Телеграм канал «Legal.Report»

Единственную женщину — инспектора ДПС в Москве осудили за вымогательство у пассажирок

Утвержден приговор по резонансному делу экс-сотрудницы ГИБДД Марии Колпак, которую до недавнего времени называли единственной женщиной-инспектором ДПС в Москве. Ее признали виновной в превышении полномочий и вымогательстве денег у пассажирок такси.

История началась в ночь на 18 сентября 2024 года. В центре Москвы дежурный экипаж 1-го батальона ДПС ГИБДД УВД по ЦАО — Колпак и ее старший напарник Антон Рожков — остановил такси Kia Rio с двумя пассажирками. После проверки документов Рожков заявил, что от паспорта «пахнет травой», и потребовал показать содержимое сумок. Осмотр ничего не дал. Однако, по версии самих инспекторов, в кармане водительского сиденья «нашелся» сверток с веществом, похожим на наркотики.

Дальше ситуация резко изменилась. Колпак и Рожков заломили пассажиркам руки, надели наручники и усадили их в служебную Skoda Octavia. Одну из девушек пристегнули к поручню в салоне, после чего досмотр продолжился — проверили в том числе обувь и сумку, которую Колпак оставила у себя. Затем, по словам одной из потерпевших, Рожков отвел ее в сторону и озвучил сумму — 150 тысяч рублей. Девушек несколько часов возили по городу, пока они снимали деньги в банкоматах. Когда нужная сумма набралась, их высадили. Позже одна из них обнаружила в сумке сверток, которого, по ее словам, там раньше не было, и выбросила его.

После этого пассажирки обратились в УСБ. Инспекторов задержали в начале октября 2024 года и отправили под домашний арест. Им предъявили обвинение в вымогательстве с применением насилия (пп. «а», «в» ч. 2 ст. 163 УК РФ) и превышении должностных полномочий (пп. «а», «б», «г», «е» ч. 3 ст. 286 УК РФ). Обоих уволили со службы.

Колпак на следствии признала вину и указала, что деньги забрал напарник. Рожков этого не отрицал, но утверждал, что инициатива исходила от самих пассажирок. Его защита указывала на необходимость переквалификации на ч. 3 ст. 290 УК РФ — получение взятки.

Савеловский районный суд Москвы назначил Рожкову шесть лет колонии общего режима, Колпак — пять лет. Обоим также запретили служить в правоохранительных органах в течение двух лет.

В апелляции защита Колпак настаивала на смягчении наказания, указывая на ее раскаяние и положительные характеристики. Адвокат подчеркивал, что с июля 2021 года инспектор оставалась единственной женщиной в подразделениях столичной ДПС и имела поощрения, в том числе за задержание находившегося в федеральном розыске.

Защита Рожкова, в свою очередь, просила направить дело на новое рассмотрение. Среди прочего адвокаты утверждали, что сотрудники УСБ «слепили уголовное дело», чтобы скрыть факт обнаружения у потерпевших наркотиков, и что пассажирки могли избежать ответственности благодаря связям высокопоставленного родственника одной из них.

Мосгорсуд оставил приговор без изменения.

Кассация подтвердила приговор экс-ректору АГУ по делу о прослушке

Экс-председатель правительства Астраханской области, а затем ректор Астраханского госуниверситета (АГУ) Константин Маркелов организовал скрытую прослушку подчиненных, пытаясь выяснить, кто пишет на него жалобы. Дело дошло до кассации.

Как выяснил Legal.Report, возглавив АГУ, Маркелов затеял «трансформацию» — укрупнял структуру и сокращал штат. На этом фоне в Минобрнауки начали поступать анонимные жалобы, и ректор решил, что за ними стоят его же подчиненные.

Чтобы это проверить, он поручил IT-специалистам вуза установить скрытое видеонаблюдение. Камеру с записью звука тайно разместили в потолке кабинета проректора по безопасности, еще одну — в кабинете самого Маркелова, замаскировав в рециркуляторе рядом со столом. Доступ к системе был только у ректора: записи и трансляцию мог просматривать удаленно, в том числе с телефона.

Вскоре на совещании с руководством АГУ Маркелов заявил, что «вычислил» авторов жалоб — якобы это были проректор по безопасности и начальник правового управления. В подтверждение он начал цитировать их разговоры и заявил, что располагает аудиозаписью, где обсуждается его возможное смещение. Позднее Маркелов вызвал проректора и потребовал написать заявление об увольнении, однако тот отказался и ушел на больничный.

Позднее в вуз пришли с проверкой сотрудники УФСБ. Поводом стала история с переоборудованием зала «Точка кипения»: работы по монтажу света и звука поручили частной фирме и оплатили за счет гранта по программе «Приоритет-2030». Контракт заключили на 513 тыс. рублей, хотя, по версии следствия, реальная стоимость была существенно ниже.

По итогам проверки возбудили уголовное дело — по ч. 1 ст. 285 УК РФ (злоупотребление должностными полномочиями) и двум эпизодам ч. 3 ст. 33, ст. 138.1 УК РФ (организация незаконного оборота специальных технических средств для негласного получения информации). Маркелов лишился должности по приказу регионального министерства образования.

Суд первой инстанции признал его виновным и по совокупности эпизодов назначил штраф в 400 тыс. рублей с запретом занимать управленческие должности на три года.

В апелляции и кассации Маркелов и его защита настаивали, что речь шла об обычной технике, установленной для безопасности и противодействия коррупции. Однако суды с этим не согласились. Четвертый КСОЮ подчеркнул: ссылка на такие цели не исключает уголовной ответственности — она наступает уже за сам факт организации установки специальных технических средств. Приговор оставлен без изменения.

В новой колонке издатель Legal.Report Олег Жуков разбирает, как в коллективистской системе распределяется ответственность за ошибки — и какие последствия это имеет для управления, экономики и права.

Отправная точка формулируется жестко: «Победу делят все, а за ошибку отвечает один».

По Жукову, это не культурная особенность, а воспроизводимый механизм. Ошибка здесь запускает не анализ причин, а персонализированный поиск виновного — при том что сами уязвимости системы остаются нетронутыми.

Автор колонки обращается к работам антрополога Алексея Юрчака и профессора UCL Ольги Леденевой, которые показывают: ответственность за системные сбои регулярно сводится к конкретному исполнителю, тогда как институциональные причины не затрагиваются.

Контраст проявляется даже в языке.
Западная управленческая практика: no blame culture, mistakes are data.
Российская: «найти стрелочника», «сделать крайним», «инициатива наказуема».

Эту разницу, по Жукову, подтверждают и экономические исследования. В колонке он ссылается на работы нидерландского социального психолога Герта Хофстеде, а также экономистов Юрия Городниченко (UC Berkeley) и Жерара Ролана — готовность анализировать ошибки напрямую связана с инновациями и долгосрочной производительностью.

При этом автор исходит из собственной юридической практики: у каждой ошибки действительно есть ФИО. Ключевой вопрос — как с этим работать.

«ФИО могут стать ресурсом для моего клиента. Это неоценимый источник информации о том, где система дала трещину».

В этой логике юридическое расследование, по Жукову, не назначает виновных, а восстанавливает «контекст сбоя» — превращаясь, по его оценке, в инструмент диагностики, а не ритуала.

Далее — три практических принципа:

— обязательные разборы инцидентов по фиксированной логике
— поощрение ответственности за выявление и анализ ошибки, а не доносов
— разделение KPI безошибочности и обучаемости системы

Финальная дихотомия звучит так:
«Mistakes are data — это логика инженера… “найти стрелочника” — логика жреца».

Речь идет о выборе стратегии:
система как механизм, который учится на ошибках,
или как храм, где главный результат — подтверждение неизменности порядка.

Кассация сняла с прокурора-взяточника взыскание процессуальных издержек

Бывший костромской природоохранный прокурор Олег Чепурков оказался в центре дела о «крышевании» углежогов. По версии следствия, он получал взятки от владельцев пиролизных печей. В деревне Куликово работали сразу 12 установок: жители жаловались на постоянный запах гари, а почва оказалась загрязнена нефтепродуктами и крайне токсичным бензапиреном. При этом именно Чепурков ранее добился через суд запрета на эксплуатацию этих печей. Но позже производство возобновилось — уже при его «покровительстве»: за бездействие он получал примерно по 10 тыс. рублей в месяц, а часть денег шла на счета его знакомых и сына.

В 2019 году Чепуркова перевели в Тверь — на должность старшего помощника Волжского межрегионального природоохранного прокурора. Там, по версии обвинения, он продолжил получать деньги от костромских углежогов. В 2021 году уволился со службы — вскоре после отставки своего начальника на фоне другого резонансного дела. В июне 2022 года оказался в СИЗО по обвинению в коррупции. Позже Чепурков утверждал, что ФСБ разрабатывало его еще с 2020 года. Сам он вину отрицал: говорил, что, наоборот, выявлял нарушения и добивался их пресечения, а дело появилось в результате оговора.

Суд первой инстанции в Костроме решил, что после перевода Чепурков уже не мог влиять на ситуацию в родном регионе, и переквалифицировал часть эпизодов в мошенничество. Апелляция это отменила: сочла, что договоренность о взятках сохранялась, и ужесточила наказание до 10 лет строгого режима со штрафом и лишением классного чина. Гособвинение требовало 12 лет.

В кассации защита пыталась выбить ключевое доказательство — экологическую экспертизу. Указывала, что исследование проводилось без осмотра участка, без отбора проб и даже без данных о его состоянии до начала работ. По материалам дела, загрязнение затронуло около 0,2 га. Второй КСОЮ отклонил доводы защиты об экспертизе, но отменил взыскание процессуальных издержек на ее проведение. Из-за загруженности ФГКУ «Судебно-экспертный центр Следственного комитета Российской Федерации» исследование поручили Торгово-промышленной палате, после чего его стоимость — около 72 тыс. рублей — взыскали с осужденного.

Кассация указала: загруженность госучреждения не оправдывает передачу экспертизы сторонней организации с последующим возложением расходов на фигуранта — их должен покрывать бюджет. В остальном приговор устоял.

Следователь и адвокат погорели на взятках от бывшего секретаря суда

В Москве экс-секретарь районного суда стал ключевым свидетелем в деле о взятках против следователя полиции и председателя адвокатской коллегии. Следователь получил 8 лет колонии, адвокат — условный срок. Сам бывший клерк ранее был осужден за мошенничество на десятки миллионов рублей.

Эдуард Мурсалов в середине 2010-х работал секретарем в аппарате Головинского районного суда Москвы. Позже его самого осудили за серию мошенничеств: он убеждал знакомых, что поможет купить по заниженной цене якобы арестованное имущество коррупционеров — автомобили и недвижимость. Люди вносили предоплату от 1 млн до 16 млн рублей, но сделки так и не состоялись. В деле было 12 потерпевших и 14 эпизодов.

В 2017 году бывшего судебного клерка приговорили к 8 годам колонии. Защита обращала внимание на странную деталь: процесс вел судья, у которого одно время работал Мурсалов, а обвинение поддерживала знакомая клерку сотрудница прокуратуры. Однако апелляция не увидела оснований для их отвода.

Мурсалов освободился по УДО в 2020 году. А спустя четыре года снова оказался под следствием: в полицию обратился его приятель и заявил, что бывший секретарь взял у него деньги на совместный бизнес и исчез.

Расследование поручили старшему следователю ОМВД по району Ховрино (УВД по САО) майору юстиции Ивану Гасевичу. По словам Мурсалова, уже при задержании опера намекнули, что вопрос можно «решить», потому что «следователь хороший». В тот же вечер фигурант передал майору 500 тыс. рублей под обещание закрыть дело за примирением сторон. Но Гасевич слово не сдержал, ссылаясь на рецидив и контроль за ходом расследования со стороны руководства.

Вместо этого майор посоветовал Мурсалову заключить соглашение на защиту с председателем МГКА «Останкинская» Тамерланом Кобегкаевым. А позже получил через этого адвоката 50 тыс. рублей, разрешив Мурсалову выезд из Москвы — тот находился под подпиской о невыезде.

В дальнейшем деньги за выезды Мурсалов переводил уже напрямую на карту следователя. Сам майор называл такие платежи «справками» и однажды сказал:
«Отправь мне побыстрее справку, чтобы я хорошо отдохнул сегодня. Тариф ты знаешь».

Мурсалов жаловался адвокату, что следователь регулярно звонит ему в пьяном состоянии и действует на нервы. Но ситуация не менялась. В итоге бывший клерк обратился в ГУСБ МВД. Во время оперативного эксперимента майора задержали с поличным.

Любопытная деталь: дело о коррупции сначала поступило в Головинский суд. Однако подсудность пришлось менять из-за очевидного конфликта интересов: с этим судом оказались связаны и следователь, и адвокат. Гасевич направлял сюда ходатайства по своим делам, Кобегкаев регулярно выступал здесь защитником.

В итоге процесс прошел в Хорошевском районном суде Москвы. Гасевич получил 8 лет колонии строгого режима, Кобегкаев — 3,5 года условно с трехлетним испытательным сроком и запретом заниматься адвокатской деятельностью.

Мосгорсуд оставил приговор без изменения.

Столичный суд вернул прокурору дело о поставках для ВСМПО-АВИСМА

Таганский суд Москвы вернул прокурору уголовное дело о поставках хлора для ПАО «Корпорация ВСМПО-АВИСМА», где следствие оценивает ущерб более чем в 300 млн рублей. Рассматривать обвинение по существу суд не стал: в деле обнаружились процессуальные дефекты и проблемы с подсудностью. Этот кейс ранее обсуждался юристами как пример опасной тенденции криминализации хозяйственных споров.

Речь идет о деле бывшего гендиректора ООО «Макрос-М» Максима Полюшкина. По версии следствия, в 2017–2020 годах компания поставляла жидкий хлор для корпорации ВСМПО-АВИСМА — крупнейшего производителя титана в мире — по цене выше закупочной. Разницу примерно в 319 млн рублей следствие считает ущербом заказчику. Защита настаивает: речь идет об обычной коммерческой марже, согласованной сторонами контракта.

Подсудность в итоге и сломала процесс. Сначала дело поступило в Мещанский районный суд Москвы, который передал его в Таганский. Изучив материалы, тот пришел к выводу: обвинение сформулировано так, что невозможно определить место совершения предполагаемых преступлений, а значит — и подсудность. В итоге материалы вернули прокурору Пермского края —именно в этом регионе проводилось предварительное расследование.

По словам адвоката Елены Юловой, защита рассматривает возврат дела прокурору как важный промежуточный результат и рассчитывает на назначение финансово-экономической экспертизы, а также пересмотр отдельных эпизодов обвинения.

«Важно, чтобы эта история получила правовую оценку по существу. Вопрос о том, где проходит граница между хозяйственным спором и уголовной ответственностью, сегодня волнует многих предпринимателей», — отметила адвокат.

«Пилотный» приговор по делу о пытках в полиции не устоял в кассации

Полицейский применил электрошокер к задержанному — дело превратилось в один из первых судебных процессов о «пытках» по ч. 4 ст. 286 УК РФ, вступившей в силу в 2022 году. Спустя три года дело дошло до кассации, где квалификация «пытка» не устояла.

История началась в октябре 2022 года в отделе полиции города Выкса Нижегородской области. Местного жителя Александра Шарфутова доставили туда за появление в общественном месте в состоянии опьянения, забрали верхнюю одежду и закрыли в камере для административно задержанных. По словам мужчины, в помещении было холодно: он стучал в дверь и просил дать одеяло, однако работающую вытяжку сделали только сильнее.

После очередного стука в камеру зашел дежурный лейтенант Александр Гутов. По материалам дела, он ударил задержанного по лицу и несколько раз применил электрошокер. Все происходящее фиксировала камера наблюдения. На следующий день Шарфутова привезли к мировому судье. Тот заметил у него телесные повреждения и вызвал скорую прямо в участок.

Дальше история закрутилась. СК вменил полицейскому превышение полномочий с применением насилия и спецсредств (пп. «а», «б» ч. 3 ст. 286 УК РФ). Но в начале 2023 года суд первой инстанции неожиданно вернул дело прокурору, указав на признаки более тяжкого состава — превышения полномочий с применением пытки (ч. 4 ст. 286 УК РФ). Это была новая норма УК, и практика по ней только начинала формироваться.

Дальше процесс пошел по сложной траектории. В 2024 году прокурор в суде сам предложил убрать из обвинения «пытка». Суд согласился и дал Гутову четыре года колонии, признав виновным по пп. «а», «б» ч. 3 ст. 286 УК РФ. Апелляция приговор отменила, указав, что такое смягчение обвинения вообще никак не объяснили.

В 2025 году, на новом рассмотрении, обвинение уже настаивало на ч. 4 и просило для подсудимого восемь лет колонии. Суд первой инстанции согласился с квалификацией и дал Гутову 4,5 года строгого режима с трехлетним запретом на службу в органах. В качестве смягчающих обстоятельств признали наличие у лейтенанта трех малолетних детей. На этот раз апелляция оставила приговор в силе.

Но финальную точку все же поставила кассация. Первый КСОЮ признал: насилие действительно было, и действия полицейского преступны. Однако для «пытки» по закону нужна особая цель — например, выбить показания, запугать или принудить человека к каким-то действиям. В этой истории, по оценке кассации, ничего подобного не было: насилие объяснили раздражением и личной неприязнью из-за поведения задержанного. По версии защиты, тот отказывался снять очки и пройти в камеру, плюнул лейтенанту в лицо и порвал ему форменную рубашку. Кстати, в апелляции защита Гутова и вовсе утверждала, что задержанный был одет по сезону, стучал ногами в дверь камеры независимо от работы вентиляции, а после применения электрошокера лег на топчан и уснул, «не испытывая никакого дискомфорта».

В итоге Первый КСОЮ переквалифицировал обвинение на превышение полномочий с применением насилия и спецсредств, а наказание смягчил до четырех лет колонии общего режима с двухлетним запретом на должности в органах.