Телеграм канал «Тамбовский юрист»

Налоги падают, давление растёт

Снижение налоговых поступлений это уже не абстрактная федеральная статистика, а вполне ощутимая региональная история. По информации канала «Тамбовский юрист», негативная динамика характерна не только для страны в целом, но и для Тамбовской области в частности.

В первом квартале 2026 года налоговые поступления в консолидированный бюджет от бизнеса и граждан, применяющих специальные налоговые режимы в РФ, сократились на 22,2% по сравнению с аналогичным периодом прошлого года. Абсолютные суммы не раскрываются, но сама динамика выглядит достаточно показательной.

Речь идёт о поступлениях от упрощённой системы налогообложения, патентной системы, единого сельскохозяйственного налога и налога на профессиональный доход для самозанятых. Иными словами, это не крупные экспортёры и не сырьевые гиганты, а значительная часть малого и среднего бизнеса, индивидуальных предпринимателей, фермеров и самозанятых. Именно тех, кто формирует живую экономическую ткань региона.

По данным ФНС, в целом по стране поступления от специальных налоговых режимов также снизились: минус 16%, до 537,2 млрд рублей против 639,9 млрд рублей годом ранее. Но для регионов эта история особенно чувствительна, поскольку основная часть таких поступлений направляется именно в региональные бюджеты. Когда падают доходы по спецрежимам, это означает не только проблемы конкретных предпринимателей, но и сужение налоговой базы на местах.

При этом, по информации источников «Тамбовского юриста» как в бизнес-среде, так и в налоговых органах, снижение поступлений происходит на фоне роста налоговой нагрузки, претензий и административного давления. То есть бизнес платит меньше не потому, что ему стало легче, а потому что, судя по всему, сама экономическая база становится слабее.

Особое напряжение вызывает ситуация вокруг крупнейших предприятий региона. По сведениям редакции, они столкнулись с требованиями и уведомлениями, которые формируются в Москве и затем доводятся до налогоплательщиков через региональное управление. Основанием становятся так называемые возможные разрывы по НДС.

Важно, что речь идёт не только о классической истории с «бумажным НДС» и сомнительными фирмами-однодневками. Претензии, как утверждают источники, возникают и по реальным контрагентам, реальным поставкам и реальным контрактам. Проблема в том, что где-то дальше по цепочке может не оказаться сформированного источника НДС и тогда вопросы начинают задавать всё глубже, пытаясь установить так называемого выгодоприобретателя.

На практике это означает, что добросовестный бизнес всё чаще вынужден отвечать не только за себя, но и фактически за поведение всей цепочки поставщиков, включая тех участников оборота, на которых он не всегда может реально повлиять. Формально речь идёт о контроле за налоговыми разрывами, но экономически это превращается в дополнительный риск, дополнительную нагрузку и дополнительную неопределённость.

Получается замкнутый круг: поступления снижаются, бюджеты испытывают давление, налоговые органы усиливают контроль, бизнес сталкивается с новыми требованиями, блокировками, проверками и доначислениями, а его способность нормально работать и инвестировать только ухудшается.

Для региона это особенно опасно. Тамбовская экономика не обладает безграничным запасом прочности. Если предприятия и малый бизнес одновременно сталкиваются со снижением спроса, ростом издержек, кадровыми проблемами, дорогими кредитами и усилением налогового прессинга, то ожидать от них роста поступлений крайне сложно.

В такой ситуации важно не только искать «выгодоприобретателей» в цепочках НДС, но и честно ответить на более широкий вопрос, что происходит с деловой активностью в регионе и почему налоговая база начинает сжиматься. Потому что если бизнес находится в сложном положении, то усиление фискального давления может дать краткосрочный эффект по отдельным доначислениям, но в долгосрочной перспективе способно лишь усугубить проблему.

Как мошенничество на закупке превратилось в налоговое доначисление

Арбитражный суд Тамбовской области отказал АО «Тамбовский завод «Революционный труд» в попытке отменить решение налогового органа о доначислении НДС, штрафа и пеней. На первый взгляд — обычный спор о вычетах по НДС. Но фактически это дело оказалось продолжением куда более громкой истории: уголовного дела о хищении денег при поставке дорогостоящего оборудования для участка микроэлектроники, об этом мы расскажем в новом материале канала «ТЮ».

Речь шла о системе безмасковой литографии Miva 20260 Mask Writer. По документам завод приобрел ее у ООО «РСК» за 43,36 млн руб., включая НДС. Однако налоговый орган и суд указали, что фактически оборудование было ввезено из Германии через ООО «Профтехнология», а его таможенная стоимость составляла около 12,98 млн руб. Дальше, по версии инспекции, стоимость оборудования была искусственно «разогнана» через цепочку ООО «Профтехнология» — ООО «Прайм» — ООО «РСК» — АО ТЗ «Ревтруд».

Особенность этого налогового спора в том, что арбитражное дело несколько лет ожидало результата уголовного процесса. И дождалось: приговором Ленинского районного суда г. Тамбова Барышников Д.П., Григоренко С.А., Ефремов М.Ю. и Ермаков Д.Е. были признаны виновными по ч. 4 ст. 159 УК РФ и п. «б» ч. 4 ст. 174.1 УК РФ мошенничество в особо крупном размере и легализация денежных средств. Апелляция Тамбовского областного суда изменила приговор только в части наказания.

Суть уголовного дела, если упростить юридический язык, заключалась в следующем. Участники схемы знали реальную стоимость оборудования, но, как установил уголовный суд, не сообщили об этом руководству завода. Вместо этого была создана конструкция с «нужным» участником закупки, коммерческими предложениями, фиктивными договорами и последовательным увеличением цены. ООО «РСК» выступало формальным поставщиком, хотя, как указано в судебном акте, фактически к поставке оборудования отношения не имело.

После перечисления заводом 43,36 млн руб. деньги начали движение по цепочке. Часть средств ушла на ООО «Прайм», далее — на другие организации, часть сумм, по материалам дела, обналичивалась. Отдельный эпизод снятие Григоренко С.А. более 15 млн руб. со счета ООО «Профтехнология» под видом возврата беспроцентного займа. Ущерб заводу по уголовному делу был определен в размере 27,91 млн руб. — как разница между оплаченной заводом ценой и реальной стоимостью установки с учетом доставки и таможенного оформления.

Именно эта уголовная фабула стала ключевой для налогового спора. Налоговая инспекция посчитала, что завод неправомерно заявил вычет по НДС не со стоимости фактически ввезенного оборудования, а с искусственно увеличенной цены по документам ООО «РСК». Иначе говоря, уголовная схема с завышением стоимости оборудования породила еще и налоговое последствие: завышенный входящий НДС, который общество попыталось принять к вычету.

Суд согласился с инспекцией: одного комплекта формально оформленных счетов-фактур и накладных недостаточно, если за ними стоит недостоверная хозяйственная операция. В результате АО «ТЗ «Ревтруд» оставили доначисленный НДС в размере 4 273 006 руб., штраф 854 601 руб. и пени 38 351 руб.

Без права на закрытие

По информации источников, знакомых с позицией правительства Тамбовской области, ситуация вокруг аэропорта «Тамбов» сегодня действительно остаётся сложной, но далеко не критичной. Да, предприятие убыточно, да, оно требует постоянной бюджетной поддержки, да, за много лет разговоров о развитии у депутатов накопились вполне понятные вопросы. Но региональные власти исходят из того, что аэропорт — это не тот объект, который можно просто закрыть, а потом при необходимости легко восстановить. Слишком дорого, слишком долго и слишком рискованно.

Именно поэтому на заседании профильного комитета областной Думы спор получился настолько эмоциональным. Одни депутаты фактически поставили под сомнение саму логику дальнейших вложений, напоминая о многолетних расходах и весьма скромном результате. Другие, напротив, дали понять: речь идёт не только о бухгалтерии, но и о стратегическом будущем региона. В этом и заключается главная развилка. Аэропорт сегодня — это действительно непростой, затратный актив. Но для областных властей он, похоже, остаётся активом необходимым.

Экономика проекта пока выглядит сурово. Для поддержания аэропорта в рабочем состоянии нужны значительные средства, субсидируются и рейсы, и само учреждение, а без серьёзной бюджетной подпитки оно не выживает. Однако на этом фоне важно другое: в регионе не обсуждают капитуляцию. Напротив, при поддержке федеральных структур область намерена постепенно выправлять ситуацию. На 2028 год планируется привлечь почти полмиллиарда рублей.

Впрочем, почти полмиллиарда рублей сумма внушительная только на первый взгляд. Для полноценной реконструкции аэропортовой инфраструктуры этого явно недостаточно. Если всерьёз говорить о модернизации, удлинении взлётно-посадочной полосы, обновлении терминальной части, строительстве необходимой сопутствующей инфраструктуры и закупке оборудования, счёт идёт уже на миллиарды. И здесь возникает главный вопрос, от ответа на который зависит не просто темп, а сама судьба проекта: сможет ли Тамбовская область привлечь якорного инвестора. Без такого инвестора история рискует остаться в привычной для последних лет логике — регион поддерживает аэропорт, не даёт ему закрыться, точечно улучшает условия, но не получает настоящего прорыва.

Важно и то, что тамбовский аэропорт нужен не только самому Тамбову. Это инфраструктура всей области для бизнеса, для оперативных поездок, для медицины, для работы с федеральным центром, для повышения мобильности жителей. В российских условиях авиасообщение с Москвой не роскошь и не символический бонус, а во многом вопрос нормальной включённости региона в общую экономическую и управленческую систему страны.

Спор о сельхозземле, в котором кассация напомнила о здравом смысле

Арбитражный суд Центрального округа в деле № А64-10314/2024 поддержал СХПК «Борец» из Сампурского округа: кассация отменила апелляцию и оставила в силе решение первой инстанции, которая признала незаконным отказ администрации в выкупе земельных участков без торгов. Этот спор интересен не только своим результатом, но и самой логикой дела власти пытались отказать кооперативу, ссылаясь на смену полномочий между муниципальными органами и формальные изъяны в оформлении аренды, тогда как суд в итоге посмотрел на ситуацию шире через призму многолетнего, открытого и добросовестного использования земли.

Фабула спора на первый взгляд выглядит технической: участки были переданы кооперативу еще в 2013 году, срок аренды продлевался, а затем между разными муниципальными уровнями менялась компетенция по распоряжению этой землей. Именно на этой смене полномочий администрация и попыталась построить отказ: раз в определенный период договоры оформлялись не тем органом, значит, у кооператива якобы не было непрерывного надлежащего арендного титула, а следовательно, и права на выкуп без торгов тоже нет. Формально это выглядело как спор о правильном органе власти, но, по существу, речь шла о том, может ли арендатор лишиться результата многолетнего добросовестного пользования землей из-за внутренних ошибок самой публичной администрации.

Кассационный суд посмотрел на ситуацию не формально, а содержательно. Он указал, что кооператив продолжал пользоваться теми же участками, оставался их единственным фактическим пользователем, возвращение земли арендодателю не подтверждено, а возражений против продолжения использования со стороны властей долгое время не было. Более того, суд сослался на правовую позицию Верховного Суда о том, что договор аренды публичной земли, заключенный до 1 марта 2015 года без торгов, мог возобновиться на неопределенный срок по правилам статьи 621 ГК РФ, если арендатор продолжал пользоваться участком, а арендодатель не возражал. Для исчисления трехлетнего срока аренды при решении вопроса о продаже без торгов учитываются и последовательно заключенные договоры с тем же арендатором.

Именно здесь дело становится по-настоящему примечательным. Суд фактически сказал: нельзя перекладывать на добросовестного землепользователя последствия административной путаницы внутри самой системы муниципального управления. Если органы власти годами перераспределяли полномочия, не уведомляли стороны, не пресекали пользование участками и при этом сами знали о заключенных договорах, то затем ссылаться на собственные же организационные сбои как на основание для отказа арендатору — недопустимо. Это важный сигнал для всей практики: публичная власть не должна извлекать выгоду из собственной небрежности.

С практической точки зрения это дело важно далеко за пределами конкретного Сампурского округа. Оно показывает, что в земельных спорах суды готовы защищать не только буквальную форму документов, но и экономическую реальность правоотношений: кто на самом деле работал на земле, как долго это происходило, было ли пользование открытым, были ли возражения собственника, и кто именно создал юридическую неопределенность. Для сельхозорганизаций это особенно значимо, потому что оборот сельскохозяйственных земель часто связан с длинными периодами пользования, сменой муниципальных конструкций и архивом неидеально оформленных договоров.

Клиент потерял 253 720 рублей, а банк не смог доказать, что перевод подтвердил именно он

Иногда в спорах с банками ключевой вопрос звучит очень просто: а кто вообще подтвердил перевод? Именно на этом и споткнулся ВТБ в деле, которое дошло до Тамбовского областного суда.

По материалам дела, со счетов клиента были списаны 253 720 рублей. Сам клиент утверждал, что никаких распоряжений на перевод не давал, о проведённых операциях банк его не уведомил, а о проблеме он узнал уже после того, как обнаружил блокировку личного кабинета в интернет-банке.

После этого клиент потребовал остановить операции и вернуть деньги, но получил отказ. Тогда он обратился в суд и потребовал взыскать не только сумму списания, но и проценты, компенсацию морального вреда, а также штраф по закону о защите прав потребителей. Суд первой инстанции встал на сторону клиента. Банк попытался оспорить это решение, но апелляция его не поддержала.

Почему суды заняли именно такую позицию? Потому что банк не смог показать главное, что спорные переводы действительно были подтверждены самим клиентом в том порядке, который предусмотрен правилами дистанционного банковского обслуживания.

Апелляция отдельно указала, что представленные банком логи-сессий не содержали необходимой информации о том, какие именно действия были совершены для идентификации и аутентификации клиента. Более того, в материалах дела не оказалось подтверждения тому, что в день спорных операций клиенту вообще направлялись сообщения или одноразовые коды.

А это было принципиально важно. Суд обратил внимание: если операция подтверждается через мобильное приложение, то для формирования простой электронной подписи требуется направление клиенту одноразового пароля. Без такого кода нельзя считать, что операция надлежащим образом подтверждена самим клиентом.

Дополнительным аргументом стало и то, что в момент аутентификации к личному кабинету было подключено устройство с другим IP-адресом, который, как утверждал истец, не относился к его мобильному устройству. При этом банк не доказал, что предпринял все необходимые меры безопасности и должным образом отреагировал на подозрительный вход.

Итог для банка оказался неприятным, но показательным, если кредитная организация не может подробно и убедительно подтвердить, что спорная операция была санкционирована именно клиентом и проведена с соблюдением всех процедур безопасности, риск ложится не на клиента.

Это дело ещё раз показывает важную вещь: в спорах о списаниях денег банк не может ограничиться общими ссылками на логи, внутренние правила и сам факт входа в приложение. Если нет доказательств корректной аутентификации, отправки одноразовых кодов и надлежащего подтверждения перевода, суд вполне может встать на сторону клиента.

Для обычных пользователей вывод тоже практический: если деньги списаны без вашего согласия, не стоит автоматически считать, что спор бесполезен. При отсутствии у банка чётких доказательств подтверждения операции шансы на взыскание суммы, процентов, морального вреда и штрафа могут быть вполне реальными.

Если бизнес «семейный», то и долги — тоже

Иногда самые показательные правовые сюжеты рождаются не в громких столичных процессах, а в региональной практике. Именно таким выглядит определение Арбитражного суда Тамбовской области по делу № А64-5760/2024. В центре спора — банкротство Дроздовой Анастасии Сергеевны и попытка кредитора доказать, что ее долг перед ООО «ГАВАРИ ПРОМ» является не личным, а общим обязательством супругов.

Речь шла о требованиях ООО «ГАВАРИ ПРОМ» по договору поставки № 12/22-5 от 13 декабря 2022 года. Кредитор просил признать общим обязательством супругов задолженность в размере 3 400 000 рублей основного долга, 170 000 рублей неустойки и 40 850 рублей госпошлины. Со стороны должника в деле фигурировала Дроздова Анастасия Сергеевна, а в качестве второго супруга и ответчика был привлечен Дроздов Денис Анатольевич. Суд в итоге согласился с кредитором и признал эти обязательства общими обязательствами супругов.

Сильная сторона этого кейса в том, что суд не ограничился простой формулой: раз долг возник в браке, значит он автоматически общий. Напротив, в определении подробно исследовано, каким образом была организована предпринимательская деятельность семьи. Суд обратил внимание, что Дроздова Анастасия Сергеевна и Дроздов Денис Анатольевич состояли в браке с 22 января 2022 года, а спорный договор поставки был заключен уже в период брака — 13 декабря 2022 года. Но решающим стало не это само по себе, а совокупность обстоятельств, которые, по мнению суда, свидетельствовали о совместном экономическом интересе супругов.

Из материалов дела следовало, что финансовый управляющий Дроздовой А.С. Прохоровская Екатерина Евгеньевна поддержала позицию кредитора и указывала после возникновения финансовых трудностей у Дроздова Д.А. бизнес фактически продолжил работать через ИП Дроздову А.С. Суд исследовал совпадение контрагентов, работников, движение денежных средств между счетами супругов, а также то, что часть денег от предпринимательской деятельности поступала в распоряжение Дроздова Д.А.

И вот здесь дело № А64-5760/2024 становится особенно интересным для широкой аудитории. Суд фактически показывает если бизнес формально записан на одного супруга, но фактически работает в интересах семьи, обслуживается общими усилиями, а доходы и расходы смешиваются внутри семейного контура, то и долг может быть признан общим.

Но самый современный и, без преувеличения, самый цепляющий фрагмент этого дела связан с криптовалютой. В определении прямо указано, что денежные средства, полученные от предпринимательской деятельности Дроздовой А.С., по версии финансового управляющего, поступали в распоряжение Дроздова Д.А. и тратились в том числе на покупку криптовалюты. Суд отдельно отметил, что криптовалюта относится к виртуальному цифровому активу, является имуществом, представляет экономический интерес и может использоваться как средство инвестиций и накопления.

Это очень важный нюанс. Обычно криптовалюта воспринимается как личная история одного из супругов: кто-то открыл кошелек, кто-то рискнул, кто-то проиграл или заработал. Но по делу № А64-5760/2024 суд рассуждает иначе если деньги пришли из семейного бизнес-контура, если инвестиции делались в браке и если не доказано обратное, то даже криптовалютные операции могут оцениваться как часть общей финансовой стратегии семьи. А значит, и связанный с такой стратегией риск не обязательно останется личным риском одного человека.

В итоге Арбитражный суд Тамбовской области признал обязательства Дроздовой Анастасии Сергеевны перед ООО «ГАВАРИ ПРОМ» общими обязательствами супругов Дроздовой А.С. и Дроздова Д.А.

Решение с федеральным значением: суд отказал «Ренна-Холдингу» в иске к журналисту

Вступившее в законную силу решение по спору между ЗАО «Ренна-Холдинг» и изданием «Региональные известия» выходит далеко за пределы одного регионального конфликта. Речь идет не просто о победе отдельной редакции, а о судебном акте, который способен повлиять на подход к аналогичным делам по всей стране. В последние годы иски о защите деловой репутации с настолько серьезными финансовыми требованиями в отношении журналистов крайне редко оказывались в центре публичного внимания, а потому нынешний вердикт закономерно воспринимается как важный ориентир для правоприменительной практики.

19-й арбитражный апелляционный суд оставил без изменения решение Арбитражного суда Тамбовской области и отказал в удовлетворении жалобы ЗАО «Ренна-Холдинг» и связанных с ним структур. Таким образом, требования к учредителю и редактору «Региональных известий» Александру Лосеву о взыскании 5 млн рублей не нашли поддержки у суда. Уже сам факт того, что две инстанции последовательно заняли одну и ту же позицию, придает этому делу особый вес: суды не ограничились формальным подходом, а подробно исследовали доводы сторон и пришли к выводу об отсутствии оснований для взыскания компенсации.

Основанием для разбирательства стали публикации 2024 года, в которых журналисты анализировали финансово-хозяйственные связи внутри группы «Ренна». В этих материалах рассматривались переводы значительных сумм между структурами холдинга, роль управляющей компании ЗАО «Ренна-Холдинг», а также особенности структуры собственности бизнеса. Именно эти публикации представители бизнеса сочли наносящими ущерб деловой репутации.

Изначально претензии к журналисту были еще масштабнее. Иск подавали сразу три структуры группы: ЗАО «Ренна-Холдинг», ООО «Фабрика настоящего мороженого» и ЗАО «Алексеевский молочно-консервный комбинат». Каждая из них заявляла требования примерно на 3,33 млн рублей, и в совокупности сумма почти достигала 10 млн. Позднее два истца отказались от своих претензий, однако даже после этого в процессе сохранилось требование о взыскании 5 млн рублей в качестве компенсации за якобы причиненный вред деловой репутации.

Истец настаивал, что спорные публикации негативно повлияли на деловую репутацию компании и отразились на ее финансово-экономических показателях. Однако защита указывала, что реальный ущерб и тем более его размер подтверждены не были.

Особую значимость делу придает и сам баланс сторон. С одной стороны, одно из крупнейших предприятий страны, обладающее серьезными ресурсами и возможностями для судебной защиты своих интересов. С другой провинциальное журналистское издание. Но и первая, и апелляционная инстанции показали, что в подобных спорах определяющим остается не статус участников, а полнота доказательств, качество аргументации и фактическая подтвержденность заявленных требований.