Телеграм канал «Legal.Report»

Суд в Москве пять лет разбирался с чиновником ФАС, обвиненным в избиении матери История началась в День матери — вечером 24 ноября 2019 года — в коммунальной квартире на Петровке. Тогдашний замначальника отдела газовой и угольной промышленности ФАС РФ, 46-летний Максим Тимофеев, жил там с молодой женой-кореянкой, маленьким сыном и 80-летней матерью. По показаниям свидетелей, в семье регулярно возникали бытовые конфликты и рукоприкладство, которые супруга связывала с пристрастием мужа к алкоголю и компьютерным играм. В тот день она убрала кабель от телевизора и компьютера, пока муж с ребенком были у врача, — вечером это переросло в ссору. Дальше версии разошлись. Тимофеев утверждал, что ушел в свою комнату, где употреблял спиртное, а позже обнаружил мать с травмой головы. Супруга чиновника с самого начала заявляла, что самого удара не видела, но слышала крики, нецензурную брань и характерные «шлепки». Она указывала, что травму матери нанес Тимофеев — крюком прикроватного подъемника, которым та пользовалась, чтобы вставать с постели. Прибывшие медики зафиксировали ушибленную рану левой височной области, кровотечение височной артерии и сотрясение мозга. После оказания экстренной помощи они попросили Тимофеева помочь спустить мать на носилках к машине, но тот отказался, заявив, что это входит в обязанности медиков. По показаниям фельдшеров, чиновник по дороге в больницу, а затем и в самом медучреждении вел себя агрессивно и мешал оказанию помощи. Пожилую женщину доставили в НИИ им. Склифосовского. Оттуда в полицию поступила телефонограмма — и Тимофеева задержали, когда он вернулся в квартиру. По версии силовиков, чиновник был в состоянии алкогольного опьянения, вел себя агрессивно, сопротивлялся и «падал на лестнице». Уже в ОМВД по Тверскому району Москвы, как указано в материалах дела, он «ударялся об углы и стены». Задержанного госпитализировали с переломом ноги и провели операцию. Летом 2020 года адвокаты Тимофеева подали жалобу в ЕСПЧ по поводу полицейского насилия. Однако все ограничилось служебной проверкой, которая не выявила нарушений. Уголовный процесс длился более пяти лет. Все это время руководство ФАС не увольняло Тимофеева. Сначала замглавы отдела провел около полугода в СИЗО по обвинению в умышленном причинении тяжкого вреда здоровью с применением предмета, используемого в качестве оружия (п. «з» ч. 2 ст. 111 УК РФ). Позднее обвинение переквалифицировали на причинение вреда здоровью средней тяжести (п.п. «в, з» ч. 2 ст. 112 УК РФ), а меру пресечения смягчили до запрета определенных действий. По ходу процесса показания ключевых участников менялись. Супруга чиновника стала утверждать, что узнала о произошедшем со слов самой потерпевшей, а Тимофеев, по ее версии, находился в трезвом состоянии. Показания пенсионерки также были непоследовательны: сначала она говорила об ударе со стороны сына, однако в суде заявляла о падении из-за головокружения. Первый приговор — 1,5 года колонии-поселения — был вынесен Тверским судом Москвы с освобождением Тимофеева от наказания: ему зачли срок в СИЗО и под запретом определенных действий. Однако Мосгорсуд вернул дело на пересмотр. Апелляция указала на противоречия в доказательствах и отсутствие достоверно установленного механизма травмы — в том числе на то, что суд первой инстанции так и не смог объяснить, каким именно предметом был нанесен удар: в материалах фигурировали разные версии — от термоса до крюка подъемника. При повторном рассмотрении (к тому моменту потерпевшая уже умерла по естественным причинам) суд назначил Тимофееву 1 год и 5 месяцев колонии-поселения — также без реального отбытия наказания, с зачетом ранее отбытого срока. Этот приговор обжаловали обе стороны, однако апелляция оставила его в силе, уточнив мотивировку. Отдельно Мосгорсуд отметил, что изменение позиции супруги подсудимого связано с семейными обстоятельствами: она продолжает жить с Тимофеевым, вести общее хозяйство и воспитывать ребенка. Кассационных жалоб не последовало, и в конце декабря приговор направили к исполнению.

Верховный суд РФ прекратил уголовное дело в отношении электромонтера, которого осудили за незаконное проникновение в жилище во время служебного обхода (ст. 139 УК РФ). Поводом для преследования стала проверка показаний электросчетчика в частном доме в отсутствие жильцов. В январе 2024 года в одном из сел Амурской области электромонтер Дмитрий Савостин во время служебного обхода снимал показания электросчетчиков. Дом был жилой, но в тот момент — пустой: хозяева отсутствовали, калитка и входная дверь оказались не заперты. Савостин постучал, позвал — без ответа. Он вошел внутрь, сфотографировал показания счетчика и почти сразу вышел. В доме находился не более минуты. Ни взлома, ни повреждений, ни какого-либо ущерба собственнику. Тем не менее именно этот эпизод стал поводом для уголовного дела. Электромонтера обвинили по ч. 1 ст. 139 УК РФ — незаконное проникновение в жилище. По версии следствия, Савостин знал, что собственница его не приглашала и согласия на вход не давала, а значит, действовал с умыслом. Мировой суд признал электромонтера виновным и назначил штраф в 10 тысяч рублей. Апелляция и кассация эту логику поддержали, прямо указав: отсутствие жильцов, кратковременность нахождения в доме и отсутствие вреда юридического значения не имеют. Точку в деле поставил Верховный суд. ВС напомнил, что уголовное право — это не автоматическая реакция на формальные признаки статьи. Даже если действие формально подпадает под диспозицию нормы, оно должно представлять реальную общественную опасность. В данном случае электромонтер действовал в служебных целях, не причинил вреда и не создал угрозы правам собственника. В итоге ВС признал деяние малозначительным, отменил приговор и прекратил уголовное дело с признанием права на реабилитацию.

Под конец года все чаще возникает с виду простой, но на самом деле сложный вопрос: на что сегодня вообще можно опереться — в праве, в профессии, в будущем? В преддверии 2026 года мы поговорили с издателем Legal.Report Олегом Жуковым: — о созданном им благотворительном фонде, который поддерживает археологические исследования РАН и проекты по сохранению культурного наследия, — и о принципиальной позиции нулевой терпимости к финансовым злоупотреблениям, без которой такие проекты невозможны; — о взгляде юриста на главное судебное дело года — процесс по квартире Ларисы Долиной как лакмусовую бумажку судебной системы и о том, почему убедительные судебные решения не нуждаются в объяснениях через «происки врагов»; — о том, почему общественное недоверие к судебным решениям и медиа — это не истерика, а симптом; — о границах искусственного интеллекта, который все активнее входит в профессиональную жизнь, умеет многое, но по-прежнему не берет на себя ответственность за сложные юридические и человеческие решения. Отдельная линия разговора — о силе искусства в эпоху перемен: не как об эстетике, а как о способе не огрубеть и не привыкнуть к несправедливости. И новогоднее пожелание, которое в нем звучит, — не терять связи с будущим, сохранять внутреннюю опору и не отказываться от ответственности за завтрашний день.

«Как бы чего не вышло» — кажется, это уже не просто фраза, а негласный принцип, по которому живет значительная часть профессиональных сообществ. Зимний бал адвокатов в Измайловском Кремле — с люстрами, живописью, благотворительным аукционом и строгим дресс-кодом — неожиданно стал наглядной иллюстрацией этой логики. Формат оказался закрытым для прессы: без скандалов, без объяснений, просто private event. Праздник — для своих. Внутри все, как положено: светские беседы, горячие блюда, напитки покрепче, ощущение, что вечер прошел весело и продуктивно. Снаружи — тишина и отсутствие диалога. Не конфликт и не запрет, а скорее аккуратное дистанцирование: журналистам и обществу здесь, кажется, не предусмотрено места. Российское адвокатское сообщество со временем стало напоминать «вещь в себе» — замкнутую, самодостаточную, все менее открытую для внешнего взгляда. Возможно, это не чья-то злая воля, а просто признак времени. Но именно так — незаметно и без объяснений — публичное пространство сужается.

«Два чемодана наличных и деструктологическая экспертиза» В мотивированном определении по делу Ларисы Долиной Верховный суд подробно восстановил ход скандальной сделки по продаже квартиры: торг за цену, расчеты через банковские ячейки — и даже упомянул эпизод, когда артистка после сделки вышла из банка с двумя чемоданами наличных. В документе приведены показания самой потерпевшей и риелторов — включая то, как именно объяснялась срочная продажа недвижимости. Отдельный акцент — экспертизы. ВС разобрал психолого-психиатрическое заключение и так называемую деструктологическую экспертизу из материалов уголовного дела, к которым апеллировали при рассмотрении гражданского спора. И сформулировал принципиальный вывод: такие заключения не доказывают состояние лица именно в момент гражданско-правовой сделки и не подменяют судебную экспертизу, назначаемую в гражданском процессе. Ключевое же — правовая рамка. ВС жестко развел заблуждение, мотивы стороны и правовые последствия договора. Страхи, ожидания и надежда на «последующую отмену сделки» — не равны заблуждению относительно юридической природы купли-продажи. А дееспособное лицо, заключая очевидную по последствиям сделку с недвижимостью, в общем случае отвечает за ее результат — если иное не доказано в предусмотренном законом порядке. Подробный разбор читайте на сайте Legal.Report

Подполковник МВД наживался на страхе сотрудницы главка перед СК В Подмосковье под суд пошел бывший начальник отдела по вопросам миграции УМВД Воскресенска. На фоне задержаний сотрудников своего подразделения он стал убеждать коллегу, уже служившую в областном главке, что та якобы тоже рискует стать фигуранткой уголовного дела об организации незаконной миграции. Осенью 2024 года в миграционном отделе УМВД Воскресенска прокатилась волна задержаний по делу о фиктивных регистрациях иностранцев. Начальник подразделения подполковник Дмитрий Лебедев, оценивая масштаб расследования, поговорил с информированным источником. В разговоре прозвучала фамилия бывшей сотрудницы отдела, с которой Лебедева связывали давние дружеские отношения. К тому моменту женщина уже работала в областном главке — инспектором Управления по вопросам миграции. Лебедев встретился с ней и стал нагнетать обстановку: уверял, что «сажать будут всех», и предложил «решить вопрос» за 6 млн рублей. Позднее сумма снизилась до 2 млн — якобы для передачи следователям городского отдела СК и посреднику. На протяжении примерно месяца инспектор, как установил суд, находилась под сильным психологическим давлением. В состоянии стресса она обсуждала происходящее с близкими и даже рассматривала возможность продажи квартиры. В итоге по совету коллеги из главка женщина обратилась в УСБ ГУ МВД по Московской области. В декабре 2024 года Лебедев приехал к ней домой, где оперативники УСБ устроили засаду. Подполковник осмотрел квартиру, не обнаружив посторонних, и попытался убедиться, что на хозяйке нет скрытых записывающих устройств. Он потребовал, чтобы женщина сняла рубашку; та оголила только грудь и левый бок — так, чтобы «жучок» остался незамеченным. Лишь после этого Лебедев забрал деньги. Инспектор передала ему полимерный файл с 1,1 млн рублей, ссылаясь на тяжелую финансовую ситуацию. Лебедев согласился принять эту сумму как первый платеж. Задержали его уже в подъезде. Большая часть купюр оказалась билетами «банка приколов». Сначала Лебедев подтверждал, что намеревался передать деньги через посредника в местный отдел СК, однако позднее, сославшись на стресс после задержания, изменил показания и заявил, что собирался оставить средства себе. В суде он признал вину и заявил о раскаянии. Потерпевшая материальных претензий к нему не заявила и просила о снисхождении. При этом суд отдельно указал, что после задержания подсудимый пытался ввести следствие в заблуждение, указывая на якобы причастных к делу других лиц. В прениях гособвинитель отказался от квалифицирующего признака мошенничества «злоупотребление доверием»: между подсудимым и потерпевшей не было подчиненных или иных зависимых отношений, а материалы дела не объясняют, за счет чего вообще возникло доверие. Суд с этой позицией согласился. Воскресенский городской суд признал Лебедева виновным в покушении на мошенничество в особо крупном размере (ч. 3 ст. 30, ч. 4 ст. 159 УК РФ) и назначил наказание в виде 2,5 года колонии. Апелляционная инстанция оставила выводы суда в силе, но дополнительно запретила осужденному занимать должности в правоохранительных органах сроком на два года.

За письмо в Кремль — под суд? КС уточнил границы публичной клеветы Конституционный суд РФ внес важное уточнение в практику применения ст. 128.1 УК РФ (клевета): электронное обращение в государственный орган не является публичным распространением сведений. Постановление принято по конкретной жалобе, но сформулированные в нем критерии неизбежно соприкасаются с делами, где признак публичности нередко выводили только из самой интернет-формы обращения. Такие дела годами штамповались на местах — нередко против обычных заявителей, пытавшихся добиться реакции государства. Один из показательных примеров — история воронежского предпринимателя Александра Любченко, о которой LR рассказывал еще в 2023 году. Он жаловался президенту РФ на возможную коррупцию у начальника ОМВД и главы округа: речь шла о сбросе отходов в реку Хопёр. Но сама форма подачи жалобы — через сайт Кремля — стала основанием для обвинения заявителя по статье о «публичной клевете» (ч. 5 ст. 128.1 УК РФ). Похожий конфликт возник и в Подмосковье: жительницу Одинцовского района Лилию Рогову осудили за клевету (ч. 2 ст. 128.1 УК РФ) после того, как она отправляла обращения через интернет-приемные из-за земельного спора с соседями-чиновниками. Суды исходили из формального признака: если обращение подано через интернет, значит, оно потенциально доступно неопределенному кругу лиц. Конституционный суд в постановлении №43-П провел принципиальную границу: электронная форма подачи не превращает обращение в публикацию. Обеспечить конфиденциальность обязан государственный орган, а не заявитель.. Как быстро эти критерии будут учитываться судами — вопрос правоприменения. Но после позиции КС трактовать любое онлайн-обращение как «публичность» станет значительно труднее. Подробный разбор двух дел и правовых последствий — в материале на сайте Legal.Report