Телеграм канал «Грустный Киберпанк»

Американцы напряглись от того, что Китай научился экономить ресурсы на ИИ
На днях Alibaba выложила веса Qwen3.8-27B — модели на 27 млрд параметров, которая крутится на обычном железе. По замерам бенчмарк-конторы Artificial Analysist, она идет на равных с «самой экономичной» GPT-5.6 Luna от OpenAI и почти догоняет DeepSeek-V4-Pro на 1,7 трлн параметров и Zhipu GLM-5.2 на 753 млрд. А в агентных задачах 27-миллиардная малютка обошла и среднюю GPT-5.6 Terra, и майский Claude Opus 4.8 от Anthropic. То есть, эксперты, модель, которая меньше конкурентов в десятки раз, играет с ними в одной лиге.
Почему так, объясняет свежий разбор от Bloomberg (перевод занёс РБК) с козырями китайского ИИ. Первый — та самая эффективность, выросшая не от хорошей жизни. Отрезанные экспортными ограничениями США от топовых чипов, DeepSeek и Qwen на каждый запрос включают лишь часть нейросети. Меньше вычислений — меньше итоговый счёт. И DeepSeek-V4-Pro, по данным Bloomberg, выходит кратно дешевле флагманов от OpenAI.
Дальше — открытые веса. Семейство Qwen к середине августа перевалило за 3 млрд загрузок и стало самым скачиваемым опенсорсом планеты; Alibaba насчитала больше 300 тыс. производных моделей. Пока OpenAI прячет даже число параметров, Китай раздаёт продукты бесплатно — и на них уже подсели стартапы, вузы и клиники по всему миру.
Добавьте дешёвую энергию (государство субсидирует электричество дата-центрам, если те стоят на китайских чипах), внедрение в промышленность (BYD рапортует о −40% брака батарей, Foxconn — о двузначном снижении энергозатрат) и госпрограмму AI Plus с фондами, кадрами и заказами. Пять факторов складываются в одну неприятную для Долины картину.
Наконец, OpenRouter подсчитал, что доля китайских генеративных моделей на мировом рынке подскочила примерно с 1% в 2024-м до 15% к ноябрю 2025-го. Причём Microsoft и Amazon уже продают китайские модели своим клиентам.
Подписывайтесь на «ГК» в Telegram|на Sponsr|в MAX

Как в СССР официально запретили науку, без которой сегодня не работает ни один смартфон

Сегодня можно услышать спор о том, стоит ли ограничивать развитие искусственного интеллекта — слишком быстро, слишком непонятно, слишком опасно. В СССР начала 1950-х такой спор уже разрешили — просто объявили саму дисциплину вредной. Причем не какую-нибудь второстепенную, а кибернетику — науку об управлении и связи, без которой сегодня не проектируется ни один процессор.

В 1948 году американец Норберт Винер выпустил книгу «Кибернетика, или Управление и связь в животном и машине», предложив общую теорию систем управления — от нервной клетки до артиллерийской наводки. В США и Европе идея быстро прижилась. В СССР отреагировали иначе.

5 апреля 1952 года «Литературная газета» опубликовала статью «Кибернетика — „наука“ мракобесов», где новую дисциплину назвали идеологической диверсией — попыткой представить рабочего человека как придаток машины и оправдать капиталистическую эксплуатацию математическими формулами. Спустя полтора года, 26 октября 1953-го, журнал «Вопросы философии» подписал в печать статью «Кому служит кибернетика?» за подписью «Материалист» — там кибернетику прямо связали с военными разработками Пентагона и назвали инструментом империалистической реакции.

Точку в идеологическом приговоре поставил словарь. В четвертом издании «Краткого философского словаря» под редакцией Марка Розенталя и Павла Юдина, вышедшем в 1954 году, появилась отдельная статья: кибернетика определялась как «реакционная лженаука», «форма современного механицизма» и орудие борьбы империалистов против материалистической диалектики. Формально с этого момента ссылаться на кибернетику в советской научной публикации стало рискованно для карьеры.

И вот тут начинается самое неожиданное. В том же 1954 году, когда словарь уже печатал приговор, математик Алексей Ляпунов открыл в Московском университете семинар по кибернетике — тихо, без деклараций, просто как рабочую группу для тех, кому было интересно разобраться в предмете вопреки официальной риторике. Среди участников оказался Анатолий Китов, военный инженер, который позже одним из первых в стране предложит использовать вычислительные машины для управления не только войсками, но и экономикой в целом.
Перелом случился быстрее, чем можно было ожидать. Уже в середине 1955 года та же площадка — журнал «Вопросы философии» — опубликовала статью «Основные черты кибернетики» за подписью академика Сергея Соболева и уже знакомых нам Анатолия Китова и Алексея Ляпунова. Три автора, каждый с солидным именем в науке, фактически реабилитировали дисциплину теми же методами, какими ее раньше топили — через главный идеологический журнал страны.

Дальше кибернетика в СССР не просто вернулась — она получила государственную поддержку невиданного масштаба. Уже в 1962 году в Киеве появился Институт кибернетики Академии наук УССР под руководством Виктора Глушкова, а идеи о применении вычислительной техники для управления экономикой легли в основу проектов, которые обсуждались на самом высоком уровне.
За десять лет дисциплина прошла путь от «лженауки мракобесов» до фундамента государственной технологической политики. Ни одного слова в определении кибернетики за это время не изменилось — изменилось только то, кому эта наука в данный момент была нужна.

Такой вот #киберпанкисторический

Подписывайтесь на «ГК» в Telegram|на Sponsr|в MAX

Яндекс предложил правительству способ проверки нейросетей на соответствие «духовно-нравственным ценностям»
Компания представила концепцию национального датасета — набора тестовых заданий с эталонными ответами, по которым ИИ-модели будут проверять на соответствие «духу времени и ценностям страны». Идею обкатали 13 августа на рабочей группе по регулированию ИИ; это часть будущих подзаконных актов к закону об ИИ, где кабмин уже прописал параметры «национального» ИИ. Иными словами, отечественные нейросети будут сдавать экзамен на духовность.
Вопрос забуксовал на споре, надо ли засекречивать билеты. ФСБ настаивает на закрытом формате: если сделать бенчмарк публичным, разработчики просто подгонят модель под ответы. Бизнес же возражает, что сдавать вслепую «несообразно сложно» и это тормозит разработку — релизный цикл у моделей и так измеряется неделями. Компромисс пока такой: открытый бенчмарк для тренировки, закрытый — для финальной пересдачи; темы те же, формулировки другие.
Есть нюанс, эксперты: с математикой и кодом всё ясно — там эталон однозначный. А как определить «эталонный ответ» на духовность, никто пока не объяснил. Директор по ИБ GreenData Роман Перепонов считает, что для соответствия ценностям жёсткого эталона быть не может, нужна экспертная оценка — принципиально другая механика. Кто именно сядет в комиссию и станет решать, сермяжна ли нейросеть, — вопрос открытый.
Подписывайтесь на «ГК» в Telegram|на Sponsr|в MAX

Правительство обсуждает пониженный НДС для беспилотных такси, курьеров и грузовиков
Чтобы робот на дороге стал дешевле живого водителя, ставку готовы срезать больше чем вдвое.

Правительство обсуждает с ИТ-отраслью снижение НДС до 10% на услуги высокоавтоматизированных транспортных средств (ВАТС) — перевозку пассажиров, курьерскую доставку и грузоперевозки; поправки могут внести в Налоговый кодекс. По данным «Ъ», об этом рассказали три источника из числа разработчиков предложения. Логика простая: при стандартных 22% автономная модель проигрывает обычным перевозкам по цене, а льгота поле выравнивает. В награду сулят рост оборота гражданской беспилотности до 2 трлн руб. к 2036–2040 годам.
Есть нюанс, эксперты: кататься по всем дорогам беспилотники пока не вправе — только в экспериментальных правовых режимах. Полноценный закон о ВАТС Минтранс переписывает с 2021 года; последняя редакция должна заработать с 1 сентября 2027-го, но в Госдуму её так и не внесли. Саму льготу курирует аппарат вице-премьера Дмитрия Григоренко, а обсуждают её в рабочей группе по внедрению ИИ.
Пока суть да дело, цифры копятся. Нам обещают больше 200 беспилотных такси на дорогах до конца 2026-го и 1 тыс. к 2030-му. Флот роботов-доставщиков, по словам главы центра беспилотных технологий АО ГЛОНАСС Михаила Квурта, уже перевалил за 1 тыс. роверов и к концу 2027-го может дорасти до 20 тыс.; к ЭРА-ГЛОНАСС подключено 111 беспилотных грузовиков с 12,5 тыс. коммерческих рейсов за плечами.
Ключевой игрок — «Яндекс», а сам рынок этих направлений, оценивает аналитик «Эйлера» Владимир Беспалов, к 2031-му может перевалить за 100 млрд руб. Нужнее всего льгота грузоперевозчикам: их душат кадровый дефицит, дефицит топлива и китайские с казахскими конкурентами.

Самый честный отзыв о светлом автономном будущем выдал, как ни странно, главный чиновник столицы. На январский вопрос ТАСС, прокатится ли он на беспилотном авто, Сергей Собянин ответил:
— мэр Москвы про светлое автономное будущее«Я на трамвае съездил, мне этого хватило. Спасибо»
Такой вот киберпанк, ребятки: проблему дефицита обычных водителей решаем налоговыми скидками для роботов. Ну, а как иначе?
Подписывайтесь на «ГК» в Telegram|на Sponsr|в MAX

Белый дом впервые официально разрешил частным фирмам ходить в кибератаки
Администрация Трампа опубликовала президентский меморандум, который впервые в истории США позволяет проверенным частным компаниям проводить наступательные кибероперации против иностранных преступных группировок и хакеров. То, за что рядового американца по местным законам о хакерстве отправляют за решётку, теперь оформляют как госзаказ.
Разрешают, ребятки, немало: вести слежку через шпионский софт и наносить разрушительные удары — вплоть до уничтожения данных и систем злоумышленников. Мишени — транснациональные банды, что доят американцев вымогательским ПО, фишингом и сексторшеном. Позиция Вашингтона десятилетиями и при разных президентах была простой: частник имеет право обороняться, но не атаковать. Теперь её развернули на 180 градусов.

Вход платный. Чтобы попасть в программу, компания заносит в эскроу 1 млн $ — деньги сгорят, если поймают на нарушении правил, плюс ежегодная проверка на лояльность. Каждую операцию визируют Минюст и Министерство внутренней безопасности, всё под надзором федералов, а бить по своим — американцам и системам внутри США — нельзя: задел кого не того, сворачивайся и докладывай в центр. До полноценного «hack back» пока не дошли.

А теперь ложка дёгтя. Ветеран индустрии Джейк Уильямс из Hunter Strategy зовёт затею «сыроватой» и предупреждает: американцев, засветившихся в таких операциях за рубежом, недружественное государство легко запишет в бандиты и упечёт за решётку — причём обвинению даже не обязательно быть правдой.
Иронично, что США годами сами сажали китайских, иранских и российских «правительственных хакеров», а теперь раздают кибер-каперские патенты собственным подрядчикам. И всё это на фоне того, как федеральную кибербезопасность который год кромсают сокращениями — своих спецов разогнали, а теперь зовут частников. Ну как тут не оценить логику?
Подписывайтесь на «ГК» в Telegram|на Sponsr|в MAX

Альянс RISC-V со «Сбером» внутри просит Минэк снять требование о потолке выручки для компаний-льготников
Российский альянс RISC-V попросил Минэкономразвития убрать верхний предел выручки для статуса «технологический лидер». Состав просителей выглядит внушительно: «Сбер», Yadro, «Аквариус», «Байкал Электроникс», ГК «Элемент». Письмо исполнительного директора альянса Татьяны Сорокиной ушло в ведомство ещё в июле.
 
Откуда сыр-бор. В июне Минэк предложил выделить малые технологические компании с выручкой от 4 до 40 млрд руб. в отдельную категорию «технологических лидеров»: с них более строгий спрос, но они получают приоритет при распределении субсидий и грантов. Статус до 2030 года получит максимум сотня компаний. А совокупная выручка всех МТК за 2025-й — 1,3 трлн руб.
Вся соль в потолке. Как только выручка перевалит за 40 млрд, ты вылетаешь из «лидеров» и, по формулировке Сорокиной, «не получаешь преимуществ в господдержке». Альянс предлагает потолок снести совсем, а льготы привязать к доле выручки, уходящей в R&D. И вот тут, ребятки, тонкий момент: вопросом об изменении правил о преференциях для «малых» компаний занимается объединение, в котором сидит крупнейший банк страны.
Эксперты, в общем, не спорят — но с оговоркой: размер выручки не всегда отражает вклад в инновации, честнее вешать льготы на реальные вложения в разработки. Только вот статус малой компании, добавляют они, не должен превращаться в кормушку для тех, кто и сам прекрасно растёт на реинвестируемой прибыли.
Подписывайтесь на «ГК» в Telegram|на Sponsr|в MAX

Как СССР чуть не изобрел интернет — и сам от него отказался

Сегодня любой федеральный чиновник рано или поздно скажет что-то про «цифровую экономику», «единую систему учета» или «цифровые двойники предприятий». Звучит как будущее. На самом деле это будущее уже проектировали — в СССР, в 1962 году, и оно называлось ОГАС.

В ноябре 1962-го первый заместитель председателя Совета министров Алексей Косыгин вызвал к себе академика Виктора Глушкова, директора киевского Института кибернетики, и поставил задачу: придумать, как автоматизировать управление всей советской экономикой. Не отдельным заводом, не министерством — всей страной целиком. Через полгода, 21 мая 1963 года, вышло постановление ЦК КПСС и Совета министров СССР «Об улучшении руководства внедрением вычислительной техники и автоматизированных систем управления в народное хозяйство». Так родилась ОГАС — Общегосударственная автоматизированная система учета и обработки информации.

Глушков спроектировал систему как трехуровневую пирамиду. На вершине — главный вычислительный центр в Москве. Ниже — около двухсот региональных центров в крупных городах Союза. И на нижнем уровне — порядка 20 000 терминалов на предприятиях, которые в реальном времени передавали бы данные о производстве, ресурсах и потребностях наверх. По задумке, система должна была не просто собирать цифры, а помогать принимать управленческие решения быстрее, чем это делает Госплан с бумагой и телефоном. По сути — прообраз того, что сегодня называют big data и системами поддержки принятия решений, только на лампах и перфокартах.

Дальше начинается самое интересное. Проект встретил сопротивление не потому, что был технически невозможен, а потому, что любая система, которая видит всю экономику насквозь, неизбежно видит и приписки, и нестыковки в отчетности министерств. У ОГАС появились не только сторонники, но и очень заинтересованные противники — те, кому прозрачность была не нужна.

Развязка случилась 1 октября 1970 года на заседании Политбюро. В тот день на встрече отсутствовали Косыгин и относительно молодой и деятельный тогда Брежнев — два человека, которые теоретически могли поддержать Глушкова. Зато присутствовал министр финансов Василий Гарбузов. Именно он в конце заседания предложил альтернативу: не строить всеобъемлющую систему, охватывающую всю экономику и всю статистику, а ограничиться локальными автоматизированными системами на отдельных предприятиях — по сути, оставить всё как есть, только с калькуляторами. Политбюро, изначально благосклонное к идее Глушкова, в итоге приняло сторону Гарбузова. Глушков вышел из зала ни с чем.

После 1970 года проект не закрыли официально — его тихо превратили в бесконечное согласование. К 1980 году окончательная версия ОГАС была готова на бумаге, но смета выросла примерно в восемь раз по сравнению с первоначальной оценкой. Строить в металле и проводах то, что уже стоило дороже нескольких пятилеток, никто не решился. Проект утонул в переписке между ведомствами — тихо, без скандала.

Глушков умер 30 января 1982 года, не дожив до массового распространения персональных компьютеров, которые в итоге и принесли в мир ту самую сетевую логику — только не советскую и не государственную, а рыночную и децентрализованную.
Если сегодня где-то в презентации мелькает фраза «единое цифровое пространство данных», знайте: идею придумали полвека назад, посчитали и... передумали. Не потому, что не смогли — а потому, что кому-то было очень невыгодно, чтобы она сработала.

Подписывайтесь на «ГК» в Telegram|на Sponsr|в MAX