130 лет назад, 1 июля 1896 года, родился поэт Павел Антокольский. Первая книга его стихов вышла в начале 1920-х годов, но еще раньше Антокольский увлекся театром, занимался в Студенческой драматической студии под руководством Вахтангова и писал для этой студии пьесы.
Потом он вспоминал: «Актера из меня не вышло, но в студии у Вахтангова я перепробовал все театральные профессии: играл на сцене, передвигал и приколачивал декорации, пробовал силы в режиссуре». Режиссером Антокольский работал до 1934 года, а во время войны возглавлял фронтовой театр. А знаком официального литературного признания стала Сталинская премия, присужденная сразу после войны за поэму «Сын», хотя книги Антокольского выходили одна за другой уже в 1930-е гг.
Процитируем же одной из самых ранних стихотворений — «Петроград, 1918» — в редакции 1929 года:
«Сколько выпито, сбито, добыто,
Знает ветер над серой Невой.
Сладко цокают в полночь копыта
По торцовой сухой мостовой.
Там, в Путилове, в Колпине, грохот.
Роковая настала пора.
Там «ура» перекатами в ротах,
Как два века назад, за Петра.
В центре города треском петарды
Рассыпаются тени карет.
Августейшие кавалергарды
Прозевали фельдмаршальский бред.
Стынут в римской броне истуканы,
Слышат радужный клекот орла.
Как последней попойки стаканы,
Эрмитажа звенят зеркала.
Заревым ли горнистом разбужен,
Обойден ли матросским штыком, -
Павел Первый на призрачный ужин
Входит с высунутым языком.
И, бушуя сиреной кронштадтской,
Льется бронзовый голос Петра —
Там, где с трубками в буре кабацкой
Чужестранные спят шкипера».
Подписаться на @knistavka
О написанной в первой половине 1960-х и прославившей автора, но только недавно переведенной на русский «Балканской трилогии» Оливии Мэннинг мы уже рассказывали. О первом романе — «Величайшее благо» — здесь, а о второй и третьей частях — «Разграбленный город» и «Друзья и герои» — здесь.
А теперь издательство «Ад Маргинем» выпустило всю трилогию, показывающую жизнь в Румынии, Греции и Александрии во время Второй мировой войны глазами молодой англичанки (если говорить о героине, потому что сама Мэннинг была тогда лет на десять постарше), в одном томе. Книгу в 800 страниц читать, конечно, не так удобно, как части по отдельности, зато стоит дешевле (по идее).
Подписаться на @knistavka
Книжный магазин El Ateneo Grand Splendid в Буэнос-Айресе на проспекте Санта-Фе. Работает с 2000 года в помещении, где сперва был театр, а затем кинотеатр, поэтому кафе сделали на сцене. Стоит того, чтобы полететь за книжкой на другой край света…
Подписаться на @knistavka
В российских библиотеках воссоздают советскую систему спецхранов. По словам замминистра культуры Жанны Алексеевой, Российская государственная библиотека «сегодня ведет работу по созданию спецхрана, закрытого хранилища той литературы, которая была представлена на наших исторических территориях и носила деструктивный характер».
Надо, впрочем, отметить, что прежний спецхран «Ленинки» вовсе не был «закрытым хранилищем»: сосредоточенная там литература и периодика, преимущественно «антисоветского» характера, выдавалась читателям, но для этого нужно было приносить «отношение» с обоснованием: например, для научного исследования. Так же (и там же) хранилась литература ДСП — для служебного пользования.
Так что прежняя система спецхранов позволяла библиотекам не только хранить и выдавать (пусть и не всем) «запрещенную» литературу, но даже ее приобретать. А что замминистра имеет в виду под новым «спецхраном», пока непонятно.
Подписаться на @knistavka
Умер Михаил Ножкин. Конечно, прежде всего его знают как киноактера —достаточно вспомнить образ «Бекаса» (Павла Синицына) в шпионской эпопее про «Резидента». Но стихи он начал писать, наверное, даже раньше, чем играть в кино. И уж точно творческий путь Ножкина-писателя оказался намного дольше, чем Ножкина-актера.
Он уже давно не снимался в фильмах, а вот книги продолжали выходить. Ножкин даже был одним из руководителей Союза писателей России. Среди его стихотворений есть одно, известное всем, — как песня, впервые прозвучавшая в киноэпопее «Освобождение»:
«Последний раз сойдёмся завтра в рукопашной,
Последний раз России сможем послужить.
А за неё и помереть совсем не страшно,
Хоть каждый всё-таки надеется дожить!
Ещё немного, ещё чуть-чуть,
Последний бой — он трудный самый.
А я в Россию, домой хочу,
Я так давно не видел маму!..»
Вечная память!
@knistavka
Борис Мессерер известен прежде всего как театральный художник и сценограф (а книголюбам еще и как муж Беллы Ахмадулиной). А теперь можно увидеть еще одну грань его творчества — и для этого не нужно идти ни в театр, ни в выставочный зал.
Издательство «Арт Волхонка» выпустило стильно-шикарный альбом «Книга графики Бориса Мессерера», в котором собрана печатная и книжная графика. Начинается книга с очерка об офортах Мессерера, в котором говорится, что художник, последовательно открывая себя в разных формах визуального искусства, «увлекся в последние годы офортом и через него – возможностями печатной техники вообще».
Но эти «последние годы» ни в коей мере не относятся ко всей книге. Начинается альбом с офортов 2005-го, а дальше в нем есть и беспредметные композиции и натюрморты 1990-х, и абстрактные композиции и эскизы костюмов 1980-х, и книжная графика 1960-2010-х, и многое-многое другое.
В общем, получилась настоящая энциклопедия графики Мессерера, включившая еще и большое интервью с ним, и авторские «Заметки о моей работе в книге».
Если картинки не грузятся, их можно посмотреть в Макс: https://max.ru/knistavka
Подписаться на @knistavka
По традиции — в продолжение вчерашнего поста ⬆️⬆️ про Мюррея Лейнстера — несколько обложек его книг.
Если картинки не грузятся, их можно посмотреть в Макс: https://max.ru/knistavka
Подписаться на @knistavka