Телеграм канал «Dauphinois»

Черный сентябрь для французского долга: доходность десятилетних государственных облигаций вплотную приблизилась к отметке 5% (в пятницу — 4,99%). Месяц назад она составляла 4,2%, а в марте — 3,3%. Ускорение поразительное. Оно происходит на фоне сильнейшего напряжения на мировых долговых рынках, прежде всего в США. Однако даже в этом водовороте Франция выделяется. Разрыв между стоимостью заимствований для Франции и для Германии — эталонного заемщика еврозоны — увеличивается с каждым днем. Этот спред вырос с 65 базисных пунктов в июне до 80 в начале сентября и превысил 150 пунктов в эту пятницу. Цифры головокружительные.

Не скатываемся ли мы в финансовый кризис? Ровно пятьдесят лет назад в такой ситуации оказалась Великобритания, вынужденная обратиться за помощью к Международному валютному фонду, а в 2010 году — Греция, доведенная до грани банкротства. Финансовые кризисы принимают разные формы. Но у них всегда есть общие черты: инвесторы теряют доверие, доступ к долговому рынку закрывается или становится непомерно дорогим, события развиваются по резко восходящей спирали, и проблемы резко возрастают.

Когда начинается такой кризис? "Когда о вас пишут на первых полосах международной финансовой прессы", — отвечает крупный англосаксонский инвестор. Если он прав, то этот момент настал. "Франция — эпицентр мирового долгового кризиса", — гласил в четверг заголовок The Wall Street Journal. "Множатся слухи о втором кризисе еврозоны, эпицентром которого на этот раз станет Париж", — писал в тот же день обозреватель Bloomberg Джон Отерс.

Инвесторы теряют доверие. После роспуска парламента в июне 2024 года и выборов, по итогам которых правительство лишилось опоры в виде парламентского большинства, самые надежные покупатели постепенно уходят с рынка французского долга. Первыми покинули корабль японские фонды. Теперь это движение ширится. "Люди забывают, насколько быстро участники аукционов (…) могут исчезнуть в период кризиса", — отметил в интервью Financial Times Алеш Коутны, руководитель направления международных процентных ставок Vanguard. "Сегодня не осталось ни одного международного долгосрочного инвестора, который хотел бы покупать французский долг", — утверждает глава одной из французских финансовых компаний.

Восприятие риска действительно усиливается. Об этом свидетельствует стоимость кредитного дефолтного свопа (CDS) — инструмента, о котором в спокойные времена никто не вспоминает. Он позволяет застраховаться от неплатежа со стороны государства. Инвесторы приобретают его, чтобы защититься от этого риска, но прежде всего — чтобы застраховать свой портфель от падения стоимости. Пятилетний CDS на Францию котируется на уровне 80 пунктов: за месяц он вырос более чем вдвое. Исторический рекорд (110 пунктов) был установлен в 2012 году, в разгар кризиса еврозоны.

Теперь возникает риск, что кризис ускорится. "Когда становится ясно, что долг может стать неподъемным, процентная ставка сначала растет медленно, а затем — внезапно", — пишет в соцсети X бывший главный экономист МВФ Оливье Бланшар. Он сопроводил публикацию графиком с почти вертикальными кривыми, который, по его словам, "к сожалению, весьма актуален для сегодняшней Франции".

Создатели искусственного интеллекта считают, что он способен ускорить экономический рост до невиданных прежде темпов. Экономисты настроены скептически. И вопрос о том, кто окажется прав, решится вовсе не в Кремниевой долине.

Искусственный интеллект добрался даже до компаний, занимающихся борьбой с вредителями. "Для нас это полностью изменило правила игры", — признается Зина Шапер, управляющий директор ганноверской компании Schaper, специализирующейся на борьбе с вредителями.

По образованию Шапер экономист. Ей неожиданно пришлось возглавить семейный бизнес после того, как ее отец тяжело заболел. Шапер внедрила ИИ в рабочие процессы компании и с его помощью систематизировала накопленные сотрудниками знания о том, как устроена работа предприятия.

Теперь новых работников обучают с помощью чат-бота, а сотрудники службы поддержки клиентов могут задавать системе вопросы с планшета. Особый стандарт обслуживания в компании называют "шаперовской школой": сотрудники должны обеспечивать такой уровень сервиса, который позволит компании выделяться среди конкурентов. "В профессиональном училище этому не научат", — говорит руководить компании. Теперь ИИ помогает быстро передавать накопленные знания новым сотрудникам, которые почти всегда приходят в компанию из других профессий. Благодаря этому компании удается сохранять преимущество в производительности труда.

Как и в компании Schaper, искусственный интеллект постепенно проникает во все сферы немецкой экономики. Вместе с этим растут надежды на то, что он сможет обеспечить устойчивый экономический рост. Для Германии такая перспектива была бы особенно желанной.

В сценарии существенных экономических изменений ИИ должен применяться при выполнении 20% всех задач в производстве. При этом три четверти этих задач должны быть автоматизированы, а производительность при их выполнении благодаря ИИ должна вырасти более чем на 50%.

В экстремальном сценарии искусственный интеллект должен применяться уже при выполнении 30% всех задач. Из них 90% должны быть автоматизированы, а производительность благодаря ИИ — увеличиться более чем вдвое.
"Создать модель, которая выдаст подобный прогноз, очень легко", — уверяет Бен Молл, профессор макроэкономики Лондонской школы экономики. По его словам, главный вопрос заключается в том, насколько реалистичны заложенные в такую модель предположения.
Если принимать эти факторы в расчет, становится ясно и другое: одной Кремниевой долине не решить проблему слабого экономического роста Германии.

Экономист Мэтт Клэнси недавно попытался объяснить в своем блоге, почему технологическая отрасль и экономическая наука настолько по-разному смотрят на перспективы роста.
Его ответ таков: экономисты знают, насколько трудно добиться роста. Они понимают, насколько велика разница между тем, что возможно в теории, и тем, что удается реализовать на практике. И они привыкли мыслить категориями постепенных изменений.
В технологической среде, напротив, хорошо знают, насколько нестабильным бывает рост: успешная сегодня компания уже послезавтра может обанкротиться. Представители отрасли мыслят не постепенными изменениями, а радикальными сценариями. И они знают, что мало что обладает такой преобразующей силой, как более совершенные технологии и более высокий уровень интеллекта. В искусственном интеллекте сочетается и то и другое.

Выходят ли из моды прогнозы траектории ключевой ставки?

Выше я писал, что новый председатель ФРС Кевин Уорш скептически относится к публикации центральными банками прогнозов.

А теперь ещё и глава Европейского центрального банка (ЕЦБ) Кристин Лагард высказалась в том же духе, заявив: «In times of uncertainty, forward guidance loses its value». Автоматический переводчик предлагает такой вариант этой фразы на русском: «В периоды неопределённости прогнозы центрального банка теряют свою ценность», но я сознательно привожу здесь оригинальную цитату, потому что специальный термин forward guidance подразумевает не любой прогноз. Обычно под ним понимают обещания или сигналы центрального банка относительно будущей траектории ключевой ставки.

Основная причина для опасений по поводу подобных сигналов такова: если центральный банк заранее обещает определенную траекторию ставки, а затем экономическая ситуация резко меняется, ему приходится либо нарушать собственные обещания, либо принимать неоптимальные решения. Причем даже если центральный банк заранее оговаривал, что подобные ориентиры не являются обязательством, изменение курса может нанести ущерб его репутации.

Полную речь Председателя ЕЦБ можно найти здесь:
https://www.youtube.com/watch?v=eRAECsQNRHU

Значит ли это, что центральные банки склонны вовсе отказываться от управления ожиданиями с помощью коммуникации? На самом деле нет.

Сама же Лагард уточняет: «Здесь важно различать forward guidance, который мы отложили в сторону, и framework guidance». Она подчеркивает, что под framework guidance понимается описание нескольких возможных сценариев развития экономики. Одновременно центральный банк объясняет, как именно он будет реагировать в каждом из этих сценариев. Именно так Лагард предлагает строить коммуникацию ЕЦБ.

Иными словами, в условиях высокой неопределенности не следует обещать рынкам единственную траекторию ставки. Вместо этого следует описать, как центральный банк будет её выбирать в зависимости от того, какой из сценариев будущего реализуется.

В этом смысле можно провести параллель между подходами ЕЦБ и Банка России. Банк России в своих Основных направлениях рассматривает широкий спектр сценариев и указывает диапазоны ключевой ставки, соответствующие каждому из них.

С терактом на борту самолета всё как-то нескладно выходит.

Натурально не Иванов, а Рабинович, не Волгу, а сто рублей и не выиграл, а проиграл.

"Если бы люди, которые едят много животных продуктов, резко сократили их потребление, планета могла бы содержать население в 10 млрд человек, не превращая больше леса в фермы, пастбища и поля для животных.

Так, углеродный след еды мужчин, которые употребляют мясо, на 51% больше чем след пескетарианцев и на 54% больше, чем вегетарианцев. А разница между углеродным следом еды потребителей мяса и веганов различается в два раза.

Группа шведских исследователей обнаружила, что одинокие мужчины в среднем производят на 16% больше парниковых газов, чем женщины. Исследование показывает, что женщины, как правило, тратят деньги на «продукты с низким уровнем выбросов», хотя мужчины тратят на 2% больше денег. Также мужчины чаще садятся за руль, а женщины предпочитают общественный транспорт.

Исследования показали, что люди могли бы снизить выбросы углекислого газа на 36-38%, если бы оба пола потребляли больше растительной пищи, путешествовали на поезде, а не самолетами или автомобилями, и покупали подержанную мебель вместо совершенно новых предметов."В общем главный враг давно назначен мировым начальством, перефразируя Симону де Бовуар в La Force de choses сказавшей "у них нет места в том мире что мы стараемся построить". Вообще нетрудно заметить, что после начала пандемии все население земли оказалось в Гетто из которого начальство не позволит выйти живым. Но не стоит думать, что это уникальная история, человечество уже не раз сталкивалось с подобным, последний раз разрушения привычного порядка и загона в Гетто был лет так 80 назад, по моему мнению лучше всех это описал, один из лучших французских писателей 20 века Люсьен Ребате в своей книге Развалины(Les Décombres), 600 страниц чистейшего безумия, столь похожего на то, что со всеми нами происходит уже который год.

Больше, чем пролив
 
Сокращение судоходства в Ормузе – это очень сильный удар по глобальному предложению и не только нефти, объясняет экономист Энисс Харруби (БМР) в исследовании Maritime chokepoints and the global economy: evidence from the Strait of Hormuz. Среди 12 критически важных для мировой торговли морских артерий (Малаккский пролив, Суэцкий канал, Босфор и пр.) Ормузский пролив уникален: только он служит глобальным индикатором предложения.

Харруби использовал данные сервиса Portwatch — это совместный проект МВФ и Оксфордского университета, который в реальном времени отслеживает движение судов по всему миру. Он взял 12 самых загруженных узких мест на планете и посмотрел, как менялось судоходство через них с 2019 года.
Затем он построил то, что называет «мерой шока», посмотрев насколько число судов, проходящих через конкретный пролив, отличается от того, что было бы «нормально» — с учётом времени, других похожих проливов и размера судов. Если судов вдруг становится сильно меньше, чем обычно, значит, что-то пошло не так. Что именно? Одно дело, когда суда не идут, потому что упал спрос (например, мировая экономика замедлилась, и нефть стала не нужна). И другое — когда суда не идут, потому что предложение сократилось (из за внешних ограничений, например). Чтобы различить эти две ситуации, Харруби опирается на внешние индикаторы нефтяного рынка — работы экономистов Кристиана Баумейстера и Джеймса Гамильтона (2019) и Даниэля Канцига (2021), придумавших, как выделить шоки предложения и спроса на нефть из рыночных данных. С их помощью можно понять, какой именно шок перед нами.
Ормузский пролив для такого анализа подходит идеально, потому что 60-70% всего трафика там — это танкеры, с нефтью и газом. То есть движение судов через Ормуз почти напрямую отражает ситуацию на нефтяном рынке. Если танкеры встали, это почти наверняка связано с нефтью.

У Харраби получается, что после негативного шока в Ормузе реальные цены на энергоносители растут: примерно +4% через полгода и +8% через год. Удобрения — примерно так же. Это если брать все шоки подряд.
Если взять только шоки предложения — т.е. случаи, когда судоходство упало именно из-за проблем с предложением, а не из-за слабого спроса - эффект сильнее: энергоносители +10% через полгода и +16–17% через год, удобрения +7–8% и +15% соответственно. И это сверх того, что уже делают глобальные нефтяные шоки. То есть даже если мы учтём обычные колебания нефтяного рынка, Ормуз всё равно добавляет свою собственную инфляцию.
 После того же шока, через год, глобальное промышленное производство падает примерно на 1,5%, а глобальный индекс потребительских цен растёт примерно на 1%. Эффекты становятся заметны через четыре–шесть месяцев.
 
Это классическая стагфляционная картина: выпуск вниз, цены вверх. То есть шок в Ормузе — это не только про нефть, это про всю мировую экономику
Если инфляция уже высокая, шок Ормуза толкает её ещё выше. Если спрэды уже широкие - они расширяются ещё сильнее. Т.е. Ормуз работает как усилитель, а не как переключатель режима. Когда в экономике уже напряжённо, он добавляет напряжения. Когда спокойно - эффект слабее.
 
Так что Ормуз — это не просто узкое место на карте, а нервный узел мировой экономики. Если он пережат, последствия ощущаются далеко за пределами нефтяного рынка

Лауреат нобелевской премии по экономике(и знатный рептилоид) Эстер Дюфло как то в одной из своих статей четко определила один из принципов которым развитые страны добиваются своих целей среди стран менее развитых. Мадам Дюфло знает о чем говорит, ведь она последние 20 лет занимается тем, что помогает менее развитым странам бороться с бедностью, как несложно догадаться богаче эти страны не стали, а значит мадам Дюфло хорошо сделала свою работу.

Ее мысль, можно сказать является лейтмотивом всей западной политики и западного способа ведения дел последние пару веков:”Rich Countries Must Make Smarter Investments in Poorer Ones”. Богатые страны должны по умному инвестировать в бедные, и, ведь нынешний кризис наглядно показывает всю действенность подобного подхода, крайне скромные(на самом деле копеечные) инвестиции Запада что в одну, что в другую сторону, работа с элитами, довольно простая пропаганда и создание лояльных сетей позволило в нужный момент активировать все это добро и добиться нужных целей. Окончательный(на ближайшие 30 лет точно) уход ЕС под США, лишение его хоть какой либо самостоятельности в оборонной сфере, отрезание от ресурсов, ускорение зеленого перехода и вновь введенное ЧП, помимо этого, грядущее повышение учетной ставки ФРС и последующее обрушение биржевых индексов будет списано на это и никто не будет задавать никаких вопросов. Пусть данное не кажется вам жестким или циничным, нужно уметь как говорят англосаксы call pig a pig, то бишь называть вещи своими именами. Всего то нужно было осуществить smart investments in poorer ones.

telemetr.me/tolk_tolk/22279