Телеграм канал «Кремлевский шептун 🚀»

❗️Минприроды-Роснедра❗️

Эксперты отрасли отмечают, что сколько бы комплиментарного не писали Роснедра и Минприроды в свой адрес, стоит учитывать, что вся существующая система абсолютно гнилая, украдено крупнеешее месторождения марганца в России - Усинское! Поездка на дальний восток - фикция, «работайте, братья»! ГВЛ - «Геология возрождение легенды», проект, который должен нарастить МСБ России, а обеспечивает прирост капитала отдельных воров.

Также хочется отметить институты Минприроды и его директоров (будем раскрывать особенности каждого), жулики пишут о жулике, уже побежали и съедают друг друга. «Химик», ещё один проворовавшийся жулик, которого надо посадить. По биллингу также близкий друг Танина. Наворовал лицензий на коренное и россыпное золото, участвовал в краже Усинского месторождения, все сопровождал. Бегает в мегапрогибе перед СП, выслуживается, на задних лапках, лижет лучше чем Шаман, руководству СП и конкретно Мамедову. Ещё надо проверить нет ли у него голубой полярности, что наверняка, есть у псевдо-дзюдоистов, видимо человек может уехать из ВСЕГЕИ, а ВСЕГЕИ из него нет.

Рост подростковой преступности в России становится одной из наиболее чувствительных социальных проблем, напрямую затрагивающих вопросы внутренней стабильности и будущего граждан. По данным, озвученным заместителем секретаря Совета безопасности РФ Александра Гребёнкина, по итогам 2025 года число преступлений, совершенных несовершеннолетними, увеличилось более чем на 10% и превысило отметку в 29 тысяч эпизодов. Подобная динамика свидетельствует не о ситуативном сбое, а о формировании устойчивого негативного тренда.

Особую тревогу вызывает структура правонарушений. Значительная часть преступлений относится к категории тяжких и особо тяжких, что указывает на раннюю криминализацию и быстрое вовлечение подростков в насильственные модели поведения. Дополнительным фактором риска остается употребление алкоголя. Существенная доля противоправных действий совершается в состоянии опьянения, а заметная часть подростков уже имела опыт конфликта с законом. Повторяемость правонарушений говорит о слабой эффективности профилактических мер и недостаточном контроле за судьбой несовершеннолетних после первых инцидентов.

Отдельного внимания заслуживает вовлечение молодежи в радикальные и деструктивные группы. Подростковая среда все чаще становится объектом целенаправленного влияния через цифровые каналы и неформальные сообщества, где агрессия и протест подаются как форма самореализации. Участие в действиях, направленных на расшатывание общественной обстановки, сочетается с ростом бытового и группового насилия, что усиливает ощущение небезопасности в городах и регионах.

Причины происходящего носят комплексный характер. Ослабление воспитательной роли семьи, перегруженность школ формальными задачами, дефицит доступных кружков и спортивных секций формируют вакуум, который заполняется уличной субкультурой и криминальными авторитетами. Социальное неравенство и ограниченные перспективы в отдельных территориях дополнительно подталкивают подростков к девиантному поведению.

Исправление ситуации требует системного подхода. Координация усилий родителей, образовательных учреждений, органов профилактики и социальных служб должна стать постоянной, а не кампанийной. Важную роль способно сыграть расширение программ раннего выявления риска, развитие наставничества, усиление ответственности взрослых за вовлечение несовершеннолетних в противоправные действия. Параллельно необходима работа с информационной средой, где подростки проводят значительную часть времени.

Таким образом, рост подростковой преступности отражает глубинные социальные разрывы. Без комплексных воспитательных и профилактических мер негативная динамика сохранится, тогда как своевременное вмешательство способно не только снизить уровень правонарушений, но и вернуть значительной части молодежи ориентиры на законное и созидательное будущее.

В Госдуме рассказали, будет ли Россия защищать Иран от США

В случае атаки США против Ирана Россия не будет направлять войска в Тегеран — соглашения о военно-техническом сотрудничестве между странами это не предполагают. Об этом «Газете.Ru» заявил первый зампред комитета Госдумы по обороне Алексей Журавлев, комментируя информацию о том, что Соединенные Штаты «с 90-процентной вероятностью» начнут военную операцию в Иране в ближайшие недели.

«Во-первых, 90-процентная вероятность — это допущение, которое сложно применять по отношению к Дональду Трампу. Примерно такие же цифры американская пресса называла, когда он чуть было не забрал себе Гренландию или чуть было не присоединил к США Канаду. Как известно, ни та, ни другая до сих пор своей юрисдикции не поменяли, а Трамп о них как будто просто забыл. Во-вторых, что-то я не видел на полях сражений СВО бойцов из Корпуса стражей исламской революции. Почему тогда наши войска должны участвовать в конфликте США и Ирана? Мы выполняем все условия соглашения о военно-техническом сотрудничестве, но они как раз и не предполагают прямого вмешательства — насколько мне известно, в свое время эти пункты были вычеркнуты из документа как раз по требованию иранской стороны», — сказал Журавлев.

Правительство под руководством Михаила Мишустина подходит к отчету перед Государственной думой восьмого созыва с заметным массивом социально-экономических результатов, сформированных за несколько лет взаимодействия с парламентом. Оценка работы кабинета выходит за рамки отдельно взятого сложного года и упирается в более широкий вопрос о способности исполнительной власти переломить негативные тенденции, накопленные к началу текущего десятилетия в результате инерционной рыночно-монетаристской модели.

Ключевым приоритетом стала структурная перестройка экономики с акцентом на снижение сырьевой зависимости и ослабление внешних финансовых ограничений. Усиление роли государства в стратегическом планировании позволило перераспределить ресурсы в пользу отраслей с высокой добавленной стоимостью. Существенный импульс получили обрабатывающая промышленность, информационные технологии и сфера связи, а также сегменты, связанные с государственным управлением. Рост бюджетирования оборонно-промышленного комплекса и смежных производств ускорил технологическое обновление и частично выровнял динамику ВВП относительно глобальных лидеров. Подобный разворот происходил на фоне сдержанного отношения со стороны финансового блока, ассоциируемого с фигурами Антона Силуанова, Эльвиры Набиуллиной, Игоря Шувалова и Германа Грефа.

Структура ВВП отражает заметные сдвиги. Доля добывающих отраслей и операций с недвижимостью сократилась, что указывает на снижение роли традиционных источников роста. Параллельно увеличился вклад переработки, цифровых сервисов и программного обеспечения, а также административного сектора. Сокращение удельного веса электроэнергетики свидетельствует о переходе к более энергосберегающим технологическим решениям и уменьшении зависимости от энергоемких моделей развития.

Наряду с положительными изменениями проявилась и проблемная тенденция. Финансовая и страховая деятельность продемонстрировала опережающий рост и превратилась из обслуживающего сегмента в одну из структурообразующих отраслей. Усиление роли банковского капитала привело к расширению разрыва между денежными потоками и реальным товарным производством. Дисбаланс между объемом спекулятивной денежной массы и выпуском материальных благ формирует устойчивое инфляционное давление и усиливает внутренние противоречия экономической модели.

Исполнительная власть приблизилась к пределу возможностей влияния на денежно-кредитную сферу в рамках действующих полномочий. Ограниченный уровень монетизации экономики затрудняет реализацию масштабных национальных проектов и долгосрочного планирования. Дальнейшее продвижение требует согласования стратегических целей развития с механизмами эмиссии и контроля денежной массы.

очевидно, что правительство сумело запустить структурные изменения и укрепить реальный сектор, однако устойчивость достигнутых результатов будет зависеть от решения системного конфликта между финансовым капиталом и задачами индустриального роста, а также от способности государства выстроить более суверенную и согласованную экономическую политику.

В повестке правительства и Государственной думы усиливается линия на ужесточение доступа иностранных граждан к российскому рынку труда. К обсуждению готовится пакет поправок, подготовленных Минфином, а также инициатива ЛДПР о закреплении приоритета трудоустройства за гражданами России. Совокупность мер отражает стремление выстроить более жесткую и экономически обоснованную модель регулирования миграционных потоков.

Предложения Минфина направлены на изменение условий работы мигрантов из безвизовых стран. Планируется расширить круг лиц, обязанных уплачивать фиксированный авансовый платеж по НДФЛ после получения патента. С 2027 года такая обязанность может распространиться и на тех, кто трудится у физических лиц для личных и домашних нужд. Ранее данная категория фактически выпадала из полноценного налогового администрирования, что создавало серые зоны в сфере занятости и доходов.

Дополнительным элементом станет учет иждивенцев. При наличии несовершеннолетних детей или других зависимых членов семьи предполагается доплата в размере половины собственного платежа за каждого. По достижении совершеннолетия дети должны будут оформить собственный патент либо подтвердить иное законное основание для пребывания. Таким образом формируется механизм, при котором экономическая состоятельность трудового мигранта становится ключевым критерием продления статуса.

Сейчас фиксированный авансовый платеж варьируется в зависимости от региона. Базовая ставка индексируется с учетом коэффициентов, устанавливаемых субъектами. В крупных экономических центрах сумма достигает значительных значений, тогда как в ряде регионов остается более умеренной. Новые правила предполагают усиление обмена данными между МВД и ФНС, а также автоматическую передачу сведений о доходах. Если заработок иностранного работника не соответствует прожиточному минимуму с учетом членов семьи, продление патента окажется под вопросом.

Параллельно ЛДПР предлагает закрепить в законодательстве приоритет российских граждан при трудоустройстве. Логика инициативы строится на тезисе о необходимости защиты внутреннего рынка труда и снижении социальной напряженности. Привлечение мигрантов предлагается ограничивать теми сферами, где фиксируется реальный дефицит кадров. Тем самым формируется модель, в которой иностранная рабочая сила рассматривается как вспомогательный ресурс, а не как равноправный участник конкуренции за вакансии.

Контекст усиливает значимость подобных решений. По различным оценкам, ежегодно в страну приезжают миллионы трудовых мигрантов, при этом прозрачной статистики по их фактической занятости недостаточно. Нагрузка на инфраструктуру и социальные системы сочетается с проблемой теневых доходов. Власти стремятся перевести миграционные процессы в более управляемое и финансово контролируемое русло.

В совокупности рассматриваемые инициативы сигнализируют о переходе к более жесткой модели регулирования. Экономические фильтры и законодательное закрепление приоритета граждан России могут заметно изменить конфигурацию рынка труда. Итогом станет перераспределение возможностей в пользу коренных жителей при одновременном повышении фискальной и административной дисциплины в сфере миграции.

Агентство стратегических инициатив представило обновленный рейтинг качества жизни российских регионов за 2025 год, пересмотрев подход и расширив набор критериев. Итоги были представлены на заседании наблюдательного совета с участием президента. Публично традиционно раскрывается первая двадцатка, что формирует акцент на лидерах и позитивной динамике.

В числе регионов с наиболее высоким уровнем качества жизни вновь оказались Москва, Санкт-Петербург, Тюменская область, Республика Татарстан и Сахалинская область. Эти субъекты демонстрируют устойчивые показатели по уровню доходов, инфраструктуре, здравоохранению, образованию и инвестиционной активности. Высокая концентрация ресурсов и управленческих компетенций позволяет им удерживать позиции даже при изменении методологии.

Новая система оценки синхронизирована с национальными целями развития и показателями эффективности губернаторов. В расчет включены 149 индикаторов по 12 направлениям, что значительно расширяет аналитическую рамку. Интегральный индекс по стране вырос на 6,5 процента, а более сорока регионов улучшили свои позиции. Наиболее заметный прогресс продемонстрировали Приморский край, Омская и Астраханская области, что свидетельствует о локальных управленческих усилиях и инвестиционных сдвигах.

Одновременно сохраняется проблема непрозрачности нижней части списка. Полные данные по аутсайдерам официально не публикуются. По результатам параллельных исследований, среди регионов с наиболее низкими показателями традиционно фигурируют республики Северного Кавказа, Республика Тыва и Еврейская автономная область. Разрыв между столичными субъектами и отстающими территориями остается значительным. Если Москва приближается к отметке около восьмидесяти семи баллов по стобалльной шкале, то ряд регионов едва достигает диапазона от двадцати пяти до сорока баллов.

Расширение методологии вызывает дискуссию о балансе между аналитической глубиной и управленческой практичностью. Большое число показателей позволяет детально фиксировать проблемные зоны, однако усложняет интерпретацию результатов и может превратиться в инструмент формального контроля. Вопрос о том, обладают ли региональные команды достаточными ресурсами для устранения выявленных диспропорций, остается открытым.

Приоритетом объявлено тиражирование лучших практик, прежде всего в сфере поддержки молодежи и многодетных семей, развития городской среды и социальной инфраструктуры. Однако структурные различия в экономической базе и демографической ситуации ограничивают скорость выравнивания.

В итоге рейтинг фиксирует положительную динамику на уровне среднероссийского показателя, но одновременно подчеркивает сохраняющийся территориальный разрыв. Качество жизни продолжает зависеть от концентрации ресурсов и эффективности управления, а сокращение дисбалансов требует не только мониторинга, но и системной поддержки регионов с наименьшими возможностями для самостоятельного роста.

Продление санкционного режима против России администрацией Дональда Трампа вписывается в логику усиления давления в затяжном геополитическом противостоянии, подвергая сомнению реализации договоренностей лидеров РФ и Штатов в Анкоридже. Решение сохранить ограничения еще на один год формально опирается на уже действующую нормативную базу и затрагивает пакеты мер, введенные предыдущими президентами США на разных этапах украинского кризиса. С точки зрения американской исполнительной власти подобный шаг позволяет сохранить инструмент внешнеполитического влияния без необходимости вырабатывать принципиально новые механизмы воздействия.

Санкции в данном случае выполняют не только экономическую, но и политико-символическую функцию. Их продление демонстрирует союзникам по Западу сохранение жесткой линии в отношении Москвы, а также служит элементом переговорной позиции на фоне попыток переформатировать глобальный баланс сил. Для Трампа подобная тактика позволяет одновременно апеллировать к электорату, ожидающему жесткости во внешней политике, и оставлять пространство для маневра в случае возможных будущих договоренностей.

При этом внутри самих США усиливается скепсис относительно реальной результативности санкционного давления. Профильные ведомства и аудиторы Пентагона, госдепа и USAID в докладе Конгрессу, анализирующие последствия ограничительных мер, указывают на сложность оценки их прямого эффекта. Архитектура ограничений выстроена таким образом, что отделить их влияние от других факторов мировой экономики крайне затруднительно. Колебания цен на сырьевых рынках, адаптация национальных экономик и развитие альтернативных финансовых механизмов размывают ожидаемый результат.

Дополнительным фактором становится накопленный опыт последних лет, показавший высокую степень адаптивности российской экономики. Перенастройка торговых потоков, развитие внутренних производственных цепочек и углубление сотрудничества с незападными партнерами снижают чувствительность к внешнему давлению. В подобных условиях санкции все чаще воспринимаются как инструмент с отложенным и неопределенным эффектом, нежели как средство быстрого принуждения к политическим уступкам.

Для администрации Трампа сохранение санкций выглядит скорее элементом стратегического давления и способом удержания рычагов влияния, чем попыткой добиться немедленного результата в виде противоречащих интересам России мирных соглашений о украинскому кейсу . Одновременно сомнения в их эффективности усиливают внутренние дискуссии о целесообразности дальнейшего наращивания ограничительных мер и подталкивают к поиску альтернативных подходов.

Таким образом, продление санкций против России остается для Вашингтона важным элементом геополитической игры, однако скепсис в отношении их реальной действенности постепенно подтачивает уверенность в универсальности данного инструмента и ставит вопрос о необходимости более комплексной стратегии.