Инструменты
Каталог TGAds
Мониторинг
Детальная статистика
Анализ аудитории
Бот аналитики
Полезная информация
Инструкция Telemetr
Документация к API
Чат Telemetr
Не попадитесь на накрученные каналы! Узнайте, не накручивает ли канал просмотры или
подписчиков
Проверить канал на накрутку
Телеграм канал «Jewish Heroes/Еврейские герои»
Jewish Heroes/Еврейские герои
1.1K
244
395
354
398
Канал уникальных еврейских биографий и редких архивных документов.
Рубрики #найдено_в_архиве и #главный_герой
Читайте нас на сайте https://www.jewishheroes.live/heroes
Страница в фейсбуке https://www.facebook.com/@jewishheroes2020
По рекламе @Anny_Nun
Рубрики #найдено_в_архиве и #главный_герой
Читайте нас на сайте https://www.jewishheroes.live/heroes
Страница в фейсбуке https://www.facebook.com/@jewishheroes2020
По рекламе @Anny_Nun
Подписчики
Всего
948
Сегодня
0
Просмотров на пост
Всего
1 926
ER
Общий
194.02%
Суточный
153.2%
Динамика публикаций
Telemetr - сервис глубокой аналитики
телеграм-каналов
телеграм-каналов
Получите подробную информацию о каждом канале
Отберите самые эффективные каналы для
рекламных размещений, по приросту подписчиков,
ER, количеству просмотров на пост и другим метрикам
рекламных размещений, по приросту подписчиков,
ER, количеству просмотров на пост и другим метрикам
Анализируйте рекламные посты
и креативы
и креативы
Узнайте какие посты лучше сработали,
а какие хуже, даже если их давно удалили
а какие хуже, даже если их давно удалили
Оценивайте эффективность тематики и контента
Узнайте, какую тематику лучше не рекламировать
на канале, а какая зайдет на ура
на канале, а какая зайдет на ура
Показано 7 из 1 123 постов
Смотреть все посты
Пост от 20.07.2026 11:04
60
0
0
#найдено_в_архиве «Нам, американцам, лучше всего бомбить Урал из Ирана».
Именно эту фразу, если верить агенту МГБ «Лерману», произнес в 1951 году мукачевский еврей Мозес Менделевич Голперт. На основании подобных донесений органы госбезопасности завели на него дело-формуляр под кодовым названием «Пруссак».
Голперта обвиняли в связях с родственниками в США и Палестине, посещении синагоги, общении с местными евреями и «проамериканских настроениях». В итоге сотрудники МГБ сделали однозначный вывод: «Голперт подлежит аресту», после чего начали искать свидетелей и дополнительные доказательства его «антисоветской деятельности».
Но самое интересное заключается в другом.
Всего несколькими страницами ранее в том же архивном деле руководство МГБ признало, что агентурная сеть среди евреев Мукачево практически не работает. Агентов называли непроверенными, подозревали в двурушничестве и критиковали за отсутствие результатов.
Именно агент «Лерман», донесение которого стало одним из оснований для подготовки ареста Голперта, в этом отчете характеризуется как человек, завербованный без должной проверки. Его родственники находились за границей, а сам он так и не стал надежным источником информации.
И все таки донесение непроверенного агента стать основанием для уголовного дела и подготовки ареста. Именно так в сталинском СССР работала репрессивная машина.
Архив СБУ Ф. 2. д.2215 с.390-391
Именно эту фразу, если верить агенту МГБ «Лерману», произнес в 1951 году мукачевский еврей Мозес Менделевич Голперт. На основании подобных донесений органы госбезопасности завели на него дело-формуляр под кодовым названием «Пруссак».
Голперта обвиняли в связях с родственниками в США и Палестине, посещении синагоги, общении с местными евреями и «проамериканских настроениях». В итоге сотрудники МГБ сделали однозначный вывод: «Голперт подлежит аресту», после чего начали искать свидетелей и дополнительные доказательства его «антисоветской деятельности».
Но самое интересное заключается в другом.
Всего несколькими страницами ранее в том же архивном деле руководство МГБ признало, что агентурная сеть среди евреев Мукачево практически не работает. Агентов называли непроверенными, подозревали в двурушничестве и критиковали за отсутствие результатов.
Именно агент «Лерман», донесение которого стало одним из оснований для подготовки ареста Голперта, в этом отчете характеризуется как человек, завербованный без должной проверки. Его родственники находились за границей, а сам он так и не стал надежным источником информации.
И все таки донесение непроверенного агента стать основанием для уголовного дела и подготовки ареста. Именно так в сталинском СССР работала репрессивная машина.
Архив СБУ Ф. 2. д.2215 с.390-391
Пост от 19.07.2026 14:43
38
0
3
#найдено_в_архиве Когда евреи становились агентами МГБ… и не хотели быть доносчиками.
Архивные документы МГБ начала 1950-х годов рисуют совсем не ту картину, которую долгие годы навязывала советская пропаганда.
В одном из отчетов о работе Мукачевского городского отдела МГБ руководство фактически признает провал агентурной сети среди местных евреев. Причина сформулирована предельно откровенно:
«Слабая работа Мукачевского горотдела по линии разработки еврейских националистов объясняется отсутствием агентуры».
Но еще интереснее то, кого органы пытались превратить в своих осведомителей.
Проверка зачастую практически не проводилась. Так, осведомитель «Лерман» был завербован еще в 1945 году, однако спустя несколько лет в отчете признавалось, что он не был должным образом проверен. Более того, выяснилось, что его отец находился в США, брат в Мукачево открыто говорил о желании эмигрировать, а сам агент так и не стал надежным источником информации.
Другой агент — «Пашкевич», пожилой мадьяр, — вообще раскрыл свое сотрудничество собственной дочери, фактически сделав невозможной дальнейшую конспиративную работу.
Особенно показательна история агента «Дунай» — еврея, бывшего узника немецкого концлагеря. После войны он работал в Мукачевском отделении «Джойнта», имел родственников в Израиле, Франции и США. МГБ упрекало его в том, что он скрывал посещение венгерского посольства, а главное — систематически уклонялся от участия в разработке «еврейских националистов». Несмотря на предложение центрального аппарата МГБ еще в марте 1951 года активизировать его использование, местное управление так и не смогло организовать его работу.
Не менее характерен случай агента «Дербентский». Его специально устроили директором городской бани, чтобы наблюдать за посетителями еврейского отделения. Однако за три месяца он не представил ни одного донесения, имеющего оперативную ценность. В отчете отмечалось, что он использовал связи с органами скорее как источник дополнительного заработка, чем как возможность заниматься агентурной деятельностью.
Еще один агент — директор музыкальной школы под псевдонимом «Жорж» — вообще оказался парадоксальной фигурой. В его деле отсутствовала даже подписка о сотрудничестве — сохранился лишь рапорт о вербовке. При этом самого агента сотрудники характеризовали как человека, распространявшего антисоветские высказывания, критиковавшего руководство СССР и восхвалявшего жизнь в капиталистических странах. До 1950 года он еще передавал отдельные сведения, затем перестал выходить на встречи, а позже МГБ предложило исключить его из агентурной сети и взять в оперативную разработку уже как объект наблюдения.
Другие агенты — «Митричков» и «Иванов», ранее сообщавшие о деятельности еврейских националистов, вообще исчезли из Мукачево. Несмотря на розыск, их местонахождение установить так и не удалось.
Эти документы показывают важную деталь сталинской эпохи.
МГБ отчаянно нуждалось в информаторах внутри еврейской среды и нередко вербовало людей формально, без серьезной проверки. Однако само наличие агентурного псевдонима вовсе не означало, что человек становился активным доносчиком. Многие соглашались на сотрудничество под давлением обстоятельств, опасаясь отказать органам государственной безопасности. Но, судя по отчетам самих сотрудников МГБ, значительная часть таких агентов уклонялась от выполнения заданий, не предоставляла ценной информации, срывала встречи или вообще превращалась для органов в проблему.
Архив СБУ Ф. 2. д.2215 с.385-387
Архивные документы МГБ начала 1950-х годов рисуют совсем не ту картину, которую долгие годы навязывала советская пропаганда.
В одном из отчетов о работе Мукачевского городского отдела МГБ руководство фактически признает провал агентурной сети среди местных евреев. Причина сформулирована предельно откровенно:
«Слабая работа Мукачевского горотдела по линии разработки еврейских националистов объясняется отсутствием агентуры».
Но еще интереснее то, кого органы пытались превратить в своих осведомителей.
Проверка зачастую практически не проводилась. Так, осведомитель «Лерман» был завербован еще в 1945 году, однако спустя несколько лет в отчете признавалось, что он не был должным образом проверен. Более того, выяснилось, что его отец находился в США, брат в Мукачево открыто говорил о желании эмигрировать, а сам агент так и не стал надежным источником информации.
Другой агент — «Пашкевич», пожилой мадьяр, — вообще раскрыл свое сотрудничество собственной дочери, фактически сделав невозможной дальнейшую конспиративную работу.
Особенно показательна история агента «Дунай» — еврея, бывшего узника немецкого концлагеря. После войны он работал в Мукачевском отделении «Джойнта», имел родственников в Израиле, Франции и США. МГБ упрекало его в том, что он скрывал посещение венгерского посольства, а главное — систематически уклонялся от участия в разработке «еврейских националистов». Несмотря на предложение центрального аппарата МГБ еще в марте 1951 года активизировать его использование, местное управление так и не смогло организовать его работу.
Не менее характерен случай агента «Дербентский». Его специально устроили директором городской бани, чтобы наблюдать за посетителями еврейского отделения. Однако за три месяца он не представил ни одного донесения, имеющего оперативную ценность. В отчете отмечалось, что он использовал связи с органами скорее как источник дополнительного заработка, чем как возможность заниматься агентурной деятельностью.
Еще один агент — директор музыкальной школы под псевдонимом «Жорж» — вообще оказался парадоксальной фигурой. В его деле отсутствовала даже подписка о сотрудничестве — сохранился лишь рапорт о вербовке. При этом самого агента сотрудники характеризовали как человека, распространявшего антисоветские высказывания, критиковавшего руководство СССР и восхвалявшего жизнь в капиталистических странах. До 1950 года он еще передавал отдельные сведения, затем перестал выходить на встречи, а позже МГБ предложило исключить его из агентурной сети и взять в оперативную разработку уже как объект наблюдения.
Другие агенты — «Митричков» и «Иванов», ранее сообщавшие о деятельности еврейских националистов, вообще исчезли из Мукачево. Несмотря на розыск, их местонахождение установить так и не удалось.
Эти документы показывают важную деталь сталинской эпохи.
МГБ отчаянно нуждалось в информаторах внутри еврейской среды и нередко вербовало людей формально, без серьезной проверки. Однако само наличие агентурного псевдонима вовсе не означало, что человек становился активным доносчиком. Многие соглашались на сотрудничество под давлением обстоятельств, опасаясь отказать органам государственной безопасности. Но, судя по отчетам самих сотрудников МГБ, значительная часть таких агентов уклонялась от выполнения заданий, не предоставляла ценной информации, срывала встречи или вообще превращалась для органов в проблему.
Архив СБУ Ф. 2. д.2215 с.385-387
👍
2
Пост от 15.07.2026 19:19
1 915
0
18
#главный_герой Ефрем Гербер (1897–1966)
Веселый, высокий, красивый — таким его запомнили родные. Блестящий инженер с редким по тембру баритоном, человек, который умел делать счастливыми всех вокруг себя. В Москве, в маленькой комнате коммунальной квартиры у Чистых прудов, у него всегда пахло кофе, ванилью и корицей — он каждый день превращал в маленький праздник для жены и дочери.
А потом наступил 1948 год, и Гербер сделал то, что казалось ему совершенно естественным: написал письмо министру иностранных дел Молотову. Ему хотелось, чтобы отношения между СССР и только что созданным Государством Израиль развивались активнее — культурный обмен, лекции, экономическая помощь. Он даже предложил свою кандидатуру для командировки. Никакой крамолы он в этом не видел.
Органы увидели иначе. Тем более что нашелся сосед, позарившийся на его комнату, и написал донос. В марте 1949 года Гербера арестовали. Ему приписали сионистский заговор с участием Голды Меир, антисоветскую агитацию, подготовку к побегу за границу. Допросы длились сутками — следователи не давали ему спать по несколько дней подряд, добиваясь признаний в том, чего не было.
Приговор — десять лет ГУЛАГа. Озерлаг, особый лагерь для политзаключенных в Иркутской области.
Там, на лесоповале, конвоиры заставляли его петь на морозе — потехи ради. Голос, которым восхищались с детства, он потерял навсегда. Там же, обморозив ногу, он едва не остался калекой — гангрена уже начиналась, когда его спас другой заключенный, украинец, осужденный как «бандеровец». Профессиональный хирург дважды оперировал своего еврейского товарища по бараку — и спас ему ногу. Эта дружба, рожденная в лагерном аду, продолжалась и после освобождения обоих.
Домой Гербер вернулся только в 1957 году. Подойдя к двери своей московской квартиры, он произнес одно слово: «Лехаим!»
Его единственная дочь, Алла Гербер, стала известной писательницей и одним из главных голосов России, говорящих о памяти Холокоста — жизнь отца стала частью ее личной и общественной миссии.
Полная история — о любви, предательстве, дружбе вопреки всему и цене одного письма не тому адресату — по ссылке 👇
https://www.jewishheroes.live/heroes/gerber
Веселый, высокий, красивый — таким его запомнили родные. Блестящий инженер с редким по тембру баритоном, человек, который умел делать счастливыми всех вокруг себя. В Москве, в маленькой комнате коммунальной квартиры у Чистых прудов, у него всегда пахло кофе, ванилью и корицей — он каждый день превращал в маленький праздник для жены и дочери.
А потом наступил 1948 год, и Гербер сделал то, что казалось ему совершенно естественным: написал письмо министру иностранных дел Молотову. Ему хотелось, чтобы отношения между СССР и только что созданным Государством Израиль развивались активнее — культурный обмен, лекции, экономическая помощь. Он даже предложил свою кандидатуру для командировки. Никакой крамолы он в этом не видел.
Органы увидели иначе. Тем более что нашелся сосед, позарившийся на его комнату, и написал донос. В марте 1949 года Гербера арестовали. Ему приписали сионистский заговор с участием Голды Меир, антисоветскую агитацию, подготовку к побегу за границу. Допросы длились сутками — следователи не давали ему спать по несколько дней подряд, добиваясь признаний в том, чего не было.
Приговор — десять лет ГУЛАГа. Озерлаг, особый лагерь для политзаключенных в Иркутской области.
Там, на лесоповале, конвоиры заставляли его петь на морозе — потехи ради. Голос, которым восхищались с детства, он потерял навсегда. Там же, обморозив ногу, он едва не остался калекой — гангрена уже начиналась, когда его спас другой заключенный, украинец, осужденный как «бандеровец». Профессиональный хирург дважды оперировал своего еврейского товарища по бараку — и спас ему ногу. Эта дружба, рожденная в лагерном аду, продолжалась и после освобождения обоих.
Домой Гербер вернулся только в 1957 году. Подойдя к двери своей московской квартиры, он произнес одно слово: «Лехаим!»
Его единственная дочь, Алла Гербер, стала известной писательницей и одним из главных голосов России, говорящих о памяти Холокоста — жизнь отца стала частью ее личной и общественной миссии.
Полная история — о любви, предательстве, дружбе вопреки всему и цене одного письма не тому адресату — по ссылке 👇
https://www.jewishheroes.live/heroes/gerber
❤
4
💔
4
Пост от 30.06.2026 15:04
31
0
1
#найдено_в_архиве Долгий путь домой: дело наборщика Бенциона Шапиро.
Бенцион Израилевич Шапиро встал к наборной кассе мальчиком пятнадцати лет — учеником в бессарабской газете «Бессарабская жизнь», в 1906 году. К 1956-му за плечами было полвека работы наборщиком. Человек, всю жизнь складывавший из чужих слов ровные строки, в марте 1953 года сам стал строкой в чужом протоколе.
Его арестовали 25 марта 1953 года в Кишинёве, по обвинению в антисоветской агитации троцкистского характера. Двадцатого апреля Верховный Суд Молдавской ССР приговорил его по статье 54-10 ч. II УК УССР к десяти годам лагерей с поражением в правах. В приговоре: 1891 года рождения, уроженец и житель Кишинёва, еврей, беспартийный, женат, из рабочих, ранее не судим.
Что вменялось — язык суда, не нейтральное описание. Будто бы «среди своего окружения проводил антисоветскую националистическую агитацию»: «клеветал на политику партии в национальном вопросе», «восхвалял врагов народа Троцкого, Бухарина», «клеветал на советскую конституцию и печать», «восхвалял буржуазный строй Америки». Всё это держалось на показаниях трёх сослуживцев по типографии — Шустера, Рабинович и Урсу.
И один упрямый факт, который дело не прячет: Шапиро виновным себя не признал. В приговоре записано прямо — «никакой антисоветской агитации не проводил», но показания свидетелей, с которыми был в нормальных отношениях, опровергнуть ему было нечем. Суду хватило для десяти лет.
За него стали бороться сестры. Голда Израиловна, в замужестве Грановская и Клара Израиловна, написали из Одессы жалобу на имя Ворошилова — Председателя Президиума Верховного Совета СССР. Конверт сохранился в деле. Она просила за «единственного уцелевшего из всей семьи» брата, оклеветанного и больного. По протесту прокурора в декабре 1954-го срок снизили с десяти лет до шести. Облегчение — но не оправдание.
В конце июня 1968 года, семидесятисемилетним стариком, Шапиро сам написал ходатайство о реабилитации. «Мне 77 лет, и это пятно осуждённого лежит на мне», — просил, чтобы его сочли честным человеком. Одиннадцатого июля 1968 года — отказ.
А ведь оправдание было близко. Тридцатого декабря 1968 года КГБ при СМ МССР, закончив проверку, заключил: дело подлежит прекращению за недоказанностью. Но внизу документа приписка от руки: прокурорский работник с реабилитацией не согласен. И двадцатого января 1969 года прокуратура МССР вынесла своё заключение — «осуждение признать правильным, в реабилитации отказать». Второй отказ.
Справедливость настигла это дело только тогда, когда не стало государства, которое его осудило. Последний документ в папке — на румынском: recurs în anulare, внесённый Генеральной прокуратурой Республики Молдова 31 мая 2005 года, по закону о реабилитации жертв политических репрессий. Требование недвусмысленно: отменить приговор 1953 года, прекратить дело и реабилитировать его.
Больше полувека — от ложного обвинения до полного оправдания. Человека, который всю жизнь набирал чужие тексты, осудили по чужим словам, которые он отказался признать своими. И другое государство, на другом языке, вписало в его дело последнюю строку — ту, что он сам пытался набрать в своём ходатайстве: что он был честным человеком.
Мы благодарим нашего читателя Анатолия за предоставленный материал 3085, 2.3334
Бенцион Израилевич Шапиро встал к наборной кассе мальчиком пятнадцати лет — учеником в бессарабской газете «Бессарабская жизнь», в 1906 году. К 1956-му за плечами было полвека работы наборщиком. Человек, всю жизнь складывавший из чужих слов ровные строки, в марте 1953 года сам стал строкой в чужом протоколе.
Его арестовали 25 марта 1953 года в Кишинёве, по обвинению в антисоветской агитации троцкистского характера. Двадцатого апреля Верховный Суд Молдавской ССР приговорил его по статье 54-10 ч. II УК УССР к десяти годам лагерей с поражением в правах. В приговоре: 1891 года рождения, уроженец и житель Кишинёва, еврей, беспартийный, женат, из рабочих, ранее не судим.
Что вменялось — язык суда, не нейтральное описание. Будто бы «среди своего окружения проводил антисоветскую националистическую агитацию»: «клеветал на политику партии в национальном вопросе», «восхвалял врагов народа Троцкого, Бухарина», «клеветал на советскую конституцию и печать», «восхвалял буржуазный строй Америки». Всё это держалось на показаниях трёх сослуживцев по типографии — Шустера, Рабинович и Урсу.
И один упрямый факт, который дело не прячет: Шапиро виновным себя не признал. В приговоре записано прямо — «никакой антисоветской агитации не проводил», но показания свидетелей, с которыми был в нормальных отношениях, опровергнуть ему было нечем. Суду хватило для десяти лет.
За него стали бороться сестры. Голда Израиловна, в замужестве Грановская и Клара Израиловна, написали из Одессы жалобу на имя Ворошилова — Председателя Президиума Верховного Совета СССР. Конверт сохранился в деле. Она просила за «единственного уцелевшего из всей семьи» брата, оклеветанного и больного. По протесту прокурора в декабре 1954-го срок снизили с десяти лет до шести. Облегчение — но не оправдание.
В конце июня 1968 года, семидесятисемилетним стариком, Шапиро сам написал ходатайство о реабилитации. «Мне 77 лет, и это пятно осуждённого лежит на мне», — просил, чтобы его сочли честным человеком. Одиннадцатого июля 1968 года — отказ.
А ведь оправдание было близко. Тридцатого декабря 1968 года КГБ при СМ МССР, закончив проверку, заключил: дело подлежит прекращению за недоказанностью. Но внизу документа приписка от руки: прокурорский работник с реабилитацией не согласен. И двадцатого января 1969 года прокуратура МССР вынесла своё заключение — «осуждение признать правильным, в реабилитации отказать». Второй отказ.
Справедливость настигла это дело только тогда, когда не стало государства, которое его осудило. Последний документ в папке — на румынском: recurs în anulare, внесённый Генеральной прокуратурой Республики Молдова 31 мая 2005 года, по закону о реабилитации жертв политических репрессий. Требование недвусмысленно: отменить приговор 1953 года, прекратить дело и реабилитировать его.
Больше полувека — от ложного обвинения до полного оправдания. Человека, который всю жизнь набирал чужие тексты, осудили по чужим словам, которые он отказался признать своими. И другое государство, на другом языке, вписало в его дело последнюю строку — ту, что он сам пытался набрать в своём ходатайстве: что он был честным человеком.
Мы благодарим нашего читателя Анатолия за предоставленный материал 3085, 2.3334
Пост от 28.06.2026 11:41
37
0
0
#главный_герой 27 июня — день рождения Эстер Цайлингольд (1925–1948)
Она родилась в Лондоне, в районе Уайтчепел, в семье, чьи корни уходили в белорусское Полесье. Её дед, карлинский хасид Нафтали Цайлингольд, был известным книготорговцем и одним из деятелей религиозного сионизма. Отец держал книжный магазин и был советником Британского музея по иудаике. Эстер получила блестящее образование, окончила престижный колледж и стала учительницей английского — впереди была спокойная, благополучная жизнь.
Всё изменилось летом 1945 года. В лондонском кинотеатре Эстер увидела хронику из освобождённых концлагерей — истощённых людей, переживших Холокост. Они с братом едва досидели до конца сеанса. С этого дня девушка уже не могла жить как прежде. Она стала волонтёром, работала с детьми, пережившими лагеря, а в декабре 1946 года репатриировалась в подмандатную Палестину, в Иерусалим. «Англия — не моя страна, Лондон — не мой дом: мой дом в Иерусалиме», — писала она матери, отказавшейся уговорить её вернуться.
Когда началась Война за независимость, Эстер пошла добровольцем в «Хагану». Она была поваром, связной, диктором подпольного радио, а когда понадобилось — взяла в руки оружие. В осаждённом Еврейском квартале Старого города она под шквальным огнём подносила бойцам боеприпасы и провиант, шла в атаку в первых рядах и отступала одной из последних. Даже раненная, отказывалась покидать передовую.
29 мая 1948 года, в свою последнюю субботу, смертельно раненная, с перебитым позвоночником, она оставалась в полном сознании — и продолжала заботиться о других. Когда ей, чтобы заглушить боль, предложили сигарету, она ответила еле слышно: «Нет, нет. Сегодня шаббат». Это были её последние слова. Ей было всего 22 года.
Сегодня в Иерусалиме её именем названа улица — Ха-лохемет Эстер, «улица бойца Эстер». Она ведёт к школе Эвелины де Ротшильд, где Эстер когда-то преподавала английский. Девушка, оставившая ради своего народа комфортную жизнь в Лондоне, навсегда вернулась туда, где был её настоящий дом.
https://www.jewishheroes.live/heroes/cailingold
#ЕврейскиеГерои #Израиль #ЭстерЦайлингольд
Она родилась в Лондоне, в районе Уайтчепел, в семье, чьи корни уходили в белорусское Полесье. Её дед, карлинский хасид Нафтали Цайлингольд, был известным книготорговцем и одним из деятелей религиозного сионизма. Отец держал книжный магазин и был советником Британского музея по иудаике. Эстер получила блестящее образование, окончила престижный колледж и стала учительницей английского — впереди была спокойная, благополучная жизнь.
Всё изменилось летом 1945 года. В лондонском кинотеатре Эстер увидела хронику из освобождённых концлагерей — истощённых людей, переживших Холокост. Они с братом едва досидели до конца сеанса. С этого дня девушка уже не могла жить как прежде. Она стала волонтёром, работала с детьми, пережившими лагеря, а в декабре 1946 года репатриировалась в подмандатную Палестину, в Иерусалим. «Англия — не моя страна, Лондон — не мой дом: мой дом в Иерусалиме», — писала она матери, отказавшейся уговорить её вернуться.
Когда началась Война за независимость, Эстер пошла добровольцем в «Хагану». Она была поваром, связной, диктором подпольного радио, а когда понадобилось — взяла в руки оружие. В осаждённом Еврейском квартале Старого города она под шквальным огнём подносила бойцам боеприпасы и провиант, шла в атаку в первых рядах и отступала одной из последних. Даже раненная, отказывалась покидать передовую.
29 мая 1948 года, в свою последнюю субботу, смертельно раненная, с перебитым позвоночником, она оставалась в полном сознании — и продолжала заботиться о других. Когда ей, чтобы заглушить боль, предложили сигарету, она ответила еле слышно: «Нет, нет. Сегодня шаббат». Это были её последние слова. Ей было всего 22 года.
Сегодня в Иерусалиме её именем названа улица — Ха-лохемет Эстер, «улица бойца Эстер». Она ведёт к школе Эвелины де Ротшильд, где Эстер когда-то преподавала английский. Девушка, оставившая ради своего народа комфортную жизнь в Лондоне, навсегда вернулась туда, где был её настоящий дом.
https://www.jewishheroes.live/heroes/cailingold
#ЕврейскиеГерои #Израиль #ЭстерЦайлингольд
❤🔥
7
Пост от 24.06.2026 12:57
14
0
0
#найдено_в_архиве Сколько сионистских организаций может быть в одном небольшом городе?
В 1952 году в УМГБ Закарпатской области переводили с венгерского на русский старые учётные карточки бывшего жандармского управления МВД Венгрии. Среди них — карточки на жителей Мукачева, проходивших по линии еврейских организаций. Перевод сухой, формат типовой: фамилия, имя, родители, дата рождения, профессия — и короткая «суть сведений» со ссылкой на венгерский источник.
Вот семеро из тех, кого учли в Мукачеве:
Голдбергер Лазарь, 1906 года рождения, служащий — заместитель руководителя организации «Бне Акиба».
Голдштейн Мозеш, 1887 года рождения, бывший владелец типографии — руководитель организации «Мизрахи».
Штейнберг Ено (Евгений), 1922 года рождения, переплётчик — один из руководителей организации «Бунд».
Штейнберг Изидор, 1920 года рождения — руководитель организации «Цофе».
Шпира Абрагим, 1878 года рождения, торговец — член организации «Бунд».
Борнштейн Саламон, 1914 года рождения — руководитель организации «Шомер».
Доктор Шпигел Шимон (Семён), 1893 года рождения, врач — председатель сионистского союза, член аграрной партии, объединения «Зиберт» и союз свободных каменщиков «Ложа».
Семеро — и почти столько же разных структур. Орган свёл их под общий ярлык «сионистские организации», хотя «Бунд» был еврейской социалистической партией, а «Цофе» — скаутским движением. Для учётной карточки разница значения не имела: важно было записать, кто к чему «причастен».
Почти в каждой карточке — одна и та же приписка: «к ответственности не привлекался», «обвинение против него не выдвигалось». То есть на этих людей ничего не было. Был только список — кто чем в Мукачеве когда-то занимался. Венгерская жандармерия составила его до войны, а спустя годы советские органы аккуратно перевели на русский и подшили в дело.
И это только часть карточек. Их гораздо больше — продолжение следует.
Архив СБУ Ф. 2. д.22215 с.175-212
В 1952 году в УМГБ Закарпатской области переводили с венгерского на русский старые учётные карточки бывшего жандармского управления МВД Венгрии. Среди них — карточки на жителей Мукачева, проходивших по линии еврейских организаций. Перевод сухой, формат типовой: фамилия, имя, родители, дата рождения, профессия — и короткая «суть сведений» со ссылкой на венгерский источник.
Вот семеро из тех, кого учли в Мукачеве:
Голдбергер Лазарь, 1906 года рождения, служащий — заместитель руководителя организации «Бне Акиба».
Голдштейн Мозеш, 1887 года рождения, бывший владелец типографии — руководитель организации «Мизрахи».
Штейнберг Ено (Евгений), 1922 года рождения, переплётчик — один из руководителей организации «Бунд».
Штейнберг Изидор, 1920 года рождения — руководитель организации «Цофе».
Шпира Абрагим, 1878 года рождения, торговец — член организации «Бунд».
Борнштейн Саламон, 1914 года рождения — руководитель организации «Шомер».
Доктор Шпигел Шимон (Семён), 1893 года рождения, врач — председатель сионистского союза, член аграрной партии, объединения «Зиберт» и союз свободных каменщиков «Ложа».
Семеро — и почти столько же разных структур. Орган свёл их под общий ярлык «сионистские организации», хотя «Бунд» был еврейской социалистической партией, а «Цофе» — скаутским движением. Для учётной карточки разница значения не имела: важно было записать, кто к чему «причастен».
Почти в каждой карточке — одна и та же приписка: «к ответственности не привлекался», «обвинение против него не выдвигалось». То есть на этих людей ничего не было. Был только список — кто чем в Мукачеве когда-то занимался. Венгерская жандармерия составила его до войны, а спустя годы советские органы аккуратно перевели на русский и подшили в дело.
И это только часть карточек. Их гораздо больше — продолжение следует.
Архив СБУ Ф. 2. д.22215 с.175-212
Пост от 24.06.2026 12:57
53
0
1
#найдено_в_архиве Сколько сионистских организаций может быть в одном небольшом городе?
В 1952 году в УМГБ Закарпатской области переводили с венгерского на русский старые учётные карточки бывшего жандармского управления МВД Венгрии. Среди них — карточки на жителей Мукачева, проходивших по линии еврейских организаций. Перевод сухой, формат типовой: фамилия, имя, родители, дата рождения, профессия — и короткая «суть сведений» со ссылкой на венгерский источник.
Вот семеро из тех, кого учли в Мукачеве:
Голдбергер Лазарь, 1906 года рождения, служащий — заместитель руководителя организации «Бне Акиба».
Голдштейн Мозеш, 1887 года рождения, бывший владелец типографии — руководитель организации «Мизрахи».
Штейнберг Ено (Евгений), 1922 года рождения, переплётчик — один из руководителей организации «Бунд».
Штейнберг Изидор, 1920 года рождения — руководитель организации «Цофе».
Шпира Абрагим, 1878 года рождения, торговец — член организации «Бунд».
Борнштейн Саламон, 1914 года рождения — руководитель организации «Шомер».
Доктор Шпигел Шимон (Семён), 1893 года рождения, врач — председатель сионистского союза, член аграрной партии, объединения «Зиберт» и союз свободных каменщиков «Ложа».
Семеро — и почти столько же разных структур. Орган свёл их под общий ярлык «сионистские организации», хотя «Бунд» был еврейской социалистической партией, а «Цофе» — скаутским движением. Для учётной карточки разница значения не имела: важно было записать, кто к чему «причастен».
Почти в каждой карточке — одна и та же приписка: «к ответственности не привлекался», «обвинение против него не выдвигалось». То есть на этих людей ничего не было. Был только список — кто чем в Мукачеве когда-то занимался. Венгерская жандармерия составила его до войны, а спустя годы советские органы аккуратно перевели на русский и подшили в дело.
И это только часть карточек. Их гораздо больше — продолжение следует.
Архив СБУ Ф. 2. д.22215 с.175-212
В 1952 году в УМГБ Закарпатской области переводили с венгерского на русский старые учётные карточки бывшего жандармского управления МВД Венгрии. Среди них — карточки на жителей Мукачева, проходивших по линии еврейских организаций. Перевод сухой, формат типовой: фамилия, имя, родители, дата рождения, профессия — и короткая «суть сведений» со ссылкой на венгерский источник.
Вот семеро из тех, кого учли в Мукачеве:
Голдбергер Лазарь, 1906 года рождения, служащий — заместитель руководителя организации «Бне Акиба».
Голдштейн Мозеш, 1887 года рождения, бывший владелец типографии — руководитель организации «Мизрахи».
Штейнберг Ено (Евгений), 1922 года рождения, переплётчик — один из руководителей организации «Бунд».
Штейнберг Изидор, 1920 года рождения — руководитель организации «Цофе».
Шпира Абрагим, 1878 года рождения, торговец — член организации «Бунд».
Борнштейн Саламон, 1914 года рождения — руководитель организации «Шомер».
Доктор Шпигел Шимон (Семён), 1893 года рождения, врач — председатель сионистского союза, член аграрной партии, объединения «Зиберт» и союз свободных каменщиков «Ложа».
Семеро — и почти столько же разных структур. Орган свёл их под общий ярлык «сионистские организации», хотя «Бунд» был еврейской социалистической партией, а «Цофе» — скаутским движением. Для учётной карточки разница значения не имела: важно было записать, кто к чему «причастен».
Почти в каждой карточке — одна и та же приписка: «к ответственности не привлекался», «обвинение против него не выдвигалось». То есть на этих людей ничего не было. Был только список — кто чем в Мукачеве когда-то занимался. Венгерская жандармерия составила его до войны, а спустя годы советские органы аккуратно перевели на русский и подшили в дело.
И это только часть карточек. Их гораздо больше — продолжение следует.
Архив СБУ Ф. 2. д.22215 с.175-212
