Телеграм канал «Dauphinois»

К предыдущим репостам

Очень четко подмечено, что Китай адаптирует и берет ценное для себя отовсюду, а не замыкается на неких скрепах) которых в нашем понимании там, собственно, и нет.

(Начало тут)

И за это никто не сел (кстати про расстрелы тоже оказалось преувеличением - вообще де 90% разборок заканчивается выговором или увольнением и даже до суда не доходит). Экономические неудачи анализируются, планы пишутся, мнение экспертов учитывается, цели декларируются космического масштаба - а там как пойдет. Очень напоминает венчур), так что по моему, Китай - это огромная госкорпорация с венчурным фондом в 12,5 триллионов юаней (общий объем Guidance funds - венчурные фонды провинций).

Если госуправление склоняется к легизму, то экономика чисто конфуцианская: нет министерств, а их место занимают отраслевые ассоциации. Они пишут правила, формируют планы, поддерживают инвестиции - в постоянной дискуссии с партией и правительством. Я вот недавно постил письмо индустрии про полупроводники: так вот, это не коллективная челобитная царю, а рабочее сообщение индустрии наверх о ситуации с набором предложений. То есть госконтроль сильно преувеличен. Доля госсектора конечно высока, но и он в значительной степени саморегулируется.

Особый буквально стон экспертов вызвала информация, что Китай чрезвычайно интенсивно коммерциализирует военные разработки. Не могу сказать, насколько это клон закона Бая-Доула, но у них система так же стимулирует и способствует трансферу военных разработок в гражданку, а не препятствует и запрещает.

Ну главные вопрос - а нам чему поучиться? Тут поделюсь только своим мнением, тк единой позиции не сложилось. Сначала четкие выводы:

- нет, Китай не жестко административная вертикаль с «великим кормчим». Это огромный «флот судов» всех размеров с общей, постоянно дискутируемой политикой

- нет, Китай не клон/альтернатива западной модели. Вся полит философия своя, но при этом основа политической власти - европейский марксизм. Китай - это постоянный синтез лидерских форм и моделей на основе своего субстрата и собственных целей. Свою уникальность они понимают не как защиту прошлого, а как лидерство в будущем.

В общем, моя картина Китая укрепилась: это государственный венчурный капитализм (экономика совок и вертикальной интеграции ради экспорта и экономического роста). Они прилежно выучили и советские, и западные оргмодели и формы, взяли все лучшее, адаптировали к культуре и философии, и уверенно двигались вперед. Смогут ли они так же уверенно опередить учителей и стать мировыми лидерами? Посмотрим, советскую основу они с успехом переросли. Но уверен, что их успех роста это экономическая свобода и право на риск - а в какой степени это «традиционные ценности», или «модернизация» - пусть историки напишут.

Был позавчера на очередном философско-футурологическом семинаре в ВШЭ (совместный проект с Советом по технологическому развитию ЕР, организованный Марией Сергеевой и Дмитрием Земцовым). Обсуждали как Китай умеет планировать на 100 лет вперед (тут ожидаемо никаких чудес не оказалось). Но было множество интересных фактов и концепций.

В начале было интереснейшее сообщение Елизаветы Волчковой, специалиста по имперскому Китаю, о восприятии времени и моделях политической философии. Многое было неожиданным: например модель «течения времени». До ХХ века Китай жил в логике постоянного неизбежного упадка: в прошлом был золотой век, потом похуже, потом туда сюда, а сейчас кошмар (как раз наступили «сто лет унижений» от западных хищников). Но в начале столетия решили сделать «наоборот» - сначала построить малое процветание (кушать рис, а не кору), потом большое, ну а потом золотой век. Это совсем не то, что индийские Юги и циклы, и не совсем то, что европейский прогресс (большая отдельная тема).

Собственно, с малым процветанием справились, большое строят, а вот относительно «золотого века» идут дискуссии. Мы уже обсуждали в канале и конфуцианство и легизм, но у меня наконец все встало на места: это скорее конкурирующие политические философии, которые циклично сменяют друг друга. Конфуцианцы (условно) за общественное саморегулирование, «маленькое государство», минимум проекции силы внутрь и наружу (хочется сказать, что это китайский либерализм, но нет - коллективизм и общинность все равно на первом месте). А легизм это сильное, жесткое (и даже жестокое) государство, население = подданные,и силовой жестокий контроль внутрь и во вне. Сейчас очень конфуцианская модель Дена сменяется скорее легистской моделью Си (который очень почитает символ легизма - Цинь Ши Хуанди, который собрал империю невероятно жестоким и методами). Но это не «крылья КПК», не «партии», это скорее политические моды, растворенные в сложной церемониальной внутрипартийной дискуссии.

И как я понял, сейчас выбор еще не сделан. С одной стороны, взят курс на «более чистый социализм» - больше перераспределения, больше силы, внутрь и наружу. С другой, экономика не централизуется, рынок приотпустили (это мой комментарий - слежу за этим) тк очень боятся краха рынков жилья, инвестиций и экспорта.

Кстати, «социальный рейтинг» легисты придумали 1000+ лет назад: у воинов были нормы по головам врагов, у крестьян по сданной еде, и кто не выполнял план или нарушал правила - секирбашка. То, что сейчас за тобой следит не чиновник, а твой смартфон - незначимые детали реализации метода.

Вторым докладом было сообщение Василия Кашина (директор Центра комплексных европейских и международных исследований НИУ ВШЭ). Он рассказал много полезного о текущем устройстве планирования и управления, все не воспроизведу. Но самые неожиданные и важные вещи вот какие: партия и госуправление это скорее симбиоз, нежели вертикаль. Все ответственные чиновники входят в партийные структуры, все госструктуры имеют реплики в партийном аппарате. Похоже на КПСС в СССР, но там все же партия была более выделена в управляющий слой. В Китае скорее партия это контроллер (например; парткомы есть даже в частных компаний и собственнику не стоит с ними ссориться, а в иностранных компаниях парткомы даже бывают подпольными). Послушав, я сравнил эту конструкцию с Советом Директоров (представляющий и защищающий акционеров - народ в данном случае) и менеджмент (наемные чиновники), а вся система комитетов ЦК очень напоминает комитеты СД. Коллегам метафора зашла, так что можно считать вполне рабочей. То есть Китай - это такой госкапитализм в виде огромного акционерного общества. И кстати, бунты там по любому поводу, и партия очень чутко следит за народной волей - ограничений полно, но прям вот подавления протестов нет - народ слушают).

Что меня невероятно порадовало, и удивило всех - что в Ките такое «право на ошибку», о которой нам мечтать нельзя. Все планы уровня ЦК вниз - это декларации целей, приоритеты, а не «жесткие КПЭ». История полна не только «невыполнения целей», но списания целых направлений.

Позавчера был на очередной встрече Virtual Seminar on Monetary Economics. В этот раз выступала Хелен Рэй — настоящая рок-звезда современной макроэкономики.

В новой работе (NBER, 2026) Рэй с соавторами задаёт важный вопрос: через какие каналы денежно-кредитная политика Китая влияет на мировую экономику?

Интуитивный ответ напрашивается сам собой. Если верить предыдущим исследованиям Рэй про США, главный канал — финансовый: через глобальные потоки капитала и финансовые условия. Но в случае Китая оказывается, что всё устроено иначе.

Внутри страны денежно-кредитная политика Китая работает практически «по учебнику». Ужесточение политики снижает выпуск и инфляцию, а передача импульса идёт через привычные макроэкономические каналы. Это важный результат сам по себе: он демонстрирует, что китайская система гораздо ближе к привычному таргетированию инфляции, чем принято думать (пусть и со своей страновой спецификой, связанной с управлением курсом).

Однако самое интересное начинается, когда мы смотрим на внешний эффект. Оказывается, что шоки денежно-кредитной политики Китая существенно влияют на мировую экономику: на цены сырьевых товаров, на глобальное производство и на торговлю. Более того, этот эффект влияет на инфляцию в других странах.

Причем в отличие от американской денежно-кредитной политики, китайская распространяется по миру не столько через финансовые рынки, сколько через реальный сектор. Когда Китай замедляется из-за ужесточения политики, падает спрос на сырьё, снижаются цены, перестраиваются производственные цепочки — и именно через это шок «разливается» по миру.

Как я для себя формулирую главный вывод: глобализация не одинакова для всех стран, и каналы передачи денежно-кредитной политики зависят от роли страны в мировой экономике. США воздействуют на мир через финансовую систему. Китай — через торговлю и производство.

PS: Замечание для макроэконометристов. Обратите внимание, что на слайдах, где показан отклик переменных на ужесточение политики, есть эффект, напоминающий price puzzle. Да, не только нам в России, но и профессорам Лондонской бизнес-школы приходится иметь дело с этой штукой. На семинаре Хелен уделила некоторое время объяснению того, откуда этот эффект в данном случае, и почему он не опровергает основных тезисов работы.

Компании во Франции нужно потратить 95 тыс. евро, чтобы выплатить сотруднику чистую зарплату в размере 39 тыс. евро. Можете себе представить, какой стимул будет заменить офисные рабочие места во Франции искусственным интеллектом?
Страны с такой высокой социальной нагрузкой на труд будут первые кандидаты на внедрение ИИ.

После пандемии коронавируса, конфликта на Украине и тарифной лихорадки Трампа в "День освобождения" в начале апреля 2025 года компании, потребители и политики опять сталкиваются с внешним шоком, на который они не могут повлиять. Источник удара — снова президент Соединенных Штатов, который прежде считался гарантом стабильного мироустройства. Однако прежнего миропорядка больше не существует.

"Иранский конфликт — это первая лакмусовая бумажка для проверки теории нового миропорядка, где действует только право сильного, а доминируют автократы", — уверен Мартин Люк. Он выходит за рамки осторожных формулировок. Этот экономист — главный стратег по рынкам капитала Германии и Австрии в американской компании по управлению активами Franklin Templeton. Благодаря офису во Франкфурте-на-Майне и поддержке работодателя он может говорить более открыто, чем его коллеги из других американских представительств. Его вывод: "Это эксперимент на открытом сердце мировой экономики”.

Пока ни один экономист не берется надежно предсказывать, насколько тяжелым окажется итог конфликта. Все зависит от того, сколько продлится кризис и какой будет его интенсивность. Но уже сейчас фатальным оказывается то, что из-за фактического перекрытия Ормузского пролива в Персидском заливе порвалась, возможно, важнейшая логистическая цепочка планеты. Обычно через пролив проходило 20% мирового экспорта нефти. Теперь же иранские морские мины и обстрел с берега делают проход крайне опасным. Иранцы проводят через пролив прежде всего собственные суда — чаще всего в направлении китайских портов. Западные покупатели в основном остаются ни с чем и вынуждены задорого закупать сырье в других местах: нефть и газ сегодня котируются на 45 и 70% выше, чем до начала конфликта.

Трамп и Нетаньяху ведут операцию не только против Ирана: через действия Корпуса стражей исламской революции они бьют и по мировой экономике. Ударные волны расходятся по всей планете, в том числе доходят и до Германии.

В обычной ситуации повышение ставок делает кредиты дороже и охлаждает перегретую экономику. Однако в Европе ничего не перегрелось — и уж точно не в Германии. Экономисты понизили свои и без того печальные прогнозы роста экономики из-за войны. Масштабные инвестиционные программы федерального правительства рискуют не дать ожидаемого эффекта — в том числе из-за собственных ошибок правящей коалиции.
Даже самые незначительные признаки надежды при ближайшем рассмотрении меркнут. Необычно хорошее настроение в обрабатывающей промышленности в "военном" марте — "не признак возвращения к нормальной жизни", уверен Робин Винклер, главный экономист Deutsche Bank по Германии. "Компании готовятся к долгосрочному сбою глобальных цепочек поставок", — говорит он. Заказы попросту перенесли на более ранний срок — примерно так же, как во время торгового конфликта с США год назад.

Тот факт, что многие прежние "железные" правила больше не работают, тревожит и такого экономиста, как Мартин Люк, который наблюдает за рынками уже более 30 лет. "В прошлые кризисы мы всегда могли рассчитывать на то, что потребуется максимум семь лет, чтобы вернуться к прежним максимумам, — говорит Люк. — Но действует ли это правило в мире без безопасных гаваней? В новом миропорядке это тоже остается под вопросом”. "Плохие ребята" сидят не только в КНДР и в Москве. Но и во Флориде", — считает эксперт.

Сергей Жариков как-то упоминал Владимира Лефевра и его теорию рефлексивного управления которая нашла в США большой отклик и ее там вовсю используют. Так вот, вкратце, суть там состоит в том, чтобы поставить своего противника в такие условия, в которых, даже если это очень невыгодно для него, он сделает то, что нужно тебе, а не ему. Собственно, применение этой теории мы видим с 2020 года, когда ЕС делал то, что ему крайне невыгодно, также КНР вовсю стреляла себе в обе ноги борьбой с ковидлой(как справедливо подметил автор канала Академия). Примерно таким же образом заставили начальство РФ выстрелить себе в ноги запретом телеграма и погромом интернета. Что, вдвойне иронично конечно)