Телеграм канал «Кремлевский шептун 🚀»

Губернаторские кампании и выборы в региональные законодательные собрания, которые пройдут одновременно с выборами в Госдуму, формируют отдельный уровень избирательной интриги. Формально региональная повестка оказывается в тени федеральной кампании, однако именно она позволит оценить, насколько устойчивы позиции власти на местах и способны ли действующие главы конвертировать собственный политический ресурс в результат «Единой России».

В 39 регионах пройдут выборы в законодательные собрания. В ряде субъектов партия власти может улучшить показатели 2021 года. В числе таких территорий называются Чувашия, Алтайский, Камчатский, Красноярский и Пермский края, Амурская, Кировская, Омская, Свердловская и Томская области, а также Санкт-Петербург. Одновременно более сложная конфигурация складывается в Карелии, Приморье, Вологодской, Мурманской, Новгородской, Орловской и Тверской областях.

Однако механически переносить прогноз на итоговые результаты было бы неправильно. Региональная политика всё меньше определяется только общим федеральным фоном. Для губернатора принципиально важно удерживать собственную повестку: реагировать на бытовые проблемы, демонстрировать управленческий результат и поддерживать постоянную коммуникацию с населением. Именно способность действующей команды быстро отвечать на запросы граждан может стать главным ресурсом кампании.

Особое значение в этом контексте приобретает цифровая среда. Социальные сети позволяют практически в режиме реального времени увидеть, где власть пользуется доверием, где накапливается раздражение, а где избиратель демонстрирует скорее безразличие. Поэтому высокая формальная узнаваемость губернатора сама по себе ещё не гарантирует успешного результата: между известностью и готовностью поддержать кандидата существует существенная дистанция.

Наиболее внимательно стоит наблюдать за регионами, где политическая конфигурация дополнительно осложняется сменой руководства или высокой конкуренцией. В Тверской области фактор временно исполняющего обязанности главы требует достаточно быстрого перехода от образа назначенного управленца к полноценному политическому субъекту, способному получить самостоятельный кредит доверия. В Приморье, напротив, влияние оказывают территориальная специфика, локальные интересы и высокая чувствительность населения к экономическим вопросам.

Своя логика складывается и в Вологодской области, где губернаторская медийная активность сама становится частью политического ресурса. Яркий стиль управления способен мобилизовать сторонников, но одновременно увеличивает цену ошибок: любое спорное решение быстрее становится частью публичной повестки. Новгородская область выглядит менее конфликтной, однако здесь риск связан уже с обратным — чрезмерно формальной кампанией, которая может не создать необходимой политической динамики.

Отдельная ситуация складывается в Белгородской и Брянской областях, где смена руководителей способна стать не только фактором риска, но и возможностью для обновления управленческой повестки. Правда, новым главам необходимо действовать быстро: в условиях ограниченного времени доверие формируется прежде всего через безопасность, порядок, поддержку жителей и способность решать конкретные проблемы.

В целом параллельные губернаторские и парламентские кампании станут проверкой не столько федеральной популярности власти, сколько качества регионального управления. Улучшение результатов «Единой России» возможно, но оно не является автоматическим следствием административного ресурса. Главным преимуществом губернаторов окажется способность удерживать локальную повестку, демонстрировать результат и превращать управляемость региона в реальный электоральный капитал.

Избирательная кампания в Госдуму постепенно смещается от общенациональных лозунгов к конкретным социальным и региональным темам. Парламентские партии стремятся занять собственные электоральное поле, одновременно конкурируя за колеблющегося избирателя. При этом различия между ними все заметнее проявляются не столько в наборе проблем, сколько в способах их политической упаковки.

«Единая Россия». Для партии власти центральной задачей остается демонстрация способности управлять развитием территорий. Поэтому в фокусе оказываются индустриальные центры, транспортная инфраструктура, АПК и малые города. Сергей Собянин в рамках федеральной кампании делает акцент на модернизации логистики и транспортных узлов как факторе экономического роста регионов. Параллельно Евгений Поддубный работает с ветеранской и молодежной повесткой, связывая поддержку участников СВО с развитием социальной инфраструктуры.

Отдельное направление — подготовка обновленной Народной программы до 2031 года. В ней партия делает ставку на ЖКХ, образование, сельские территории, молодежную инфраструктуру, развитие научно-производственных кластеров и передовых инженерных школ. Таким образом, «Единая Россия» пытается сформировать образ партии не только текущего управления, но и долгосрочной модернизации страны.

КПРФ сохраняет традиционный акцент на социальной защите, одновременно расширяя его за счет проблем среднего класса. Предложения об увеличении периода стопроцентной оплаты больничных при уходе за детьми и снижении нотариальных тарифов при сделках между близкими родственниками позволяют партии работать сразу с несколькими группами избирателей.

При этом КПРФ усиливает присутствие в регионах с различной социальной и политической спецификой. Поездка Юрия Афонина в Ингушетию показывает стремление партии работать не только с привычным протестным электоратом, но и с территориями, где сильны патерналистские ожидания.

ЛДПР. Леонид Слуцкий делает ставку на локальные проблемы и расширение взаимодействия с общественными организациями. Инициатива «Дороги малой России» позволяет партии обратиться к жителям небольших населенных пунктов и владельцам загородной недвижимости, а проект «За что мы платим?» переводит внимание на контроль качества услуг ЖКХ. В результате ЛДПР стремится закрепить образ партии, которая работает не только на федеральном уровне, но и непосредственно с повседневными проблемами граждан.

«Справедливая Россия» концентрируется прежде всего на социальной и коммунальной повестке. Партия выступает против чрезмерной оптимизации сельского здравоохранения и предлагает ограничить рост тарифов ЖКХ сверх установленного регионального предела. Одновременно СР вновь обращается к теме прямых выборов мэров, пытаясь вернуть себе часть либерально-муниципального электората.

«Новые люди» концентрируются на темах, связанных с родителями, школой и городской средой. Владислав Даванков предлагает отказаться от обязательных занятий по субботам, а инициатива об уполномоченном по защите жилищных прав должна усилить позиции партии в сфере ЖКХ. При этом создание новых государственных институтов может неоднозначно восприниматься частью аудитории, ориентированной на сокращение бюрократии.

В целом кампания демонстрирует постепенное усиление конкуренции за конкретные социальные группы и региональные аудитории. Главная борьба разворачивается уже не столько за идеологическое большинство, сколько за способность убедительно предложить решения повседневных проблем избирателей.

Нынешняя кампания по выборам в Госдуму показывает, что искусственный интеллект окончательно перестал быть исключительно технологическим экспериментом и превратился в полноценный инструмент политической коммуникации. Однако вместе с распространением нейросетей в агитации возникла и обратная сторона: попытки использовать новые технологии столкнулись с законодательными ограничениями, судебными решениями и необходимостью заранее оценивать юридические риски практически каждого креативного решения.

Показательным стал прецедент с челябинским отделением КПРФ. В 2025 году партия распространила более полутора тысяч листовок с изображением семьи, созданным нейросетью в стилистике советского плаката. Формально речь шла всего лишь о визуальном оформлении, однако Верховный суд признал такую агитацию нарушением. Логика решения фактически обозначила границу: политическая реклама не может свободно использовать искусственно созданных персонажей, даже если они не изображают конкретного реального человека.

После этого правила были дополнительно конкретизированы. Поправки к избирательному законодательству, подписанные в мае 2026 года, ограничили использование синтетических изображений и голосов вымышленных либо умерших людей. При этом законодатель оставил возможность применять нейросети к образу реального человека при соблюдении определенных условий — прежде всего при наличии его письменного согласия. Допустимой остается и технологическая обработка изображения самого кандидата, например ретушь. Таким образом, государство не запрещает ИИ как инструмент, но пытается определить границы его использования.

Еще более серьезным сигналом стала ситуация с партией «Яблоко», снятой с выборов Верховным судом. Среди оснований фигурировало применение ChatGPT в агитационных материалах. Судебная трактовка связала такое использование с вопросом согласия правообладателя и допустимости применения соответствующей технологии. В результате ИИ оказался уже не просто частью политического маркетинга, а фактором, потенциально способным повлиять на сам допуск партии к выборам.

При этом важно не преувеличивать масштаб другой составляющей проблемы — массового ботоводства. В представленной информации нет подтвержденных данных о создании масштабных сетей для искусственной накрутки политической поддержки. Основной конфликт пока развивается вокруг визуального контента, созданного нейросетями, и его соответствия избирательному законодательству.

Политический эффект ИИ при этом очевиден. Нейросети позволяют быстрее и дешевле производить изображения, адаптировать агитационные материалы и работать с ограниченными ресурсами. Для небольших партий и отдельных кандидатов это особенно существенно. Но технологическое преимущество не отменяет главного ограничения: избиратель голосует не за качество картинки, а за человека, программу и уровень доверия к ним.

В итоге нынешняя кампания формирует новую норму: ИИ становится частью политического инструментария, но одновременно превращается в область повышенного юридического контроля. Вероятнее всего, нейросети не вытеснят традиционную агитацию, а встроятся в нее как вспомогательный ресурс. Главный вопрос будущих кампаний будет состоять уже не в том, использовать ли ИИ, а в том, где проходит граница между технологической эффективностью и допустимостью политического воздействия.

Мошенники добрались до Москва-Сити и решили поработать от имени ФСБ. Российские контрразведчики разоблачили аферистов и накрыли в башнях 9 криптообмеников, через которые выводили на украинские счета украденные у россиян деньги. А чтобы схема преступников выглядела солиднее, они рассказывали, что якобы работают на внештатную группу ФСБ и Росфинмониторинга.

Наши контрразведчики такие игры с огнём быстро перехватывают. И впервые они разбирают подобные случаи в своём медиапроекте «Бывших не бывает». Действующие сотрудники ФСБ и ветераны службы простым языком объясняют, почему легенда про работу на спецслужбы для мошенников такая удобная.

А вообще, по части историй о работе спецслужб лучше не довольствоваться красивыми байками из Telegram. В БНБ как раз те, кто знает кухню изнутри и показывает её в подкасте «Столик на Платова». А в проекте «Пробить по базе» разбирают, что скрывается за публичным образом медийных людей. И, судя по тому, что они рассказывают, за фасадом спецслужб интересного хватает.

Ситуация вокруг самарского депутата КПРФ Михаила Матвеева постепенно выходит за рамки обычного электорального спора и превращается в показатель того, насколько хрупкой может оказаться конфигурация региональных выборов. Формальным поводом для снятия действующего депутата Госдумы с кампании стало решение Самарского областного суда, удовлетворившего иск кандидата Анны Саранцевой по поводу использования визуальных элементов в агитационных материалах. Матвеев намерен обжаловать решение, однако политический эффект от произошедшего уже значительно шире юридической стороны дела.

Именно несоразмерность между формальным основанием и политическими последствиями подталкивает участников кампании искать более глубокую логику происходящего. Одна из версий связывает ситуацию с конкуренцией внутри самой Самарской области. Матвеев обладает высокой узнаваемостью, парламентским опытом и собственной электоральной базой, поэтому для потенциальных конкурентов его участие объективно создавало серьезное препятствие. В этой трактовке судебное решение становится не причиной конфликта, а его кульминацией.

При этом версия о прямом распоряжении федерального центра остается лишь одной из возможных интерпретаций и не подтверждена приведенными данными. Гораздо важнее другое: устранение сильного кандидата автоматически не снимает политическую проблему. Напротив, Матвеев получает возможность представить ситуацию как борьбу не на избирательном участке, а вокруг самого права участвовать в выборах. Для оппозиционного электората такая конструкция эмоционально понятна и способна стать дополнительным фактором мобилизации.

Особое значение имеет и позиция самого Матвеева. Если раньше он оставался частью привычной партийной системы, то теперь конфликт создает стимул к большей самостоятельности. При сохранении жесткой публичной риторики депутат может превратить собственное снятие с кампании в федеральный информационный сюжет, одновременно усиливая позиции КПРФ на региональном уровне. Тем более что его место в общеобластной части партийного списка остается отдельной политической опцией.

Для руководства КПРФ и федерального центра здесь возникает задача найти баланс. С одной стороны, региональным элитам нужен предсказуемый парламент и управляемая избирательная кампания. С другой — чрезмерное давление на заметного партийного игрока способно превратить локальный конфликт в более широкий спор о правилах политической конкуренции. Тогда потенциальные репутационные издержки понесут уже не только отдельные кандидаты, но и вся региональная система.

Поэтому дальнейшая динамика будет зависеть от того, удастся ли сторонам сохранить пространство для компромисса. Апелляция, переговоры внутри КПРФ и сохранение Матвееву приемлемой политической роли способны снизить напряженность. Если же конфликт расширится на его команду и региональную структуру партии, самарская кампания рискует перейти в режим открытого противостояния. В конечном счете казус Матвеева показывает: в предвыборной политике устранение сильного соперника не всегда означает устранение проблемы — иногда оно лишь переводит ее на более высокий уровень.

Нннн

Зеленский поддержал Яблоко. Оно понятно. Но непонятно почему Яблоко поддерживают лидер "Новых людей" Нечаев и блогер-коммунист Бондаренко.

Яблоко призывало отдать Украине все ее бывшие территории, включая Крым. Российский политики Нечаев и Бондаренко поддерживают отчуждение территорий? И если на минутку представить, что в "Новых людях", могут быть люди с такими настроениями, то что в коммунистах?

Бондаренко уже уходил от вопроса чей Крым, так что же сейчас скажет Зюганов, который говорит о поддержке СВО? Напомним, что среди бойцов есть коммунисты погибшие в спецоперации. Что боевые товарищи скажут Николаю? Набьют ли морду или просто положат партбилет на стол?

Раскол у коммунистов? Или они как раньше готовы поступиться принципами в попытках бороться за власть?