Телеграм канал «Нулевой Километр»

Ни одна избирательная кампания не обходится без споров вокруг регистрации кандидатов, но в целом осенние выборы в Госдуму пока обещают быть достаточно «обыкновенными». И даже новости о возможном недопуске кандидатов от какой-то партии звучат рутинно, а не сенсационно. ЦИК даже как-то сочувственно к кандидатам относится: проверяет партийные документы, подсказывает и помогает участникам кампании устранить обнаруженные недочеты в рамках установленных законом сроков.

Показателен пример партии «Яблоко». Комиссия выявила 25 технических замечаний: где-то отсутствовали заверенные копии документов, где-то не хватало сведений об имуществе супругов, были ошибки в оформлении заявлений или указании адресов. Но исключать пока никого не стали, напротив, ЦИК дал время на исправление всех недостатков, подчеркнув, что подобная практика является обычной процедурой и применялась к различным партиям и в предыдущие избирательные кампании.

В этом смысле показательны слова Эллы Памфиловой о «равножелательном» отношении ко всем политическим объединениям. Комиссия старается работать непривычно оперативно, чтобы вовремя сообщить о неточностях – у партий тогда будет время на приведение их в порядок. Аналогичным образом уже были заверены документы ЛДПР, а в ближайшие дни аналогичную процедуру пройдут и остальные парламентские партии.

Политическая часть избирательной кампании еще впереди – а сейчас перед ЦИК стоит задача по приведению всех участников к единым требованиям законодательства. Поэтому о перспективах кандидатов говорить пока смысла особого нет. Даже если они забыли заверить свой диплом.

Предложить тему для публикации | Чат канала | НК в MAX

Всего спустя две недели после начала войны советское руководство приняло указ «об ответственности за распространение ложных слухов, вызывающих тревогу среди населения». Это было жесткое, но понятное решение военного времени: попытка защитить тыл от оружия, которое порой оказывается сильнее обстрелов – паники.

Очень скоро выяснилось, насколько паника может быть опасной. Осенью 1941 года после Вяземской катастрофы немецкие войска оказались на подступах к Москве. Закрытое постановление об эвакуации части государственных учреждений стало известно слишком многим. Последним же ударом стало 16 октября – впервые в истории столицы не открылось метро. Миллионам москвичей стало понятно, что город обречён.

По столице мгновенно поползли слухи о скорой сдаче столицы. Начались очереди, стихийный отъезд жителей, мародерство, грабежи и даже убийства, некоторые руководители предприятий самовольно покидали рабочие места, бросая коллективы без денег и управления. Очевидец событий, писатель Аркадий Первенцев, вспоминал: «Если бы немцы знали, что происходит в Москве, они бы 16 октября взяли город десантом в пятьсот человек».

Перелом наступил тогда, когда вновь заработали метро и городской транспорт, открылись магазины, рабочим выплатили зарплату, а руководители Москвы публично заявили, что столицу никто сдавать не собирается. Исчез информационный вакуум – и вместе с ним постепенно исчезла массовая паника.

Уже через две недели, 7 ноября советская столица вновь поразит весь мир – но это будет пример мужества, героический парад на Красной площади, прямо с которого части будут уходить на фронт, а если быть более точным – в бесконечность.

Паника редко возникает сама по себе. Она появляется там, где реальные проблемы накладываются на слухи, домыслы и эмоциональные решения. Этот опыт остается актуальным и сегодня, в контексте «бензиновой лихорадки». Проблемы с топливом в отдельных регионах России действительно существуют.

Они связаны и с ударами по нефтяной инфраструктуре, и с ремонтом предприятий, и с сезонным ростом спроса. Но нередко объективные сложности многократно усиливаются поведением самих людей. Стоит появиться тревожным сообщениям (реальным, и фейковым) – и многие спешат «запастись» парой канистр про запас. В результате локальные перебои быстро превращаются в полноценную нехватку топлива.

Паника почти всегда начинается с понятного человеческого страха. Но именно поэтому ею так удобно пользоваться извне. Впрочем, необходимости все-таки разобраться с нехваткой бензина это не отменяет.

Предложить тему для публикации | Чат канала | НК в MAX

6 июля 1796 года у престарелой императрицы Екатерины Второй родился внук Николай. Волей судьбы ему довелось стать одним из самых спорных российских монархов. В исторической памяти, благодаря целому сочетанию факторов, он остался «жандармом Европы», царем цензуры, муштры и Третьего отделения, губителем свобод и палачом декабристов. Но эта оценка, на мой взгляд, при всей своей понятности, слишком плоская.

Начать следует с того, что Николая к престолу не готовили, он не должен был становиться императором: третий сын Павла I видел себя скорее военным или инженером, а не государем огромной державы. Власть досталась ему внезапно и скомканно: нерешительность старших братьев, один из которых никак не мог определиться с наследником, а другой в последний момент тайно отказался от престола. Отсюда и династическая неразбериха, необходимость переприсяги, возможности для разного рода оппортунистов, восстание декабря 1825 года.

Самый первый день царствования стал для Николая травмой: он вступил на престол ценой крови своих подданных. Именно здесь следует искать корни всей его политики – страха перед хаосом революции. Он в самом деле верил, что своими действиями удерживает страну от катастрофы.

Да, николаевская система была, пожалуй, уже слишком неповоротливой для ускоряющегося XIX века. Слишком слабыми оказались бюрократия и полицейский надзор перед эпохой «весны народов».

Но при всем при этом в стране были кодифицированы законы, укреплены финансы (да так, что запаса хватило до конца столетия), началось железнодорожное строительство, активно развивалась промышленность, открывались учебные заведения, предпринимались первые осторожные шаги в крестьянском вопросе. Он понимал болезни России, но боялся лечить их резким хирургическим ударом.

Это довелось сделать уже его сыну.

Предложить тему для публикации | Чат канала | НК в MAX

5 июля 1941 года немецкие власти арестовали Степана Бандеру. В современной украинской националистической традиции этот эпизод нередко преподносится как доказательство непримиримой борьбы ОУН(б) с Третьим рейхом. Однако изучение событий лета 1941 года рисует совсем другую картину.

Совсем недавно писали о том, что накануне нападения Германии на СССР руководство бандеровской ОУН рассчитывало, что война позволит создать украинское государство при поддержке Берлина. Украинские националисты формировали «походные группы», сотрудничали с германскими спецслужбами, а батальоны «Нахтигаль» и «Роланд» вошли в систему немецкого военного командования.

Провозглашённый 30 июня во Львове «Акт восстановления Украинского государства» прямо объявлял о намерении тесно сотрудничать с национал-социалистической Германией и совместно бороться против Советского Союза.

Но внезапно обнаружилось, что для Гитлера Украина была всего лишь колониальным пространством, источником продовольствия и сырья. Украинцы здесь были элементом лишним, ненужным. Поэтому уже через несколько дней после львовского провозглашения «независимости» немецкие власти арестовали Бандеру, Ярослава Стецько и других руководителей украинских националистов.

И когда сейчас украинцы пытаются выставить своих предков-преступников в качестве некоей «третьей стороны», которая боролась и с коммунистами, и с нацистами, то надо понимать: пути бандеровцев с Третьим Рейхом разошлись только потому, что они оказались для Гитлера бесполезны. Лишь осенью 1944 года, когда положение Германии стало катастрофическим, Бандеру вновь выпустили из заключения в надежде использовать его против наступавшей Красной армии.

Инструмент этот, впрочем, оказался бесполезным.

Предложить тему для публикации | Чат канала | НК в MAX

В первые дни Великой Отечественной войны советское руководство стремительно эвакуировало на восток заводы, архивы, музейные коллекции и промышленные предприятия. Но среди объектов особой государственной важности оказался один очень необычный предмет – тело вождя русской революции, Владимира Ильича Ленина.

4 июля 1941 года, меньше чем через две недели после начала войны, из Москвы в строжайшей тайне отправился специальный поезд с саркофагом, научным оборудованием и группой специалистов во главе с Борисом Збарским. Пунктом назначения стала Тюмень, где для хранения «тела номер один» выбрали здание сельскохозяйственного техникума.

Такое решение было продиктовано идеологическими причинами: для советской власти мавзолей Ленина являлся одним из важнейших символов государства, уничтожение тела Владимира Ильича могло стать серьёзным пропагандистским ударом. Именно поэтому даже здание мавзолея было замаскировано – сверху него был выстроен фальшивый двухэтажный дом. И именно поэтому операцию по эвакуации тела проводили в максимальной секретности.

Условия в Тюмени были непростыми: летняя жара и отсутствие необходимого оборудования требовали от учёных практически круглосуточной работы. Дистиллированную воду сначала доставляли самолетами из Омска, позже начали производить на месте. В 1942 году возникла единственная по-настоящему серьёзная проблема: из-за нарушения стерильности на теле появилась чёрная плесень. Её удалось устранить собственными методами, не прибегая к радикальным средствам.

Весной 1945 года, когда угроза воздушных налётов исчезла, саркофаг тем же секретным маршрутом вернулся в Москву. Операция так и не была предана огласке: официально считалось, что Ленин всю войну находился в Мавзолее. Лишь спустя десятилетия архивные документы и воспоминания участников подтвердили одну из самых необычных и засекреченных операций военного времени.

Предложить тему для публикации | Чат канала | НК в MAX

3 июля 1941 года Сталин впервые после начала Великой Отечественной войны обратился к гражданам СССР.

Между нападением Германии и этой речью прошло одиннадцать дней – очень непростое время, когда немецкие войска стремительно наступали вглубь Советского Союза, когда на фронте был полный хаос, а руководство страны мучительно осознавало масштаб предстоящей работы. Уже пали Минск, Вильнюс и Рига, Гродно, Львов и Тернополь, бои разворачивались на подходе к Могилеву, Полоцку, Борисову.

Позднее вокруг этих дней возникло множество мифов: будто Сталин полностью самоустранился от управления, даже ждал, что его арестуют, был парализован страхом. Документы и свидетельства дают более сложную картину. Да, растерянность и подавленность были у всех руководителей СССР. Но вместе с тем шла напряженная работа, уже был создан Государственный комитет обороны, власть постепенно, пусть даже и недостаточно быстро, перестраивалась под условия войны. Речь 3 июля стала символическим возвращением Сталина в центр управления страной.

И главным в этой речи стала интонация:

«Товарищи! Граждане! Братья и сестры! Бойцы нашей армии и флота! К вам обращаюсь я, друзья мои. Вероломное военное нападение гитлеровской Германии на нашу Родину, начатое 22 июня, — продолжается» - обращение резко отличалось от привычного языка советской власти.

Именно в этой речи Иосиф Сталин назвал войну Отечественной, подчеркнул ее народный характер и прямо обозначил задачи: перестройка экономики на военный лад, помощь тыла фронту, борьба с паникой и диверсиями, создание ополчения и партизанских отрядов. Это была попытка выстроить из народа и власти единую общность, которая оказалась перед смертельной угрозой. Это была мобилизационная речь государства, которое осознало: война будет борьбой на выживание.

Да, произнесенное 85 лет назад не отмечает трагедий и ошибок того жестокого времени. Но тогда, 3 июля, 1941 года, власть смогла найти слова, которые совпали с внутренним самоощущением миллионов людей.

«Все наши силы — на поддержку нашей героической Красной Армии, нашего славного Красного Флота! Все силы народа — на разгром врага! Вперед, за нашу победу!»

Предложить тему для публикации | Чат канала | НК в MAX

Неприятная ситуация в промышленности Евросоюза становится все заметнее: еще недавно Брюссель был одним из главных сторонников свободной торговли и открытых рынков, но сегодня европейские предприятия все чаще проигрывают конкуренцию более дешевым китайским производителям. Символом этой проблемы стали планы Volkswagen сократить до 100 тысяч рабочих мест и закрыть четыре завода в Германии.

В ответ Еврокомиссия продвигает масштабный закон о поддержке европейской промышленности. Его ключевая идея – принцип «Сделано в Европе»: при государственных закупках и распределении бюджетных средств преимущество должны получать европейские компании. Предполагается, что такая мера поможет сохранить производство и рабочие места внутри ЕС.

Однако именно здесь начинаются серьезные разногласия. Франция и часть других стран считают, что европейский рынок необходимо защищать гораздо жестче, ограничивая доступ иностранных производителей. Германия, Нидерланды и государства Северной Европы относятся к таким предложениям значительно осторожнее. Их экономики во многом зависят от экспорта, поэтому они опасаются, что усиление протекционизма приведет к ответным ограничениям, росту цен и ухудшению отношений с важными торговыми партнерами, в том числе с Канадой, Великобританией и Японией.

При этом, самое интересное – у Евросоюза уже существуют инструменты защиты рынка, но на практике они почти не применяются. Вместо решительных действий Брюссель продолжает обсуждать новые механизмы и искать компромисс между тремя ключевыми институтами ЕС (Еврокомиссией, Советом и Европарламентом). На согласование хоть какого-то законопроекта могут уйти многие месяцы.

И вот, пока европейские политики спорят о правилах, кризис в промышленности продолжает набирать обороты. А времени для принятия решений остается все меньше.

Предложить тему для публикации | Чат канала | НК в MAX