Мы часто страдаем от невозможности перераспределять внимание. Оно либо хаотически переключается, не позволяя нам сосредоточиться и почувствовать стабильность и последовательность, либо патологически фиксировано, что обрекает нас на регулярное возвращение к одному и тому же, не позволяя сформировать новые потребности и смыслы. Но есть и третий вид страдания — порождаемый отсутствием внимания, точнее его порциальностью. В этом случае мы не осознаем, что является причиной нашей тревоги, беспокойства, неудовлетворенности: их источники оказываются вне зоны нашего рассмотрения.
Это похоже на описания тревоги у людей во время землетрясения в Москве 2013г. — в те моменты, когда они находились в квартирах и не обращали внимания на начавшуюся тряску и покачивание люстры. Люди чувствовали, что «что-то не так» происходит здесь и сейчас, но у них не было опыта, в котором это могло бы быть землетрясением, и внимание не распространялось на феномены, позволяющие это определить.
Такое рассеянное, «недособранное» внимание лишает нас возможности связывать переживание с его источником. Мы оказываемся в поле аффекта без фигуры, в переживании без контекста, и потому обречены либо обесценивать происходящее, либо наращивать тревогу, не находя ей адреса. В терапевтической работе это часто выглядит как постепенное «досвечивание» поля: возвращение внимания к едва заметным феноменам, к телесным сигналам, к микродвижениям контакта. Там, где внимание начинает удерживаться и распространяться, появляется фигура, а вместе с ней — возможность смысла, выбора и изменения.
В начале оставили немного сотворчества с микрофоном, но потом всё‑таки перешли к людям :) Наша вторая лекция в Алматы совместно с Оксаной Ковальчук. Назвали её «Со-творение общих форм бытия». Приятного просмотра!
Довольно долго я не отличал два практических понятия «конечности» и «смертности».
Сейчас их различия стали более очевидны, и эта дифференциация принесла значительное облегчение.
Чем же отличается смерть от конечности?
Конечность является тем, что подтверждает завершение и отсутствие продолжения. В этом смысле она говорит нам не столько о событии смерти, сколько о пределе: о той границе, после которой не будет «дальше» ни для опыта, ни для отношений, ни для историй.
Тогда как смертность переживается нами как перемещение отношений с умершим «по ту сторону» жизни. Не просто исчезновение, а смена хаоактеристики связи: с реального общения — на обращённость к отсутствующему, к тому, кого уже нет здесь, но кто продолжает занимать место в нашем внутреннем и символическом пространстве.
Поэтому, когда мы говорим о смерти, мы чувствуем грусть или тоску по умершему. Эти чувства свидетельствуют о том, что тот, кто нам близок, переместился в недоступное для нас «место». Будь то прошлое, хранимое внутри нас, — в таком случае мы чувствуем грусть, — или пространство «снаружи» нас, символизированное каким-либо образом (могила, фотография, ритуал, имя), — тогда мы переживаем тоску. Грусть относится к утрате уже прожитого совместного времени, тоска — к невозможности продолжения.
Состояние «конечности» является принятием отсутствия «бесконечности связей» и признанием возможности замещения другого, который перестаёт быть незаменимым, но остаётся уникальным. Можно сказать, что конечность — это не отмена уникальности, а отказ от иллюзии, что уникальное гарантированно будет «всегда».
Картина «Процессия к смерти», Фердинанд Ходлер, 1908г.
Сходил на спектакль «Хиросима». Остался впечатлён тем, как можно передать состояние ужаса, тревоги и страха — без прямых диалогов, лишь через описания, жесты и атмосферу.
Второе, что поразило меня не меньше: это спектакль, который не хочется смотреть второй раз. Один — и достаточно. Слишком близко оказываешься к вытесненному ужасу, к тому месту внутри, которое обычно избегается.
Наверное, похожие чувства я испытывал, когда мы с Галиной Каменецкой проводили семинар о родителях и читали лекцию о психических расстройствах пожилых. Тогда на онлайн-встречу пришли всего два человека, но курс приобрели более ста.
Для меня этот контраст — яркое свидетельство того, насколько важно, но трудно соприкасаться с такими темами.
Поэтому я с глубоким уважением отношусь к тем, кто продолжает делать спектакли, писать лекции, организовывать проекты, в которых есть боль, вытеснение, страх и молчание. Эти темы никогда не будут популярными, но именно они делают нас живыми и настоящими.
Потому что через такое соприкосновение рождается не зрелище — а встреча.
Закончился наш курс о психотическом опыте. Вместе с Галиной Каменецкой мы провели две лекции и один семинар с ответами на вопросы. На семинаре удалось подробно поговорить о разных аспектах работы с психотическими клиентами и ситуациями психоза. Спасибо всем, кто задавал вопросы, они были крайне развивающими и интересными!
Выкладываю отрывок, в котором мы обсуждаем перенос и общую стратегию работы с клиентом с психотической организацией. Будем рады вашим откликам и размышлениям по теме.
Приобрести полный курс в записи можно на нашем сайте www.psyforum.ru
📱 Моё сообщество ВК
P.S. Ну а теперь можно немного перевести дух, подумать о новых проектах и записать накопившиеся мысли о гештальт-терапии.
Всем привет! Сегодня в 19:00 — завершающий семинар мини-цикла «Психотическое в повседневности и терапии». Мы ответим на присланные вопросы и, если останется время, на вопросы участников онлайн. Ждем вас!
Цикл можно приобрести на нашем сайте: www.psyforum.ru
Мы прочитали вторую лекцию нашего мини-курса о психотическом опыте. Придумали несколько схем для лучшего понимания феноменологии невротического, пограничного и психотического уровней организации личности. Постарались использовать побольше примеров для иллюстрации психотического опыта в пределах кабинета психолога. Лекция целиком с презентацией выложена в ваших личных кабинетах.
Выкладываю начало лекции, продолжение можно приобрести на нашем сайте www.psyforum.ru