Решение Ирана обострить ситуацию вокруг ОАЭ, совершив по ним комбинированный удар ракетами и беспилотниками вопреки формально действующему режиму прекращения огня, демонстрирует эволюционирующее недовольство иранского режима тем, как изменился региональный баланс сил на фоне полномасштабного конфликта.
Один из ударов, который не смогла отразить эмиратская система ПВО, пришелся на нефтяной терминал в Фуджейре. И это выглядит как предупреждение. Фуджейра представляет собой конечную точку стратегически важного нефтепровода, который обеспечивает ОАЭ возможность экспортировать нефть в обход блокированного иранцами Ормузского пролива.
Как замечает CNN, с начала войны благодаря этой трубе Эмиратам удалось экспортировать сравнительно больше нефти, чем это смогли сделать соседи по региону, зависящие от Ормуза. И этот факт – вкупе с объявленным выходом Эмиратов из ОПЕК – вызывает раздражение иранского режима, обещающего потрясти мировые рынки в качестве акции мести за войну.
Но есть и другой раздражитель.
Иран, похоже, нашел подтверждение тому, что во время горячей фазы боевых действий ОАЭ ударили по его территории. На днях иранское ТВ выпустило сюжет о том, что именно ОАЭ стояли за атаками на острова Лаван и Сирри. При этом Абу-Даби задействовал французские истребители Mirage, китайские дроны Wing Loong и американские истребители F-16.
В общем, на заре конфликта ОАЭ позволили себе все, чего не могли позволить раньше. Но их меняющиеся подходы к войне, энергетике и дипломатии – это адаптация к новой реальности.
Проблема этой войны состоит в том, что США/Израиль и Иран могут спокойно завершить конфликт «на земле». Каждый объявит о победе и отправится в свой угол до нового раунда. Но вот такой сосед Ирана, как ОАЭ, так и останется жить в режиме открытой конфронтации. Потому что топливом постконфликтной политики Тегерана будут обиды и подсчет ущерба.
Выход ОАЭ из ОПЕК не был спонтанным решением, учитывая их давнее недовольство несоответствием экспортных квот эмиратским производственным возможностям. Однако финальный шаг к разрыву был сделан в рамках более масштабного плана Эмиратов по дезинтеграции с арабскими многосторонними организациями, говорят источники.
Причина – разочарование в уровне арабской солидарности (все-таки ОПЕК – это клуб с историческим доминированием арабов и де-факто лидером в лице Саудовской Аравии). После старта войны в Иране Эмираты, принявшие на себя мощнейший удар, ощутили дефицит поддержки на дипломатическом уровне, и отсутствие механизма коллективного реагирования.
Все эти обиды недавно перечислил Анвар Гаргаш – советник лидера ОАЭ. Выступая 27 апреля в Дубае, он обвинил Совет сотрудничества арабских государств Персидского залива (ССАГПЗ) в исторически слабой позиции перед лицом иранских атак и подчеркнул, что концепция умиротворения Ирана, которую практиковали арабские страны, попросту провалилась.
Единственное, чего не сказал Гаргаш, – это то, что ОАЭ все больше склоняются к поддержке сформулированной Нетаньяху концепции произраильского многоугольного альянса, направленного как против «шиитской оси», так и формирующейся «суннитской» (Саудовская Аравия, Турция, Пакистан и заинтересованные африканские игроки).
Что касается других многосторонних организаций, неудивительно, если следующими после ОПЕК станут ССАГПЗ или Лига арабских государств.
Намерение президента Владимира Зеленского ужесточить подходы к Израилю, который дал возможность очередному российскому зерновозу пришвартоваться и выгрузиться в Хайфе, и применить против израильской стороны санкционные меры отражает растущую уверенность Украины в укреплении своих позиций на Ближнем Востоке за последнее время.
Если Киев еще три-четыре года назад отчаянно искал израильской помощи в усовершенствовании собственной системы ПВО и системы раннего предупреждения, то теперь он сам выступает провайдером соответствующего опыта и технологий для стран Персидского залива, оказавшихся почти беспомощными перед иранскими дронами.
Не исключено, что, по мнению Украины, развивающихся отношений с аравийскими государствами вполне достаточно, чтобы компенсировать ей отсутствие какого-либо влияния на израильское руководство и его (не самый жесткий) курс в отношении России.
Сам факт, что Украина больше не хочет имитировать неконфликтные отношения с Израилем, является значительным сдвигом за последние четыре года. Сдвигом, который вряд ли можно было бы представить в том числе без войны в Иране.
Беспрецедентным по своему характеру выглядит начавшееся наступление боевиков в Мали – стране, где дислоцирован российский Африканский корпус. И дело не только в масштабе атаки, первый день которой, по некоторым данным, привел к гибели целого министра обороны.
Во-первых, операция стала результатом первого оперативного сотрудничества группировок JNIM и Фронт освобождения Азавада, которые до настоящего момента действовали порознь и с разными программами.
Во-вторых, инициаторы наступления выразили готовность договариваться с Россией. JNIM предложила российским силам не только безопасность в обмен на нейтралитет, но и допустила «создание эффективных будущих отношений».
Перед Россией маячит перспектива повторения в Мали модели сирийских событий декабря 2024 года. С одним важным «но»: Мали – это не изолированный кейс. Она входит в цепь связанных между собой государств, рассматривающих Африканский корпус как опорный элемент военной и политической стабильности.
И возможная смена власти в Мали не может не затронуть архитектуру российского присутствия на континенте.
Руководство Сирии намерено изменить формат работы российских баз на своей территории. Дамаск рассчитывает превратить Хмеймим в свой тренировочный пункт, где будут проходить подготовку бойцы регулярной армии. Объект полностью потеряет свое военное назначение и будет управляться совместно – Россией и Сирией, говорят источники.
При этом в Дамаске рассматривают вариант, что российские специалисты будут напрямую привлечены к тренировочным программам (по крайней мере, сухопутных частей).
Иными словами, Сирия движется к тому, чтобы формализовать ограниченное положение российских сил, которое фактически сложилось после краха режима Башара Асада в декабре 2024 года, и воспользоваться их опытом. То есть опытом своих вчерашних врагов. Без каких-либо четких гарантий, что сама Россия вообще сохранит свою миссию в перспективе.
В общем, как-то неловко об этом говорить (кажется, это называется «испанский стыд»), но Дональд Трамп продлил перемирие с Ираном. Опять же – я только за. Просто непонятно, зачем было буквально за несколько часов до этого говорить, что продление «маловероятно» и грозить новыми ударами. Видимо, как в той шутке про «моё слово – захотел, дал, захотел, забрал обратно».
Формально решение принято по просьбе Пакистана как посредника и с тем, чтобы дать иранцам время выступить с общим предложением, так как руководство страны «разобщено» (а как так вышло?). И это после того, как иранцы отказались направлять своих представителей на переговоры в Исламабад. После сообщения Трампа (опубликованного, как водится, в его соцсети Truth Social) cоветник председателя парламента Ирана Мехди Мохаммади написал, что «продление… со стороны Трампа не имеет никакого значения». А КСИР ещё и демонстративно атаковал судно в Ормузском проливе.
Возможно ли, что, глядя на всё это, Трамп всё-таки исполнит свои угрозы и возобновит боевые действия? Конечно, возможно – дурное дело нехитрое. Начать войну несложно; а вот как её закончить и не выглядеть при этом полным идиотом – вот это задачка со звёздочкой.
Несмотря на заявления Ирана об открытии Ормузского пролива, судоходная артерия остается фактически закрытой, утверждает CNBC со ссылкой на аналитиков в сфере морских грузоперевозок. 17 апреля группа судов попыталась покинуть пролив по маршруту, указанному Ираном, но внезапно повернула обратно. Судя по всему, из-за отказа на проход.
Объявление о разблокировке Ормузского пролива пока выглядит декоративным шагом (сделанным в ответ на прекращение огня в Ливане), который, может быть, и сформирует атмосферу для старта второго раунда американо-иранских переговоров, но который вряд ли сможет устранить глобальные перебои в поставках энергоносителей.
По словам источников «Аль-Джариды», Корпус стражей Исламской революции во главе с командующим Ахмадом Вахиди с недоверием смотрит на саму идею переговоров, считая их попыткой США выиграть время для усиления мощи в регионе. Если Вашингтон не примет иранских условий в скором времени, то война возобновится, обещает Вахиди.