Некоторые главы антологии оккультных размышлений современных медиамагов, «Книги лжей» Ричарда Метцгера, кажутся «ложью» в смысле утончённом, в каком любое слово есть ложь — например, глава Фила Хайна, повествующая о гнозисе и просветлении, или глава «Выкрикивая Liber 49», вскрывающая суть и красоту, гной и падение телемической работы Джека Парсонса. Другие — в смысле проказническом и постмодернистском: они предлагают включить голову и поразмыслить, самостоятельно отличить правду от лжи — как, например, глава за авторством РАУ. Ну а некоторые — в смысле кроулианском, в каком ложью может считаться «Книга лжей» самого Алистера: лукавая притча о вещах несомненно ценных и значимых, но невыразимых; обогащающая, но не менее и запутывающая, а ещё больше обольщающая и увлекающая. После их чтения, как после пророческого сновидения, мир выворачивается наизнанку и играет новыми красками, но не кажется более самим собой. То же самое можно сказать о «Павших» Бойда Райса, 23-й главе «Книги лжей», посвящённой Еноху, Нефилимам и заговору ангелов Семъязы.
«Книга лжей» Ричарда Метцгера, глава 23: павшие
А ещё — ох, Меровингам, Дагону, Саргону, загадочной церкви в Рен-ле-Шато, «Пастухам Аркадии» Пуссена и ещё множеству культурных явлений, увязываемых невидимой нитью оккультных прозрений. Нить эта, нужно сказать, не просто сомнительная, а откровенно искусственная, но Бойд Райс тут выступает как мастер утончённой конспирологии, столь тонкой, что автор сам себе увлечённо верит, пока читатель катается на американских горках его рассуждений. Странное, но увлекательное удовольствие...
Но что для новичка — то ли дезинформация, то ли бред, психоактивный миф или розыгрыш, то для видавшего виды конфидента — очень даже любопытное приключение: вечной мудрости не откроется, зато множество прелюбопытных подробностей о вещах более чем интересных актуализируется. Взглянуть только на источники: для этой главы пришлось привлечь русский перевод книги Еноха А. В. Смирнова по переводу А. Дилльмана, перевод Пистис Софии Алекса Момы, «Вавилонскую историю» в переводе М. М. Дандамаевой, «Критий» Платона в переводе С.С.Аверинцева, «Герметическую традицию» Юлиуса Эволы в переводе Г. Бутузова… И даже выяснить, что перевода «Деяний Фомы» на русском нет в том списке, который использовал Райс (а прелюбопытная подробность о вполне себе библейском змее, который держит хвост во рту, как какой-нибудь гностический дракон или, там, Уроборос, в доступном переводе опущена).
Что ж, перевод этой главы принёс большое удовольствие — надеемся, что и читатели не только его получат, но и разгадают, о чём же на самом деле это странное конспирологическое сновидение об ангельском заговоре.
«Сам Енох говорил: "ибо я знаю тайны святых, так как Он – Господь – дозволил мне видеть их и открыл их мне, и я прочитал их на скрижалях небесных". Если понимание подобных "могущественных тайн" было грехом Стражей и их потомства, то почему Еноху сходило с рук то же самое? Хотя истинная природа связи Еноха со Стражами намеренно опущена в книге, она становится очевидной, когда мы рассматриваем еврейское слово для обозначения тех, кто произошёл от Нефилим: Anakim. Подобно тому как Elohim подразумевает потомков Бога, Anakim подразумевает потомков Анака — то есть, иначе говоря, потомков Еноха. Следовательно, книга Еноха, внешне маскируясь под обвинительный акт против Стражей, на деле была предназначена для того, чтобы зашифровать их великую тайну: сам Енох был потомком падших ангелов, а его потомство составит то, что он называл "избранными"».
Колесо года повернулось вновь, солнце снова достигло наивысшей точки. С летним солнцестоянием, конфиденты!
Это уже пятое чёрное-военное солнцестояние, и год от года дым всё гуще, а безумие всё беспросветнее. Полуденный мрак уже ничего и не скрывает — где-то рассвет встречают на кухнях, потому что под прилёты и взрывы не сомкнуть глаз, где-то дым до небес от взорванного НПЗ и нефтяной дождь, где-то массовые облавы и охота на людей. Ходят слухи о готовящейся к осени общей мобилизации.
Раньше вот, говорят, существовали самые разные способы заглушать свою совесть, чувствовать себя непричастным, не замечать, молчать — как и положено в этом непроглядном дыму. И теперь, как и тогда, каждый находящийся в полном сознании должен самого себя расспросить о своей причастности, устраниться от участия во всём, что завтра будет стыдно называть своим; протянуть руку там, где её получается протянуть; и понимать, что, когда мрак схлынет, у каждого останется ровно то, что он сумел не забыть о себе.
Но высшая точка Колеса года — идеальное время также поднять над этим дымом голову и вспомнить непреходящее золото солнца Духа. Время перемен продолжается, и сегодня мы традиционно предлагаем каждому взглянуть на прошлое Солнцестояние и спросить себя... Нет, не «всё ли сделал, что мог», это оставим для лучших времён. А просто — что получилось? Где мелькнула надежда? Чем и что помогло? Можешь ли в этот раз сделать то, чего не сделал в тот?
Кто этой ночью и завтрашним утром направится в любые соседние пространства беззакония — тем удачи; кто встречает дома — тем яркого света. Совершается ли для тебя непреходящее Лето Любви или непрерывная Зима Ненависти, крепись, конфидент. Чем темнее тени — тем ярче свет.
Ну и раз уж вспомнили в последней публикации про Майринка, то поговорим и про его экранизации. Упомянутый «Зелёный лик», впрочем, фильма не получил, как и очень того достойный «Ангел западного окна» или тем более «Белый доминиканец» — все лавры достались одному «Голему». Зато того экранизировали дважды: один раз способом прямым и один раз, гм, превратным, хотя и в хорошем смысле.
«Классическая» французская чб-экранизация 1967 года Жана Кершброна старательно и качественно наследует немецкому экспрессионизму, театрализовано выписывая именно те сложно-сновидческие темы, за которые любят роман. Могут ли символические фигуры быть столь ощутимыми, чтобы ходить по улицам? Может ли дочка раввина и архивариуса быть воплощением возвышенных порывов чужой души? А соблазнительная развратница — плодом и образом низменных мужских страстей? И с какой силой жизнь должна кричать ответы нам в уши? Фильм из шестидесятых сегодня смотрится чуть затянуто, но зато просмотр проведёт по тем же лабиринтам, что и книга.
А вот польская версия 1980 года, «Голем» Петра Шулькина... Собственно, хороша всем тем, за что любимо польское искусство — привкусом некоторой болезненной извращённости. Хотя мистические мотивы Майринка и многие персонажи сохранены, они восприняты с большим желанием переложить их на ультрасовременность того времени и перемешены с очень неожиданными новыми решениями. «Прямым» образом «голем» тут понимается не как старая пражская креатура, а в смысле нового искусственного человека, молчаливого исполнителя политической воли тоталитарной системы. Но с таким посылом переплетаются и старые мистические мотивы, каббалистический и алхимический символизм, а сверху вдруг обрушивается буквально «серая комната» Берроуза — но местный Пернат продирается сквозь эти новые старые препятствия к старым истинам.
Впрочем, это ведь истинно майринковский позыв сбросить с себя отрепье навязанной реальности, и погружение в этот кислотный абсурд — наилучший рецепт по избавлению от навязанной ложной объективности.
А вот давненько мы не вспоминали про «FoghornProductions»! С последнего раза сообщество лавкрафтианских видеокультистов с ютуба успело выпустить новый ролик: короткометражный космический/фолк-хоррор «Nyth-Korath».
Работы «FoghornProductions» — скорее озвученные комиксы, чем анимация. Зато с талантливой, атмосферной иллюстрацией, качественным озвучиванием, работой с деталями и эффектами — в результате получается нечто среднее между интенсивным коротким аудиоспектаклем и мультипликацией.
За три года существования они перебрали много лавкрафтианских мотивов: классическое, как «В стенах Эрикса», сквозит в первой их работе, «Человеке из моря»; совершенно современный космический хоррор проявился в коротком сериале «Наблюдатель» на три серии; куда-то в сторону Эдгара Аллана По и «Грёз в ведьмовском доме» получился ролик «Зеркало души»; ну а «Подъём» — кажется, вообще попытка объединить настроение рыцарских романов, Алигьери и «Weird fiction».
В этот же раз ребята решили вернуться к классике, и создали нечто на пересечении «Безымянного города» и «Дагона», только с кадатскими ночными призраками, скрещенными с чем-то вроде малазийского пенангалана. Кажется, куда-то в сторону космического ужаса им и стоит двигаться.
В 2018-19 годах на форчане вирусится «проклятая фотография» подозрительных подсобных помещений, заклеенных жёлтыми обоями. Подпись гласит, что туда можно выпасть из реальности, и вскоре к фотографии сочиняется целый интернет-фольклор, и целый мир с множеством уровней и существ. Популярность разгоняется, хайповать пытается кто попало: в Backrooms «попадают» все без разбору тиктокеры, сеттинг превращается в карикатуру на себя, и где-то к 2023 году о нём почти забывают.
И вот в 2026 году можно констатировать, что тот воскрес, став интернет-фольклорным пасынком авторского кино. По крайней мере, судя по претенденту на титул лучшего хоррора года, вышедшему в этом месяце фильму «Backrooms» двадцатилетнего режиссёра Кейна Парсонса. Он уже реанимировал интерес к сеттингу — снова все ломанулись бродить по жёлтым коридорам, штудировать лор и снимать, как они сами бродят по пустым подсобкам. Но параллельно всплыл интересный вопрос: а откуда, собственно, такой интерес и такая популярность у «Backrooms»?
Возьмём на себя смелость сделать несколько предположений в новой статье.
Иные царства двойничества: «Backrooms»/«Подсобки»
Проведём параллели между разнообразными лиминальными пространствами наших любимых известных и малоизвестных авторов и более древними историями. Вспомним и про кунштюк-салон Майринка, и про лавку мелочей Линча, и про улицу Крокодилов Шульца, и про похищение Бидди Мэннион, и про дикую охоту короля Херла. Ну и посмотрим, что же такое на самом деле откопал Кейн Парсонс.
Новый переведённый нами отрывок диссертации Шай Ферраро «Жрица, ведьма и женское движение» открывает следующую, пятую главу, посвящённую матриархальным исследовательским группам и пространствам Британии. В отличие от предыдущего раздела, посвящённого США, тут отдельное внимание уделяется именно местам, эдакой инфраструктуре организации и освобождения, а также инициативам и периодике: лондонской мастерской за освобождение женщин, женским центрам, Национальной кампании за аборты, «Socialist Woman», «Shrew», «Spare Rib», «Nessie», «Catcall», «Sweeping Statements», «Sisterwrite», «A Woman’s Place», «The Cauldron», «The Wiccan», «Wood and Water», «Pipes of Pan», «Chrysalis», «Quest», «Womanspirit»… и тысячам людей, реализовывавшим своё единство через эти точки пересечений — приземлённым, воплощённым в виде места или инициативы.
В основном в этом отрывке речь пойдёт о полит-философской подоплёке и влиянии на местных последовательниц богини, а также о деятельности Matriarchal Research and Reclaim Network и странных полузабытых организациях: «Lux Madriana», Культ Госпожи Артемиды, Орден Дианы, Ковен Рианнон и Мерлина, а на ирландском горизонте ещё и Орден Исиды в замке Клонгал (но о них — совсем вкратце). MRRN пытались одновременно заниматься археологией мифа, политической педагогикой, ритуальной практикой и построением женской культуры. Их участницы спорили с виккой, заимствовали у викки, переписывались с язычниками, проводили лунные и сезонные ритуалы, ездили на праздники солнцестояния в Лористон-холл на юге Шотландии, отправляли свои материалы в магазин Будапешт «The Feminist Wicca» — ну и дожидались приезда Стархоук, которая всё-таки была для них структурообразующим веянием с запада.
«Жрица, ведьма и женское движение». Глава 5. Матриархальные исследовательские группы и пространства
Отдельно порадовал, кстати, упомянутый ритуал, так сказать, благословения местности «Заклинание лугов», произведённый в эдинбургском парке Медоуз в канун Дня всех святых 1976 года. Группа женщин, переодетых ведьмами, собралась в парке и «наслала порчу» на его участок, который считался особенно опасным для женщин. И повесила на дереве чучело насильника.