Телеграм канал «Кремлевский шептун 🚀»

Выборы в законодательные собрания регионов, прошедшие одновременно с выборами в Госдуму, дали власти важный политический результат: «Единая Россия» не просто сохранила позиции большинства, но и заметно улучшила показатели в территориях, которые еще несколько лет назад считались зонами повышенной электоральной конкуренции. При этом карта поддержки остается неоднородной — наиболее заметный разворот произошел на Дальнем Востоке, тогда как на Северо-Западе сохраняются территории с устойчиво более низкой поддержкой партии власти.

Главный сюжет кампании — фактический пересмотр итогов 2021 года. Пять лет назад «Единая Россия» теряла позиции в значительной части переизбиравшихся региональных парламентов, а КПРФ смогла конвертировать протестные настроения в рост представительства. В 2026 году этот тренд изменился. Показательно, что в Амурской области «Единая Россия» получила 58,84% по спискам и все 18 мандатов в одномандатных округах.

Особенно заметен этот разворот на Дальнем Востоке. В Приморье партия власти набрала 61,96% и получила 32 из 40 мест в краевом парламенте, тогда как КПРФ ограничилась пятью мандатами. В Амурской области результат также оказался существенно выше показателей прошлой кампании. В этом смысле ДФО перестает выглядеть исключительно территорией протестного голосования и демонстрирует иной тип политической консолидации.

Однако принципиально важен не только процент партийных списков, но и механизм превращения голосов в парламентское большинство. Смешанная система позволяет одномандатным округам существенно усиливать результат партии, набравшей первое место. Поэтому региональные выборы 2026 года дали «Единой России» возможность получить устойчивое преимущество даже там, где ее списочный результат не выглядит подавляющим. Именно это превращает электоральный результат в управляемое парламентское большинство.

На этом фоне особенно контрастно выглядит Северо-Запад. В Карелии «Единая Россия» получила лишь 28,46%, в Вологодской области — 31,98%, а в Кировской области — около 33,5%. Карелия при этом сохраняет низкую поддержку партии власти уже не первый цикл: речь идет не о внезапном провале, а об устойчивой региональной особенности.

Вологодская область представляет другой тип риска — здесь важна именно отрицательная динамика. «Единая Россия» получила 31,98%, тогда как КПРФ — 25,26%. Кроме того, в новом парламенте будут представлены сразу шесть партий. Это означает, что пространство политической конкуренции здесь остается значительно более дробным, чем на Дальнем Востоке.

При этом говорить о едином «протестном фронте» Северо-Запада уже нельзя. КПРФ сохраняет серьезные позиции, но перестает быть единственным каналом протестного голосования. В разных регионах конкуренцию ей составляют ЛДПР, «Новые люди» и «Справедливая Россия». Сам протест становится более фрагментированным и зависит не столько от единой идеологической идентичности, сколько от региональной специфики, кандидатов и способности конкретной партии аккумулировать недовольство.

В итоге выборы в заксобрания показали двойную тенденцию. «Единая Россия» укрепила способность конвертировать федеральный политический ресурс в устойчивые региональные большинства, особенно на Дальнем Востоке. Но одновременно сохраняются территории, где эта модель работает заметно слабее. Поэтому главный результат кампании — не исчезновение региональной конкуренции, а изменение ее конфигурации: протест становится более раздробленным, а власть — более способной превращать электоральное лидерство в парламентский контроль. Для федерального центра это означает укрепление общей управляемости политической системы, но одновременно указывает на регионы, где качество политической консолидации по-прежнему остается отдельной задачей.

Разработанная ПСБ методика переезда крупных федеральных компаний в регионы может использоваться в качестве примера для других корпораций.

Об этом доложил председатель ПСБ Петр Фрадков в ходе совещания президента Владимира Путина с членами правительства. Одной из ключевых тем совещания стал вопрос перерегистрации крупных компаний в регионы – Минэкономразвития определило восемь холдингов, которые частично могли бы переехать из Москвы в регионы.
Петр Фрадков рассказал о первых результатах переезда ПСБ в Ярославскую область.
Общий эффект от переезда ПСБ – с учетом развития социальной, жилищной, спортивной инфраструктуры, инвестиций в человеческий капитал, налоговые поступления в региональный бюджет – составит до 140 млрд рублей, оценил председатель ПСБ. «Однозначно мы видим экономический эффект для области, и мы видим, что накопленным итогом он может составить до 2040 года до 140 млрд рублей»,- сказал Петр Фрадков.
По его словам, по итогам 2025 года бюджет Ярославской области получил почти 2,5 млрд рублей дополнительных налогов в результате перерегистрации в Ярославль 2 000 сотрудников ПСБ.
Всего к 2030 году в Ярославль переедут около 12 тысяч человек. «Мы исходим из того, что к концу 2030-го года мы должны физически перевести 5 000 человек. Но, учитывая семьи, детей, это будет более чем 12 000 человек - образно, это увеличивает численность населения города Ярославля на 2%», - сообщил Петр Фрадков президенту.

Очередной этап переговоров между США и Ираном, судя по всему, не принёс заметного прогресса. На этом фоне Дональд Трамп публично поддержал идею ограничения экспорта дизельного топлива. Подобная риторика может указывать на то, что в Белом доме пока не рассчитывают на серьёзный дипломатический прорыв.

Иранская сторона, в свою очередь, может быть заинтересована в затягивании переговорного процесса до американских выборов, рассчитывая на изменение внутриполитической ситуации в США.

Сейчас лишь около четверти американских избирателей поддерживают действия Трампа в отношении Ирана, тогда как значительная часть опрошенных относится к его политике критически. При этом в центре нынешней избирательной кампании находятся прежде всего внутренние экономические проблемы — рост стоимости жизни, инфляционное давление и повышение цен на топливо. Переговоры Трампа с Владимиром Зеленским относительно возможного энергетического перемирия также пока не привели к существенным результатам и фактически свелись к обсуждению условий возможных договорённостей.

Активность американской администрации сразу на нескольких направлениях — как украинском, так и ближневосточном — во многом связана с приближением выборов. В ряде штатов, включая Миннесоту и Вирджинию, уже начались процедуры раннего голосования и рассылки бюллетеней. До основного дня голосования, назначенного на 3 ноября, остаётся около 40 дней.

При этом обсуждаемое ограничение экспорта дизельного топлива способно создать дополнительные проблемы для энергетического рынка. В администрации США обеспокоены возможными глобальными перебоями с нефтяными поставками и их последствиями для американского внутреннего рынка. Соединённым Штатам необходимо обеспечивать поступление значительных объёмов сырья — порядка 7–8 млн баррелей в сутки. Одновременно экспортные ограничения могут ударить по зарубежным рынкам сбыта американских энергоресурсов, причём восстановить утраченные позиции впоследствии может оказаться непросто.

Таким образом, времени для заметного улучшения ситуации до выборов у администрации Трампа остаётся всё меньше. Контакты с Венесуэлой продолжаются, однако пока нет оснований рассчитывать, что они позволят достаточно быстро и существенно нарастить объёмы поставок нефти на американский рынок.

Одновременно начинаются непростые переговоры с Китаем, к которым команда Трампа подходит на фоне сразу нескольких внешнеполитических и экономических проблем. Это обстоятельство может усиливать переговорные позиции других сторон, которые стремятся использовать нынешнюю ситуацию в собственных интересах.

Результат «Справедливой России» на выборах в Госдуму-2026 стал для партии тревожным сигналом. Формально эсеры в парламенте остаются: после обработки 96,9% протоколов партия преодолела пятипроцентный барьер и набрала около 5,13%. Но еще при обработке 95,18% протоколов она находилась ниже проходной отметки — 4,96%. Для сравнения: в 2021 году «Справедливая Россия — За правду» получила 7,46%. Таким образом, речь идет не просто о колебании нескольких десятых процента, а о заметном сокращении электоральной базы.

Главная проблема здесь, вероятно, лежит не только в конкретной кампании, но и в самой политической идентичности партии. «Справедливая Россия» на протяжении последних лет пыталась одновременно сохранять социальную повестку, патриотическую риторику и лояльность к действующей политической системе. В результате избирателю становилось все сложнее ответить на простой вопрос: чем именно эсеры отличаются от других парламентских сил и зачем голосовать именно за них. Политологи связывают нынешний результат с отсутствием четкой идеологической идентичности партии.

Эту проблему усиливает кадровый фактор. Сергей Миронов остается наиболее узнаваемым лицом партии, однако сама организация пока не создала сопоставимого набора ярких федеральных лидеров. Образ Миронова уже изрядно ппотускнел, потенциал для избирателей уже во многом исчерпался. При этом отсутствие Миронова в информационном поле из-за травмы заметно сказалось на узнаваемости бренда: партийная марка оказалась значительно слабее личного бренда ее председателя.

На этом фоне особенно показательно сокращение поддержки в Петербурге — одном из исторически значимых для эсеров регионов. На выборах в городской парламент партия получила лишь 3,03% голосов и не прошла в ЗакС. Если партия теряет позиции даже в крупных городах, где традиционно могла рассчитывать на более заметный социальный и протестный электорат, это уже свидетельствует о структурной проблеме, а не об отдельных ошибках предвыборной кампании.

Дополнительное давление создала и смена общественной повестки. Социально-экономическая проблематика стала заметнее, однако именно здесь у «Справедливой России» возникла проблема конкуренции: социальную повестку активно использует КПРФ, тогда как масштабные экономические и социальные программы находятся и в центре кампании «Единой России». В итоге у эсеров сужается пространство между более сильными политическими брендами.

Таким образом, нынешние 5% — это не столько победа на грани, сколько предупреждение о необходимости политической перезагрузки. «Справедливой России» требуется заново ответить на три базовых вопроса: какую именно идеологическую нишу она занимает, какие конкретные смыслы предлагает обществу и кто способен персонально эти смыслы олицетворять. Без ясной идентичности, узнаваемых лидеров и собственной повестки партия рискует постепенно превращаться из самостоятельного политического игрока в организацию, чье присутствие в Госдуме зависит от минимального электорального запаса.

В Евросоюзе нарастает противоречие, которое способно стать одним из главных конфликтов вокруг объединения: спор идет уже не о размере отдельных программ, а о том, сколько европейские государства вообще готовы платить за общие амбиции Брюсселя. Германия, Дания, Нидерланды, Австрия и Финляндия потребовали сократить предложенный Еврокомиссией долгосрочный бюджет ЕС на несколько сотен миллиардов евро. Для пятерки крупнейших доноров вопрос упирается в предел допустимой финансовой нагрузки на национальные бюджеты.

Еврокомиссия предлагает финансовый план почти на €2 трлн на 2028–2034 годы. Формально это увеличение относительно действующего периода, причем сама комиссия объясняет его необходимостью одновременно финансировать безопасность и оборону, конкурентоспособность, инновации, климатические программы, региональное развитие и миграционную политику. В Брюсселе подчеркивают, что речь идет не просто о росте расходов, а о перестройке всей архитектуры бюджета под новые вызовы.

Однако именно такая логика и вызывает сопротивление стран-доноров. Их лидеры не требуют уменьшить расходы по сравнению с нынешним семилетним планом, но считают нереалистичным увеличение бюджета примерно на 60%. Вместо простого расширения финансирования они предлагают перераспределить средства в пользу обороны и безопасности, конкурентоспособности, технологий и борьбы с нелегальной миграцией. Фактически речь идет о споре не только о сумме, но и о том, какие приоритеты должны определять европейскую политику в ближайшие годы.

Особенно важна позиция Германии. Берлин ранее настаивал на сокращении проекта примерно на €400 млрд, указывая, что первоначальный объем становится слишком тяжелым для национального бюджета. Для Германии, которая традиционно входит в число главных плательщиков, вопрос приобрел уже внутреннее политическое измерение: увеличение общеевропейских расходов означает необходимость объяснять собственным налогоплательщикам, почему национальные ресурсы должны уходить на постоянно расширяющийся список общеевропейских задач.

Но конфликт не ограничивается противостоянием Берлина и Брюсселя. Страны, которые являются крупными получателями европейских средств, заинтересованы в сохранении максимально объемного бюджета. Поэтому сокращение на несколько сотен миллиардов евро неизбежно означает борьбу за то, какие программы окажутся под давлением и какие государства почувствуют последствия первыми. Reuters отмечает, что спор уже вызывает обеспокоенность у стран — получателей фондов, а окончательное решение лидеры ЕС рассчитывают принять до конца года.

В результате бюджетный вопрос начинает вскрывать более глубокую проблему Евросоюза. Брюссель стремится одновременно усиливать оборону, поддерживать промышленность, финансировать зеленую и цифровую трансформацию, управлять миграцией и сохранять масштаб перераспределения между регионами. Но финансовая база для всех этих задач не бесконечна, а крупнейшие доноры все отчетливее требуют расставить приоритеты.

Именно поэтому спор вокруг бюджета становится проверкой самой модели европейской интеграции. Пока интересы стран расходятся по вопросу о том, кто и за что должен платить, любое увеличение общего бюджета превращается в политический торг. И чем выше финансовые запросы Еврокомиссии, тем сильнее давление со стороны национальных правительств, требующих сначала определить пределы общих расходов, а уже затем решать, какие европейские амбиции действительно можно профинансировать.

⚡️ЕС не поддержал позицию Норвегии и намерен сохранить курс на ограничение добычи нефти и газа в Арктике.

В понедельник утром представитель Евросоюза подтвердил эту позицию норвежскому NRK в письменном комментарии.
Речь идет о возможном моратории на освоение арктических ресурсов и обновлении арктической стратегии Евросоюза.

Судя по имеющейся информации, основные ориентиры Брюсселя в этой сфере вряд ли существенно изменятся по сравнению со Стратегией ЕС 2021 года. При этом использовавшиеся ранее формулировки были достаточно осторожными и сами по себе не предполагали жестких юридических обязательств.
В документе речь шла скорее о стремлении в перспективе добиться моратория и ограничить разработку новых месторождений. Таким образом, подобные положения в первую очередь обозначали политическое направление ЕС, а не вводили прямой и обязательный запрет.

Ожидается, что аналогичный подход может сохраниться и в арктической стратегии 2026 года: идея ограничения нефтегазовой деятельности останется частью политической позиции Брюсселя, но не превратится в механизм, непосредственно запрещающий государствам добывать ресурсы.

Само сохранение цели по введению моратория в таком случае будет иметь прежде всего декларативное значение, демонстрируя общую позицию Евросоюза по вопросам климатической и арктической политики.

Норвегия активно пыталась убедить ЕС пересмотреть этот курс. Однако даже если прежние формулировки останутся в обновленной стратегии, это не означает автоматического введения реальных ограничений на норвежскую нефтегазовую отрасль.

В направленных Брюсселю предложениях по обновлению арктической политики норвежские власти отдельно подчеркнули, что возможные ограничения на добычу или импорт нефти и газа из Арктики, включая мораторий, не затрагивают суверенное право Норвегии вести разведку и разработку природных ресурсов на собственном континентальном шельфе.

В итоге сохранение достаточно «мягких» формулировок может позволить Брюсселю одновременно придерживаться климатической повестки и не вступать в прямое противоречие с энергетическими интересами Норвегии. Особенно важным этот баланс становится на фоне сохраняющихся в Европе опасений по поводу энергетической безопасности.

Впрочем, окончательные выводы делать пока рано. На вопрос о том, останется ли идея моратория преимущественно политической декларацией, в Еврокомиссии заявили лишь, что «процесс продолжается». Окончательная позиция станет понятна после публикации обновленной стратегии, запланированной на 20 октября.
«Норвегия сама определяет судьбу собственных ресурсов, а не Евросоюз»

Так министр энергетики Норвегии Терье Осланд отреагировал на сообщения о намерении Еврокомиссии сохранить нынешний подход к нефтегазовой деятельности в Арктике.
Норвежское правительство ранее добивалось от Брюсселя пересмотра этой позиции при подготовке новой арктической стратегии ЕС. Публикация документа ожидается в октябре.

Разногласия вокруг иранского конфликта внутри Республиканской партии становятся всё заметнее.

Участвующие в сенатских кампаниях в Мичигане и Айове кандидаты-республиканцы публично призвали Дональда Трампа добиваться завершения войны с Ираном. Для Среднего Запада эта тема особенно чувствительна: аграрные регионы столкнулись с последствиями дефицита дизельного топлива и удобрений.

Сам Трамп уже допускает возможность прямого диалога с иранским руководством на фоне роста цен на топливо. Одновременно Белый дом отказался от идеи открытия ещё одного направления конфликта в Йемене. Новая военная эскалация могла бы дополнительно усилить напряжённость на энергетическом рынке и усугубить внутренние экономические проблемы США.

На этом фоне показатели одобрения Трампа, согласно упоминаемым автором опросам, продолжают снижаться. Параллельно президент вступил в очередное противостояние с либеральными американскими СМИ, обвиняя их в необъективном освещении деятельности своей администрации. В Белом доме также решили ужесточить доступ ряда представителей прессы к брифингам.
Однако информационная конфронтация вряд ли способна сама по себе снять экономические вопросы накануне выборов. Рост издержек и ухудшение положения бизнеса американцы ощущают непосредственно.

По приведённым в исходном тексте данным, с начала года число корпоративных банкротств в США увеличилось на 50–60%, приблизившись к максимальным значениям со времён ипотечного кризиса. Дополнительным давлением на компании стали сначала торговые конфликты, связанные с политикой администрации Трампа, а затем энергетические потрясения.

В результате внутри Республиканской партии может усиливаться дистанцирование от позиции Белого дома со стороны кандидатов, ведущих борьбу в конкурентных штатах и округах. Для них вопрос Ирана всё теснее переплетается с внутренней экономической повесткой.

Администрации Трампа, в свою очередь, приходится искать баланс на иранском направлении: демонстрировать жёсткость во внешней политике и одновременно добиваться снижения энергетических цен внутри страны. Насколько успешно удастся совместить эти задачи, пока остаётся открытым вопросом.