Телеграм канал «KATABASIA»

В ноябре вышел только первый сезон сериала, который горячо приняли критики — а некоторые зрители осудили за недостаточную динамичность. Это даже хорошо: когда сериалы адаптируются под фоновый просмотр, хотя бы Винс Гиллиган может себе позволить сделать сериал для глубокого просмотра. Зрелище того стоящее — хотя улей в процессе просмотра кажется слишком простым, незамысловатым. Как будто чтобы у героев оставались хоть какие-то шансы против единого паразиточеловечества его лишили эмоционального интеллекта и добавили критических уязвимостей вроде некоего подобия безусловных любви, принятия и послушности оставшимся людям. Если он действительно очень любит организмы хозяев, то непонятно, почему не способен убедительно лгать и неотразимо манипулировать — из любви и на убийство можно пойти, а тут всем актерам, спецагентам и сценаристам в едином разуме убедительно сыграть не получается? Например, когда героиня спрашивает, что улью нравится в её романах, тот, обладая разумами всех литературоведов, памятью о всех критических заметках и всеми соображениями о всех психологических манипуляциях в истории человеческого общения не может убедить автора фэнтези в несравненности его мастерства. С одной стороны, все-таки это необходимая условность, иначе получилось бы просто избиение младенцев. С другой — это делает улей более похожим на духа-искусителя или мысленный эксперимент, чем на настоящую беспощадную биоугрозу.

Полная рецензия у нас на сайте: https://katab.asia/2026/01/30/pluribus/

Полная рецензия у нас на сайте: https://katab.asia/2026/01/30/pluribus/

Его единственный запрос — собственно, субъектность оппонента. В обмен на полный карт-бланш улей хочет заполучить в себя оставшихся в своем уме людей. К сожалению, пропорция готовых хотя бы побороться с ним вполне реалистичная: из дюжины не смиряются лишь двое, парагваец с лицом то ли психопата, то ли фанатика — Манусос, и главная героиня, автор фэнтези, у которой в момент пробуждения улья на руках умерла любимая — Кэрол. Наверное, на свете нет людей более различных — и друг другу они верят не больше, чем улью. Но им предстоит научиться сочетать свои сильные стороны: к концу первого сезона несгибаемый и жесткий Манусос найдет ключ к уничтожению улья, а Кэрол мягкой силой раздобудет им для этого — ну, собственно, ядерную бомбу.

Борются эти двое одинаково неотступно, но противоположными образами. Манусос действует фанатично, безжалостно — не приемлет услуг улья ни в каком виде, а всё, что принять приходится, записывает в свои долги перед теми, у кого он получил необходимое. Так он по крайней мере подразумевает, что у человечества будет будущее, когда придется расплатиться! Кэрол действует мягче, контактирует с врагом, принимает даже его ухаживания — но и узнает его, изучает его слабости, получает необходимое для борьбы.

Есть интересные персонажи и среди уступивших. Самый яркий из них — мавританец Диабате, абсолютный гедонист. Осознав все прелести своего положения, он летает на самолете президента США, окружает себя шиком и красивыми женщинами, а дни проводит разыгрывая с ульем сценки из любимого кино в роли агента 007. Стильный, любвеобильный, эмоциональный и жизнерадостный, он сопереживает несчастью ближних, переживает даже за недружелюбной Кэрол — но в меру, пока это не вредит его интересам, даже самым низменным. И он не то чтобы какой-то злодей — просто поверхностный дурак, опустившийся до уровня самосознания животного: сейчас-то я король, а что будет завтра — зачем об этом думать!

Также интересна и Лакшми из Индии — она живет своей семьей, и если видит, что её родственники сыты и довольны (пусть даже её девятилетний «сын» теперь способен водить самолет и делать гинекологические операции), то будет охранять их благосостояние как львица. Оба этих персонажа, кажется, сыграют во втором сезоне, а пока что показывают самые верные и простые возможности отказаться от субъектности и осознания происходящего в чью-то пользу. Прямо уже и правда религиозностью попахивает — «Если кто приходит ко Мне, и не возненавидит отца своего и матери, и жены и детей, и братьев и сестер, а притом и самой жизни своей»…

Потому что за маской этих лживых личного благосостояния и глобального процветания только сначала скрыты предательство самих себя и слепота, а сразу за ними — попросту всеобщая смерть, истребление человечества. Ну или поддержание минимальной популяции в качестве прислуги то ли вируса, то ли какого-то бессубъектного «псионического клея» при передатчике — невелика разница. Как и в «Фаусте», каждый сотрудничающий с Мефистофелем обречен на то, чтобы в определённый момент вместо исполнения очередного пожелания нечистые лемуры выкопали бедняге могилу. С одной стороны, наши Фаусты разнообразны — и некоторые даже способны, кажется, одолеть своего искусителя. С другой — в XXI веке кого-кого, а ангелов-спасителей в финале точно ждать неоткуда.

Также тут возникают ассоциации и со всеми вставшими ещё с ковида вопросами на тему «Кто отказывается от свободы ради безопасности, тот лишается и свободы, и безопасности», и с проблемой цифрового надзора, а сам улей как будто немного напоминает чатгпт — такой же дружелюбный и пустой. Ну а в центре сюжета к концу первого сезона встаёт совсем уж животрепещущее и актуальное: во что мы готовы превратиться ради победы? Способны ли мы пойти против своей природы, против ближнего, против всего, что считали дорогим и близким против такого вот населяющего тела друзей врага, против «абсолютного этического оппонента» — и стоит ли оно причинения страданий, миллионов смертей?

В ноябре вышел только первый сезон сериала, который горячо приняли критики — а некоторые зрители осудили за недостаточную динамичность. Это даже хорошо: когда сериалы адаптируются под фоновый просмотр, хотя бы Винс Гиллиган может себе позволить сделать сериал для глубокого просмотра. Зрелище того стоящее — хотя улей в процессе просмотра кажется слишком простым, незамысловатым. Как будто чтобы у героев оставались хоть какие-то шансы против единого паразиточеловечества его лишили эмоционального интеллекта и добавили критических уязвимостей вроде некоего подобия безусловных любви, принятия и послушности оставшимся людям. Если он действительно очень любит организмы хозяев, то непонятно, почему не способен убедительно лгать и неотразимо манипулировать — из любви и на убийство можно пойти, а тут всем актерам, спецагентам и сценаристам в едином разуме убедительно сыграть не получается? Например, когда героиня спрашивает, что улью нравится в её романах, тот, обладая разумами всех литературоведов, памятью о всех критических заметках и всеми соображениями о всех психологических манипуляциях в истории человеческого общения не может убедить автора фэнтези в несравненности его мастерства. С одной стороны, все-таки это необходимая условность, иначе получилось бы просто избиение младенцев. С другой — это делает улей более похожим на духа-искусителя или мысленный эксперимент, чем на настоящую беспощадную биоугрозу.

Полная рецензия у нас на сайте: https://katab.asia/2026/01/30/pluribus/

В ноябре вышел первый сезон нового сериала от Винса Гиллигана, создателя «Во все тяжкие» и «Лучше звоните Солу» — «Pluribus» (от латинского E pluribus unum — из многих единое). На этот раз вместо криминальной драмы нас ожидает драма фантастическая — и такой жанровый разброс не случаен. Гиллиган ориентируется не на жанр, а на удобную для обсуждения определённых вопросов фабулу. И если его прошлые сериалы называют современной версией «Царя Эдипа», то в этот раз Гиллиган замахнулся на «Фауста».

Осторожно — много спойлеров!

Полная рецензия у нас на сайте: https://katab.asia/2026/01/30/pluribus/

«Pluribus» строится на приёме, который сразу вспоминается по фильму «Чужие среди нас»: незаметном и даже как будто желанном завоевании человечества. Получив сигнал из космоса, мы расшифровываем рецепт вируса, распечатываем его (что может пойти не так!), заражаемся им, и он сливает нас в единое сознание, ульевой разум, объединяющий мысли, память, умения и чувства всех. Нет больше войн, нет конфликтов, нет незнания, нет нужды в личном пространстве, все действуют как единое целое и вообще наступает окончательный космический коммунизм. Никто не строит глобальный фашистски-колониальный режим и не пытается вывезти все ресурсы куда-то на Kepler-22 b — ну красота же!

Лишь двенадцать человек на свете оказались невосприимчивы к спасению из открытого космоса. И им скоро предстоит выяснить, что этот великолепный улей — на самом деле настоящий сай-фай Сатана, абсолютный этический оппонент. Беспощадное, сокрушительное поглощение, готовое насилием, подкупом или любыми средствами идти к своей цели, использующее людей как средство очень простой логики (тут вспоминаются «Судороги» Кроненберга, а «космический коммунизм» оборачивается выкрученным на максималку «1984» под слегка искаженным прикрытием «Дивного нового мира»). Что делает вирус, попав в клетку? Уж не строит там режим, а просто разбирает ее на кусочки, создавая из них новые вирусы. Этот улей действует по тому же принципу и будет готов заморить человечество голодом и построить передатчик величиной с Африку чтобы передать себя следующему получателю где-то в далёком космосе.

А как же всеобщая любовь, восстановление экологии, поголовный пацифизм и всё прочее? Все это сродни поведению дикого животного, заразившегося бешенством: оно будет готово к самому дружелюбному сокращению дистанции — на расстояние укуса. Таков, по выражению улья, их «биологический императив». Все заражённые — не улей, а всего лишь заболевшие люди, забывшие себя, потерявшие индивидуальность — а с ними волю и совесть. Они не едят нормальной еды, не заботятся о своей безопасности и спят вповалку на стадионах не от хорошей жизни или возвышенного самосознания, просто их сделали расходным материалом. Это подводит к одному из основных вопросов сериала: если некое неименуемое зло лишило человека воли и превратило в своего агента, нужно его убить — или вылечить? Мы сами вслед за Незримыми принимаем вторую позицию, а герои пока что расходятся во мнениях. Ну а что считает Гилиган — ещё предстоит узнать (но он, уверены, с нами будет согласен).

Скрыть состояние дел от двенадцати оставшихся людей, подкупить или ублажить их, управлять их восприятием — для улья это необходимо и естественно как дышать. И возможности у него поистине сатанинские: он предлагает каждому жизнь в роскоши и изобилии, продолжение привычного быта в любви и заботе близких, помощь с любым делом, любую женщину на земле, да хоть гранату боевую, да хоть даже атомную бомбу. И не просто предлагает, желая подкупить или соблазнить, а просто-таки не способен отказать, даже если запрос самоубийственнен. И его не нужно вызывать ночью на перекрестке, улей сам принесет к двери самый любимый завтрак, пусть даже давно забытый, восстановит любимую забегаловку, сгоревшую много лет назад, а на переговоры пришлет человека, внешне похожего на любимого персонажа.

Продолжение рецензии ниже.

«Четыре нефилима: нежданное вторжение в человеческое познание», «Лилит», «Охотница и её сокровищница», «Ложь» — мексиканский художник и «тёмный сюрреалист» Гектор Пинеда весьма заинтересован в оккультных и мистических темах. Он никогда не высказывался об этом (да и вообще упоминаний о нём в сети кот наплакал), но на его рисунках можно отыскать и тетраграмматон, и руны, и сигилы, и отсылки к герметическим символам (и немножко — к гравюрам Дюрера). Сам он сообщает, что в творчестве отталкивается от особого впечатления, возникающего при соединении противоположностей: желания и отвращения, красоты и насилия, жизни и смерти.

Пинеда рисует карандашом и чернилами, делает коллажи, иногда занимается диджитал-артом и фотографией. Он получил образование фармацевта, а потом десять лет работал в логистике — но от судьбы, видимо, не уйдешь. И это прекрасно: только посмотрите на милашку Адика на ручках у Трумпи!

Полная галерея у нас на сайте: https://katab.asia/2026/01/27/hectorpineda/

Нашлось в «Книге лжей» Ричарда Метцгера место и классику колдовского анархизма, идеологу автономных пространств и альтернативных образов жизни Хаким Бею: представляем конфидентам перевод одного из вариантов его работы «Медийное проклятье».

Хаким Бей действительно именно что классик своей скромной ниши. Его рассуждения о временных автономных зонах и иерархии (хотя скорее генезе) организаций прямого действия то ли точно отражают реальные механизмы их проявления, то ли так мощно заклинают реальность, что она начинает работать как угодно заклинателю. У кого есть хоть мало-мальский опыт организации неформальной группы поймёт, что Хаким Бей остроумно и точно описывает действительность. Хотя при этом далеко не каждый разделит все его взгляды на то, чем такие группы должны заниматься и как.

Потому что рядом с описанием андерграундных кружков, подпольных клубов, временных автономных зон (куда уж без них) и не/полулегальных организаций, явно знакомых автору не по наслышке, присутствуют и описания мятежей и бунтов, которые он просто романтизирует, и т.н. «мысленные эксперименты» — рассуждения о магических подвигах, которые выглядят инфантильно, а не эффективно. 

С одной стороны, преемственность СМИ от церкви в Контроле над обществом интуитивно воспринимается как верная. Хаким Бей отлично описывает приёмы переприсвоения, практикуемые капиталистическим спектаклем, и опасности, в связи с этим возникающие — от бесполезности одних действий до возможности самому превратиться в игрушечного дракончика от других. Даже даёт наметки обхода этих опасностей. Однако предложение заклинать представителей Контролирующих медиа сексуально-магическими артефактами потому что «угнетатель, чья работа строится на образах, сам подвержен силе образа» не удачнее, чем предлагать с швейцарским ножичком кидаться на закованного в доспехи солдата.

Может быть, наш онтоанарх таким образом стремился зажечь и вдохновить читателя на свершения, но в реалиях второй четверти XXI века выглядят они уже скорее наивно, чем вдохновляюще. Однако выносить суждения о наивности представлений, которым уже четверть века, просто. А вот воспринять действительно работающие описанные Хаким Беем механики, очистить их от неизбежных ошибок и применить на практике уже сложнее. Но этот путь стоит того, чтобы его пройти.