Телеграм канал «Кремлевский шептун 🚀»

Что будет с «Новыми людьми», если партию перестанет финансировать Алексей Нечаев?

Как известно, «Новые люди» создавались под политическое обеспечение экономических интересов Нечаева. Компании под общим брендом Faberlic являются крупнейшим производителем косметики в России. С учётом особенностей ведения бизнеса в России защита своих активов на определённом этапе является просто необходимой.

Санкции, наложенные на активы Нечаева в 2022 году, принесли существенные финансовые потери: заводы вне пределов России были остановлены, деньги на счетах заморожены. Тем самым планы были скорректированы.

Нахождение партии в Государственной Думе обосновывалось с позиции защиты интересов, но в новом созыве обосновывается необходимостью восполнения финансовых потерь. Для того чтобы партия точно вошла в новый созыв парламента, были наняты лучшие политтехнологи с координацией среди администраторов «Единой России», одобрены большие рекламные бюджеты.

Но в последний месяц в публичное поле попало много информации, объясняющей происхождение проекта партии в кремлёвских кабинетах, что повлекло массовый отток электората. Из партии стали выходить сторонники, отказываться от участия в выборах кандидаты.

Для демонстрации своей «оппозиционности» партии даже разрешили выйти с хамским заявлением по СВО в попытках привлечь к «Новым людям» протестный электорат. И это ещё раз демонстрирует мертворождённость псевдолиберальной и псевдооппозиционной партии.

В итоге к последней неделе выборов у партии минимальные проценты поддержки избирателей. Вполне возможно, что политические администраторы и Алексей Нечаев после выборов признают несостоятельность проекта. Тогда могут быть два решения: ребрендинг или роспуск. В таком виде проект не будет нужен, тем более если Алексей Нечаев перестанет его финансировать.

Секретное подразделение Минобороны ФРГ координирует закупки у германских производителей вооружений для Киева в обход правил госзакупок, пишет Financial Times.

Оформление контрактов на поставку вооружений иногда происходит менее чем за две недели. Это позволяет "Зондерштабу" обходить правила, а также избегать взаимодействия с профильным федеральным агентством. Схему критикуют за коррупционные риски, отмечает газета.

От БРИКС давно ждут большего, чем просто еще одного международного объединения. Организации отводят роль одного из архитекторов многополярного мира и потенциальной альтернативы западной системе институтов. Однако содержание нынешней декларации показывает гораздо более осторожную реальность: БРИКС пока не строит новую мировую систему, а пытается добиться более выгодных условий внутри старой.


Именно поэтому заявление Нарендры Моди о необходимости вдохнуть в организацию новую жизнь выглядит вполне закономерным. Формально БРИКС развивается: расширяется состав участников, растет интерес других государств. Но количественный рост сам по себе еще не превращает объединение в самостоятельный центр силы. Главный вопрос заключается в том, способно ли оно предложить собственную модель международных отношений.

Нью-Делийская декларация дает на этот вопрос достаточно сдержанный ответ. БРИКС выступает за реформирование многосторонней системы, но не за ее демонтаж. В отношении МВФ и Всемирного банка предлагается увеличить влияние развивающихся стран, перераспределить квоты и усилить их представительство. В отношении ВТО — восстановить полноценный механизм разрешения споров и укрепить систему многосторонней торговли. Даже финансовая повестка ограничивается расширением расчетов в национальных валютах, совместимостью платежных систем и развитием Нового банка развития. Общей валюты или полноценной альтернативы существующей финансовой архитектуре декларация не предлагает.

Таким образом, логика БРИКС оказывается вполне понятной: существующие институты сами по себе не отвергаются, проблема видится прежде всего в распределении влияния внутри них. Это прагматичный подход, позволяющий сохранять консенсус между государствами с совершенно разными интересами. Но одновременно именно эта осторожность ограничивает претензии организации на роль двигателя нового мирового порядка.

Особенно заметно это становится на фоне поведения самих западных государств. США при Дональде Трампе все активнее используют тарифы и пересматривают прежние торговые и политические договоренности. Канада, в свою очередь, обсуждает более глубокую интеграцию с Европой. То есть государства, которые десятилетиями формировали правила существующей системы, теперь сами демонстрируют готовность менять их, когда прежние механизмы перестают соответствовать собственным интересам.

В этом и заключается главный парадокс. БРИКС требует реформировать старые институты, потому что считает их несправедливыми, тогда как их прежние архитекторы уже позволяют себе действовать значительно свободнее этих институтов. Получается своеобразная асимметрия: одна сторона осторожно пытается сделать старую систему более представительной, другая уже начинает приспосабливать международные правила под новую политическую реальность.

При этом нельзя сказать, что подход БРИКС лишен смысла. Расширение расчетов в национальных валютах, развитие альтернативных финансовых каналов и увеличение влияния стран Глобального Юга действительно постепенно меняют мировую экономику. Но это скорее эволюция существующего порядка, чем создание принципиально новой архитектуры.

Проблема в том, что сама международная среда меняется быстрее. Мир движется к конкуренции крупных политико-экономических блоков, технологическому суверенитету, самостоятельным платежным системам, борьбе за логистику, ресурсы, данные и искусственный интеллект. В такой ситуации одного перераспределения голосов в институтах середины XX века может оказаться недостаточно.

Именно поэтому Трамп в данном контексте выглядит парадоксально более радикальным визионером, чем организация, которую многие воспринимают как символ будущего многополярного мира.

БРИКС пока действует осторожнее. Организация хочет получить больше влияния в существующей системе, но еще не сформулировала столь же четкого ответа на вопрос, какой должна стать система после ее окончательной трансформации. БРИКС действительно не хватает «новой жизни», о которой говорил Моди, но прежде на уровне политического замысла Необходимо предложить собственное представление о том, каким должен быть новый стол.

Парламентские партии постепенно формируют разные модели обращения к избирателю: «Единая Россия» связывает экономическое развитие с управляемостью системы, КПРФ и «Справедливая Россия» усиливают социальную повестку, ЛДПР соединяет социальные меры с жесткой миграционной риторикой, а «Новые люди» пытаются закрепить за собой пространство умеренного протеста.

Для «Единой России» центральной остается роль партии как инфраструктуры развития. Поездки представителей руководства в индустриальные регионы, работа с предприятиями, транспортными проектами и социальной инфраструктурой показывают стремление связать федеральную политику с конкретными результатами на местах. В интервью «Ведомостям» Дмитрий Медведев дополнил эту линию акцентом на технологическое лидерство, частные инвестиции, особые экономические зоны и кадровое обновление. Важен и сам принцип: партия предлагает не отдельные популярные меры, а модель управляемой модернизации, где экономическая эффективность должна сочетаться с социальной ответственностью.

Именно здесь возникает пространство для конкурентов. КПРФ пытается расширить традиционную социальную нишу за счет работающих семей и женского электората. Предложения сохранить доступ женщин в отпуске по уходу за ребенком к профессиональному обучению и предоставить кредитные каникулы потерявшим работу адресованы уже не только привычному ядру коммунистического электората. «Справедливая Россия» движется в сходном направлении, делая ставку на одиноких родителей и семейную поддержку.

ЛДПР строит более сложную конструкцию. Социальные предложения — от увеличения выплаты из остатка маткапитала до освобождения низких зарплат от НДФЛ — сочетаются с ужесточением миграционной политики. Это позволяет партии одновременно работать с материальными проблемами массового избирателя и занимать более жесткую позицию по вопросам, которые способны мобилизовать патриотически настроенную аудиторию.

«Справедливая Россия» также усиливает социальный сегмент, делая акцент на одиноких родителях и семейной политике. Инициативы Сергея Миронова в сфере образования и поддержки матерей позволяют партии удерживать нишу социальной защиты, хотя часть предложений может столкнуться с критикой из-за дополнительной нагрузки на систему образования.

«Новые люди» выбирают другую стратегию — поиск дистанции от основных партийных нарративов. Дискуссия вокруг профессиональных критериев назначения ветеранов СВО на руководящие должности показывает попытку сохранить пространство для избирателя, который критически относится к отдельным элементам государственной политики, но не обязательно готов поддерживать системную оппозицию.

Поэтому финальная часть кампании может стать особенно конкурентной. Партиям придется одновременно бороться за женщин, пенсионеров, семьи с детьми, работников индустриальных центров и средний класс. При этом различия между игроками будут определяться уже не только программами, но и способностью убедительно показать, что именно их предложения отвечают реальным проблемам конкретных групп.

Выборы в Госдуму в Волгоградской области проходят не столько в условиях жесткой партийной конкуренции, сколько на фоне перестройки самой властной конструкции региона. Сокращение числа одномандатных округов с четырех до трех, досрочный уход Олега Савченко и отказ Алексея Волоцкова от участия в нынешней кампании заметно изменили прежнюю расстановку. На этом фоне «Единая Россия» делает ставку на сочетание уже известных федеральных политиков и представителей региональной управленческой команды: по округам выдвинуты Андрей Гимбатов, Виталий Лихачев и специальный представитель губернатора по развитию промышленности и ТЭК Николай Николаев. Андрей Бочаров при этом возглавил региональную группу партийного списка.

Тем самым кампания приобретает дополнительное значение для губернаторской вертикали. Речь идет не просто о сохранении парламентского представительства, а о закреплении обновленного баланса между региональной исполнительной властью и федеральными депутатами. Особенно показательно появление Николая Николаева: его выдвижение можно рассматривать как попытку усилить в Госдуме присутствие людей, непосредственно связанных с экономической и промышленной повесткой области. В результате выборы становятся механизмом формирования следующего поколения политической команды региона.

При этом отсутствие острой конкуренции не означает отсутствия потенциально проблемных тем. Наиболее очевидная из них — коммунальная инфраструктура. Износ теплосетей Волгограда остается фактором постоянного бытового недовольства: зимой проблемы с отоплением затрагивали жилые дома, школы и детские сады. Ограничение давления в сетях в периоды сильных морозов позволяет снижать вероятность крупных аварий, но одновременно демонстрирует глубину накопившихся инфраструктурных ограничений. Федеральная поддержка модернизации существует, однако темпы обновления пока не позволяют быстро закрыть образовавшийся дефицит.

Еще более показателен случай Котово, где проблемы с водоснабжением приобрели затяжной характер. Авария на водоводе Филино — Котово оставила жителей без воды более чем на шесть дней, после чего ситуация получила и продолжение. Подобные истории важны не только как отдельные коммунальные сбои: они способны становиться символами системной неспособности муниципальной инфраструктуры справляться с базовыми функциями.

Однако главный парадокс нынешней кампании заключается в разрыве между социальным недовольством и его политическим выражением. Опыт выборов в областную думу 2024 года показал, что даже наличие заметных общественных проблем само по себе не создает конкурентной интриги. При отсутствии узнаваемых кандидатов и убедительной альтернативы протест остается локальным и редко превращается в голосование против конкретной политической силы. Нынешние 19 кандидатов в трех округах формально создают конкуренцию, но решающим будет не их количество, а способность превратить повседневные проблемы из набора жалоб в понятную электоральную повестку.

В итоге главная интрига выборов в Волгоградской области связана не с вероятностью резкого изменения партийного баланса, а с тем, насколько успешно обновленная команда Бочарова сможет закрепить свое представительство на федеральном уровне. Коммунальная тема остается потенциальной точкой давления, но без сильного политического субъекта она вряд ли станет самостоятельным фактором смены раскладов. Поэтому нынешняя кампания скорее выглядит испытанием управляемости региональной системы и ее способности обновляться без потери политической устойчивости.

Предстоящие выборы в Госдуму в Кабардино-Балкарии пройдут на фоне кадровых изменений в Нальчике. После смерти Таймураза Ахохова столицу республики возглавил Азаматгерий Ашхотов — бывший управляющий делами главы и правительства КБР, которого связывают с командой руководителя региона Казбека Кокова. Такое назначение имеет значение не только для городской администрации, но и для общей устойчивости республиканской вертикали в период федеральной избирательной кампании.

Одновременно политический расклад на выборах выглядит достаточно определенным. По единственному одномандатному округу «Единая Россия» выдвинула действующего депутата Адальби Шхагошева. В федеральном партийном списке от республики представлены Казбек Коков, Заур Геккиев, Виктория Родина и Альбек Абазов. Таким образом, кампания строится вокруг уже сформированной системы лояльных региональной власти кандидатов, а главная интрига смещается с вопроса о возможном изменении политического представительства на оценку эффективности действующей управленческой модели.

Именно поэтому смена руководителя Нальчика становится важным элементом предвыборного фона. По мнению экспертов, назначение Ашхотова усиливает позиции Кокова в столице. В нынешней системе от мэра требуется прежде всего не самостоятельная политическая линия, а способность работать в тесной связке с главой республики. Недостаток опыта муниципального управления, по этой логике, должен компенсироваться прямой поддержкой регионального руководства.
Такая конфигурация позволяет снизить вероятность конфликта между Нальчиком и республиканским центром. Ашхотов воспринимается как предсказуемый управленец, поэтому его назначение скорее укрепляет контроль над столицей, чем создает дополнительную неопределенность. Однако кадровая перестройка не может считаться полностью безопасной: новому мэру предстоит провести аудит прежней команды и сформировать собственный круг доверенных лиц. На этом этапе отдельные группы местной элиты могут попытаться пересмотреть свое положение.

Для выборов принципиально важно, насколько быстро завершится этот процесс. Если новая команда будет сформирована без затяжной борьбы, власть получит управляемую столицу и сможет сосредоточиться на электоральной кампании. В противном случае кадровые разногласия способны выйти за пределы администрации и создать дополнительное напряжение внутри республиканской системы.

При этом наиболее чувствительным фактором остаются не кадровые решения сами по себе, а городские проблемы. Как отмечают политологи, Ашхотов начал работу на фоне переполненных контейнеров, стихийных и тлеющих свалок. Дополнительным испытанием стала ситуация с жильцами дома на улице Калмыкова, пострадавшими после пожара. Подобные истории напрямую затрагивают жителей Нальчика и могут формировать отношение не только к мэру, но и ко всей вертикали власти.

Таким образом, выборы в Госдуму в Кабардино-Балкарии проходят при благоприятном для «Единой России» политическом раскладе, но на фоне повышенных требований к управляемости столицы. Главная задача команды Казбека Кокова — быстро закрепить нового мэра, не допустить внутриэлитной борьбы и продемонстрировать практические результаты в городской повестке. Если это удастся, кадровая перестройка усилит республиканскую вертикаль; если нет, бытовые проблемы Нальчика могут стать главным источником негативного электорального фона.