Телеграм канал «Dauphinois»

Больше, чем пролив
 
Сокращение судоходства в Ормузе – это очень сильный удар по глобальному предложению и не только нефти, объясняет экономист Энисс Харруби (БМР) в исследовании Maritime chokepoints and the global economy: evidence from the Strait of Hormuz. Среди 12 критически важных для мировой торговли морских артерий (Малаккский пролив, Суэцкий канал, Босфор и пр.) Ормузский пролив уникален: только он служит глобальным индикатором предложения.

Харруби использовал данные сервиса Portwatch — это совместный проект МВФ и Оксфордского университета, который в реальном времени отслеживает движение судов по всему миру. Он взял 12 самых загруженных узких мест на планете и посмотрел, как менялось судоходство через них с 2019 года.
Затем он построил то, что называет «мерой шока», посмотрев насколько число судов, проходящих через конкретный пролив, отличается от того, что было бы «нормально» — с учётом времени, других похожих проливов и размера судов. Если судов вдруг становится сильно меньше, чем обычно, значит, что-то пошло не так. Что именно? Одно дело, когда суда не идут, потому что упал спрос (например, мировая экономика замедлилась, и нефть стала не нужна). И другое — когда суда не идут, потому что предложение сократилось (из за внешних ограничений, например). Чтобы различить эти две ситуации, Харруби опирается на внешние индикаторы нефтяного рынка — работы экономистов Кристиана Баумейстера и Джеймса Гамильтона (2019) и Даниэля Канцига (2021), придумавших, как выделить шоки предложения и спроса на нефть из рыночных данных. С их помощью можно понять, какой именно шок перед нами.
Ормузский пролив для такого анализа подходит идеально, потому что 60-70% всего трафика там — это танкеры, с нефтью и газом. То есть движение судов через Ормуз почти напрямую отражает ситуацию на нефтяном рынке. Если танкеры встали, это почти наверняка связано с нефтью.

У Харраби получается, что после негативного шока в Ормузе реальные цены на энергоносители растут: примерно +4% через полгода и +8% через год. Удобрения — примерно так же. Это если брать все шоки подряд.
Если взять только шоки предложения — т.е. случаи, когда судоходство упало именно из-за проблем с предложением, а не из-за слабого спроса - эффект сильнее: энергоносители +10% через полгода и +16–17% через год, удобрения +7–8% и +15% соответственно. И это сверх того, что уже делают глобальные нефтяные шоки. То есть даже если мы учтём обычные колебания нефтяного рынка, Ормуз всё равно добавляет свою собственную инфляцию.
 После того же шока, через год, глобальное промышленное производство падает примерно на 1,5%, а глобальный индекс потребительских цен растёт примерно на 1%. Эффекты становятся заметны через четыре–шесть месяцев.
 
Это классическая стагфляционная картина: выпуск вниз, цены вверх. То есть шок в Ормузе — это не только про нефть, это про всю мировую экономику
Если инфляция уже высокая, шок Ормуза толкает её ещё выше. Если спрэды уже широкие - они расширяются ещё сильнее. Т.е. Ормуз работает как усилитель, а не как переключатель режима. Когда в экономике уже напряжённо, он добавляет напряжения. Когда спокойно - эффект слабее.
 
Так что Ормуз — это не просто узкое место на карте, а нервный узел мировой экономики. Если он пережат, последствия ощущаются далеко за пределами нефтяного рынка

Лауреат нобелевской премии по экономике(и знатный рептилоид) Эстер Дюфло как то в одной из своих статей четко определила один из принципов которым развитые страны добиваются своих целей среди стран менее развитых. Мадам Дюфло знает о чем говорит, ведь она последние 20 лет занимается тем, что помогает менее развитым странам бороться с бедностью, как несложно догадаться богаче эти страны не стали, а значит мадам Дюфло хорошо сделала свою работу.

Ее мысль, можно сказать является лейтмотивом всей западной политики и западного способа ведения дел последние пару веков:”Rich Countries Must Make Smarter Investments in Poorer Ones”. Богатые страны должны по умному инвестировать в бедные, и, ведь нынешний кризис наглядно показывает всю действенность подобного подхода, крайне скромные(на самом деле копеечные) инвестиции Запада что в одну, что в другую сторону, работа с элитами, довольно простая пропаганда и создание лояльных сетей позволило в нужный момент активировать все это добро и добиться нужных целей. Окончательный(на ближайшие 30 лет точно) уход ЕС под США, лишение его хоть какой либо самостоятельности в оборонной сфере, отрезание от ресурсов, ускорение зеленого перехода и вновь введенное ЧП, помимо этого, грядущее повышение учетной ставки ФРС и последующее обрушение биржевых индексов будет списано на это и никто не будет задавать никаких вопросов. Пусть данное не кажется вам жестким или циничным, нужно уметь как говорят англосаксы call pig a pig, то бишь называть вещи своими именами. Всего то нужно было осуществить smart investments in poorer ones.

telemetr.me/tolk_tolk/22279

Тоже вот хороший тамада и конкурсы интересные:

«Впервые с начала конфликта в Иране, компания JPMorgan заявляет, что у нее больше нет базового прогноза относительно цен на нефть, отмечая: "Мы просто не знаем, как смоделировать развитие ситуации", и что предположение о том, что нарушения в поставках из Ближнего Востока являются временными, "становится все труднее поддерживать", согласно данным JPMorgan Global Research.

Банк заявил, что предполагал, что существуют экономические "красные линии", которые администрация Трампа не захочет пересекать, и что через шесть месяцев "многие из этих линий были пересечены, но стратегия выхода из ситуации стала менее ясной, а не более".

Генеральный директор компании Chevron на этой неделе заявил, что "великий топливный кризис" официально наступил, в то время как представители администрации Трампа продолжают утверждать, что нарушения в поставках являются временными.»

А Астра получается это у нас звезда Полынь?

telemetr.me/akademia_space/3750

Все еще сложнее…
 
Ответ на вопрос – кому с ИИ жить хорошо, на наш взгляд, заслуживает долгого рассуждения – нам, конечно, в этой ситуации близка позиция ув. коллег @proeconomics
самый высокий рост производительности будет не у его разработчиков, а у пользователей ИИ. Но этот цикл ещё впереди.

Был такой Уильям Джевонс, английский экономист, который 160 лет назад объяснял довольно контритуитивную на тот момент штуку – почему с ростом эффективности паровых машин спрос на уголь будет расти, а не сокращаться – хотя потребность в угле для отдельной машины и снизилась – да, но использование машин, работавших на угле стало более выгодным, что потянуло за собой рост их применения – а для новых машин потребовался новый уголь
С ИИ происходит что то подобное – большое исследование Snowflake (NYSE: SNOW), проведенное в сотрудничестве с аналитической фирмой Omdia (подразделение Informa TechTarget) в марте 2026 года, показало, что распространение ИИ не уничтожает а создает рабочие места – из двух тысяч опрошенных компаний, 77% респондентов  сообщили о создании рабочих мест благодаря ИИ, 46% сообщили о сокращении ролей, а среди компаний, столкнувшихся и с тем, и с другим, 69% оценили чистый эффект ИИ на персонал как положительный. И только 11% сообщили о сокращении рабочих мест.
 
Но, в любом случае, парадокс Джевонса не отменяет неравенства в результатах использования ИИ для зарплат людей, о котором пишут коллеги. Он лишь объясняет, почему работа не заканчивается, а меняется, и вот удастся ли приспособиться к этой ситуации нам – это уже другая история

Ввиду разворачивающейся свистопляски с энергетическим кризисом, инфляцией и прочими радостями, продолжим про pacte de famine, напомним, что французский дипломат и историк Грассе д’Opce в своей достаточно знаменитой книге «Криптографические материалы» определял это понятие как определенное соглашение, в которое вступают представители верхушки общества. Их основная задача – организовывать искусственный голод . Это осуществляется с помощью дефицита продуктов, ощутимого подорожания цен на продукты, провокации народа, которая может превратиться в революцию (народ не допускается к власти, происходит всего лишь перераспределение власти в среде элиты). Спровоцированная денежной эмиссией гиперинфляция грозит голодом в глобальном масштабе, причем никаких признаков, что это остановится в обозримом будущем - нет. О возможных последствиях можно прочитать у Грассе д’Opce, там все красочно описано, ну а скоро будет достаточно выглянуть из окна и увидеть все воочию.

Тем временем на юго-западе Аравийского полуострова хуситы взяли под контроль стратегически важный портовый город Моха. Город расположен к северу от Баб-эль-Мандебского пролива, который соединяет Красное море с Аденским заливом и Индийским океаном. Пока что хуситам не удавалось перекрыть судоходство через пролив — в отличие от Ирана в Ормузе. Однако после Мохи они захватили еще и остров Перим, расположенный в центре Баб-эль-Мандеба, и тем самым овладели гораздо более выгодной позицией для угрозы проходящим судам. Если им удастся перекрыть пролив, Иран и союзники получат контроль над основными морскими артериями Ближнего Востока.

Над Западом уже нависла экономическая угроза. До войны подавляющее большинство нефти, добытой на Аравийском полуострове, поставлялось через Ормузский и Баб-эль-Мандебский проливы. Сегодня через Баб-эль-Мандеб проходит около 400 тысяч баррелей саудовской нефти в сутки — лишь малая часть добычи. А после того, как хуситы захватили Моху, нефть марки Brent, мировой эталон, взлетела к отметке в сто долларов за баррель. Это совсем не тот короткий и резкий скачок цен на нефть, которого ожидали рынки, когда война с Ираном только началась. Леон Панетта, директор ЦРУ при Обаме, уже предупредил о "вечной войне" — и ничто не предвещает, что она так или иначе разрешится.