Телеграм канал «Тамбовский юрист»

Когда уголовное дело не спасает налоговый спор

Арбитражный суд Тамбовской области рассмотрел спор ООО «ЛипецкЭкоСтрой» с УФНС России по Тамбовской области о признании недействительным решения инспекции по итогам выездной налоговой проверки. Проверка охватывала 2017–2019 годы, а суть претензий сводилась к тому, что Общество, по версии налогового органа, искусственно вовлекло в документооборот семь спорных контрагентов — ООО «ВАРВАРИНО», ООО «ПРГТ», ООО «ФУЭТЕ», ООО «КВИНТА», ООО «ЭЙНСОФ», ООО «ТЕСЛА» и ООО «АГРОМАРКЕТ» — для отражения работ по отлову птицы и подготовке птичников к посадке цыплят.

Цена спора была существенной: налоговый орган указал на потери бюджета в размере 129,2 млн руб., в том числе 64,4 млн руб. по НДС и 64,8 млн руб. по налогу на прибыль. Кроме того, Обществу были начислены пени более 50,5 млн руб. и штрафные санкции, включая штрафы по пункту 3 статьи 122 НК РФ за умышленную неполную уплату НДС и налога на прибыль.

Интерес дела именно в доказательствах. Налогоплательщик пытался противопоставить выводам инспекции не только договоры, акты и счета-фактуры, но и материалы уголовного дела № 12202420001000014, возбужденного в отношении директора ООО «ЛипецкЭкоСтрой» по признакам преступления, предусмотренного пунктом «б» части 2 статьи 199 УК РФ. В арбитражный процесс были представлены, в частности, заключение эксперта Северо-западного филиала ФГКУ «Судебно-экспертный центр Следственного комитета Российской Федерации» от 15.06.2023, заключение специалиста-ревизора УЭБиПК УМВД России по Липецкой области от 28.12.2023, протокол допроса специалиста Белокопытовой Е.Н., а также протоколы допросов целого ряда свидетелей, проведенных в рамках уголовного дела.

Суд не проигнорировал эти доказательства формально. Напротив, он прямо указал, что доказательства, полученные в уголовно-процессуальном порядке, могут использоваться в арбитражном процессе — но только при условии их относимости и допустимости. Далее суд провел важное разграничение: налоговое правонарушение и налоговое преступление — это самостоятельные виды противоправного поведения, которые влекут разные юридические последствия. Поэтому материалы уголовного дела сами по себе не подменяют результаты налоговой проверки.

Ключевой вывод суда звучит особенно показательно: при проведении экспертизы в рамках уголовного дела ставятся цели, отличные от целей налогового контроля. Поэтому сумма доначислений, определенная в налоговой проверке, объективно не обязана совпадать с суммой ущерба, рассчитанной экспертом для целей уголовного преследования.

Не помогли налогоплательщику и свидетельские показания из уголовного дела. Общество ссылалось на протоколы допросов Ужанской Т.В., Шульгиной В.В., Карпова Е.В., Шахова Ю.Г., Ситникова Л.Л., Рогатина В.В., Нефедовой Ю.А., Иванова Т.П., Кравченко А.И., Трубникова А.А., Елисеевой О.А., Елисеева Р.И., Пузько А.Л., Грищенко К.Н., Павлова А.В., Зайцева А.С., Цурикова С.А., Цурикова С.И., Фарафонова М.А., Обуховой О.А. Однако суд назвал эти показания выборочными и оценил их критически, поскольку они не согласовывались с фактическими обстоятельствами, установленными налоговым органом и подтвержденными относимыми и допустимыми доказательствами.

Итоговый вывод суда оказался неблагоприятным для Общества: спорные контрагенты были признаны техническими компаниями, не выполнявшими реальных обязательств по сделкам. При этом сам по себе ход Общества с обращением к материалам уголовного дела нельзя назвать заведомо слабым. Напротив, такие материалы, включая протоколы допросов свидетелей, заключения экспертов и специалистов, могут использоваться в арбитражном процессе как доказательства, если они относятся к предмету спора и позволяют проверить фактическую сторону налоговых претензий, но опять же вопрос оценки на усмотрение суда.

Котовская концессия снова напомнила о себе — теперь уже не в материалах уголовного дела и не в судебных документах, а на оперативном совещании в правительстве Тамбовской области. Формально обсуждали состояние коммунальной инфраструктуры, но разговор быстро вышел за рамки обычного отчёта. В центре внимания оказался Котовск — город, который до сих пор расплачивается за решения, принятые почти десять лет назад под вывеской модернизации теплоснабжения.

Глава города Алексей Плахотников сообщил, что ремонт теплосетей продолжается: из 35 километров отремонтировано около четырёх, ещё семь километров спроектированы. При этом часть коммуникаций, по его собственному признанию, изношена на 100 процентов. Самостоятельно вытянуть эту историю муниципалитет уже не может — ни по сетям, ни по газовой составляющей. Отсюда и прямое обращение к губернатору: «Нужно помогать нам в этом. Мы сами не справимся».

Ответ Евгения Первышова оказался показательным. Он напомнил, что проблема возникла не вчера, и фактически поставил вопрос об ответственности тех, кто годами занимался этим направлением, а теперь предлагает областному правительству «заносить хвосты». В этой фразе прозвучала не только реакция на текущий доклад, но и оценка всей котовской коммунальной эпопеи.

История эта хорошо известна. В 2017 году администрация Котовска заключила концессионное соглашение с ООО «Компьюлинк инфраструктура ТО». Проект оценивался более чем в полмиллиарда рублей: федеральные средства, вложения концессионера, обещанные модульные котельные, обновление системы теплоснабжения. На бумаге — масштабная модернизация. На практике — уголовное дело о хищении средств, ущерб, который следствие оценило более чем в 119 миллионов рублей, фигуранты из структур, связанных с «Компьюлинком», и бывший вице-губернатор Тамбовской области Игорь Кулаков, работавший в команде Александра Никитина. Затем последовали судебные споры, попытка взыскать с муниципалитета более 438 миллионов рублей, отказ суда, расторжение концессии, передача теплосетей муниципальному «Котовсктеплосервису» и банкротство компании.

Наш канал неоднократно писал об этой концессии ещё до возбуждения уголовного дела. Уже тогда возникали вопросы к экономике проекта, к реальным возможностям концессионера и к тому, почему столь чувствительная коммунальная история продвигалась с таким набором рисков. Муниципалитет, безусловно, был участником соглашения и ставил подписи под документами, но нельзя забывать и о региональном политическом контексте активную роль в продвижении концессионных подходов играли чиновники областного уровня.

Отдельный болезненный итог этой истории — судьба котовской ТЭЦ, которая обеспечивала моногород не только теплом, но и рабочими местами. В результате старая система была утрачена как полноценная опора, а новая не дала обещанного эффекта. Теперь город вынужден не столько пользоваться результатами модернизации, сколько ликвидировать последствия её провала.

Котовская история важна ещё и потому, что она не выглядит единичным исключением. Попытки привлечь иногородних концессионеров в коммунальную сферу Тамбовской области пока не дали заметного успеха. В Тамбове концессионная модель постоянно спотыкается в сфере водоснабжения и водоотведения. По объектам теплоснабжения в микрорайоне Кочетовка концессия недавно была расторгнута в судебном порядке. На этом фоне Котовск становится одним из самых показательных примеров того, как громкие обещания об инвестициях и обновлении могут обернуться затяжным коммунальным кризисом.

Котовская концессия — это уже не просто спор о трубах, котельных и километрах сетей. Это вопрос о качестве управленческих решений, о цене непрозрачных договорённостей и о том, кто в итоге оплачивает проваленные проекты.

Когда позиция стороны меняется в зависимости от цели

По делу № А64-2074/2025 о взыскание с подрядчика убытков по договору на выполнение работ по строительству склада в размере 4,6 млн руб. и стоимости устранения дефектов произошел поворот в суде кассационной инстанции.

Первая и апелляционная инстанции поддержали заказчика и взыскали заявленные суммы. Но кассация отменила судебные акты и направила дело на новое рассмотрение. Главная причина — нижестоящие суды не оценили обстоятельства, которые могли радикально изменить правовую картину спора.

Ситуация интересна не столько самим строительным дефектом, сколько поведением сторон после выполнения работ. Подрядчик указывал: работы были приняты заказчиком по актам без замечаний по объему, качеству и срокам. При этом экспертное исследование, на которое ссылался заказчик, квалифицировало обнаруженные дефекты как явные и устранимые. А если недостатки явные, то суд обязан проверить, почему заказчик не заявил о них при приемке и не оговорил их в актах.

Кассация напомнила общий подход: заказчик, который принял работу без проверки или без замечаний, не может позднее ссылаться на явные недостатки, которые могли быть выявлены обычным способом приемки. Это не означает автоматический отказ в иске, но означает, что суд не вправе просто принять экспертное заключение как достаточное доказательство убытков. Нужно установить, были ли недостатки явными, когда они возникли, можно ли было их обнаружить при приемке и есть ли причинная связь между действиями подрядчика и заявленными убытками.

Отдельный акцент кассация сделала на противоречивом поведении заказчика. В одном деле заказчик ссылался на заключение, согласно которому склад не соответствует договору, требованиям механической безопасности и строительным нормам. Но в другом деле уже о признании права собственности на тот же склад — тот же заказчик представил другое экспертное заключение, где объект был признан соответствующим строительным, градостроительным, противопожарным и санитарно-эпидемиологическим нормам, пригодным к эксплуатации и не создающим угрозы жизни и здоровью граждан.

Иными словами, для взыскания убытков объект описывался как проблемный и дефектный, а для регистрации права собственности — как соответствующий нормам и пригодный к эксплуатации. Именно это кассационный суд назвал взаимоисключающей и противоречивой позицией, которую нижестоящие суды были обязаны оценить.

Суд напомнил о принципе добросовестности: участники гражданского оборота должны вести себя последовательно и учитывать права другой стороны. Частное проявление этого принципа — эстоппель, то есть запрет стороне извлекать выгоду из поведения, противоречащего ее прежним действиям и заявлениям, если другая сторона разумно на них полагалась.

Вывод кассации важен для практики: суд не должен ограничиваться формальной проверкой наличия договора, акта экспертизы и суммы убытков. Он обязан оценить всю совокупность доказательств, включая предшествующее поведение сторон, подписанные акты приемки, содержание экспертных заключений и то, не занимает ли сторона удобную позицию «под конкретный процесс».

Не просто процессуальная ошибка

У бывшей судьи Тамбовского районного суда Елены Дробышевой прекращена отставка. Такое решение приняла Квалификационная коллегия судей Тамбовской области после вступления в силу обвинительного приговора по делу о вынесении заведомо неправосудных судебных актов.

Приговор имеется в распоряжении канала «Тамбовский юрист», и в нем есть детали, которые делают эту историю не просто очередной новостью из судебной хроники, а почти учебным примером того, где заканчивается «процессуальная ошибка» и начинается уголовно-правовая оценка действий судьи.

По версии суда, осенью 2021 года Дробышева, будучи судьей районного суда, находилась за пределами Тамбовской области — в санатории. При этом в ее производстве оставались гражданские дела, по которым подходили сроки рассмотрения. Дела, надо сказать, были вполне рядовые: взыскание кредитной задолженности, обращение взыскания на заложенное имущество, наследственные споры, раздел имущества супругов, признание права собственности на земельную долю и жилое помещение.

Суд установил, что Дробышева, находясь в санатории, вынесла десять решений по гражданским делам без фактического проведения надлежащих судебных заседаний, без участия сторон, без исследования обстоятельств в установленном процессуальном порядке. После возвращения, как следует из приговора, эти решения были приобщены к материалам дел, а протоколы судебных заседаний были подписаны с указанием на то, что заседания якобы проходили в здании суда.

Отдельно примечательна линия защиты. Дробышева вину не признала и объясняла, что она не «прогуляла» правосудие, а работала дистанционно. То есть позиция была примерно такая: да, судья не в здании суда, но заседания проведены по видеосвязи, стороны извещены, многие сами просили рассмотреть дела без них, решения по существу правильные, а если порядок веб-конференции и был нарушен, то это дисциплинарный проступок или гражданско-процессуальное нарушение, но не преступление.

Однако суд эту версию не принял.

В приговоре подробно разобран вопрос с видеосвязью. Сотрудники, отвечавшие за информатизацию и ВКС, поясняли, что в тот период видеоконференц-связь в гражданской коллегии осуществлялась через специальное оборудование, установленное в зале судебного заседания. Подключение через сторонние мессенджеры или приложения, как следует из показаний, к такой системе было невозможно.

Есть в приговоре и совсем показательные детали. Например, по отдельным протоколам время заседаний накладывалось друг на друга. Одно заседание якобы шло с 14:30 до 14:40, другое — с 14:15 до 14:40. Еще по двум делам также получилось пересечение: одно заседание с 14:15 до 14:35, другое — с 14:30 до 14:50. Сторона защиты и свидетели объясняли это техническими ошибками, но для суда эти совпадения стали частью общей картины.

Интересная деталь касается и участников процессов. Представитель банка по одному из дел пришла в суд к назначенному времени, сообщила о явке, но спустя некоторое время ей сказали, что судья занята и придется долго ждать. После этого ей предложили написать заявление о рассмотрении дела в ее отсутствие. Аналогичные обстоятельства описывал адвокат по делу о разделе имущества: он явился в суд, сообщил о прибытии, но ему сказали, что судья занята, и он написал заявление о рассмотрении без него. Суд в приговоре отметил, что информация о занятости судьи не соответствовала действительности, поскольку в эти дни она находилась за пределами региона.

При этом многие участники действительно говорили, что претензий к результату не имеют. Кто-то был доволен решением, кто-то указывал, что после отмены было принято фактически такое же решение.

Ответ суда был жесткий: вред не сводится к тому, проиграл человек дело или выиграл. Если судебное заседание оформлено как проведенное, но фактически надлежащей процедуры не было, нарушается само право на объективное и беспристрастное судебное разбирательство.

Проверка софта в Котовске закончилась уголовным делом и иском на 2,2 млн рублей
 
В Тамбовской области вышел показательный спор про софт, который на первый взгляд выглядит как очередное дело о «пиратской 1С», а на деле — как предупреждение для любого бизнеса: нелицензионные программы могут закончиться не только гражданским иском на миллионы рублей, но и уголовным делом.
 
История началась в Котовске. В материалах дела фигурирует офис на улице Кирова, где работали компании «РТК» и «Универсум». После проверки и компьютерно-технической экспертизы на системном блоке нашли программы «1С: Предприятие» с признаками контрафактности. Эксперт указал, что программы запускались без ключа аппаратной защиты HASP, а это один из признаков обхода защиты правообладателя.
 
Самое важное в этой истории — параллельно с арбитражным спором фигурирует уголовное дело. В материалах постановления указано, что следственный орган ОМВД России по г. Котовску расследовал дело по статье 146 УК РФ о незаконном использовании объектов авторских прав. Речь шла уже не просто о претензии правообладателя к компании, а о возможной уголовно-правовой оценке действий конкретных руководителей.
 
Сначала Арбитражный суд Тамбовской области по делу № А64-1294/2025 отказал в иске. Логика была такая: недостаточно доказано, что именно ООО «РТК» использовало эти программы в своей хозяйственной деятельности. Но апелляция посмотрела на ситуацию иначе и отменила решение в части требований «1С-СОФТ».
 
Суд апелляционной инстанции взыскал с ООО «РТК» 2 198 500 рублей компенсации за нарушение исключительных прав, а также судебные расходы. Но денежная часть — не единственный вывод из дела. Гораздо важнее позиция суда: для ответственности не обязательно поймать компанию «за работой» в программе. Хранение программы в памяти компьютера без доказательств законности уже может рассматриваться как неправомерное использование.
 
Важно понимать: уголовное дело — это не приговор и не означает автоматически установленную виновность. Но сам факт его возбуждения показывает, что история с нелицензионным ПО может выйти далеко за рамки обычного коммерческого спора. В такой ситуации у бизнеса появляются риски обысков, изъятий техники, экспертиз, допросов, процессуального статуса руководителей и длительного разбирательства.
 
Компаниям стоит провести хотя бы базовый аудит: какие программы установлены на рабочих компьютерах, кто их ставил, есть ли лицензионные договоры, акты, счета, ключи, личные кабинеты, сертификаты и переписка с поставщиком. Если компьютер покупался б/у или «с рук», это отдельная зона риска: вместе с железом можно получить не актив, а будущий судебный и даже уголовный сюжет.
 
Главный урок такой: если программа нужна компании для работы, ее легальность должна быть доказуема. Не «вроде покупали», не «айтишник ставил», не «уже было на компьютере», а документами. Потому что в суде и при проверке именно документы отделяют лицензионное использование от компенсации на миллионы рублей и вопросов уже со стороны правоохранительных органов.

Для Тамбовской области создание региональной структуры Арбитражного центра при РСПП может стать одним из заметных юридических событий 2026 года. Речь идет не о формальном пункте соглашения, подписанного между РСПП и Тамбовской областью на ПМЭФ, а о появлении для бизнеса дополнительного инструмента разрешения коммерческих споров.

Арбитражный центр при РСПП относится к ведущим арбитражным учреждениям страны и обладает специальным правом на осуществление этой деятельности на основании распоряжения Правительства РФ от 27 апреля 2017 года.

Практическое значение такого решения — в возможности рассматривать споры быстрее, с меньшими издержками, в конфиденциальном формате и с привлечением арбитров, обладающих необходимой отраслевой экспертизой. Поэтому появление такой структуры в Тамбовской области можно рассматривать как шаг к развитию более современной правовой инфраструктуры для предпринимателей.

Афганский след

В Арбитражный суд Тамбовской области поступило исковое заявление о взыскании с кирсановского сахарного завода — ООО «Кристалл» — 2 510 958 рублей.

На первый взгляд, сумма для арбитража не выглядит сенсационной: обычный коммерческий спор, каких ежедневно проходят десятки. Но это тот случай, когда интрига начинается не с размера требований, а с имени заявителя. Истцом выступает Attila Shafiq LTD — компания из Афганистана.

И именно эта деталь превращает рядовой иск в любопытный сюжет о том, насколько далеко сегодня могут тянуться хозяйственные связи российских региональных предприятий.

По открытым торговым базам Attila Shafiq LTD проходит как участник международной торговли, связанный с поставками продовольственной и аграрной продукции. Поэтому версия о коммерческом, а не случайном происхождении спора выглядит вполне логичной: речь может идти о расчетах по поставкам, внешнеторговом контракте или иной хозяйственной операции.