Телеграм канал «Классное внеклассное»

Наринэ Абгарян
Осень похожа на уже прочитанную, но успевшую позабыться книгу — каждая страница о том, что знаешь и о чём смутно помнишь, каждая страница — возвращение туда, где уже побывал. Ночи отныне наполнены шумом дождя, утра пахнут обессилившей, но ещё не остывшей землёй, солнце, растерявши всю свою чинную неспешность, суетливо скользит по краю неба, не поднимаясь выше холмов — время солнца ушло, настали чужие времена. 

А дальше всё было непросто. В СССР Сергея Донатовича не печатали: рассказы его выходили слишком острыми, слишком цепляли за живое, слишком высмеивали то, что принято было не замечать. Часть текстов ходила по рукам в самиздате, что-то утекало в эмигрантские журналы - иногда без ведома самого автора. В 1976 году Довлатова исключили из Союза журналистов СССР. А в 1978-м, не выдержав давления, он эмигрировал в США.

В Нью-Йорке Довлатов не пропал, а расцвёл. Стал главным редактором еженедельной газеты «Новый американец», которая быстро полюбилась эмигрантской среде. Его статьи печатали престижные американские журналы - Partisan Review и The New Yorker. За двенадцать лет эмиграции он издал двенадцать книг в США и Европе. Но при этом ранние, написанные ещё в СССР тексты он переписывал заново - а в завещании и вовсе запретил их повторную публикацию. Слишком они казались ему незрелыми. Довлатов был строг к себе так же честно, как и к миру вокруг.

Ушёл он рано - 24 августа 1990 года, в Нью-Йорке, от сердечной недостаточности. Похоронен на кладбище Маунт-Хеброн. Но слова его - не ушли. Не словам свойственно переживать своих авторов.

В нём было удивительное: тонкая ирония, афористичность и умение подмечать абсурдные, комичные стороны жизни - даже там, где, казалось бы, ничего смешного. Многое у него автобиографично: служба в армии, журналистские будни, жизнь в эмиграции. Он писал о себе - а узнавали себя все.

Среди самых известных его книг:
• «Зона: записки надзирателя» - об армейских буднях, суровых и смешных;
• «Заповедник» - об экскурсоводе в Михайловском, который ищет Пушкина, а находит себя;
• «Компромисс» - новеллы о журналистских буднях, где сама правда и есть самый лучший компромисс;
• «Чемодан» - горько-смешные рассказы о вещах, привезённых из СССР;
• «Соло на ундервуде» - отрывки из записных книжек, довлатовский монолог;
• «Наши» - рассказы о родственниках, таких узнаваемых;
• «Иностранка» - о жизни эмигрантов «третьей волны»;
• «Филиал» - грустная история о встрече эмигранта с первой любовью.

Признание на родине пришло, увы, уже после его смерти - в конце 1980-х его начали печатать в СССР. Но написано нами не зря: Довлатов из тех, кто остаётся с читателем надолго. Перечитываешь - и каждый раз будто снова садишься с ним за стол, попить чаю и посмеяться над тем, как устроена жизнь.

Сергей Донатович Довлатов - писатель, которого любят за то, что он умел говорить о сложном легко, а о будничном - с такой теплотой, что хочется перечитывать снова и снова. Один из самых читаемых русских авторов XX века, чьё творчество особенно ярко раскрылось в эмиграции.

Родился он 3 сентября 1941 года в Уфе - город тогда приютил семью, эвакуированную войной отовсюду, откуда успели. А с 1944 года Сергей обживал Ленинград - город, который станет не просто домом, а целой вселенной его рассказов.

Семья у него была, как из будущих его же книг, - театральной и литературной до самых корней. Отец, Донат Исаакович Мечик, был театральным режиссёром. Мать, Нора Сергеевна Довлатова, - актрисой, а позже литературным корректором, той самой, что правит чужие строки и оттого особенно тонко чувствует слово. Кстати, в паспорте писателя значилась двойная фамилия - Довлатов-Мечик. Но сам Сергей Донатович её не использовал. Наверное, потому что имя, которое выбираешь для себя, всегда дороже того, что вписано в документы.

Любовь к литературе в нём явно замешана на родительской крови. А рассказывать о нём можно бесконечно - как и перечитывать его самого.

Не удержаться 🤷🏻‍♀️

Осень ещё не золотая. Пока только предчувствие.
Ещё зелёные листья держатся за ветки, ещё тёплые дни ловят последние лучи. Но что-то уже чувствуется в воздухе. Как-то тоньше что ли - становится свет. Быстрее наступают вечера. И где-то глубоко внутри уже зреет то самое ожидание...
Ожидание той самой осени, когда все дорожки в парках будут усыпаны шуршащими золотыми листьями. Когда так хочется упасть в них, подбросить вверх целую охапку, зажмуриться от удовольствия и прошептать на выдохе: «Как же красиво жить!»

Эта осень, которую я обожаю, ещё не пришла. Но она уже слышит нас. Она где-то рядом, за углом, за последним тёплым днём. И когда она шагнёт к нам - золотая, шуршащая, немыслимо красивая - я встречу её с восторгом! Живу в предвкушении и в воспоминаниях о ней той, которую уже знаю и так жду …
А пока - пью чай, сидя на городской лавочке, пока ещё тепло, ловлю её первое дыхание и знаю: впереди самое красивое время. Время, когда можно упасть в листья и прошептать жизни: «Спасибо, что я есть».

Время рубрик:
#неписалписатель
#придумалисии
#котбегемот
И зовём в гости Михаила Афанасьевича Булгакова полюбоваться
«Как кот Бегемот пробовал вести утренние эфиры»

В какой-то момент Бегемот устал от вальсов на балу и решил, что его призвание - новое искусство: утренние эфиры. «Скажи мне, кот, - спросила Маргарита, осторожно отодвигая от него настольную лампу, - ты точно понимаешь, что такое "стрим"?».

Но Бегемот уже завёл свою пластинку, лишь изредка чихая в микрофон и пробуя на вкус каждый провод. К семи утра он умудрился разорвать три сценария, съесть полбанки сметаны и пообещать зрителям «исключительную тьму с дождём», потому что «у Воланда сегодня нет настроения для рассвета».

Маргарита вздохнула: «Ох, Бегемот, из тебя вышел бы отличный ведущий... но только на канале "Тьма и покой"». Кот обиженно дёрнул хвостом и заявил, что у него все тьмы покойнее, чем у некоторых.

🎶С Первым Сентября🟥

🎶Большой детский хор ЦТ и ВР, солист Миша Дульский

🟥 «Учат в школе»

🎶Эстрада СССР🟥