Телеграм канал «Legal.Report»

Patek Philippe в счет адвокатского гонорара

Второй кассационный суд оставил в силе приговор московскому адвокату Дмитрию Шмелеву, признанному виновным в мошенничестве в отношении своего подзащитного — часовщика-коллекционера и многолетнего модератора крупнейшего в России форума watch​.ru. По версии защиты, спор шел о гонораре. По выводам следствия и суда — о хищении элитных часов под предлогом «решения вопроса» со следствием.

История началась с выявленной в Шереметьево контрабанды двух люксовых наручных часов общей стоимостью 8,3 млн рублей. Позднее следователи транспортного управления МВД по ЦФО вышли на известного в профессиональной среде часовщика Александра Сыромятникова. При обыске в его квартире изъяли около 500 часов, после чего коллекционера арестовали по ст. 226.1 УК РФ.

Друг и бизнес-партнер часовщика Денис Билевич привлек к его защите своего знакомого — московского адвоката Дмитрия Шмелева, награжденного медалью имени Плевако. К тому моменту у Сыромятникова уже был защитник. Тем не менее Шмелев вступил в процесс по ордеру и при встрече в СИЗО передал ему записку от Билевича с предложением «убрать первого адвоката», поскольку «все почти решено». По словам Сыромятникова, новый защитник утверждал, что расследование носит «заказной» характер и для благоприятного исхода потребуются выплаты следователям.

В качестве оплаты в ход пошли наручные часы элитных марок. Сначала — Patek Philippe Complications стоимостью около 5,4 млн рублей. По версии обвинения, адвокат получил их от друзей коллекционера под предлогом сделать подарок «руководству следствия». Однако вскоре эти часы оказались у Билевича и были проданы им с дисконтом через ломбард. По аналогичной схеме он реализовал еще шесть экземпляров Vacheron Constantin, Ulysse Nardin, Hublot, Zenith, а также продал знакомому Rolex Daytona. Вырученные средства в рублях, а также дополнительную наличность в валюте, Билевич передавал адвокату для «решения вопросов». Часть денег посредник оставил себе, объясняя это взаимозачетом: по его версии, партнеры по часовому бизнесу были должны ему крупную сумму.

Через пять месяцев после ареста Сыромятникова освободили из СИЗО в связи с переквалификацией на ст. 194 УК РФ (уклонение от уплаты таможенных платежей), однако разговоры о выплатах следователям, по его словам, продолжились. Часовщик начал фиксировать беседы на диктофон и передал записи в ФСБ. Шмелеву предъявили обвинение по ч. 4 ст. 159 УК (мошенничество), Билевичу — по ч. 4 ст. 291.1 УК (посредничество во взяточничестве).

Адвокат настаивал, что Patek был залогом в счет гонорара, а разговоры о «заказном деле» — профессиональной оценкой рисков. Он утверждал, что получил около 3 млн рублей как оплату защиты и никому не обещал передавать взятки. Также адвокат ссылался на дисциплинарную проверку АП Москвы, не выявившую в его действиях нарушений. Перовский суд Москвы приговорил Шмелева к 3 годам колонии общего режима. Апелляция добавила штраф 600 тыс. рублей и запрет заниматься адвокатской деятельностью на 2,5 года. Кассация оставила решения без изменения.

Билевич в суде отрицал вину, но на предварительном следствии давал признательные показания, что было учтено как смягчающее обстоятельство, и получил штраф 2 млн рублей. Апелляция заменила его на 7 лет колонии строгого режима.

Часовщик Сыромятников был освобожден от уголовной ответственности. Сначала суд первой инстанции признал его виновным в уклонении от уплаты таможенных платежей на сумму в 2,36 млн рублей и назначил штраф в 300 тыс. рублей. Однако после повышения в 2024 году порога крупного размера по ст. 194 УК РФ до 3 млн рублей кассационный суд прекратил его дело в связи с декриминализацией.

Два подполковника и два майора МВД — в деле о взятках за мигрантов

В московском миграционном подразделении МВД взятки превратились в систему: разовые платежи, «абонентская плата» и фиктивные протоколы. В коррупционной схеме участвовали как минимум два подполковника и майор полиции, а также их руководитель — начальник отделения. Именно он заключил досудебное соглашение и первым получил реальный приговор.

Коррупционная схема действовала в отделении противодействия незаконной трудовой деятельности отдела по контролю в сфере миграции (ОПНТД ОКСМ) Управления по вопросам миграции ГУ МВД по Москве. Контроль за использованием иностранной рабочей силы на столичных стройках здесь фактически был поставлен на коммерческие рельсы: проверки и протоколы по «миграционным» статьям КоАП имели свою цену и применялись избирательно.

В подразделении сложилась гибкая «тарифная» система. Размер разовых выплат зависел от числа выявленных гастарбайтеров и мог снижаться за каждого нового нарушителя. В одном из эпизодов после выявления 13 нелегальных рабочих предпринимателю предложили «разовую выплату» примерно в 1,3 млн рублей. Официальные штрафы за такие нарушения исчислялись сотнями тысяч рублей за каждого человека, поэтому стороны перешли к регулярным платежам с дисконтом — по 5–7 тысяч рублей в месяц за одного работника.

Помимо этого, предлагалась ежемесячная «абонентская плата» — за спокойствие при проверках. Отдельно применялась схема с «выплатой с учетом подставной организации»: к ней переходили предприниматели, которые сначала отказывались платить, но после серии проверок и возбуждения административных дел соглашались на условия полицейских. В таких случаях протоколы оформлялись не на реального работодателя, а на фиктивную фирму, а оплата становилась регулярной и рассчитывалась по установленному «тарифу».

Начальником ОПНТД был майор полиции Николай Тумасьев. Вместе с ним фигурантами коррупционного дела стали трое его подчиненных — старшие инспекторы, два подполковника и майор. Роли были распределены: один принимал наличные и контактировал с бизнесом, другой инструктировал «клиентов», третий оформлял фиктивные материалы. Тумасьев пошел на сделку со следствием — признал вину, подтвердил участие коллег, и объем его обвинения сократился с пятнадцати эпизодов взяток до восьми. Щербинский суд Москвы приговорил его к пяти годам колонии строгого режима, лишил специального звания, запретил занимать должности в правоохранительных органах на семь лет и постановил конфисковать полученные взятки. Приговор вступил в законную силу.

Конвейер детских загранпаспортов

В отделе полиции на севере Москвы поставили на поток выдачу детских загранпаспортов — без проверок и в обход всех формальностей. В центре схемы оказалась Екатерина Павлухина, главный специалист-эксперт миграционного отдела Левобережного ОМВД. Клиентов ей подгоняли посредницы — предпринимательницы из турсферы.

Все началось еще во времена пандемии. Павлухина быстро стала своим человеком на рынке «быстрых паспортов». Речь шла о документах «старого образца» сроком на 5 лет — в том числе для грудничков. Паспорта оформлялись в обход регламента: без личного присутствия родителей, без проверки сведений и без очереди — иногда даже в день обращения. Пакет документов (анкета, фото, квитанция и т.п.) передавался курьерами, деньги поступали на карты эксперта или ее сына. За услугу Павлухина брала от 5 до 15 тысяч рублей. В 2023‑м повышала цены, ссылаясь на «тряску» — проверку по линии УСБ.

После задержания в мае 2024‑го Павлухину отправили под домашний арест, а затем уволили. Вскоре осталась без должности и ее начальница. Посредницы из турфирм избежали уголовки — оформили явки с повинной. Их показания помогли установить масштаб: за пару лет Павлухина оформила не менее 119 паспортов и получила около 1,7 млн рублей. Следствие вменило ей два эпизода взятки — в значительном и особо крупном размере (ч. 3 и ч. 6 ст. 290 УК РФ).

Суд первой инстанции назначил бывшей паспортистке 6 лет колонии — по ст. 64 УК РФ, ниже низшего предела, ссылаясь на «исключительные обстоятельства»: престарелая мать на иждивении, хронические болезни, положительные характеристики от супруга-пенсионера МВД, сына, бывших коллег, а также участие в жизни ТСЖ и дачного сообщества.

Прокуратура сочла приговор несправедливо мягким и настаивала на 12 годах колонии. Мосгорсуд пришел к выводу, что оснований для снисхождения не было. Апелляция отменила применение ст. 64 УК РФ, ужесточила наказание до 8,5 лет колонии, назначила штраф в размере суммы взятки и сохранила арест на две московские квартиры.

Поддельный паспорт как отмычка

Суды в Москве и Краснодаре поставили точку в деле о мошенничестве на десятки миллионов рублей, жертвой которого стал рядовой вкладчик ПАО «Банк Уралсиб». Деньги с его счетов сняли наличными по поддельному паспорту, а кредитная организация сначала отказалась компенсировать ущерб, сославшись на действия «третьих лиц». В итоге гражданские суды встали на сторону потерпевшего, а двое участников криминальной схемы получили обвинительный приговор.

История началась в марте 2024 года. Потерпевший узнал о пропаже денег случайно — его супруга не смогла расплатиться картой в магазине. Позже выяснилось: в московском отделении банка, в районе Сокольники, на его имя выдали наличными более 27,5 млн рублей. Фальшивый паспорт, согласно показаниям сотрудников банка, прошел регламентную проверку на специальном детекторе. Да и сама операция по снятию крупной суммы у клерков не вызвала подозрений.

Уголовное дело возбудили через несколько дней после «выноса» наличных. Расследованием занялся территориальный отдел полиции. Вскоре задержали первых фигурантов — двух исполнителей и координатора, который дал подробные показания. Выяснилось, что это была не спонтанная афера.

Схема оказалась многоходовой и включала не менее шести человек, включая организаторов и подставное лицо — так называемого «деда», который в сопровождении куратора пришел в отделение банка, сыграл роль вкладчика и получил деньги. После этого наличные передали дальше по цепочке. По показаниям координатора, «проблемного вкладчика» якобы подыскала сотрудница краснодарского филиала банка, а внутри кредитной организации было «все договорено». Исполнителей заверили, что паспорт проверят формально, а записи с камер наблюдения при необходимости удалят. При этом, как следует из судебных материалов, уголовное дело в отношении этой сотрудницы возбуждено не было, однако ее трудовые отношения с банком впоследствии были прекращены.

В суд в итоге дошло дело в отношении двух исполнителей, которым назначили реальные сроки лишения свободы по ч. 4 ст. 159 УК РФ — 3,5 и 3 года колонии общего режима. Апелляция и кассация приговор оставили без изменений. Дела остальных фигурантов были выделены в отдельное производство.

Параллельно развивалась гражданская история. Потерпевший вкладчик потребовал от банка возместить ущерб, но получил отказ. Однако суды встали на сторону клиента, указав: списание средств без распоряжения клиента незаконно, а ответственность за сохранность денег и конфиденциальных данных лежит на кредитной организации. В результате с банка взыскали всю сумму ущерба, проценты и штраф — в общей сложности более 46 млн рублей. В кассационной жалобе юристы «Уралсиба», среди прочего, настаивали, что банк не обязан проводить углубленную проверку подлинности паспорта при выдаче наличных, а взыскание процентов и штрафа приводит к неосновательному обогащению истца. Однако Четвертый КСОЮ оставил судебные акты без изменения.

О языке, под которым хоронится будущее

В новой колонке издателя Legal.Report Олега Жукова — разговор о языке управленческих решений: о том, как канцелярит подменяет целеполагание и стирает ответственность, создавая иллюзию действия там, где на самом деле отсутствует результат.

Автор разбирает, почему формулы вроде «принять меры» и «обеспечить устойчивое развитие» удобны системам с высокой дистанцией власти и страхом неопределённости — и как эта логика приводит к тому, что процедура начинает доминировать над целью. В тексте сопоставляются управленческие практики, эмпирические данные и культурные параметры, позволяющие увидеть измеримую цену такой модели — и для бизнеса, и для государства.

Финальный акцент — не в критике языка как такового, а в предупреждении: когда отказ от риска ошибки достигается ценой отказа от результата, процесс начинает жить собственной жизнью, а будущее превращается в побочный эффект.

«Два протокола в месяц — любой ценой»

Почта весь состав Левобережного отдела ФССП по Липецкой области оказался под судом за фальсификацию административных дел. Сотрудников уличили в том, что они выносили постановления о штрафах без вызова должников, без объяснений, без доказательств — просто потому, что «нужно было делать план».

По данным следствия, указание исходило от начальницы отдела — старшего судебного пристава Елены Бирюковой. Подчиненным она напоминала о «среднероссийском показателе» — два выявленных правонарушителя в месяц по статье 17.14 КоАП. Формальным поводом служили данные из базы ФССП: если должник не сообщил об увольнении или смене места жительства, значит — нарушение. Вопрос, действительно ли он обязан был сообщать, никто не задавал.

Так за два года было незаконно оштрафовано 32 человека. Никого не вызывали, протоколы подписывались от имени самих граждан, копии им не вручались. На выходе — штраф 1000 рублей и закрытое производство. Бумажных следов почти не оставалось, но статистика отдела росла.

Советский райсуд Липецка признал действия фигурантов преступными, но уголовное преследование прекратил. По статье 25.1 УПК РФ им назначили судебные штрафы — от 15 до 40 тысяч рублей. В качестве заглаживания вреда кто-то перевел 5000 рублей в детский дом, кто-то — в фонд «Все для победы». Этого оказалось достаточно, чтобы не доводить дело до приговора. Апелляция согласилась с таким подходом.

Кассация, напротив, сочла его формальным и необоснованным. Первый КСОЮ в Саратове указал, что нижестоящие суды не выяснили мнение потерпевших и не установили факт возмещения вреда. Суды просто сослались на факт пожертвований в сторонние организации и проигнорировали системный характер преступлений. В деле шла речь о фальсификациях внутри федерального органа власти — но эта оценка в судебных решениях так и не прозвучала.

Апелляционное постановление отменено. Дело возвращено на новое рассмотрение в том же суде, но с другим составом.