Я много лет занимаюсь словом — как юрист и как издатель. В юридической практике неточное слово может стоить клиенту его бизнеса и даже свободы. В издательской — неточное слово стоит доверия читателя. А доверие — материя очень капризная: однажды будучи утраченным, восстанавливается мучительно долго и не всегда в полной мере.
Я стараюсь придерживаться принципа: если не можешь сказать правду — лучше помолчи. Слово, лишенное подлинности, хуже тишины. Это имитация разговора в ситуации, когда откровенные разговоры не «приветствуются».
Выпускать правовое СМИ, которое вынуждено умалчивать о значимом, — это не что иное, как эффективное производство пустоты.
Я обращался к платоновскому «Котловану», где процесс рытья фундамента подменяет собой строительство здания. И в итоге фундамент стал могилой для тех, кто его рыл.
Сегодня наш читатель ждет от нас разговора о том, что на самом деле происходит. О вещах, которые требуют осмысления, анализа, а порой и просто называния вещей своими именами.
Публиковать «нейтральные» тексты, обходя стороной то, что составляет подлинную повестку дня, — значит подменять цель процессом. В моем понимании это банальное бегство от ответственности.
Мы всегда работали именно для тех, кто не бежит от реальности, а пытается ее понять.
У любого издания есть своя арифметика. Затраты на производство контента, его качество и его востребованность — это три параметра, которые должны находиться в некотором балансе, чтобы предприятие имело смысл.
Сегодня этот баланс нарушен. Причем нарушен не экономикой и не технологиями.
Как по этому поводу высказался Дмитрий Песков: «Должна действовать принудительная цензура в СМИ. Это обязательно. Время военное».
Есть слово, обращенное к кому-то, а есть слово, произнесенное в никуда, просто слово ради слова. Второе — не коммуникация, а шум. Мне не хочется, чтобы Legal.Report превратился в источник шума.
Есть эпохи, созданные для высказывания. Есть эпохи, созданные для молчания. И есть эпохи, в которые молчание — это и есть ответственное высказывание.
Поэтому мы приостанавливаем работу Legal.Report.
Это не ликвидация. Не капитуляция. Это осознанное решение не делать того, чего мы не можем делать так, как должны и умеем.
Мы вернемся, когда появится возможность говорить так, как мы считаем правильным.
Мы не хотим быть обманутыми. И не хотим обманывать вас.
ВС разъяснил, когда искажение данных в сервисах госуслуг не считается киберпреступлением
Верховный суд РФ уточнил, что искажение данных в государственных информационных системах (ГИС) — платформах для оказания госуслуг и работы ведомств — не считается киберпреступлением при отсутствии неправомерного доступа и вреда инфраструктуре.
Поводом стало дело о фиктивных COVID-сертификатах. В Республике Марий Эл медсестра вносила сведения о вакцинации в Единую госинформсистему в сфере здравоохранения (ЕГИСЗ), формируя QR-сертификаты без прививки, а знакомый ей предприниматель находил клиентов. Схему пресекли сотрудники УФСБ.
Следствие и суды квалифицировали действия как посягательство на критическую информационную инфраструктуру (КИИ) РФ и вменили обоим ч. 4 ст. 274.1 УК РФ, сочтя, что внесение недостоверных данных нарушило целостность системы.
Медсестра получила 2,5 года условно, предприниматель — 3,5 года условно (по ст. 327 УК РФ освобожден за истечением срока давности). Апелляция и кассация согласились, однако Верховный суд РФ занял иную позицию.
ВС указал, что отсутствуют ключевые признаки состава: неправомерный доступ и реальный вред. Система работала штатно, а искажение данных касалось отдельных записей; умысел был направлен на извлечение прибыли, а не на вмешательство в КИИ.
В итоге квалификация по ч. 4 ст. 274.1 УК РФ признана излишней и исключена из приговора.