознанность, но, кажется, сохранилась в наших действиях и последующих нарративах. Мы больше не относим дары к алтарю, но можем оставить в такси перчатки перед важной встречей, разбить любимую чашку после хорошей новости или заболеть накануне долгожданного путешествия. А затем сказать: «Значит, так было нужно».
Так вот, мне кажется интересной точка зрения, направленная на поиск неосознанно приносимых жертв. Она связывает кажущееся случайным с нашим желанием проконтролировать то, что переживается как ускользающее, пугающее и неопределённое.
Расскажу для иллюстрации один случай.
Один мой знакомый собирался переезжать в другой город: там его ждала новая работа. За два дня до отъезда он случайно сломал удочку, которую хранил с детства, хотя давно ею не пользовался.
— Может, и хорошо, что сломалась. Всё равно не знал, как её везти, — сказал он жене.
Конечно, удочку можно было упаковать или оставить на хранение. Дело было не в перевозке. Он уезжал из города, где вырос и прожил почти всю жизнь, — не по необходимости, а потому, что сам этого хотел.
Старая удочка стала платой за право выбрать новую жизнь, и взяла на себя часть вины и горя связанного с расставанием с родным местом.
Работая с чувствами и эмоциями, я заметил, что интуитивно опираюсь на один и тот же алгоритм сопровождения переживания. Он не всегда проходит целиком за одну встречу. Алгоритм скорее служит картой, подсказкой: он помогает точно определить, на каком этапе происходит сбой, из-за которого человек теряет способность ориентироваться и управлять своим переживанием.
Этап 1. Заметить изменения в своём теле. «Что-то у меня сдавливает горло и начинает болеть голова». Телесные, соматические ощущение — это то, что запускает весь цикл эмоциональных реакций.
Этап 2. Предположить, что эти изменения — переживание. «Если это не простуда и не давление, то, может, это переживание». Здесь важно феноменологически различить и выбрать телесные реакции, это симптом, какого-то недомогания или начало эмоционального отклика.
Этап 3. Признать это чувство своим. «Переживание, которое я испытываю, — моё, я его автор, творец». Это акт присвоения: человек получает свободу быть автором собственной чувства, а не заложником внешних сил или какой-то теории о себе.
Этап 4. Описать чувство словами. «Мне яростно и страшно. Хочется кричать, но я боюсь этого». Это шаг позволяет зафиксировать чувство, как точное выделение фигуры здесь и сейчас.
Этап 5. Распознать стоящую за ним потребность и найти объект, на который она направлена. «Мне не понравилось, как со мной говорят родственники, я чувствую, что их отношение унижает меня. Я хочу восстановить уважение в отношениях с ними». На этом этапе чувства из внутреннего описания превращается в направленное побуждение и конкретную потребность с направленностью на объект.
Этап 6. Решить, стоит ли развитие переживания затрат на его реализацию. «Если я сейчас начну разговор, я буду сильно вовлечён, а мне нужны силы на завтра» — либо «Поговорю, несмотря на то, что завтра будет сложно сконцентрироваться». Это момент волевой регуляции: осознавание чувства позволяет перейти от полевого, автоматического поведения к выбранному, взвешенному действию.
Этап 7. Перевести переживание в действие или изменить его интенсивность. «Звонит родственникам, приезжает и разговаривает» или «Думает и представляет, что родственники не самые важные люди в его жизни, а более значимые близкие относятся к нему с уважением». Оба пути — реальное действие и внутренняя переоценка объекта — легитимны как способы развернуть энергию переживания.
Этап 8. Прочувствовать изменение переживания и его ослабевание. «Я чувствую усталость и облегчение от разговора, я сказал то, что было важно» и «Замечаю, что ярость сменилась раздражением, которое я могу отложить». Удовлетворение или смягчение чувства к концу цикла — признак того, что фигура завершена.
Этап 9. Зафиксировать итог, разместив полученный опыт внутри себя. «Я могу испытывать ярость и не бояться, что кого-то покалечу. Я адекватен и умею за себя постоять». Это финальный шаг ассимиляции — присвоение опыта, после которого он становится частью устойчивого знания о себе, а не разовой реакцией.