Телеграм канал «Legal.Report»

Два подполковника и два майора МВД — в деле о взятках за мигрантов

В московском миграционном подразделении МВД взятки превратились в систему: разовые платежи, «абонентская плата» и фиктивные протоколы. В коррупционной схеме участвовали как минимум два подполковника и майор полиции, а также их руководитель — начальник отделения. Именно он заключил досудебное соглашение и первым получил реальный приговор.

Коррупционная схема действовала в отделении противодействия незаконной трудовой деятельности отдела по контролю в сфере миграции (ОПНТД ОКСМ) Управления по вопросам миграции ГУ МВД по Москве. Контроль за использованием иностранной рабочей силы на столичных стройках здесь фактически был поставлен на коммерческие рельсы: проверки и протоколы по «миграционным» статьям КоАП имели свою цену и применялись избирательно.

В подразделении сложилась гибкая «тарифная» система. Размер разовых выплат зависел от числа выявленных гастарбайтеров и мог снижаться за каждого нового нарушителя. В одном из эпизодов после выявления 13 нелегальных рабочих предпринимателю предложили «разовую выплату» примерно в 1,3 млн рублей. Официальные штрафы за такие нарушения исчислялись сотнями тысяч рублей за каждого человека, поэтому стороны перешли к регулярным платежам с дисконтом — по 5–7 тысяч рублей в месяц за одного работника.

Помимо этого, предлагалась ежемесячная «абонентская плата» — за спокойствие при проверках. Отдельно применялась схема с «выплатой с учетом подставной организации»: к ней переходили предприниматели, которые сначала отказывались платить, но после серии проверок и возбуждения административных дел соглашались на условия полицейских. В таких случаях протоколы оформлялись не на реального работодателя, а на фиктивную фирму, а оплата становилась регулярной и рассчитывалась по установленному «тарифу».

Начальником ОПНТД был майор полиции Николай Тумасьев. Вместе с ним фигурантами коррупционного дела стали трое его подчиненных — старшие инспекторы, два подполковника и майор. Роли были распределены: один принимал наличные и контактировал с бизнесом, другой инструктировал «клиентов», третий оформлял фиктивные материалы. Тумасьев пошел на сделку со следствием — признал вину, подтвердил участие коллег, и объем его обвинения сократился с пятнадцати эпизодов взяток до восьми. Щербинский суд Москвы приговорил его к пяти годам колонии строгого режима, лишил специального звания, запретил занимать должности в правоохранительных органах на семь лет и постановил конфисковать полученные взятки. Приговор вступил в законную силу.

Конвейер детских загранпаспортов

В отделе полиции на севере Москвы поставили на поток выдачу детских загранпаспортов — без проверок и в обход всех формальностей. В центре схемы оказалась Екатерина Павлухина, главный специалист-эксперт миграционного отдела Левобережного ОМВД. Клиентов ей подгоняли посредницы — предпринимательницы из турсферы.

Все началось еще во времена пандемии. Павлухина быстро стала своим человеком на рынке «быстрых паспортов». Речь шла о документах «старого образца» сроком на 5 лет — в том числе для грудничков. Паспорта оформлялись в обход регламента: без личного присутствия родителей, без проверки сведений и без очереди — иногда даже в день обращения. Пакет документов (анкета, фото, квитанция и т.п.) передавался курьерами, деньги поступали на карты эксперта или ее сына. За услугу Павлухина брала от 5 до 15 тысяч рублей. В 2023‑м повышала цены, ссылаясь на «тряску» — проверку по линии УСБ.

После задержания в мае 2024‑го Павлухину отправили под домашний арест, а затем уволили. Вскоре осталась без должности и ее начальница. Посредницы из турфирм избежали уголовки — оформили явки с повинной. Их показания помогли установить масштаб: за пару лет Павлухина оформила не менее 119 паспортов и получила около 1,7 млн рублей. Следствие вменило ей два эпизода взятки — в значительном и особо крупном размере (ч. 3 и ч. 6 ст. 290 УК РФ).

Суд первой инстанции назначил бывшей паспортистке 6 лет колонии — по ст. 64 УК РФ, ниже низшего предела, ссылаясь на «исключительные обстоятельства»: престарелая мать на иждивении, хронические болезни, положительные характеристики от супруга-пенсионера МВД, сына, бывших коллег, а также участие в жизни ТСЖ и дачного сообщества.

Прокуратура сочла приговор несправедливо мягким и настаивала на 12 годах колонии. Мосгорсуд пришел к выводу, что оснований для снисхождения не было. Апелляция отменила применение ст. 64 УК РФ, ужесточила наказание до 8,5 лет колонии, назначила штраф в размере суммы взятки и сохранила арест на две московские квартиры.

Поддельный паспорт как отмычка

Суды в Москве и Краснодаре поставили точку в деле о мошенничестве на десятки миллионов рублей, жертвой которого стал рядовой вкладчик ПАО «Банк Уралсиб». Деньги с его счетов сняли наличными по поддельному паспорту, а кредитная организация сначала отказалась компенсировать ущерб, сославшись на действия «третьих лиц». В итоге гражданские суды встали на сторону потерпевшего, а двое участников криминальной схемы получили обвинительный приговор.

История началась в марте 2024 года. Потерпевший узнал о пропаже денег случайно — его супруга не смогла расплатиться картой в магазине. Позже выяснилось: в московском отделении банка, в районе Сокольники, на его имя выдали наличными более 27,5 млн рублей. Фальшивый паспорт, согласно показаниям сотрудников банка, прошел регламентную проверку на специальном детекторе. Да и сама операция по снятию крупной суммы у клерков не вызвала подозрений.

Уголовное дело возбудили через несколько дней после «выноса» наличных. Расследованием занялся территориальный отдел полиции. Вскоре задержали первых фигурантов — двух исполнителей и координатора, который дал подробные показания. Выяснилось, что это была не спонтанная афера.

Схема оказалась многоходовой и включала не менее шести человек, включая организаторов и подставное лицо — так называемого «деда», который в сопровождении куратора пришел в отделение банка, сыграл роль вкладчика и получил деньги. После этого наличные передали дальше по цепочке. По показаниям координатора, «проблемного вкладчика» якобы подыскала сотрудница краснодарского филиала банка, а внутри кредитной организации было «все договорено». Исполнителей заверили, что паспорт проверят формально, а записи с камер наблюдения при необходимости удалят. При этом, как следует из судебных материалов, уголовное дело в отношении этой сотрудницы возбуждено не было, однако ее трудовые отношения с банком впоследствии были прекращены.

В суд в итоге дошло дело в отношении двух исполнителей, которым назначили реальные сроки лишения свободы по ч. 4 ст. 159 УК РФ — 3,5 и 3 года колонии общего режима. Апелляция и кассация приговор оставили без изменений. Дела остальных фигурантов были выделены в отдельное производство.

Параллельно развивалась гражданская история. Потерпевший вкладчик потребовал от банка возместить ущерб, но получил отказ. Однако суды встали на сторону клиента, указав: списание средств без распоряжения клиента незаконно, а ответственность за сохранность денег и конфиденциальных данных лежит на кредитной организации. В результате с банка взыскали всю сумму ущерба, проценты и штраф — в общей сложности более 46 млн рублей. В кассационной жалобе юристы «Уралсиба», среди прочего, настаивали, что банк не обязан проводить углубленную проверку подлинности паспорта при выдаче наличных, а взыскание процентов и штрафа приводит к неосновательному обогащению истца. Однако Четвертый КСОЮ оставил судебные акты без изменения.

О языке, под которым хоронится будущее

В новой колонке издателя Legal.Report Олега Жукова — разговор о языке управленческих решений: о том, как канцелярит подменяет целеполагание и стирает ответственность, создавая иллюзию действия там, где на самом деле отсутствует результат.

Автор разбирает, почему формулы вроде «принять меры» и «обеспечить устойчивое развитие» удобны системам с высокой дистанцией власти и страхом неопределённости — и как эта логика приводит к тому, что процедура начинает доминировать над целью. В тексте сопоставляются управленческие практики, эмпирические данные и культурные параметры, позволяющие увидеть измеримую цену такой модели — и для бизнеса, и для государства.

Финальный акцент — не в критике языка как такового, а в предупреждении: когда отказ от риска ошибки достигается ценой отказа от результата, процесс начинает жить собственной жизнью, а будущее превращается в побочный эффект.

«Два протокола в месяц — любой ценой»

Почта весь состав Левобережного отдела ФССП по Липецкой области оказался под судом за фальсификацию административных дел. Сотрудников уличили в том, что они выносили постановления о штрафах без вызова должников, без объяснений, без доказательств — просто потому, что «нужно было делать план».

По данным следствия, указание исходило от начальницы отдела — старшего судебного пристава Елены Бирюковой. Подчиненным она напоминала о «среднероссийском показателе» — два выявленных правонарушителя в месяц по статье 17.14 КоАП. Формальным поводом служили данные из базы ФССП: если должник не сообщил об увольнении или смене места жительства, значит — нарушение. Вопрос, действительно ли он обязан был сообщать, никто не задавал.

Так за два года было незаконно оштрафовано 32 человека. Никого не вызывали, протоколы подписывались от имени самих граждан, копии им не вручались. На выходе — штраф 1000 рублей и закрытое производство. Бумажных следов почти не оставалось, но статистика отдела росла.

Советский райсуд Липецка признал действия фигурантов преступными, но уголовное преследование прекратил. По статье 25.1 УПК РФ им назначили судебные штрафы — от 15 до 40 тысяч рублей. В качестве заглаживания вреда кто-то перевел 5000 рублей в детский дом, кто-то — в фонд «Все для победы». Этого оказалось достаточно, чтобы не доводить дело до приговора. Апелляция согласилась с таким подходом.

Кассация, напротив, сочла его формальным и необоснованным. Первый КСОЮ в Саратове указал, что нижестоящие суды не выяснили мнение потерпевших и не установили факт возмещения вреда. Суды просто сослались на факт пожертвований в сторонние организации и проигнорировали системный характер преступлений. В деле шла речь о фальсификациях внутри федерального органа власти — но эта оценка в судебных решениях так и не прозвучала.

Апелляционное постановление отменено. Дело возвращено на новое рассмотрение в том же суде, но с другим составом.

Объединительная ненависть

Дело о московской квартире Ларисы Долиной, которое месяц назад казалось завершенным судебной драмой, снова в центре внимания. На этой неделе судебные приставы начали исполнительное производство: у певицы есть пять дней для добровольной передачи жилья, после чего возможно принудительное выселение.

В своей колонке издатель Legal.Report Олег Жуков обращает внимание на то, что подобные схемы с аннулированием сделок, признанием недееспособности продавцов и последующим переделом собственности существуют годами. Тысячи людей теряют жилье, деньги и свободу — без шума, без солидарности, без массового сочувствия. Даже дропперы — люди, которых мошенники используют для вывода средств, — почти не вызывают эмпатии. В деле Долиной их было около десятка: один не дожил до суда, остальные получили реальные сроки и многомиллионные взыскания — и остались за пределами общественного внимания. И это при том, что в других делах среди таких исполнителей нередко оказываются откровенно обманутые люди.

В кейсе Долиной, отмечает автор, сработал иной механизм. Медийная фигура, символ благополучной элиты, внезапно стала удобной и безопасной мишенью. Появилась возможность выплеснуть накопленные чувства — не разбираясь в системных причинах, не задавая неудобных вопросов, не рискуя ничем. Здесь и рушится версия о справедливости: общество объединила не защита права, а разрешенная ненависть — простая, понятная и безрисковая. Жестокость здесь не побочный эффект, а инструмент единения.

Ненависть — самый примитивный и при этом надежный способ объединения. Общий враг мгновенно превращает разрозненных людей в «мы», снимая необходимость в сложных объяснениях и ответственности. История Долиной — лишь частный случай такого поиска виновного, в результате чего подменяется разговор о причинах.

Культура, напротив, требует саморефлексии. Она задает вопрос «что делать?», тогда как ненависть предлагает куда более простой вариант — «кого наказать». Первый путь сложен и небезопасен, второй — быстр и объединяет мгновенно. В результате сегодня побеждает не зеркало, а удобный враг.

Быстро. Эффективно. И пугающе надежно.

Иллюстрация: Франсиско Гойя. «Паломничество к Сан-Исидро» (фрагмент), 1823. Цикл «Черные картины». Музей Прадо, Мадрид

Сувенирная «корочка» — не подделка. Даже если с ней вымогают деньги

Мособлсуд пересмотрел приговор по делу о вымогательстве, в котором фигуранты действовали под видом сотрудников Следственного комитета. Ключевой эпизод — использование красных «корочек» с надписью о несуществующем подразделении СК. В первой инстанции это посчитали подделкой удостоверения. Апелляция с таким подходом не согласилась.

По версии следствия, бывший работник склада крупного маркетплейса в Подмосковье и его приятель решили зарабатывать на наркозакладчиках. Подготовились основательно: заказали в фотоателье портретные снимки с монтажом (их лица «примерили» к форменной одежде), а фотографии вклеили в сувенирные удостоверения несуществующего подразделения — «Главное управление следственного надзора при Следственном комитете РФ», купленные на том же маркетплейсе. В бланки вписали свои данные как «общественных помощников следователя». К делу добавился реквизит — кобура и сигнальный пистолет, похожий на ПМ. По ночам злоумышленники выезжали на красно-коричневом Mercedes-Benz C180 в лесные окрестности Подольска, где, по их сведениям, драгдилеры часто делают тайники. Там они выслеживали людей, которые искали закладки, и под угрозами — доставить в полицию, избить и прострелить ноги — требовали деньги.

Два эпизода закончились ничем — у «задержанных» не оказалось ни наркотиков, ни наличных, ни даже средств на счетах (вымогатели проверяли банковские приложения на телефонах). В третий раз схема дала критический сбой: внимание привлекли уже сами «сотрудники СК». Мужчины по собственной инициативе предъявили наряду ППС сувенирные удостоверения — после чего оказались в ближайшем отделе полиции. Один из фигурантов полностью признал вину и ходатайствовал о рассмотрении дела в особом порядке.

Суд первой инстанции признал «досудебщика» виновным по всем эпизодам: два вымогательства и три случая использования поддельного удостоверения (ч. 2 ст. 163; ч. 4 ст. 327 УК РФ). Логика была простой: пусть «корочки» и сувенирные, но в реальности они работали как настоящие — создавали иллюзию власти и использовались для давления на потерпевших.

Однако в апелляции (приговор опротестовала прокуратура) эту конструкцию разобрали. Мособлсуд указал: сувенирный документ, относящийся к несуществующему подразделению, не может считаться поддельным — он не предоставляет прав и не освобождает от обязанностей. Как бы убедительно ни выглядел реквизит, состава по статье 327 УК здесь нет. В итоге обвинение в подделке документов исключили, оставив только вымогательство и снизив условный срок.