Телеграм канал «KATABASIA»

Когда-то в далёком-далёком 2015 году, в безопасном тогда ВКонакте, мы писали про начинающего, но уже тогда состоявшегося мультипликатора и мультрежиссёра Леонида Шмелькова, автора мультфильмов «Мой личный лось» и «Очень одинокий петух» — мол, есть у отечественной анимации и настоящее, и будущее. Прошло 11 лет, будущее наступило — и таки да, посреди войны у этой самой анимации всё ещё есть настоящее: Шмельков выпустил свою первую полнометражную работу, необычную, сильную и взрослую авторскую анимацию «Непокой». Прежде чем читать эту рецензию, сходите на него в кино.
Первые ассоциации — что это «облегчённая» версия «Моей жены курицы» в «Городе зеро» — всё-таки абсурда меньше, чем у Ковалёва, но это именно тот самый абсурд; всё-таки никакой «социалистической действительности» в отеле «Роза» посреди нигде нет, но мистическая трясина работает точь-в-точь так же, разве что акцент сдвинут с людского в сюрреалистическое. Адекватная фабула присутствует — но сюжет состоит в том, чтобы её игнорировать. Музыка Сергея Курёхина в исполнении Алексея Айги и вдохновение литературой магического реализма Кортасара и вовсе сваливают повествование в эдакое творчество романтического Ионеско, всё ещё абсурдного, но уже с некоторой сумбурной человечностью (и бегунами вместо носорогов).
«Непокой» заявлен как «мистический анимационный триллер». На самом деле от триллера в нём нет ничего. Светлой бытовой грусти — вёдрами, ностальгического магического реализма — бочками, экзистенциальной тоски — цистернами. А вот страха нет вовсе. Похищение потусторонними силами переживается не с ужасом, а меланхолически, да и сами эти силы не выжимают гармонбозию из своей добычи, а кормят, поят, устраивают киновечера и играют в слона. Потусторонний деструктивный хаос, способный разнести весь мир в клочья, просто игнорируют. История про любимую маленькую розовую машинку (на которой можно приехать в отель) и большой постылый чёрный автобус (на котором оттуда можно уехать) слушается не как угроза, а как нечто среднее между притчей, болезненным сном и детской страшилкой. Даже постоянная смерть героев переживается не как трагедия, а как странный фарс, будто это просто спустили со сцены негодных актёров.

Погрузиться в этот мир поначалу трудно. Первые 20-30 минут смотрятся тяжело — голоса героев записаны как будто на один посредственный диктофон, что, казалось бы, должно быть частью стиля — но странно и неприятно, когда голоса героев и радиоведущих в их машине слышны одинаково. Некоторые сцены в начале сделаны так, что озвучивание как будто конфликтует с картинкой. Впрочем, к середине фильма привыкаешь, да и анимация всё компенсирует: в «Непокое» используются сразу ротоскопирование, 2D-анимация и даже карандашные рисунки — когда это нужно. Прорисовка совершенно невероятная, проработка деталей и мелочей на высоте; когда местная странная богинюшка танцует топлес и когда она играет с гостями в слона, то используются разные анимационные техники, и это прекрасно. Также отлично применяется повествование через окружение: обстановка комнат, состояние пространств и мебели, качество окружения и его действующие агенты (вроде яблок, заваливающих могилу, или «живого» динамика Валерия, питающегося красивыми словами) прекрасно дополняют картину.
Мир зачарованного отеля, из которого никто не вернётся живым, печален и упоителен той же странной ностальгией по чудесному быту и волшебному небытию, что и «Твин Пикс» с «Шоссе в никуда», в сторону которых сделан не один реверанс. Но Линч тут скорее с кем рядом хотелось бы постоять и на кого хотелось бы делать аллюзии, чем с кем есть сущностное сходство. Сам-то он заставляет зрителя поверить, что за чудесно-зловещим дымом и красными гардинами творится чьё-то делание, промысел злых духов или хотя бы связный процесс — может, в сновиденной, но логике. Шмелькову это и не нужно. Сюрреалистические приключения его героев самодостаточны, они умирают и оживают по щелчку, а сверхъестественные силы, творящие волшебный мир, действуют не из необходимости, а просто по настроению, как придётся.

Возможно, именно поэтому мозаичное повествование «Непокоя» не складывается в цельную историю: начало есть, в середине — много связанных атмосферой и локацией историй, эдаких случаев Хармса, а конца нет. Получилось только оставить в конце неуклюжее троеточие, то ли дать неподходящий ответ. Как в одном из первых случаев в отеле «Роза» — магический танец-загадка есть, безумный оракул, проговаривающий Бездну, — тоже, но ответ его разочаровывающе бессмыслен. Впрочем, разве мы не получили удовольствия от её танца…
«Непокой» — это в первую очередь большое событие в отечественной анимации, но и хорошее зеркало нашей изнанки тоже. Такой сейчас у нас миф: безвременье посреди засасывающего ничто, в которое понемногу сбегаются зловещие бегуны, угрожающие превратить уютный замшелый отель-санаторий в свою дикарскую выгребную яму. И хотя абсурд Шмелькова всё так и остаётся добрым, одомашнивающим Бездну абсурдом, анимационный сон его уже перестал быть площадкой для игры в мечту. Но пока что он лишь местами тревожный, а по большей части очаровательный; бегуны ещё где-то на подступах, а в отеле всё ещё можно кормить Валерия красивыми словами и играть в слона.

Оригинал: https://katab.asia/2026/08/07/nepokoy/

Антология оккультных размышлений современных медиамагов «Книга лжей» Ричарда Метцгера просто не могла обойтись без мистификаций Питера Левенды, известного исследователя эзотерического гитлеризма и нацистского оккультизма, автора книги «Unholy Alliance». Нацистские маги, масоны-шпионы, манипуляторы и политические убийцы, арийский Святой Грааль, Алистер Кроули на службе Его Величества — и без того невероятные истории превращаются в головокружительные приключения. Левенда обладает обширным кругозором, хорошо подвешенным языком и по крайней мере не меньшей силой конспирологического внушения, чем Бойд Райс, автор предыдущей опубликованной нами главы книги.

Тем более что ему помогает талант Трейси Твайман, исследовательницы тайных обществ и мистики Святого Грааля, редактора эзотерического журнала «Dagobert’s Revenge». Она пересказывает основной труд Левенды, излагает его взгляды и берёт у него интервью, впервые опубликованное под названием «Peter Levenda and the Magickal Roots of Nazism» в её издании. Вместе у них получается образцовый конспирологический аттракцион.

«Книга Лжей» Ричарда Метцгера, глава 22: магический блицкриг. «Гитлер и оккультизм» Трейси Твайман и интервью с Питером Левендой

Впрочем, ценного в этом рассказе много. Левенда показывает, как мистика проникала в нацистскую политику от Общества Туле и ариософии до Гиммлера. Вовлекает и зеркальный мир союзников — Алистер Кроули, Ян Флеминг, астрологическая ловушка для Рудольфа Гесса и другие эпизоды войны, в которых разведка почти неотличима от магии. Интересно, как в этот кипящий котел вбрасывается масонство — бороться ведь надо было с «еврейско-масонским заговором», заимствуя у их лож посвящения, иерархию и культ тайного знания. Так разговор переходит к тамплиерам, Золотой Заре, O.T.O., ложе P2 и тому, как братство свободных людей может незаметно превратиться в закрытую сеть не самого благотворного влияния.

С другой стороны, читать эту главу следует с интересом, но осторожно: реальные тайные и не очень общества, разведывательные операции и нацистские учреждения легко смешиваются с телепатами, хранителями Грааля и прочими невидимыми кукловодами истории. Где-то это помогает понять, как эзотерические теории превращаются в язык власти, а то и истребления. Но документы, слухи и догадки здесь (намеренно?) перемешаны и не всегда различимы.

Сам Гитлер тоже был очарован оккультным. Ещё студентом он начал читать журнал фон Либенфельса «Ostara». Позднее, в 1909 году, когда он жил в крайней бедности в мужском общежитии и продавал на улице свои картины, то пришёл в офис Либенфельса. Рассказывают, что он выглядел настолько измученным и нищим, что сам Новый тамплиер дал ему бесплатные номера «Ostara» и денег на трамвай.

На свете мало по-настоящему зловещих колод таро, чтобы веяло незаживающей раной, внешней тьмой и отсутствием самой возможности спасения — хорошо такую изобразил Ричард Моулт, неплохо в своё время справился Иессей Пепер, не довёл даже до промежуточного результата свою работу Гигер. В эту же степь совершил интересный эксперимент чикагский комик, иллюстратор и писатель Винслоу Дюмейн (Winslow Dumaine), создатель The Tarot Restless — хотя результат у него всё-таки послабее, чем у упомянутых мэтров, да и с некоторым привкусом подростковых художеств, ну куда без этого. Но в целом получилось более чем достойно внимания.

Эдакое Таро сломанного мира, где каждый аркан — либо лавкрафтианский доппельгангер нормального значения, либо его черномагическое извращение. Любовники — слитый воедино бесформенный шоггот, вместо Императора и Императрицы — Вдова и Вдовец, вместо Мага — колдунья, нанизанная на потустороннего симбионта, а вместо Дурака — и вовсе невнятный отпрыск Йог-Соттота, Неопределившийся во времени, пространстве и форме.

Дюмейн отрисовал все Малые и Большие Арканы, и многим не хватило художественного умения. Зато кроме них он ещё добавил 12 зодиакальных карт, а также 10 чисто «зловещих», собственных арканов «враждебного оракула». Вот с ними даже обидно: возможно, Винслоу стоило подумать о коллабе с хорошим рисовальщиком, потому что их хотелось бы увидеть в профессиональном исполнении. «Провидение», «Осквернение», «Слияние», «Ложность» — любопытные новые глифы алфавита желаний.

Больше арканов у нас на сайте: https://katab.asia/2026/07/23/restless/

Зловещие Таро Винслоу Дюмейна: The Tarot Restless

На свете мало по-настоящему зловещих колод таро, чтобы веяло незаживающей раной, внешней тьмой и отсутствием самой возможности спасения — хорошо такую изобразил Дэвид Моулт, неплохо в своё время справился Иессей Пепер, не довёл даже до промежуточного результата свою работу Гигер. В эту же степь совершил интересный эксперимент чикагский комик, иллюстратор и писатель Винслоу Дюмейн (Winslow Dumaine), создатель The Tarot Restless — хотя результат у него всё-таки послабее, чем у упомянутых мэтров, да и с некоторым привыкусом подростковых художеств, ну куда без этого.

Эдакое Таро сломанного мира, где каждый аркан — либо лавкрафтианский доппельгангер нормального значения, либо его черномагическое извращение. Любовники — слитый воедино бесформенный шоггот, вместо Императора и Императрицы — Вдова и Вдовец, вместо Мага — колдунья, нанизанная на потустороннего симбионта, а вместо Дурака — и вовсе невнятный…

https://katab.asia/2026/07/23/restless/

В комментариях к статье про «Подсобки» нас упрекали, что мы, мол, гнобим молодых творцов за возраст. Так вот, ничего подобного, молодые творцы — восхитительные, и преподносят иногда невероятные сюрпризы! Вот, например, художница OWEN MU в свои 22 года взяла и нарисовала анимационный музыкальный клип с сюжетом «Что будет с Иалдабаофом, если София до него наконец доберётся». И получилось вдруг так светло и достойно, будто это от Феликса Колгрейва новый кл/трип — только посложнее разве что, с целым букетом символов из гностицизма, таро, тибетского буддизма в авторском приложении. Удивительно и радостно, когда такое просто сваливается на голову.

А ещё очень воодушевляюще. То, что сейчас и нужно.

Оригинал: https://katab.asia/2026/07/16/owen-mu/

В середине XII века была записана книга «Видение Тнугдала», позже ставшая «Видением Тундала» и «Книгой о Таудале-рыцаре» — нравоучительная повесть о катабазисе ирландского грешника, посетившего ад в сопровождении ангела-хранителя. Есть мнение, что им вдохновлялся для «Божественной комедии» Данте, но история Тондала все-таки ближе не к литературе, а к фольклору, легенде с элементами странного сновидения: монологами бесов, демонами Ахироном и Велканисом, ну и сильно менее антропоморфным Сатаной — тот хотя и «человѣковиденъ», но с тысячами рук с железными когтями, бесчисленным количеством ног и с клювом.

«Видением Тнугдала» вдохновился канадский режиссёр экспериментального кино Стивен Брумер (Stephen Broomer). Он обратил логику культурного процесса вспять: взял итальянский немой фильм «L’Inferno» 1911 года по мотивам «Божественной комедии» и сделал из него собственное «Видение…» — адски искажённое, замутнённое, мерцающее. Получился такой эфемерный «Begotten» из расплавленных образов и блуждающих, будто потерянных в адских пространствах мелодий, кинематографический эмбиент об адских мирах и адских же муках. Сюжет его изложить невозможно, но транс чудесного и страшного путешествия сквозь ночь под таким «фильмом» получается очаровательный.

Интересный манёвр, эдакое оккультурное атавистическое возрождение.

Оригинал: https://katab.asia/2026/07/13/tundal-broomer/