Телеграм канал «Гештальт-терапия в жизни | Логинов Константин»

Всем привет! Предлагаю вам выбрать тему фильма на следующие выходные в рубрике «Выходные созданы для кино». Напомню, что я рекомендую вам фильм по выбранной вами тематике и делать небольшой разбор — чтобы сфокусировать внимание на конкретном психологическом феномене через кино и жду ваших откликов после просмотра.

Тему, направление, чувство будем выбирать вместе — голосование открыто с понедельника по четверг.

По итогам голосования тематики фильма на выходные победила «радость». Поэтому в рубрике «Выходные созданы для кино» предлагаю фильм Лассе Халльстрёма «Моя собачья жизнь» (Mitt liv som hund, 1985).

Это фильм, в котором радость возникает не как безудержный смех и не как отсутствие трудного опыта. Она появляется как ощущение непосредственной встречи с настоящим: с телом, игрой, неловкостью, дружбой, любопытством, летним воздухом или чужой странностью. Если вы читали «Вино из одуванчиков» Рэя Брэдбери, вы ощутите знакомые вибрации.

Главная ценность фильма — в том, что психика мальчика, проходящего через длительное и непростое переживание, не сворачивается и не превращается в тотальное страдание.

В фильме показано, как происходит переработка опыта утраты, а радость возникает в моменты, когда появляется возможность расшириться и быть затронутым чем-то ещё. Обратите внимание, как общаются с главным героем окружающие люди. Они не «исправляют» его переживания и не объясняют ему, как надо чувствовать. Скорее, они дают ему возможность быть с ними в живом контакте: двигаться, злиться, стесняться, играть, пробовать, привязываться, удивляться. Каждый персонаж оживляет очень конкретные чувства и опыт.

«Моя собачья жизнь» — очень гештальтистское кино. Радость здесь не противоположна горю. Она оказывается способностью психики не утратить восприимчивость: продолжать замечать разнообразный окружающий мир, когда внутри есть что-то саднящее.

Вас ждёт много маленьких эпизодов, радующих и запоминающихся. Хорошего просмотра в выходные и до встречи на следующем голосовании!

#кино #радость #psyloginov #константинлогинов #телегрампсихолога

Допустим, что любая зависимость первоначально имела приспособительную функцию. Столкнувшись с эмоциями и состояниями, которые было трудно различить, выдержать или прожить, человек находил способ остановиться, расслабиться, отвлечься. По сути, возникали два направления: сделать что-то с собой самому или сделать что-то с собой посредством чего-то.

Например, в первом случае подросток, столкнувшийся с разводом родителей и не способный переработать свои переживания, мог начать причинять себе вред, переключая внимание на более очевидную телесную боль. Во втором — вступить в сложные эмоциональные отношения, переживая иллюзию контроля над другим человеком и получая от этого временное успокоение. Так появляется противоядие от тревоги и боли — сначала необходимое, затем всё более дорогое.

Но, что кажется мне гораздо важнее, постепенно устанавливается и закрепляется система избегания чувствования. Утрачивается ключевой смысл нашего существования — непрерывная, повторяющаяся всю жизнь переработка эмоций, их проживание и присвоение себе опыта. У глубоко зависимого человека этот смысл словно стирается, а его место занимает другой: поиск способов не встречаться с переживанием. Контакт с собой становится похож на дверь, которую всё время подпирают изнутри «Не дай бог распахнется!».

Эту мысль часто критикуют: «Как же так? Я не избегаю эмоций — вон какой я эмоциональный: так ревновал жену, что следил за ней несколько месяцев!» Но если присмотреться, становится заметно: смыслом такого поведения было избежать непредсказуемости и страха утраты отношений. Эмоции здесь не проживаются, а организуются вокруг действий, ведущих к одному итогу — краткому расслаблению, забытью, уходу от невыносимого. Далее проявляется еще более интересное искажение: зависимый не умеет перерабатывать эмоции, но крайне хорошо умеет их создавать.

В результате утраты смысла жизни, связанного с проживанием эмоций, человек теряет три базовые функции: способность к торможению между стимулом и реакцией, возможность оставаться в паузе и способность рассматривать ситуацию в более объёмном контексте.

#чувства #зависимость #psyloginov #константинлогинов #телеграммпсихолога

Сознаюсь. Я смотрю неприлично много фильмов и постоянно анализирую их через призму гештальт-подхода.

Поэтому я решил запустить регулярную рубрику «Выходные созданы для кино» и по пятницам, накануне выходных: буду рекомендовать вам фильм по выбранной вами тематике и делать небольшой разбор — чтобы сфокусировать внимание на конкретном психологическом феномене через кино.

Тему, направление, чувство будем выбирать вместе — голосование открыто с понедельника по четверг, а в пятницу выходит мой мини-разбор фильма-победителя.

Вот один из удачных примеров насильственного поведения и ответной злости. Лапшин унижает и подавляет сына, привыкшего к такому отношению. В отличие от него Олег злится и хочет остановить подобное обращение, но не старается унизить или причинить боль Лапшину.

«Шумный день»
1960 г., реж. Анатолий Эфрос, Георгий Натансон.

#насилие #злость #psyloginov #константинлогинов #телеграммпсихолога

Дополню сегодняшний вопрос к участникам канала своим размышлением. Но прежде благодарю всех, кто нашёл время написать своё мнение ❤️‍🔥.

Для меня базовым для ответа на вопрос о том, врождена или приобретена склонность к насилию, является граница между агрессией и насилием. Так вот, агрессия — это активность, направленная на удовлетворение своих потребностей. Насилие — одна из многочисленных форм агрессии, которая «выдержана» на причинении физической или психологической боли. Какой потребности служит насилие — уже вопрос вторичный, поскольку оно может быть мотивировано страхом, удовольствием, бессилием, желанием контроля — да, в общем, связано с чем угодно.

Так вот, если вернуться к вопросу о происхождении: агрессия, как мне кажется, — врождённая реакция, инстинкт. Насилие — это приобретённый способ, который копируется, усваивается в контакте с окружающей средой. Поскольку насилие растворено в человеческой среде, избежать его усвоения и повторения почти невозможно. Слишком много неявных и скрытых форм проникающих в нас.

Думаю, эти размышления ни для кого не новы. Важнее для меня то, как с этим можно обходиться. Склонность к насилию можно отрицать, скрывать, видеть исключительно в других, ужасаться им в себе и пытаться искоренить. Но наиболее гармоничным мне представляется путь обнаружения этой склонности в самом себе — не через стигматизацию, а через признание её формой реализации собственной агрессивности: того самого импульса, который возникает, когда другой не соответствует моим ожиданиям, сопротивляется, не даёт желаемого, оказывается слишком близко или, напротив, слишком далёк.

Это обнаружение не делает человека насильником и не является разрешением действовать насильственно. Скорее наоборот: пока этот источник не признан, насилие легче становится единственной доступной формой выражения агрессии.

#насилие #агрессия #psyloginov #константинлогинов #телеграммпсихолога

Этот вопрос я задаю регулярно и каждый раз ответы очень интересные, буду рад если поделитесь сейчас. Существует ли, по вашему опыту, у человека естественная склонность причинять боль или вред другому для регуляции своих аффектов — физически либо психологически?

Интересует прежде всего опыт наблюдения, личный или профессиональный: как эта склонность проявляется, в каких условиях усиливается и что помогает ей не переходить в насилие или реализовываться? Будет ценно, если вы укажете, на чём основаны ваши выводы.