Телеграм канал «Dauphinois»

На протяжении десятилетий глобальный экономический порядок был относительно стабильным: в его центре находились Соединенные Штаты, а в его основе лежала широкая приверженность стран экономической интеграции. МВФ, в который входят 191 страна-член, служит доказательством этой сплоченности. Эта система способствовала поразительному росту торговли, инвестиций и уровня жизни. Объем международной торговли, который в настоящее время приближается к 35 триллионам долларов в год, с 1960 года вырос примерно в двадцать раз, а доля мирового населения, которое живет в условиях крайней бедности, сократилась с примерно 43% в 1990 году до всего лишь 10% сегодня.

Не стоит удивляться тому, что центр тяжести в мире смещается. Это соответствует росту экономик бедных стран и их стремлению догнать развитые страны. Восходящие державы естественным образом преобразуют глобальный ландшафт в многополярный. На ум, конечно, приходит Китай, но многие другие развитые и развивающиеся экономики Азии, Латинской Америки и Восточной Европы извлекли выгоду из этого более чем 60-летнего роста.

На фоне этих изменений геополитическое давление усиливается, и система испытывает нагрузку. В этом и заключается парадокс. Экономическая интеграция принесла существенную выгоду и сформировала взаимные интересы, которые служат двигателем мира. Однако интеграция порождает взаимозависимость, а вместе с ней — уязвимость. Она подвергает страны риску сбоев в поставках и возникновения торговых или финансовых "узких мест" в сфере энергетики, критически важных минералов или передовых компьютерных микросхем. А там, где есть "узкие места", появляется рычаг давления, которым можно воспользоваться, как недавно продемонстрировал Иран.

Результатом становится опасная цепная реакция. В попытке оградить себя от предполагаемых рисков страны могут еще больше фрагментировать мировую экономику. Это, в свою очередь, стимулирует дальнейшие попытки изоляции — посредством пошлин, промышленной политики, финансового регулирования, экспортного контроля или роста военных расходов.

Глобальная экономика до сих пор продемонстрировала удивительную устойчивость. В ответ на войну с Ираном энергетические рынки адаптировались, а финансовые рынки сохранили спокойствие. Такие страны, как Китай, Япония, Корея и США, смягчили последствия кризиса за счет использования нефтяных резервов или перехода на альтернативные источники энергии. Несмотря на обострение торговых напряжений, в 2025 году объем мировой торговли не сократился, а укрепился. Страны и компании вместо этого скорректировали торговые маршруты и цепочки поставок. Потрясения, которые когда-то могли бы вызвать системные сбои, на этот раз удалось сгладить.

Но не стоит путать устойчивость с неуязвимостью. Скрытые риски нарастают. Финансовые системы, построенные на глубокой интеграции — в частности, вокруг доллара США, — могут оказаться более сложными для поддержания во фрагментированном мире. По мере того, как страны стремятся снизить торговую зависимость друг от друга или, как в случае с Канадой, от Соединенных Штатов, могут возникнуть новые линии разлома. Особенно это проявляется в связи с тем, что стремительные технологические преобразования создают новые уязвимости, в частности в сфере криптовалют, важнейших минералов и искусственного интеллекта.

Дорогие друзья, прерываю затянувшуюся паузу с публикацией лонгридов и представляю вашему вниманию первую часть масштабного диптиха.

🔥 «СОСУД И ОГОНЬ». Часть 1.

Деньги когда-то были сосудом, в который можно было налить труд, риск, упорство, удачу, время — и попытаться донести до внуков. Плохо, криво, с потерями — но донести.

Римские императоры вынимали серебро из денария. Хубилай-хан заставлял принимать бумагу как золото под страхом смерти. Рузвельт объявил сбережение золота преступлением. В 1971 году Никсон — пятым пунктом скучной речи, за полторы минуты — отвязал мировую резервную валюту от последнего якоря. За прошедшие с того вечера 55 лет доллар потерял около 90% покупательной способности.

Деньги больше не сосуд. Деньги — талон с ковенантами. Поэтому семейный капитал XXI века — это не сумма, переданная детям, а система превращения денег в то, что не может быть напечатано, обесценено или отключено.

В первой части вас ожидают:

🧮 Задачка. Расставьте по накопленной за 35 лет инфляции: Турция, Аргентина, Бразилия, Иран, Россия. Записали? В тексте — реальный рейтинг. Там фотофиниш и результат, от которого я сам присвистнул, когда пересчитал.

🎩 Париж, 1720-й. Десять тысяч человек давятся на улочке шириной в одну карету, а один ирландский банкир мастерски, как не снилось современным акулам Уолл Стрит, отыгрывает величайший пузырь в истории — и сохраняет всё заработанное, до последнего ливра. Его именем позже будет назван эффект, объясняющий, почему после каждого включения печатного станка богатые богатеют, а бедные беднеют. В тексте — и механика, и её свежий кейс 2020–2022.

💸 Цифровой рубль — деньги, которые учатся помнить, вратарь для портфеля, тройной фильтр, через который стоит просеять всё, чем владеете или собираетесь владеть

... и многое другое.

Честно предупреждаю, это (пока) самый масштабный текст в истории проекта, заметно длиннее обычного. Надеюсь, что чтение на вечер доставит вам удовольствие.

Читать: Gapi | Sponsr

А часть 2 выйдет уже на этой неделе. В ней — зумеры и Pepe Coin, две старообрядческие купеческие династии из Нижнего, чугунные башмаки и один вопрос дороже любого состояния.

Stay rich.

Недавно RAND Corporation опубликовали диссертацию с весьма красноречивым заголовком - “Заманивают ли роботы нас на войну?”. Перед тем как перейти к разбору этой темы автор перечисляет несколько тезисов с которыми хотим мы или не хотим нам придется жить довольное долгое время.
- Автономные боевые системы вряд ли повлияют на основную мотивацию войны, поскольку алгоритмы — главное преимущество автономных систем вооружения — вряд ли будут уничтожены с помощью кинетической силы.
- Однако, когда ставки достаточно высоки, чтобы стала возможна полномасштабная война, сдерживание требует больше войск защищающейся стороны, чем ведение боевых действий. Это подразумевает, что фрагментарная поддержка протеже не позволяет противнику адекватно оценить свои перспективы успеха, и война кажется чрезмерно привлекательной.
- Широко распространено мнение, что автономные боевые системы снизят издержки войн: ожидается, что они спасут жизни солдат, могут также снизить затраты на рабочую силу и техническое обслуживание, и могут уменьшить требования к системам обороны, которые сегодня используются для защиты экипаж пилотируемых боевых машин.
- Модель предполагает, что снижение экономических издержек противника не всегда приводит к провалу сдерживания: бывают случаи, когда снижение издержек приводит к возникновению сдерживания. Но в большинстве случаев модель подтверждает интуитивное предположение о том, что сдерживание, скорее всего, потерпит неудачу по мере снижения военных издержек. Важно отметить, что этот вывод справедлив независимо от того, чьи издержки на ведение боевых действий снижаются: противника или защитника. С другой стороны, снижение мобилизационных издержек защитника оказывает однозначно положительное влияние на сдерживание.
- Однако снижение затрат на ведение войны не гарантировано. Воспринимаемое снижение будет зависеть от текущих функций затрат стран: насколько они ценят человеческую жизнь и какова разница в цене между капиталом и трудом. Оно также будет зависеть от того, будут ли автономные системы вооружений дополнять или заменять существующие возможности. Наконец, на стоимость повлияют новые зависимости, которые возникнут в связи с ростом спроса на компоненты автономных боевых систем.
- Между тем, влияние автономных боевых систем на перспективы успеха, вероятно, будет временным и локализованным. Изменения в воспринимаемых перспективах успеха будут вызваны неравномерным темпом внедрения, при котором первые пользователи будут иметь преимущество. Такие благоприятные периоды оказывают особенно дестабилизирующее воздействие, если технология благоприятствует наступлению или создает преимущество первопроходца.
- Однако, первый шаг может не восприниматься как выгодный, поскольку он обеспечит возможности для обучения ИИ противника. Лидеры также могут опасаться развертывания систем автономного вооружения в первую очередь, если они не уверены в их эффективности. Автономное оружие также может быть очень полезным в обороне. Наконец, распространение автономных боевых систем может происходить относительно быстро, учитывая их низкую стоимость.

https://t.me/bankrollo/63300

Ну, как говорилось в свое время «конец был немного предсказуем»

https://t.me/le_dauphinois/1781

«Не экономика»

Много где стал встречать расчёты/рассуждения о растущем бюджетном дефиците, который может вырасти из-за замедления экономики, потери нефтеперегонных мощностей еtc

Надо будет написать об этой ситуации подробнее, но навскидку повторю вот что

В реалиях РФ-экономики не имеет значения ни абсолютная величина бюджетного дефицита, ни относительная - потому что никакие «бюджетные»(шире - экономические) соображения не остановят правительство в финансировании приоритетных задач. Поэтому у бюджетного дефицита потолка нет - будет он шесть триллионов или шестьдесят шесть.
Потолок есть у т.н «политически нейтральных методов финансирования бюджетного дефицита» - то есть у того объема средств, которые правительство может взять из ФНБ, привлечь в виде займов, или прямо изъять у населения в виде налогов – но так, чтобы не вызывать беспокойства у получательниц выплат, бюджетниц и пенсионерок.
А поскольку у правительства нет оснований сомневаться в полной поддержке своей политики со стороны этих важнейших электоральных групп, в общем, и определяющих общественную атмосферу в стране, то бюджетный дефицит - не та проблема, которая будет сильно беспокоить Минфин «здесь и сейчас».

Налоговый механизм уже сейчас позволяет дотянуться до каждого рубля, там, глядишь, заработает «цифровой контроль соответствия доходов и расходов», продажи важнейших товаров могут начать нормировать через «цифровой рубль» (да и вообще, правительство беспокоит не денежная масса, а физический объём ресурсов для приоритетного сектора)

В общем, следуя заветам Петра Первого, правительство вполне может и дальше «смотреть на русского налогоплательщика самым восторженным взглядом, полагая в нем неистощимый запас всяческих взносов».

Ну и никуда не делись такие механизмы решения бюджетных проблем, как «монетизация дефицита» (денежная эмиссия) и «секвестр неприоритетных расходов» (это ещё правительство по доброму «охлаждало экономику» через высокую ставку, а могут ведь и по взрослому - снять с довольствия всех, кто не завязан на приоритетный сектор, и всё)

Так что нет, «не экономика»

После недавних событий с бензином многие сильно приуныли от осознания того, что ЦБ в этом году может уже и не снизить ставку, а скорее даже повысить. Вообще расчет ЦБ на победу над инфляцией через повышение ставки это попытка повторить то, что в США в свое время сделал Пол Волкер. Впрочем ЦБ в несколько худшем положении, Волкер спасло то что на рынке был переизбыток предложения нефти и переизбыток рабочей силы. Сейчас же ситуация в корне отличается тем, что миллениалы и тем более шумеры лишены мотивации впахивать также как и их предшественники, да и они сильно малочисленнее. Если уровень безработицы существенно не вырастет(а он как мы видим и не растет), динамика заработной платы останется устойчивой в условиях очень напряженного рынка труда; и это имеет значение для инфляции в сфере услуг, которая определяется ценой рабочей силы. Это нерешаемая проблема потому ожидание снижения процентной ставки к концу этого/следующего/нужное число подставить это классический wishful thinking.

Я думаю, что будут три доминирующие валюты: доллар, юань, а евро станет своего рода третьей лишней. Евро был очень важным изобретением во многих отношениях. Одна из причин его важности заключается в том, что он дал Европе возможность оплачивать импорт сырьевых товаров собственной валютой. Он дал Европе суверенитет в отношении импортных платежей за сырьевые товары, если можно так выразиться. Им не нужно было изо всех сил зарабатывать доллары для импорта необходимой нефти и газа, потому что страны ОПЕК и Россия забирали у них евро.

Очевидно, что произойдут изменения в мире, где вы будете больше зависеть от импорта энергоносителей из Северной Америки. США будут требовать доллары за свой экспорт энергоносителей. Еще один момент, касающийся евро, заключается в том, что Китай уменьшает вес доллара в своей потребительской корзине, но увеличивает вес евро. На этот вопрос довольно сложно ответить, потому что Европа — это огромный приз в этой «большой игре» XXI века, в которую Китай будет играть на евразийском континенте, в Африке и на Ближнем Востоке. Вопрос о том, где именно будет сосредоточено притяжение, в будущем для Европы имеет большое значение с точки зрения статуса евро как резервной валюты и того, увеличится или уменьшится его доля.

Европа находится на географическом конце инициативы «Один пояс, один путь», поэтому с одной стороны существует притяжение, а с другой — трансатлантическое притяжение. Нам предстоит увидеть, как это будет развиваться, но я думаю, полезно представить свои размышления о следующих пяти-десяти годах в макроэкономике, денежно-кредитной политике, процентных рынках и мировой экономике следующим образом: есть «Один пояс, один путь» и Евразия; это вся Азия, вся Европа и Ближний Восток, Россия, Северная Африка и Африка в целом. Мировой остров, так сказать.