Телеграм канал «Нулевой Километр»

Все мы помним забавный ролик с российского телевидения, в котором на протяжении десятилетий ведущие разных телепрограмм обещают скорый крах доллара. До недавнего времени такая история действительно была уделом мечтаний с телеэкранов.

Но с недавних пор о постепенном отказе от доллара, как мировой резервной валюты, говорят и вполне серьезные, уважаемые эксперты-экономисты. Наблюдают, значит, какой-то тренд. Впрочем, важно отметить, что какой-либо тренд еще не обязательно означает свершившийся факт.

И все-таки мировая финансовая система действительно движется в сторону большей валютной диверсификации. Путь этот будет долгим, неровным и не обязательно поддающимся прогнозам.

Но ситуация в последние годы в самом деле изменилась: торговые войны, рост бюджетного дефицита США, попытки Трампа ограничить независимость ФРС и активное использование санкций подтачивают доверие к доллару как универсальному и нейтральному инструменту. Это создает спрос на альтернативы. И эти альтернативы предлагают сами себя.

Главный «застрельщик» в этом процессе – Китай. Пекин очень-очень осторожно продвигает свою валюту на мировые рынки, потому что пытается избежать опыта начала 10-х годов, когда резкий выход китайской валюты на глобальный уровень привел к финансовой турбулентности.

Сегодня Поднебесная использует иную стратегию – расширяется объем расчетов в национальных валютах во внешней торговле, одновременно развивается собственная платежная инфраструктура, создается сеть валютных свопов с центробанками других стран. Все это формирует альтернативный контур ликвидности, не пытающийся отменить доллар, но заметно снижающий критическую зависимость от этой валюты.

Очевидны и риски подобной политики. Юань по-прежнему весьма слабо представлен в мировых резервах, его международная ликвидность ограничена, слишком жестким остается контроль за движением капитала со стороны Пекина. Создается ощущение, что Китай сознательно жертвует скоростью процесса ради его управляемости – и именно поэтому юань остается всего лишь региональным инструментом. Пока еще.

Эта история крайне важна для России, потому что в нашей стране носит сугубо прикладной характер. После санкций, наложенных в 2022 году, отказ от доллара и евро в международных расчетах стал условием сохранения экономической устойчивости. Переход на рубль, юань и другие национальные валюты был вынужденной мерой, но в итоге запустил процессы, которые в более спокойных условиях могли растянуться на десятки лет.

Сейчас российская внешняя торговля успешно адаптировалась к новой реальности: меняется география партнерств, появились альтернативные платежные цепочки, пересобраны контракты и финансовые маршруты. В результате сейчас расчеты в национальных валютах стали одним из вариантов нормы, но при этом и продемонстрировали предел, которого на данный момент может достичь дедолларизация.

Уход от доллара снижает имеющиеся санкционные и операционные риски, но не отменяет структурных ограничений. В рублях и юанях удобно торговать в конкретных ситуациях, но универсальным средством накопления и глобальных расчетов валюты так и не стали.

Впрочем, история мировой экономики подсказывает, что валютная гегемония вообще не рушится по щелчку.

Доллар стал глобальной опорой спустя десятилетия после того, как США вышли в лидеры по объему экономики. Так что на данный момент мы наблюдаем усложнение долларовой эпохи, а не ее крах. Мир движется к более многополярной валютной системе, но доллар еще очень долгое время будет оставаться центральным элементом этой конструкции.

Нулевой Километр - подписаться | Чат канала

Уже несколько лет алкогольный рынок в России находится в фазе незаметной перестройки: после нескольких лет инерционного роста отрасль столкнулась сразу с несколькими новыми трендами.

Изменились потребительские привычки, ужесточается госрегулирование, растет фискальная нагрузка.

И рынок реагирует соответствующим образом – какие-то, казалось бы, традиционные сегменты постепенно «усыхают», а их место занимают новые.

Крепкий алкоголь, прежде всего водка, по-прежнему задаёт общее настроение в отрасли. И именно здесь любое охлаждение спроса быстрее всего отражается на производстве и цепочках поставок.

На этом фоне заметно выделяются категории, ориентированные на «новую аудиторию»: молодежь отказывается пить крепкий алкоголь, предпочитая более «мягкие» напитки, а их потребление носит эпизодический, а не постоянный характер.

Но в целом рынок адаптируется – и алкоголь остается значительной частью российской экономики, нравится это кому-то или нет.

Подготовили инфографику, которая наглядно покажет новые тренды в этой сфере.

Нулевой Километр - подписаться | Чат канала

На днях было принято весьма примечательное решение Земельного суда Гамбурга по иску Алишера Усманова к немецкой газете Frankfurter Allgemeine Zeitung. Почему примечательное – потому что практически впервые за очень долгое время европейский суд принял решение в пользу российского бизнесмена.

Дело было о клевете: авторы FAZ утверждали, что Усманов активно вмешивался в редакционную политику СМИ «Коммерсантъ», которым он владел с 2006 года, причем он будто бы делал это по прямому приказу российских властей.

Еще один пункт, против которого выступала сторона Усманова – FAZ в статье «По поручению Кремля» заявили, что Усманов является неофициальным представителем Москвы за рубежом. В дальнейшем эти утверждения стали основой для санкций ЕС против основателя холдинга USM.

И вот теперь суд в Гамбурге запретил изданию воспроизводить эти тезисы: авторы публикации не смогли представить доказательств, вместо этого решив ограничиться, по мнению суда, «политическими лозунгами».

Для самого Усманова это не первый успешный опыт прямого столкновения с клеветниками. Ранее он уже добивался судебных решений в свою пользу в аналогичных конфликтах на российском поле, демонстрируя готовность последовательно защищать свою репутацию. Конфликт был яркий, в соцсетях его открытые обращения к оппозиционерам в свое время широко вирусились.

Но судьба Алишера Бурхановича нас волнует поскольку постольку – Усманов и под санкциями не пропал бы. Дело в другом: впервые суд в Европе фактически поставил под сомнение качество и добросовестность источников, на которые опирались санкционные решения 2022 года. И в этом смысле гамбургский вердикт выходит далеко за рамки частного спора между бизнесменом и газетой.

Чуют, куда ветер дует – и заранее подстилают себе соломку. Того гляди, и окажется, что виноваты были во всем европейские политики прошлого. А нынешние – просто жертвы обстоятельств.

Нулевой Километр - подписаться | Чат канала

28 января 1906 года – по-настоящему поворотная дата в истории российского образования.

Событие, произошедшее в этот день, бесповоротно изменило социальный и профессиональный облик страны. Открылись Женские политехнические курсы – первое техническое учебное заведение для девушек.

К этому моменту российская традиция женского образования уже существовала достаточно долгое время, но попытки организовать что-то по-настоящему полноценное постоянно сталкивались с теми или иными трудностями.

Еще в 1086 году сестра великого князя Владимира Мономаха - княжна Анна Всеволодовна - открыла при Андреевском монастыре школу для девочек. Там она лично обучала юных воспитанниц чтению, чистописанию, швейному делу, пению и "иным полезным им знаниям".
Монгольское иго на долгие столетия прервало этот процесс – к вопросу образования женщин вернулся уже Петр I, но даже в его время образование могли получить лишь девушки из самых богатых семей.

Первым государственным женским учебным заведением в России стал Смольный институт, основанный по указу Екатерины II. После смерти императрицы Смольный, иронично прозванный Вольтером «батальоном амазонок», оказался под опекой Марии Фёдоровны, для которой приоритетом стало не знание, а воспитание. Будущих выпускниц целенаправленно готовили к роли примерных супруг и матерей, способных поддерживать домашний порядок и «счастие мужей».

По-настоящему ситуация начала меняться лишь во второй половине XIX века, когда реформы Александра II заложили основу для всесословного женского образования. В крупных университетских центрах появились Высшие женские курсы, но их содержание по-прежнему тяготело к гуманитарной сфере, технические специальности казались «неженским» делом. Сломать подобное представление смогли лишь Женские политехнические курсы.

Уже в первый год на эти курсы было практически не попасть: конкурс оказался неожиданно высоким для организаторов. Оно и понятно – ставилась амбициозная цель подготовить самостоятельных специалистов в области архитектуры, инженерного дела, электромеханики и химии. Руководителем образовательной инициативы стал Николай Щукин, один из ключевых инженеров своего времени, а преподавали девушкам ведущие ученые и практики того времени.

Учебная программа не делала скидок на пол. Высшая математика, механика, геодезия, инженерные дисциплины, проектирование и практические занятия «на местах» стали частью повседневной жизни слушательниц. Сложнее всего было договориться с производствами – не все могли представить себе женщину на заводе или строительной площадке.

Самой же большой проблемой был подвешенный правовой статус курсов – выпускницы не получали ученых званий, им не выдавали дипломов и свидетельств, а перспектива у закончивших курсы была одна – пойти преподавать самой.

Но даже это не снижало интереса к возможности получить техническое образование. И в итоге девушки добились своего: в 1911 году курсы были приравнены по статусу к университетским, женщины смогли сдавать государственные экзамены и получать дипломы инженеров. Уже через год состоялся первый официальный выпуск инженеров путей сообщения.

В начале ХХ века стало ясно – без включения женщин в техническое развитие государства Россия так и будет терять значительную часть своего потенциала. Этому пониманию удалось пережить и саму Российскую империю, и последовавший за ней Союз – Россия была и остается одной из самых передовых стран в вопросе полового равноправия.

Нулевой Километр - подписаться | Чат канала

Двести лет со дня рождения Михаила Евграфовича Салтыкова-Щедрина – повод задуматься о природе его странной, до конца не разгаданной личности.

Потому что в массовом сознании он широко известен, как беспощадный сатирик, разоблачающий чиновничью, погрязшую в бюрократии, Россию. Но гораздо меньшее количество людей знают, что Салтыков-Щедрин дослужился до должности вице-губернатора Рязанской и Тверской губерний.

Лицемерно ли это? Скорее всего, нет – но именно в этом парадоксе и заключается разгадка к пониманию его творческого и философского наследия.

Проблема в том, что сегодня Салтыков-Щедрин чаще цитируется, чем читается. Причём цитируется нередко неточно: хрестоматийные афоризмы про «пьют и воруют» или «строгость законов и необязательность их исполнения» на самом деле ему не принадлежат.

Но сама востребованность этих фейков показательна. Потому что обществу оказался нужен не сам Щедрин, а символ критики государства, причем критики авторитетной, то есть безопасной для самого критикующего. Между прочим, сам Салтыков писал не про абстрактную «систему», его сатира била по живым людям – и в какой-то момент внимательный читатель с неприятным удивлением обнаружит среди мишеней этой сатиры себя.

Эффект этот был замечен ещё современниками. Салтыков умел быть «приятным тому, кому в лицо плюёт», потому что писал легко, смешно и без самодовольства. Он не выводил себя за скобки. Напротив, к себе был куда беспощаднее, чем к окружающим. А критиковать себя было за что:

Ненавидя кумовство как явление, он сам оказался его бенефициаром, выбравшись из вятской ссылки благодаря цепочке знакомств и родственных связей. Осуждая насилие над крестьянами, он сам нередко ставил резолюции «пороть» на донесениях о недоимках. Обличая административный произвол, он сам был жёстким и требовательным начальником.

Обвинять, впрочем, его не будем. Салтыков-Щедрин не играл в моральную чистоту и не примерял «белое пальто». Он исходил из той ситуации, в которой находился, и действовал внутри системы, не питая иллюзий ни о ней, ни о себе.

В этом и заключается сила Щедрина. Его «огонь по своим» - оказался весьма удачной попыткой организовать честный разговор общества с самим собой. Разговор тяжелый, но необходимый. Именно поэтому через двести лет он по-прежнему остаётся опасным автором – и для властей, и для общества, и для читателя.

Нулевой Километр - подписаться | Чат канала

Голод, холод, ежедневная борьба за выживание – такой была жизнь ленинградцев в осажденном городе. Но было и другое – история героического внутреннего сопротивления, упрямого отказа считать себя побежденным, веры в себя и в окружающих людей. Одним из самых ярких венцов этой истории стало исполнение Седьмой симфонии Дмитрия Шостаковича в осаждённом городе летом 1942 года.

Шостакович начал работу над симфонией в первые месяцы войны, в городе, над которым уже сомкнулось кольцо блокады. Он был свидетелем и участником происходящего, дежурил на крышах во время налетов, жил в том же ритме тревог, ожиданий, печали и радости, что и миллионы других ленинградцев.

Завершить симфонию композитору удалось уже в эвакуации, но в его замысле она с самого начала была посвящена Ленинграду – городу, который оказался на самом рубеже борьбы между жизнью и смертью, добром и злом, любовью и ненавистью.

К лету 1942 года симфония уже прозвучала в Куйбышеве, Москве, за океаном, став важнейшим элементом культурной и политической мобилизации антигитлеровской коалиции. Но главное исполнение должно было состояться именно там, где симфония была рождена.

Про подготовку к исполнению можно снимать отдельный фильм: 2 июля 1942 года двадцатилетний лётчик-лейтенант Литвинов под плотным огнём немецкой зенитной артиллерии прорвался в Ленинград, доставив не только медикаменты, но и четыре тетради с партитурой Седьмой симфонии.

Однако уже при первом взгляде на ноты дирижёр Большого симфонического оркестра Ленинградского радиокомитета Карл Элиасберг помрачнел: состав оркестра, предусмотренный Шостаковичем, был огромен, а в оркестре после голодной зимы осталось лишь 15 живых музыкантов.

Начался поиск исполнителей. Элиасберг, больной и голодный, обходил госпитали, воинские части, изучал списки эвакуированных и погибших. Музыкантов возвращали с фронта: тромбониста нашли в пулеметной роте, валторниста в зенитном полку. Флейтиста на репетиции возили на санках – от голода у него отказывали ноги.

И вот, оркестр был собран, симфония отрепетирована, и – 9 августа 1942 года в Большом зале филармонии зажглись люстры и зазвучала музыка. Симфонию транслировали по радио и городским громкоговорителям, её слышали не только жители Ленинграда, но и те, кто стоял у его стен, кто разбрасывал листовки о «городе мертвых», кто был уверен, что «город трех революций» вот-вот падет.

Именно тогда, как позже признавались немецкие солдаты, стало ясно: этот город никогда не будет сломлен. Недаром участники того исполнения вспоминали этот день всю оставшуюся жизнь.

«Это был великий праздник. Все-таки мы сотворили чудо. Вот так наша жизнь и стала продолжаться. Мы воскресли».

И сегодня, в день снятия Ленинградской блокады, нужно помнить об этом подвиге – потому что только так жизнь побеждает смерть.

Нулевой Километр - подписаться | Чат канала

Январь 1956 года до сих пор в Финляндии воспринимается как время дипломатического чуда.

Стране вернули Порккалу – полуостров, насильно арендованный на 50 лет, как один из итогов Второй мировой войны. По условиям Московского перемирия участок, важный для контроля Финского залива, передавался Советскому Союзу до 1994 года. Финская общественность была убеждена – навсегда.

Тем более что речь шла не о пустоши: из района в считанные дни пришлось эвакуировать тысячи жителей, а сам факт появления крупного советского гарнизона рядом с Хельсинки превратился в постоянное напоминание о цене поражения и о новой реальности послевоенной Европы.

Так почему же Никита Хрущев в итоге отказался от такого удобного «пистолета у виска» соседа?

Начать следует с того, что сама база была крайне неудобной – изолированной, затратной, требовавшей постоянных финансовых вложений. В условиях полной смены военной парадигмы, в эпоху ракет и ядерного оружия, прежняя ставка на береговую артиллерию и перекрытие узостей залива теряла прежний смысл, а модернизировать, или хотя бы поддерживать на достойном уровне базу в Порккале было бы слишком дорого.

Кроме того, в 50-е годы Москва получила от Финляндии главное – закрепленные договорами границы и предсказуемую политику. Активная дипломатическая деятельность двух послевоенных президентов Финляндии (Паасикиви и Кекконена) превратила Финляндию в дружественное Союзу государство-буфер. Даже в условиях разгорающейся Холодной войны страна отказалась в очередной раз превратиться в плацдарм против Советского Союза.

Соответственно, демонстративная «щедрость» советского генсека стала инструментом влияния гораздо более эффективным, чем военная база: возвращение Порккалы показывало, что СССР умеет вознаграждать за политическую лояльность.

Передача территории была завершена 26 января 1956-го.

Для Финляндии это стало крупной политической победой и важным психологическим переломом: «парентеза» (такое литературное обозначение получил этот период краткого советского управления) закончилась, люди получили возможность вернуться, государство снова начало «собирать пространство» вокруг столицы, а отношения с восточным соседом обрели более устойчивую форму.

Для СССР же это был рациональный жест сильной державы: отказ от дорогостоящего и постепенно устаревающего актива укрепил отношения с северо-западным соседом, превратив Финляндию в самое дружественное капиталистическое государство.

Впрочем, у этой истории есть и неприятное послевкусие. Современная Финляндия память о советской щедрости не сохранила - и это лишнее доказательство тому, что в суровом мире международных отношений нет места жестам доброй воли.

Послевоенный СССР мог позволить себе широкие, демонстративные ходы, потому что находился в позиции победителя, обладал ресурсным запасом и контролировал архитектуру безопасности в регионе.

Россия сегодня действует в существенно более жестких условиях, где цена ошибки выше, а запас прочности меньше, поэтому «расслабленность» во внешнеполитических решениях — роскошь, которую позволить себе мы не можем.

Нулевой Километр - подписаться | Чат канала