Инструменты
Каталог TGAds
Мониторинг
Детальная статистика
Анализ аудитории
Бот аналитики
Полезная информация
Инструкция Telemetr
Документация к API
Чат Telemetr
Не попадитесь на накрученные каналы! Узнайте, не накручивает ли канал просмотры или
подписчиков
Проверить канал на накрутку
Телеграм канал «Jewish Heroes/Еврейские герои»
Jewish Heroes/Еврейские герои
1.1K
244
395
354
398
Канал уникальных еврейских биографий и редких архивных документов.
Рубрики #найдено_в_архиве и #главный_герой
Читайте нас на сайте https://www.jewishheroes.live/heroes
Страница в фейсбуке https://www.facebook.com/@jewishheroes2020
По рекламе @Anny_Nun
Рубрики #найдено_в_архиве и #главный_герой
Читайте нас на сайте https://www.jewishheroes.live/heroes
Страница в фейсбуке https://www.facebook.com/@jewishheroes2020
По рекламе @Anny_Nun
Подписчики
Всего
947
Сегодня
0
Просмотров на пост
Всего
1 205
ER
Общий
13.18%
Суточный
9.4%
Динамика публикаций
Telemetr - сервис глубокой аналитики
телеграм-каналов
телеграм-каналов
Получите подробную информацию о каждом канале
Отберите самые эффективные каналы для
рекламных размещений, по приросту подписчиков,
ER, количеству просмотров на пост и другим метрикам
рекламных размещений, по приросту подписчиков,
ER, количеству просмотров на пост и другим метрикам
Анализируйте рекламные посты
и креативы
и креативы
Узнайте какие посты лучше сработали,
а какие хуже, даже если их давно удалили
а какие хуже, даже если их давно удалили
Оценивайте эффективность тематики и контента
Узнайте, какую тематику лучше не рекламировать
на канале, а какая зайдет на ура
на канале, а какая зайдет на ура
Показано 7 из 1 128 постов
Смотреть все посты
Пост от 23.07.2026 10:56
25
0
0
#главный_герой Иосиф Хорол 23 июля 1929 — 1 января 2010.
Сегодня день рождения Иосифа Хорола. Ему исполнилось бы 96 лет.
Одессит, студент юрфака, убежденный сионист. В январе 1951 года его арестовали посреди ночи — четыре дня без еды, воды и сна, пока не подписал признательные показания. Ему было двадцать два года.
На суде он отказался от показаний и заявил прямо в зале: «В советском государстве нет свободы слова, а все страны народной демократии — ставленники Кремля». Никто в Одесском суде ничего подобного еще не слышал. Приговор — 25 лет лагерей.
Пока сын сидел в Воркуте, мать Зинаида обивала пороги всех кабинетов. Дошла до самого Берии — и пригрозила написать в израильские газеты, если дело сына не пересмотрят. Через полгода после этого письма её арестовали и осудили на те же 25 лет. Она умерла в лагере в Инте в феврале 1954 года — за два месяца до второго суда над сыном.
В Воркуте Иосиф писал письма любимой девушке невидимыми чернилами — молоком между строк — и просил прислать документы для побега и яд на случай неудачи. Девушка отнесла письма в МВД.
После смерти Сталина дело пересмотрели. Пятерых друзей отпустили. Хорол снова стал дерзить следователям — и получил второй срок, уже десять лет.
На свободе он не успокоился. В 1963 году тайно напечатал в рижской типографии триста экземпляров — стихи Бялика, статьи Жаботинского и русский перевод «Эксодуса» Леона Юриса — и привез в Москву. Это был один из первых многотиражных самиздатов в СССР.
В 1969-м наконец уехал в Израиль. Реабилитации не просил никогда. В 1990-м, когда открылись границы, поехал в Республику Коми и поставил памятник матери у дороги к Инте — там, где был лагерь, где она умерла. На камне написал: «Безвестным и бесчисленным женщинам — жертвам сталинского террора. Имена ваши бессмертны».
Колосс по имени СССР он пережил.
Полная история Иосифа Хорола — на нашем сайте:
👉 https://www.jewishheroes.live/heroes/khorol
Сегодня день рождения Иосифа Хорола. Ему исполнилось бы 96 лет.
Одессит, студент юрфака, убежденный сионист. В январе 1951 года его арестовали посреди ночи — четыре дня без еды, воды и сна, пока не подписал признательные показания. Ему было двадцать два года.
На суде он отказался от показаний и заявил прямо в зале: «В советском государстве нет свободы слова, а все страны народной демократии — ставленники Кремля». Никто в Одесском суде ничего подобного еще не слышал. Приговор — 25 лет лагерей.
Пока сын сидел в Воркуте, мать Зинаида обивала пороги всех кабинетов. Дошла до самого Берии — и пригрозила написать в израильские газеты, если дело сына не пересмотрят. Через полгода после этого письма её арестовали и осудили на те же 25 лет. Она умерла в лагере в Инте в феврале 1954 года — за два месяца до второго суда над сыном.
В Воркуте Иосиф писал письма любимой девушке невидимыми чернилами — молоком между строк — и просил прислать документы для побега и яд на случай неудачи. Девушка отнесла письма в МВД.
После смерти Сталина дело пересмотрели. Пятерых друзей отпустили. Хорол снова стал дерзить следователям — и получил второй срок, уже десять лет.
На свободе он не успокоился. В 1963 году тайно напечатал в рижской типографии триста экземпляров — стихи Бялика, статьи Жаботинского и русский перевод «Эксодуса» Леона Юриса — и привез в Москву. Это был один из первых многотиражных самиздатов в СССР.
В 1969-м наконец уехал в Израиль. Реабилитации не просил никогда. В 1990-м, когда открылись границы, поехал в Республику Коми и поставил памятник матери у дороги к Инте — там, где был лагерь, где она умерла. На камне написал: «Безвестным и бесчисленным женщинам — жертвам сталинского террора. Имена ваши бессмертны».
Колосс по имени СССР он пережил.
Полная история Иосифа Хорола — на нашем сайте:
👉 https://www.jewishheroes.live/heroes/khorol
😢
5
❤🔥
1
Пост от 22.07.2026 13:52
1
0
0
#найдено_в_архиве Инженер Лейбзон работал на КГБ.
В сентябре 1964 года КГБ по Херсонской области предложил использовать во время американской выставки средств связи в Киеве своего проверенного помощника — Якова Ананьевича Лейбзона, главного инженера Херсонской телефонно-телеграфной станции.
В секретном документе отмечалось, что Лейбзон уже несколько лет выполнял отдельные поручения органов госбезопасности, помогая в контрразведывательной работе, и «зарекомендовал себя положительно». Благодаря своей должности он регулярно посещал технические конференции, занимался внедрением новейшей аппаратуры связи и хорошо знал зарубежные технологии.
КГБ считал, что его посещение американской выставки не вызовет подозрений и «не нуждается в легенде». При этом сама выставка рассматривалась спецслужбами не только как возможность ознакомиться с новыми средствами связи, но и как площадка для выявления лиц, подозреваемых в связях с иностранными разведками.
Мы благодарим за материал Эдуарда Андрющенко автора ТГ канала @KGB files
Архив СБУ. Ф. 1. Оп. 1. Спр. 1573. Л. 22–23.
В сентябре 1964 года КГБ по Херсонской области предложил использовать во время американской выставки средств связи в Киеве своего проверенного помощника — Якова Ананьевича Лейбзона, главного инженера Херсонской телефонно-телеграфной станции.
В секретном документе отмечалось, что Лейбзон уже несколько лет выполнял отдельные поручения органов госбезопасности, помогая в контрразведывательной работе, и «зарекомендовал себя положительно». Благодаря своей должности он регулярно посещал технические конференции, занимался внедрением новейшей аппаратуры связи и хорошо знал зарубежные технологии.
КГБ считал, что его посещение американской выставки не вызовет подозрений и «не нуждается в легенде». При этом сама выставка рассматривалась спецслужбами не только как возможность ознакомиться с новыми средствами связи, но и как площадка для выявления лиц, подозреваемых в связях с иностранными разведками.
Мы благодарим за материал Эдуарда Андрющенко автора ТГ канала @KGB files
Архив СБУ. Ф. 1. Оп. 1. Спр. 1573. Л. 22–23.
Пост от 22.07.2026 12:53
61
0
0
#найдено_в_архиве Инженер Лейбзон работал на КГБ.
В сентябре 1964 года КГБ по Херсонской области предложил использовать во время американской выставки средств связи в Киеве своего проверенного помощника — Якова Ананьевича Лейбзона, главного инженера Херсонской телефонно-телеграфной станции.
В секретном документе отмечалось, что Лейбзон уже несколько лет выполнял отдельные поручения органов госбезопасности, помогая в контрразведывательной работе, и «зарекомендовал себя положительно». Благодаря своей должности он регулярно посещал технические конференции, занимался внедрением новейшей аппаратуры связи и хорошо знал зарубежные технологии.
КГБ считал, что его посещение американской выставки не вызовет подозрений и «не нуждается в легенде». При этом сама выставка рассматривалась спецслужбами не только как возможность ознакомиться с новыми средствами связи, но и как площадка для выявления лиц, подозреваемых в связях с иностранными разведками.
Мы благодарим за материал Эдуарда Андрющенко автора ТГ канала KGB files
Архив СБУ. Ф. 1. Оп. 1. Спр. 1573. Л. 22–23.
В сентябре 1964 года КГБ по Херсонской области предложил использовать во время американской выставки средств связи в Киеве своего проверенного помощника — Якова Ананьевича Лейбзона, главного инженера Херсонской телефонно-телеграфной станции.
В секретном документе отмечалось, что Лейбзон уже несколько лет выполнял отдельные поручения органов госбезопасности, помогая в контрразведывательной работе, и «зарекомендовал себя положительно». Благодаря своей должности он регулярно посещал технические конференции, занимался внедрением новейшей аппаратуры связи и хорошо знал зарубежные технологии.
КГБ считал, что его посещение американской выставки не вызовет подозрений и «не нуждается в легенде». При этом сама выставка рассматривалась спецслужбами не только как возможность ознакомиться с новыми средствами связи, но и как площадка для выявления лиц, подозреваемых в связях с иностранными разведками.
Мы благодарим за материал Эдуарда Андрющенко автора ТГ канала KGB files
Архив СБУ. Ф. 1. Оп. 1. Спр. 1573. Л. 22–23.
Пост от 20.07.2026 11:04
60
0
0
#найдено_в_архиве «Нам, американцам, лучше всего бомбить Урал из Ирана».
Именно эту фразу, если верить агенту МГБ «Лерману», произнес в 1951 году мукачевский еврей Мозес Менделевич Голперт. На основании подобных донесений органы госбезопасности завели на него дело-формуляр под кодовым названием «Пруссак».
Голперта обвиняли в связях с родственниками в США и Палестине, посещении синагоги, общении с местными евреями и «проамериканских настроениях». В итоге сотрудники МГБ сделали однозначный вывод: «Голперт подлежит аресту», после чего начали искать свидетелей и дополнительные доказательства его «антисоветской деятельности».
Но самое интересное заключается в другом.
Всего несколькими страницами ранее в том же архивном деле руководство МГБ признало, что агентурная сеть среди евреев Мукачево практически не работает. Агентов называли непроверенными, подозревали в двурушничестве и критиковали за отсутствие результатов.
Именно агент «Лерман», донесение которого стало одним из оснований для подготовки ареста Голперта, в этом отчете характеризуется как человек, завербованный без должной проверки. Его родственники находились за границей, а сам он так и не стал надежным источником информации.
И все таки донесение непроверенного агента стать основанием для уголовного дела и подготовки ареста. Именно так в сталинском СССР работала репрессивная машина.
Архив СБУ Ф. 2. д.2215 с.390-391
Именно эту фразу, если верить агенту МГБ «Лерману», произнес в 1951 году мукачевский еврей Мозес Менделевич Голперт. На основании подобных донесений органы госбезопасности завели на него дело-формуляр под кодовым названием «Пруссак».
Голперта обвиняли в связях с родственниками в США и Палестине, посещении синагоги, общении с местными евреями и «проамериканских настроениях». В итоге сотрудники МГБ сделали однозначный вывод: «Голперт подлежит аресту», после чего начали искать свидетелей и дополнительные доказательства его «антисоветской деятельности».
Но самое интересное заключается в другом.
Всего несколькими страницами ранее в том же архивном деле руководство МГБ признало, что агентурная сеть среди евреев Мукачево практически не работает. Агентов называли непроверенными, подозревали в двурушничестве и критиковали за отсутствие результатов.
Именно агент «Лерман», донесение которого стало одним из оснований для подготовки ареста Голперта, в этом отчете характеризуется как человек, завербованный без должной проверки. Его родственники находились за границей, а сам он так и не стал надежным источником информации.
И все таки донесение непроверенного агента стать основанием для уголовного дела и подготовки ареста. Именно так в сталинском СССР работала репрессивная машина.
Архив СБУ Ф. 2. д.2215 с.390-391
Пост от 19.07.2026 14:43
38
0
3
#найдено_в_архиве Когда евреи становились агентами МГБ… и не хотели быть доносчиками.
Архивные документы МГБ начала 1950-х годов рисуют совсем не ту картину, которую долгие годы навязывала советская пропаганда.
В одном из отчетов о работе Мукачевского городского отдела МГБ руководство фактически признает провал агентурной сети среди местных евреев. Причина сформулирована предельно откровенно:
«Слабая работа Мукачевского горотдела по линии разработки еврейских националистов объясняется отсутствием агентуры».
Но еще интереснее то, кого органы пытались превратить в своих осведомителей.
Проверка зачастую практически не проводилась. Так, осведомитель «Лерман» был завербован еще в 1945 году, однако спустя несколько лет в отчете признавалось, что он не был должным образом проверен. Более того, выяснилось, что его отец находился в США, брат в Мукачево открыто говорил о желании эмигрировать, а сам агент так и не стал надежным источником информации.
Другой агент — «Пашкевич», пожилой мадьяр, — вообще раскрыл свое сотрудничество собственной дочери, фактически сделав невозможной дальнейшую конспиративную работу.
Особенно показательна история агента «Дунай» — еврея, бывшего узника немецкого концлагеря. После войны он работал в Мукачевском отделении «Джойнта», имел родственников в Израиле, Франции и США. МГБ упрекало его в том, что он скрывал посещение венгерского посольства, а главное — систематически уклонялся от участия в разработке «еврейских националистов». Несмотря на предложение центрального аппарата МГБ еще в марте 1951 года активизировать его использование, местное управление так и не смогло организовать его работу.
Не менее характерен случай агента «Дербентский». Его специально устроили директором городской бани, чтобы наблюдать за посетителями еврейского отделения. Однако за три месяца он не представил ни одного донесения, имеющего оперативную ценность. В отчете отмечалось, что он использовал связи с органами скорее как источник дополнительного заработка, чем как возможность заниматься агентурной деятельностью.
Еще один агент — директор музыкальной школы под псевдонимом «Жорж» — вообще оказался парадоксальной фигурой. В его деле отсутствовала даже подписка о сотрудничестве — сохранился лишь рапорт о вербовке. При этом самого агента сотрудники характеризовали как человека, распространявшего антисоветские высказывания, критиковавшего руководство СССР и восхвалявшего жизнь в капиталистических странах. До 1950 года он еще передавал отдельные сведения, затем перестал выходить на встречи, а позже МГБ предложило исключить его из агентурной сети и взять в оперативную разработку уже как объект наблюдения.
Другие агенты — «Митричков» и «Иванов», ранее сообщавшие о деятельности еврейских националистов, вообще исчезли из Мукачево. Несмотря на розыск, их местонахождение установить так и не удалось.
Эти документы показывают важную деталь сталинской эпохи.
МГБ отчаянно нуждалось в информаторах внутри еврейской среды и нередко вербовало людей формально, без серьезной проверки. Однако само наличие агентурного псевдонима вовсе не означало, что человек становился активным доносчиком. Многие соглашались на сотрудничество под давлением обстоятельств, опасаясь отказать органам государственной безопасности. Но, судя по отчетам самих сотрудников МГБ, значительная часть таких агентов уклонялась от выполнения заданий, не предоставляла ценной информации, срывала встречи или вообще превращалась для органов в проблему.
Архив СБУ Ф. 2. д.2215 с.385-387
Архивные документы МГБ начала 1950-х годов рисуют совсем не ту картину, которую долгие годы навязывала советская пропаганда.
В одном из отчетов о работе Мукачевского городского отдела МГБ руководство фактически признает провал агентурной сети среди местных евреев. Причина сформулирована предельно откровенно:
«Слабая работа Мукачевского горотдела по линии разработки еврейских националистов объясняется отсутствием агентуры».
Но еще интереснее то, кого органы пытались превратить в своих осведомителей.
Проверка зачастую практически не проводилась. Так, осведомитель «Лерман» был завербован еще в 1945 году, однако спустя несколько лет в отчете признавалось, что он не был должным образом проверен. Более того, выяснилось, что его отец находился в США, брат в Мукачево открыто говорил о желании эмигрировать, а сам агент так и не стал надежным источником информации.
Другой агент — «Пашкевич», пожилой мадьяр, — вообще раскрыл свое сотрудничество собственной дочери, фактически сделав невозможной дальнейшую конспиративную работу.
Особенно показательна история агента «Дунай» — еврея, бывшего узника немецкого концлагеря. После войны он работал в Мукачевском отделении «Джойнта», имел родственников в Израиле, Франции и США. МГБ упрекало его в том, что он скрывал посещение венгерского посольства, а главное — систематически уклонялся от участия в разработке «еврейских националистов». Несмотря на предложение центрального аппарата МГБ еще в марте 1951 года активизировать его использование, местное управление так и не смогло организовать его работу.
Не менее характерен случай агента «Дербентский». Его специально устроили директором городской бани, чтобы наблюдать за посетителями еврейского отделения. Однако за три месяца он не представил ни одного донесения, имеющего оперативную ценность. В отчете отмечалось, что он использовал связи с органами скорее как источник дополнительного заработка, чем как возможность заниматься агентурной деятельностью.
Еще один агент — директор музыкальной школы под псевдонимом «Жорж» — вообще оказался парадоксальной фигурой. В его деле отсутствовала даже подписка о сотрудничестве — сохранился лишь рапорт о вербовке. При этом самого агента сотрудники характеризовали как человека, распространявшего антисоветские высказывания, критиковавшего руководство СССР и восхвалявшего жизнь в капиталистических странах. До 1950 года он еще передавал отдельные сведения, затем перестал выходить на встречи, а позже МГБ предложило исключить его из агентурной сети и взять в оперативную разработку уже как объект наблюдения.
Другие агенты — «Митричков» и «Иванов», ранее сообщавшие о деятельности еврейских националистов, вообще исчезли из Мукачево. Несмотря на розыск, их местонахождение установить так и не удалось.
Эти документы показывают важную деталь сталинской эпохи.
МГБ отчаянно нуждалось в информаторах внутри еврейской среды и нередко вербовало людей формально, без серьезной проверки. Однако само наличие агентурного псевдонима вовсе не означало, что человек становился активным доносчиком. Многие соглашались на сотрудничество под давлением обстоятельств, опасаясь отказать органам государственной безопасности. Но, судя по отчетам самих сотрудников МГБ, значительная часть таких агентов уклонялась от выполнения заданий, не предоставляла ценной информации, срывала встречи или вообще превращалась для органов в проблему.
Архив СБУ Ф. 2. д.2215 с.385-387
👍
2
Пост от 15.07.2026 19:19
1 915
0
18
#главный_герой Ефрем Гербер (1897–1966)
Веселый, высокий, красивый — таким его запомнили родные. Блестящий инженер с редким по тембру баритоном, человек, который умел делать счастливыми всех вокруг себя. В Москве, в маленькой комнате коммунальной квартиры у Чистых прудов, у него всегда пахло кофе, ванилью и корицей — он каждый день превращал в маленький праздник для жены и дочери.
А потом наступил 1948 год, и Гербер сделал то, что казалось ему совершенно естественным: написал письмо министру иностранных дел Молотову. Ему хотелось, чтобы отношения между СССР и только что созданным Государством Израиль развивались активнее — культурный обмен, лекции, экономическая помощь. Он даже предложил свою кандидатуру для командировки. Никакой крамолы он в этом не видел.
Органы увидели иначе. Тем более что нашелся сосед, позарившийся на его комнату, и написал донос. В марте 1949 года Гербера арестовали. Ему приписали сионистский заговор с участием Голды Меир, антисоветскую агитацию, подготовку к побегу за границу. Допросы длились сутками — следователи не давали ему спать по несколько дней подряд, добиваясь признаний в том, чего не было.
Приговор — десять лет ГУЛАГа. Озерлаг, особый лагерь для политзаключенных в Иркутской области.
Там, на лесоповале, конвоиры заставляли его петь на морозе — потехи ради. Голос, которым восхищались с детства, он потерял навсегда. Там же, обморозив ногу, он едва не остался калекой — гангрена уже начиналась, когда его спас другой заключенный, украинец, осужденный как «бандеровец». Профессиональный хирург дважды оперировал своего еврейского товарища по бараку — и спас ему ногу. Эта дружба, рожденная в лагерном аду, продолжалась и после освобождения обоих.
Домой Гербер вернулся только в 1957 году. Подойдя к двери своей московской квартиры, он произнес одно слово: «Лехаим!»
Его единственная дочь, Алла Гербер, стала известной писательницей и одним из главных голосов России, говорящих о памяти Холокоста — жизнь отца стала частью ее личной и общественной миссии.
Полная история — о любви, предательстве, дружбе вопреки всему и цене одного письма не тому адресату — по ссылке 👇
https://www.jewishheroes.live/heroes/gerber
Веселый, высокий, красивый — таким его запомнили родные. Блестящий инженер с редким по тембру баритоном, человек, который умел делать счастливыми всех вокруг себя. В Москве, в маленькой комнате коммунальной квартиры у Чистых прудов, у него всегда пахло кофе, ванилью и корицей — он каждый день превращал в маленький праздник для жены и дочери.
А потом наступил 1948 год, и Гербер сделал то, что казалось ему совершенно естественным: написал письмо министру иностранных дел Молотову. Ему хотелось, чтобы отношения между СССР и только что созданным Государством Израиль развивались активнее — культурный обмен, лекции, экономическая помощь. Он даже предложил свою кандидатуру для командировки. Никакой крамолы он в этом не видел.
Органы увидели иначе. Тем более что нашелся сосед, позарившийся на его комнату, и написал донос. В марте 1949 года Гербера арестовали. Ему приписали сионистский заговор с участием Голды Меир, антисоветскую агитацию, подготовку к побегу за границу. Допросы длились сутками — следователи не давали ему спать по несколько дней подряд, добиваясь признаний в том, чего не было.
Приговор — десять лет ГУЛАГа. Озерлаг, особый лагерь для политзаключенных в Иркутской области.
Там, на лесоповале, конвоиры заставляли его петь на морозе — потехи ради. Голос, которым восхищались с детства, он потерял навсегда. Там же, обморозив ногу, он едва не остался калекой — гангрена уже начиналась, когда его спас другой заключенный, украинец, осужденный как «бандеровец». Профессиональный хирург дважды оперировал своего еврейского товарища по бараку — и спас ему ногу. Эта дружба, рожденная в лагерном аду, продолжалась и после освобождения обоих.
Домой Гербер вернулся только в 1957 году. Подойдя к двери своей московской квартиры, он произнес одно слово: «Лехаим!»
Его единственная дочь, Алла Гербер, стала известной писательницей и одним из главных голосов России, говорящих о памяти Холокоста — жизнь отца стала частью ее личной и общественной миссии.
Полная история — о любви, предательстве, дружбе вопреки всему и цене одного письма не тому адресату — по ссылке 👇
https://www.jewishheroes.live/heroes/gerber
❤
4
💔
4
Пост от 30.06.2026 15:04
31
0
1
#найдено_в_архиве Долгий путь домой: дело наборщика Бенциона Шапиро.
Бенцион Израилевич Шапиро встал к наборной кассе мальчиком пятнадцати лет — учеником в бессарабской газете «Бессарабская жизнь», в 1906 году. К 1956-му за плечами было полвека работы наборщиком. Человек, всю жизнь складывавший из чужих слов ровные строки, в марте 1953 года сам стал строкой в чужом протоколе.
Его арестовали 25 марта 1953 года в Кишинёве, по обвинению в антисоветской агитации троцкистского характера. Двадцатого апреля Верховный Суд Молдавской ССР приговорил его по статье 54-10 ч. II УК УССР к десяти годам лагерей с поражением в правах. В приговоре: 1891 года рождения, уроженец и житель Кишинёва, еврей, беспартийный, женат, из рабочих, ранее не судим.
Что вменялось — язык суда, не нейтральное описание. Будто бы «среди своего окружения проводил антисоветскую националистическую агитацию»: «клеветал на политику партии в национальном вопросе», «восхвалял врагов народа Троцкого, Бухарина», «клеветал на советскую конституцию и печать», «восхвалял буржуазный строй Америки». Всё это держалось на показаниях трёх сослуживцев по типографии — Шустера, Рабинович и Урсу.
И один упрямый факт, который дело не прячет: Шапиро виновным себя не признал. В приговоре записано прямо — «никакой антисоветской агитации не проводил», но показания свидетелей, с которыми был в нормальных отношениях, опровергнуть ему было нечем. Суду хватило для десяти лет.
За него стали бороться сестры. Голда Израиловна, в замужестве Грановская и Клара Израиловна, написали из Одессы жалобу на имя Ворошилова — Председателя Президиума Верховного Совета СССР. Конверт сохранился в деле. Она просила за «единственного уцелевшего из всей семьи» брата, оклеветанного и больного. По протесту прокурора в декабре 1954-го срок снизили с десяти лет до шести. Облегчение — но не оправдание.
В конце июня 1968 года, семидесятисемилетним стариком, Шапиро сам написал ходатайство о реабилитации. «Мне 77 лет, и это пятно осуждённого лежит на мне», — просил, чтобы его сочли честным человеком. Одиннадцатого июля 1968 года — отказ.
А ведь оправдание было близко. Тридцатого декабря 1968 года КГБ при СМ МССР, закончив проверку, заключил: дело подлежит прекращению за недоказанностью. Но внизу документа приписка от руки: прокурорский работник с реабилитацией не согласен. И двадцатого января 1969 года прокуратура МССР вынесла своё заключение — «осуждение признать правильным, в реабилитации отказать». Второй отказ.
Справедливость настигла это дело только тогда, когда не стало государства, которое его осудило. Последний документ в папке — на румынском: recurs în anulare, внесённый Генеральной прокуратурой Республики Молдова 31 мая 2005 года, по закону о реабилитации жертв политических репрессий. Требование недвусмысленно: отменить приговор 1953 года, прекратить дело и реабилитировать его.
Больше полувека — от ложного обвинения до полного оправдания. Человека, который всю жизнь набирал чужие тексты, осудили по чужим словам, которые он отказался признать своими. И другое государство, на другом языке, вписало в его дело последнюю строку — ту, что он сам пытался набрать в своём ходатайстве: что он был честным человеком.
Мы благодарим нашего читателя Анатолия за предоставленный материал 3085, 2.3334
Бенцион Израилевич Шапиро встал к наборной кассе мальчиком пятнадцати лет — учеником в бессарабской газете «Бессарабская жизнь», в 1906 году. К 1956-му за плечами было полвека работы наборщиком. Человек, всю жизнь складывавший из чужих слов ровные строки, в марте 1953 года сам стал строкой в чужом протоколе.
Его арестовали 25 марта 1953 года в Кишинёве, по обвинению в антисоветской агитации троцкистского характера. Двадцатого апреля Верховный Суд Молдавской ССР приговорил его по статье 54-10 ч. II УК УССР к десяти годам лагерей с поражением в правах. В приговоре: 1891 года рождения, уроженец и житель Кишинёва, еврей, беспартийный, женат, из рабочих, ранее не судим.
Что вменялось — язык суда, не нейтральное описание. Будто бы «среди своего окружения проводил антисоветскую националистическую агитацию»: «клеветал на политику партии в национальном вопросе», «восхвалял врагов народа Троцкого, Бухарина», «клеветал на советскую конституцию и печать», «восхвалял буржуазный строй Америки». Всё это держалось на показаниях трёх сослуживцев по типографии — Шустера, Рабинович и Урсу.
И один упрямый факт, который дело не прячет: Шапиро виновным себя не признал. В приговоре записано прямо — «никакой антисоветской агитации не проводил», но показания свидетелей, с которыми был в нормальных отношениях, опровергнуть ему было нечем. Суду хватило для десяти лет.
За него стали бороться сестры. Голда Израиловна, в замужестве Грановская и Клара Израиловна, написали из Одессы жалобу на имя Ворошилова — Председателя Президиума Верховного Совета СССР. Конверт сохранился в деле. Она просила за «единственного уцелевшего из всей семьи» брата, оклеветанного и больного. По протесту прокурора в декабре 1954-го срок снизили с десяти лет до шести. Облегчение — но не оправдание.
В конце июня 1968 года, семидесятисемилетним стариком, Шапиро сам написал ходатайство о реабилитации. «Мне 77 лет, и это пятно осуждённого лежит на мне», — просил, чтобы его сочли честным человеком. Одиннадцатого июля 1968 года — отказ.
А ведь оправдание было близко. Тридцатого декабря 1968 года КГБ при СМ МССР, закончив проверку, заключил: дело подлежит прекращению за недоказанностью. Но внизу документа приписка от руки: прокурорский работник с реабилитацией не согласен. И двадцатого января 1969 года прокуратура МССР вынесла своё заключение — «осуждение признать правильным, в реабилитации отказать». Второй отказ.
Справедливость настигла это дело только тогда, когда не стало государства, которое его осудило. Последний документ в папке — на румынском: recurs în anulare, внесённый Генеральной прокуратурой Республики Молдова 31 мая 2005 года, по закону о реабилитации жертв политических репрессий. Требование недвусмысленно: отменить приговор 1953 года, прекратить дело и реабилитировать его.
Больше полувека — от ложного обвинения до полного оправдания. Человека, который всю жизнь набирал чужие тексты, осудили по чужим словам, которые он отказался признать своими. И другое государство, на другом языке, вписало в его дело последнюю строку — ту, что он сам пытался набрать в своём ходатайстве: что он был честным человеком.
Мы благодарим нашего читателя Анатолия за предоставленный материал 3085, 2.3334
