Телеграм канал «Dauphinois»

Промышленные предприятия в Германии сейчас сокращают в среднем 15 тысяч рабочих мест в месяц. В прошлом году число сокращенных рабочих мест составляло всего около 10 тысяч. По оценке Института исследования рынка труда и профессий (IAB), в последние месяцы кризис обострился. Наряду с известными крупными компаниями, такими как Volkswagen, Bosch или ZF, штат сокращают и многие малые предприятия. Те компании, которые продолжают инвестировать, делают это преимущественно за рубежом. Недорогие электромобили VW производятся в Испании, а BMW построила завод в Венгрии. Андреа Налес, глава Федерального агентства по труду, в состав которого входит IAB, при представлении данных по рынку труда за май описала группу пострадавших: "Это люди, которые работали десятилетиями, а теперь вдруг остались без работы”.

В 2030 году 50,7% расходов в федеральном бюджете придется на долю бюджета министерства труда и социальных вопросов, а также на обслуживание долга. Согласно среднесрочному финансовому плану, на расходы министерства выделено 233,5 миллиарда евро, на обслуживание долга — 83,8 миллиарда евро при общих расходах около 625 миллиардов евро. С учетом затрат на вооружение доля запланированных расходов достигает даже трех четвертей. Для финансирования исследований и разработок почти не остается пространства для маневра. Такой резкий рост расходов на обслуживание долга обусловлен дополнительными заимствованиями на укрепление обороны и инфраструктуры, а также ранее взятыми в долг средствами для финансирования антикризисных мер во время пандемии и сдерживания цен на энергоносители. В социальной сфере расходы в основном обусловлены федеральной дотацией на пенсионное обеспечение. Уже сегодня на это уходит почти каждый третий евро, который федеральное правительство получает в виде налогов — около 130 миллиардов евро.

Среднее время дожития после выхода на пенсию в Германии в последнее время составляло 20,5 лет. В 1957 году, когда была введена пенсионная система, финансируемая за счет распределительных взносов, этот показатель составлял всего 10,4 года. Как бы ни радовало людей увеличение продолжительности жизни, системы социального страхования приближаются к пределу возможностей. Тем более что ежегодно на пенсию уходит значительно больше людей, чем приходит на их место. В итоге ежегодно страна лишается около 400 тысяч налогоплательщиков и плательщиков взносов. Притока квалифицированных специалистов, которые могли бы компенсировать этот разрыв, в Германии пока не наблюдается.

В последнее время компании в Германии инвестировали на 8,8% меньше, чем в 2019 году до пандемии. Этот спад вызывает опасения с экономической точки зрения, поскольку инвестиции во многом говорят о перспективности предприятий и их доверии к ФРГ как месту ведения бизнеса. Только инвестируя, можно повышать производительность и расти. Свою сдержанность немецкие предприятия чаще всего объясняют высокими затратами на энергию и заработную плату, а также нехваткой квалифицированных кадров. По уровню налогов и социальных отчислений Германия занимает второе место в рейтинге стран ОЭСР. В таких условиях активно растут только государственные вложения, прежде всего благодаря внебюджетным заимствованиям и программе военного перевооружения. Однако рост государственных расходов не может компенсировать сокращение вложений в частном секторе.

Anthropic привлёк $65 млрд рамках финансирования серии H при оценке после получения инвестиций в $965 млрд. В феврале было объявлено о привлечении $30 млрд в G-раунде и post-money оценке в $380 млрд.

То есть свыше половины триллиона баксов стоимости создано менее, чем за полгода. И многие реально умные, успешные, уважаемые люди, которые привлекают десятки миллионов долларов в Долине — у меня живые примеры есть, с кем я общаюсь — вообще нисколечко не считают, что в США ИИ-пузырь.

История повторяется? Или консерваторы зациклились на выявлении паттернов и просто не желают признавать то, как быстро меняется мир? В скором будущем узнаем.

https://www.anthropic.com/news/series-h

Интересно насколько далеко мы от момента Мински?

В разгар электорального конфликта между левыми и правыми, примерно с 1910 по 1990 год, политическая борьба противопоставляла привилегированные классы, определяемые богатством, доходом или образованием, рабочему классу. В каждой стране и на каждых выборах первые подавляющим большинством голосовали за правых, а вторые – за левых. Элита была политически едина, как и обездоленные слои населения: сельские рабочие голосовали за левых почти так же активно, как и городские. Это классовое расслоение сделало сокращение социального неравенства центральной проблемой в политике.

Эта классовая система распалась в период между 1980-ми и 1990-ми годами, а также между 2010-ми и 2020-ми годами. Во всех западных демократиях доход и образование начали оказывать различное влияние на избирательные предпочтения. При одинаковом уровне образования более высокий доход связан с большей вероятностью голосования за правых. Но при одинаковом доходе более высокий уровень образования приводит к большей вероятности голосования за левых. Этот сдвиг можно объяснить несколькими структурными факторами, начиная с возрастающей сложности социальных структур: при большем доступе к образованию один и тот же диплом теперь приводит к совершенно разным доходам, как по собственному выбору, так и по навязанным причинам. Другим важным фактором является резкое возобновление территориального разделения, поскольку небольшие города имеют меньший доступ к университетам и больницам, чем крупные города, и более подверженны международной конкуренции.

Однако основное объяснение кроется в политическом выборе, сделанном социал-демократическими и подобными партиями, которые постепенно отказались от любых амбиций по перераспределению богатства. В результате все большая доля наиболее обездоленных избирателей, особенно менее образованных жителей небольших городов, склоняется к националистам и воздержанию от голосования. Чтобы преодолеть нынешний кризис и искусственное столкновение элит, левым необходимо вернуться к эгалитарным амбициям прошлого и объединить трудящихся со всех территорий, признавая при этом, что элиты объединят силы против них. Это единственный путь к восстановлению возможности реальных политических альтернатив и к борьбе с эрозией демократии.

Известный французский экономист Тома Пикетти в своем блоге критикует Трампа и современную структуру общества которая делает возможным его восхождение: “В традиционных трехуровневых обществах(это Пикетти часто упоминает https://t.me/le_dauphinois/1374) предполагалось, что воинский класс сдерживается советами брахманов. Этот союз между двумя правящими классами, воинами и интеллектуалами, должен был уравновесить власть и способствовать гармоничному обществу. Так называемая естественная элита могла эффективно контролировать рабочий класс, обеспечивая порядок и смысл жизни, одновременно разделяя между собой престиж и привилегии. Воины, жрецы, рабочие: антрополог Жорж Дюмезиль считал, что именно здесь он обнаружил связную нить между индоевропейскими цивилизациями.

В действительности эта модель гораздо более распространена и больше напоминает нормативный дискурс, чем устоявшуюся социальную реальность. Как правило, она создавалась жрецами, брахманами в индуистской Манусмрити (II век до н.э.) или епископами в христианской Европе около 1000 года. Её главная цель заключалась в дисциплинировании воинов и приучении их уважать обширные знания и письменную культуру интеллектуалов, что отнюдь не было само собой разумеющимся в условиях, когда новые военизированные классы постоянно захватывали власть и заменяли друг друга. Тем не менее, воины иногда сами принимали эту идею, видя в ней полезный инструмент для поддержания порядка и обеспечения согласия тех, кем они правили.

История, похоже, повторяет это проблематичное соперничество между элитами. С одной стороны — торговое, воинственное, националистическое правое крыло, которое любит представлять себя антиинтеллектуалом, воплощением которого в Соединенных Штатах являются Дональд Трамп и республиканцы. С другой стороны «браминское» левое крыло - образованное, либеральное и интернационалистское представленное по другую сторону Атлантики демократами. Как и в эпоху трехуровневой системы, это противостояние между торговым правым крылом и «браминским» левым крылом в значительной степени искусственно. Оно позволяет как националистической, так и либеральной элитам делить власть и укреплять господство над рабочим классом, одновременно препятствуя появлению какой-либо реальной народной альтернативы.

Что бы ни утверждали обе стороны, сторонники Трампа также опираются на сотни экспертов и ученых, собранных в влиятельных аналитических центрах, таких как Фонд «Наследие». Гиперкапиталистическая повестка дня, которую они отстаивают – яростная защита социальных иерархий, прославление крайней концентрации власти и богатства, а также поддерживающая её налоговая политика в пользу богатых – мало чем отличается от политики либеральных экономистов, выступающих за свободный рынок. В золотой век «либерального» порядка, когда Джордж Буш-младший вторгся в Ирак в 2003 году, уровень военной жестокости был сопоставим с тем, что мы видим сегодня.

Помимо риторических столкновений, внутри элит всегда существовал широкий спектр стремлений, стилей и идентичностей, подобно тому, как в XIX веке существовали консерваторы и либералы при монархиях с ограниченным избирательным правом. Тем не менее, факт остается фактом: эти разные элиты заинтересованы в преувеличении своих различий, чтобы поочередно находиться у власти, хотя их фундаментальные политические решения мало чем отличаются.

Как мы сюда попали и как нам двигаться дальше? Мир не всегда управлялся элитами(ну тут Пикетти выдает желаемое за действительное). После социальных революций XIX века и введения всеобщего избирательного права в XX веке рабочий класс и его профсоюзные и политические организации сумели добиться глубоких социальных изменений – иногда путем прямого захвата власти (шведские социал-демократы с 1932 по 1976 год, британские лейбористы в 1945 году, французские социалисты и коммунисты в 1936 и 1945 годах, демократы Рузвельта в 1932 году) – и в более широком смысле путем изменения баланса сил между трудом и капиталом.

С тех пор, собственно, ничего не изменилось в лучшую сторону. В ЕС не появилось своей фронтирной модели, хотя бы одной, а по всем пунктам которые Драги упомянул в своем отчете был регресс. Все это довольно печально для самого ЕС, но очень радостно для его конкурентов.

https://t.me/le_dauphinois/1365

Можно, но зачем?(с)

https://t.me/moneyandpolarfox/16241