Инструменты
Каталог TGAds
Мониторинг
Детальная статистика
Анализ аудитории
Бот аналитики
Полезная информация
Инструкция Telemetr
Документация к API
Чат Telemetr
Не попадитесь на накрученные каналы! Узнайте, не накручивает ли канал просмотры или
подписчиков
Проверить канал на накрутку
Телеграм канал «Jewish Heroes/Еврейские герои»
Jewish Heroes/Еврейские герои
1.2K
244
396
354
398
Канал уникальных еврейских биографий и редких архивных документов.
Рубрики #найдено_в_архиве и #главный_герой
Читайте нас на сайте https://www.jewishheroes.live/heroes
Страница в фейсбуке https://www.facebook.com/@jewishheroes2020
По рекламе @Anny_Nun
Рубрики #найдено_в_архиве и #главный_герой
Читайте нас на сайте https://www.jewishheroes.live/heroes
Страница в фейсбуке https://www.facebook.com/@jewishheroes2020
По рекламе @Anny_Nun
Подписчики
Всего
945
Сегодня
0
Просмотров на пост
Всего
59
ER
Общий
6.22%
Суточный
7.83%
Динамика публикаций
Telemetr - сервис глубокой аналитики
телеграм-каналов
телеграм-каналов
Получите подробную информацию о каждом канале
Отберите самые эффективные каналы для
рекламных размещений, по приросту подписчиков,
ER, количеству просмотров на пост и другим метрикам
рекламных размещений, по приросту подписчиков,
ER, количеству просмотров на пост и другим метрикам
Анализируйте рекламные посты
и креативы
и креативы
Узнайте какие посты лучше сработали,
а какие хуже, даже если их давно удалили
а какие хуже, даже если их давно удалили
Оценивайте эффективность тематики и контента
Узнайте, какую тематику лучше не рекламировать
на канале, а какая зайдет на ура
на канале, а какая зайдет на ура
Показано 7 из 1 158 постов
Смотреть все посты
Пост от 31.08.2026 13:21
21
0
1
#найдено_в_архиве Интересную книгу нашли сотрудники МГБ в 1950 году.
В записке Министерства государственной безопасности Украинской ССР сообщалось, что по показаниям допрошенного Леонида Мацеха удалось установить местонахождение книги «Знаменитые евреи, мужчины и женщины в развитии культуры человечества». Она находилась у Анны Шполянской, проживавшей в Москве.
Речь шла о двухтомном биографическом труде немецкого писателя и теолога Адольфа Когута (1848–1917), посвящённом выдающимся евреям и их вкладу в мировую культуру.
Сам по себе документ хорошо передаёт атмосферу эпохи: в 1950 году МГБ интересовалось не только людьми, их связями и перепиской, но и тем, у кого именно хранится книга о знаменитых евреях.
Архив СБУ Ф.16 д.729 с.264
В записке Министерства государственной безопасности Украинской ССР сообщалось, что по показаниям допрошенного Леонида Мацеха удалось установить местонахождение книги «Знаменитые евреи, мужчины и женщины в развитии культуры человечества». Она находилась у Анны Шполянской, проживавшей в Москве.
Речь шла о двухтомном биографическом труде немецкого писателя и теолога Адольфа Когута (1848–1917), посвящённом выдающимся евреям и их вкладу в мировую культуру.
Сам по себе документ хорошо передаёт атмосферу эпохи: в 1950 году МГБ интересовалось не только людьми, их связями и перепиской, но и тем, у кого именно хранится книга о знаменитых евреях.
Архив СБУ Ф.16 д.729 с.264
🤯
1
Пост от 30.08.2026 15:47
29
0
0
#найдено_в_архиве Она просила выяснить, за что арестовали её мужа — а его уже не было в живых.
10 апреля 1938 года в Харькове арестовали Давида Яковлевича Гадасина, кассира-инкассатора артели «Утильпромсбор», 1885 года рождения. Через неделю его жена Софья Моисеевна получила из НКВД ответ: осуждён на 10 лет и выслан в отдалённые лагеря. Это было последнее относительно правдивое сообщение от советской власти — и оно тоже оказалось ложью.
На самом деле уже 20 апреля 1938 года харьковская тройка при УНКВД приговорила Давида Гадасина по статье 54-6-8-11 («участник антисоветской террористической сионистско-шпионской организации») к высшей мере. Расстрел привели в исполнение 10 июня 1938 года в Харькове (данные — база «Открытый список»). Софья Моисеевна не знала об этом ни тогда, ни годы спустя.
Дальше — восемь лет отчаянной переписки. Заявления прокурору УССР и прокурору СССР Вышинскому, письма Молотову, Хрущёву, Калинину, Крупской, депутату Верховного Совета Рычкову, дважды — самому Сталину, с одной и той же формулой: «я как жена, прожившая со своим мужем 28 лет, могу заверить, что мой муж был, есть и будет настоящим советским патриотом».
Особняком стоит письмо Ежову, отправленное в августе 1938-го — в разгар террора, который он сам и возглавлял. Она пишет ему как справедливому арбитру: «вы, как справедливый товарищ, вникните в это дело моего мужа и сделаете распоряжение на пересмотрение дела, и тогда будет ясно, за что человек осуждён, и он окажется не виновным», — и просит снять с семьи «грязное пятно» ради будущего шестнадцатилетнего сына-пионера. Она обращалась за справедливостью к человеку, стоявшему в самом центре машины, уничтожившей её мужа.
Показателен и эпизод из письма «Ещё раз Молотову»: получив отказ («вы не знаете его дело, вы не можете просить рассмотреть»), она лично пришла в НКВД — и услышала то же самое. Система, скрывшая от неё судьбу мужа, тем же незнанием дела отказывала ей в праве его добиваться.
После войны, уже вернувшись из эвакуации, она написала Ворошилову — и получила новую ложь: якобы муж умер в 1946 году от паралича сердца, хотя его не было в живых уже восемь лет. Она попросила снять с покойного это пятно и дать ей, шестидесятилетней, «дожить спокойно».
Реабилитирован Давид Яковлевич Гадасин был 10 декабря 1957 года.
письма С. М. Гадасиной — из объединённого дела жалоб по группе осуждённых (Голуб И.С., Ратнер А.П., Гадасин Д.Я. и др.), Госархив Харьковской обл., ф. Р-6452, оп. 2, д. 1644, т. 3.
10 апреля 1938 года в Харькове арестовали Давида Яковлевича Гадасина, кассира-инкассатора артели «Утильпромсбор», 1885 года рождения. Через неделю его жена Софья Моисеевна получила из НКВД ответ: осуждён на 10 лет и выслан в отдалённые лагеря. Это было последнее относительно правдивое сообщение от советской власти — и оно тоже оказалось ложью.
На самом деле уже 20 апреля 1938 года харьковская тройка при УНКВД приговорила Давида Гадасина по статье 54-6-8-11 («участник антисоветской террористической сионистско-шпионской организации») к высшей мере. Расстрел привели в исполнение 10 июня 1938 года в Харькове (данные — база «Открытый список»). Софья Моисеевна не знала об этом ни тогда, ни годы спустя.
Дальше — восемь лет отчаянной переписки. Заявления прокурору УССР и прокурору СССР Вышинскому, письма Молотову, Хрущёву, Калинину, Крупской, депутату Верховного Совета Рычкову, дважды — самому Сталину, с одной и той же формулой: «я как жена, прожившая со своим мужем 28 лет, могу заверить, что мой муж был, есть и будет настоящим советским патриотом».
Особняком стоит письмо Ежову, отправленное в августе 1938-го — в разгар террора, который он сам и возглавлял. Она пишет ему как справедливому арбитру: «вы, как справедливый товарищ, вникните в это дело моего мужа и сделаете распоряжение на пересмотрение дела, и тогда будет ясно, за что человек осуждён, и он окажется не виновным», — и просит снять с семьи «грязное пятно» ради будущего шестнадцатилетнего сына-пионера. Она обращалась за справедливостью к человеку, стоявшему в самом центре машины, уничтожившей её мужа.
Показателен и эпизод из письма «Ещё раз Молотову»: получив отказ («вы не знаете его дело, вы не можете просить рассмотреть»), она лично пришла в НКВД — и услышала то же самое. Система, скрывшая от неё судьбу мужа, тем же незнанием дела отказывала ей в праве его добиваться.
После войны, уже вернувшись из эвакуации, она написала Ворошилову — и получила новую ложь: якобы муж умер в 1946 году от паралича сердца, хотя его не было в живых уже восемь лет. Она попросила снять с покойного это пятно и дать ей, шестидесятилетней, «дожить спокойно».
Реабилитирован Давид Яковлевич Гадасин был 10 декабря 1957 года.
письма С. М. Гадасиной — из объединённого дела жалоб по группе осуждённых (Голуб И.С., Ратнер А.П., Гадасин Д.Я. и др.), Госархив Харьковской обл., ф. Р-6452, оп. 2, д. 1644, т. 3.
😢
2
Пост от 30.08.2026 15:47
23
0
0
#найдено_в_архиве Она просила выяснить, за что арестовали её мужа — а его уже не было в живых.
10 апреля 1938 года в Харькове арестовали Давида Яковлевича Гадасина, кассира-инкассатора артели «Утильпромсбор», 1885 года рождения. Через неделю его жена Софья Моисеевна получила из НКВД ответ: осуждён на 10 лет и выслан в отдалённые лагеря. Это было последнее относительно правдивое сообщение от советской власти — и оно тоже оказалось ложью.
На самом деле уже 20 апреля 1938 года харьковская тройка при УНКВД приговорила Давида Гадасина по статье 54-6-8-11 («участник антисоветской террористической сионистско-шпионской организации») к высшей мере. Расстрел привели в исполнение 10 июня 1938 года в Харькове (данные — база «Открытый список»). Софья Моисеевна не знала об этом ни тогда, ни годы спустя.
Дальше — восемь лет отчаянной переписки. Заявления прокурору УССР и прокурору СССР Вышинскому, письма Молотову, Хрущёву, Калинину, Крупской, депутату Верховного Совета Рычкову, дважды — самому Сталину, с одной и той же формулой: «я как жена, прожившая со своим мужем 28 лет, могу заверить, что мой муж был, есть и будет настоящим советским патриотом».
Особняком стоит письмо Ежову, отправленное в августе 1938-го — в разгар террора, который он сам и возглавлял. Она пишет ему как справедливому арбитру: «вы, как справедливый товарищ, вникните в это дело моего мужа и сделаете распоряжение на пересмотрение дела, и тогда будет ясно, за что человек осуждён, и он окажется не виновным», — и просит снять с семьи «грязное пятно» ради будущего шестнадцатилетнего сына-пионера. Она обращалась за справедливостью к человеку, стоявшему в самом центре машины, уничтожившей её мужа.
Показателен и эпизод из письма «Ещё раз Молотову»: получив отказ («вы не знаете его дело, вы не можете просить рассмотреть»), она лично пришла в НКВД — и услышала то же самое. Система, скрывшая от неё судьбу мужа, тем же незнанием дела отказывала ей в праве его добиваться.
После войны, уже вернувшись из эвакуации, она написала Ворошилову — и получила новую ложь: якобы муж умер в 1946 году от паралича сердца, хотя его не было в живых уже восемь лет. Она попросила снять с покойного это пятно и дать ей, шестидесятилетней, «дожить спокойно».
Реабилитирован Давид Яковлевич Гадасин был 10 декабря 1957 года.
письма С. М. Гадасиной — из объединённого дела жалоб по группе осуждённых (Голуб И.С., Ратнер А.П., Гадасин Д.Я. и др.), Госархив Харьковской обл., ф. Р-6452, оп. 2, д. 1644, т. 3.
10 апреля 1938 года в Харькове арестовали Давида Яковлевича Гадасина, кассира-инкассатора артели «Утильпромсбор», 1885 года рождения. Через неделю его жена Софья Моисеевна получила из НКВД ответ: осуждён на 10 лет и выслан в отдалённые лагеря. Это было последнее относительно правдивое сообщение от советской власти — и оно тоже оказалось ложью.
На самом деле уже 20 апреля 1938 года харьковская тройка при УНКВД приговорила Давида Гадасина по статье 54-6-8-11 («участник антисоветской террористической сионистско-шпионской организации») к высшей мере. Расстрел привели в исполнение 10 июня 1938 года в Харькове (данные — база «Открытый список»). Софья Моисеевна не знала об этом ни тогда, ни годы спустя.
Дальше — восемь лет отчаянной переписки. Заявления прокурору УССР и прокурору СССР Вышинскому, письма Молотову, Хрущёву, Калинину, Крупской, депутату Верховного Совета Рычкову, дважды — самому Сталину, с одной и той же формулой: «я как жена, прожившая со своим мужем 28 лет, могу заверить, что мой муж был, есть и будет настоящим советским патриотом».
Особняком стоит письмо Ежову, отправленное в августе 1938-го — в разгар террора, который он сам и возглавлял. Она пишет ему как справедливому арбитру: «вы, как справедливый товарищ, вникните в это дело моего мужа и сделаете распоряжение на пересмотрение дела, и тогда будет ясно, за что человек осуждён, и он окажется не виновным», — и просит снять с семьи «грязное пятно» ради будущего шестнадцатилетнего сына-пионера. Она обращалась за справедливостью к человеку, стоявшему в самом центре машины, уничтожившей её мужа.
Показателен и эпизод из письма «Ещё раз Молотову»: получив отказ («вы не знаете его дело, вы не можете просить рассмотреть»), она лично пришла в НКВД — и услышала то же самое. Система, скрывшая от неё судьбу мужа, тем же незнанием дела отказывала ей в праве его добиваться.
После войны, уже вернувшись из эвакуации, она написала Ворошилову — и получила новую ложь: якобы муж умер в 1946 году от паралича сердца, хотя его не было в живых уже восемь лет. Она попросила снять с покойного это пятно и дать ей, шестидесятилетней, «дожить спокойно».
Реабилитирован Давид Яковлевич Гадасин был 10 декабря 1957 года.
письма С. М. Гадасиной — из объединённого дела жалоб по группе осуждённых (Голуб И.С., Ратнер А.П., Гадасин Д.Я. и др.), Госархив Харьковской обл., ф. Р-6452, оп. 2, д. 1644, т. 3.
Пост от 30.08.2026 15:47
25
0
0
#найдено_в_архиве Она просила выяснить, за что арестовали её мужа — а его уже не было в живых.
10 апреля 1938 года в Харькове арестовали Давида Яковлевича Гадасина, кассира-инкассатора артели «Утильпромсбор», 1885 года рождения. Через неделю его жена Софья Моисеевна получила из НКВД ответ: осуждён на 10 лет и выслан в отдалённые лагеря. Это было последнее относительно правдивое сообщение от советской власти — и оно тоже оказалось ложью.
На самом деле уже 20 апреля 1938 года харьковская тройка при УНКВД приговорила Давида Гадасина по статье 54-6-8-11 («участник антисоветской террористической сионистско-шпионской организации») к высшей мере. Расстрел привели в исполнение 10 июня 1938 года в Харькове (данные — база «Открытый список»). Софья Моисеевна не знала об этом ни тогда, ни годы спустя.
Дальше — восемь лет отчаянной переписки. Заявления прокурору УССР и прокурору СССР Вышинскому, письма Молотову, Хрущёву, Калинину, Крупской, депутату Верховного Совета Рычкову, дважды — самому Сталину, с одной и той же формулой: «я как жена, прожившая со своим мужем 28 лет, могу заверить, что мой муж был, есть и будет настоящим советским патриотом».
Особняком стоит письмо Ежову, отправленное в августе 1938-го — в разгар террора, который он сам и возглавлял. Она пишет ему как справедливому арбитру: «вы, как справедливый товарищ, вникните в это дело моего мужа и сделаете распоряжение на пересмотрение дела, и тогда будет ясно, за что человек осуждён, и он окажется не виновным», — и просит снять с семьи «грязное пятно» ради будущего шестнадцатилетнего сына-пионера. Она обращалась за справедливостью к человеку, стоявшему в самом центре машины, уничтожившей её мужа.
Показателен и эпизод из письма «Ещё раз Молотову»: получив отказ («вы не знаете его дело, вы не можете просить рассмотреть»), она лично пришла в НКВД — и услышала то же самое. Система, скрывшая от неё судьбу мужа, тем же незнанием дела отказывала ей в праве его добиваться.
После войны, уже вернувшись из эвакуации, она написала Ворошилову — и получила новую ложь: якобы муж умер в 1946 году от паралича сердца, хотя его не было в живых уже восемь лет. Она попросила снять с покойного это пятно и дать ей, шестидесятилетней, «дожить спокойно».
Реабилитирован Давид Яковлевич Гадасин был 10 декабря 1957 года.
письма С. М. Гадасиной — из объединённого дела жалоб по группе осуждённых (Голуб И.С., Ратнер А.П., Гадасин Д.Я. и др.), Госархив Харьковской обл., ф. Р-6452, оп. 2, д. 1644, т. 3.
10 апреля 1938 года в Харькове арестовали Давида Яковлевича Гадасина, кассира-инкассатора артели «Утильпромсбор», 1885 года рождения. Через неделю его жена Софья Моисеевна получила из НКВД ответ: осуждён на 10 лет и выслан в отдалённые лагеря. Это было последнее относительно правдивое сообщение от советской власти — и оно тоже оказалось ложью.
На самом деле уже 20 апреля 1938 года харьковская тройка при УНКВД приговорила Давида Гадасина по статье 54-6-8-11 («участник антисоветской террористической сионистско-шпионской организации») к высшей мере. Расстрел привели в исполнение 10 июня 1938 года в Харькове (данные — база «Открытый список»). Софья Моисеевна не знала об этом ни тогда, ни годы спустя.
Дальше — восемь лет отчаянной переписки. Заявления прокурору УССР и прокурору СССР Вышинскому, письма Молотову, Хрущёву, Калинину, Крупской, депутату Верховного Совета Рычкову, дважды — самому Сталину, с одной и той же формулой: «я как жена, прожившая со своим мужем 28 лет, могу заверить, что мой муж был, есть и будет настоящим советским патриотом».
Особняком стоит письмо Ежову, отправленное в августе 1938-го — в разгар террора, который он сам и возглавлял. Она пишет ему как справедливому арбитру: «вы, как справедливый товарищ, вникните в это дело моего мужа и сделаете распоряжение на пересмотрение дела, и тогда будет ясно, за что человек осуждён, и он окажется не виновным», — и просит снять с семьи «грязное пятно» ради будущего шестнадцатилетнего сына-пионера. Она обращалась за справедливостью к человеку, стоявшему в самом центре машины, уничтожившей её мужа.
Показателен и эпизод из письма «Ещё раз Молотову»: получив отказ («вы не знаете его дело, вы не можете просить рассмотреть»), она лично пришла в НКВД — и услышала то же самое. Система, скрывшая от неё судьбу мужа, тем же незнанием дела отказывала ей в праве его добиваться.
После войны, уже вернувшись из эвакуации, она написала Ворошилову — и получила новую ложь: якобы муж умер в 1946 году от паралича сердца, хотя его не было в живых уже восемь лет. Она попросила снять с покойного это пятно и дать ей, шестидесятилетней, «дожить спокойно».
Реабилитирован Давид Яковлевич Гадасин был 10 декабря 1957 года.
письма С. М. Гадасиной — из объединённого дела жалоб по группе осуждённых (Голуб И.С., Ратнер А.П., Гадасин Д.Я. и др.), Госархив Харьковской обл., ф. Р-6452, оп. 2, д. 1644, т. 3.
😢
2
❤
1
Пост от 19.08.2026 11:18
62
0
4
#найдено_в_архиве Ложная граница: как МГБ инсценировало побег Шлемпера и Шустера.
В августе 1949 года львовское МГБ взяло в агентурную разработку двух евреев — Переца Янкелевича Шлемпера и Янкеля Шаевича Шустера. Уже через несколько месяцев оба были арестованы.
МГБ установило, что Шлемпер и Шустер переписываются с родственниками и знакомыми в Польше, США, Франции, Италии и Палестине и ищут возможность нелегально покинуть СССР. За Шлемпером был закреплён агент «Рахмииль»: тот рассказывал ему о сестре в Польше и своих попытках найти путь через границу, ездил в Мукачево выяснять возможность нелегальной переправы. В июне 1949 года в квартире «Рахмиила» Шлемпер и Шустер встретились с приехавшими из Ровно Таузнером и Готлибом — обсуждался маршрут через Среднюю Азию, Иран и дальше в Палестину.
В какой-то момент Шлемпер и Шустер сами попросили «Рахмиила» найти человека, связанного с нелегальными переправщиками. МГБ осталось только дать им такого человека — им стал агент «Хитрый». В докладной прямо сказано, что был разработан план его «подставы» как лица, имеющего отношение к нелегальной переправе.
15 сентября «Хитрый» встретился со Шлемпером. Тот рассказал, что они с Шустером хотят перейти советско-польскую границу и попасть в Польшу, во Вроцлав, где через сестру Шлемпера для них уже подготовлены документы и деньги — для дальнейшего пути в Палестину, а оттуда в Америку. Тогда же Шлемпер упомянул и более раннюю попытку: ещё в 1948 году он и Шустер были связаны во Львове с националистической группой, готовившей их переброску за кордон, но связь прервалась после ареста руководителя группы органами МГБ.
Через два дня, на новой встрече, Шлемпер и Шустер уже предлагали за переправку 15 тысяч рублей и заверяли агента в своей благонадёжности. К этому моменту МГБ получило всё, что ему было нужно: намерение покинуть СССР, согласие на нелегальный переход и готовность заплатить за него. Дальше путь через границу для Шлемпера и Шустера уже полностью конструировало само МГБ.
«Хитрый» сообщил, что канал найден и переход можно организовать через район Равы-Русской. Шлемпер передал ему свой паспорт и паспорт Шустера, а также тысячу рублей — якобы для изготовления штампов. Тем временем «Хитрого» отправили в Раву-Русскую, ознакомили с местностью и свели с агентом Управления погранвойск «Хмарой», которому предстояло сыграть роль переправщика.
26 сентября Шлемпер и Шустер вместе с «Хитрым» приехали поездом в Раву-Русскую, где их встретил «Хмара» и ночью повёл к границе. Но до настоящей государственной границы они так и не дошли: не доходя примерно километра, группа преодолела «ложный участок» — судя по всему, Шлемпер и Шустер должны были считать, что уже пересекли границу СССР, хотя докладная прямо этого не поясняет. Дальше была разыграна следующая часть операции: группа якобы натолкнулась на погранохрану и попыталась скрыться.
Дальнейшее МГБ описало предельно откровенно: «В результате преследования было инсценировано убийство проводника». Докладная не называет убитого по имени, но, судя по тому, что именно «Хмара» вёл группу как переправщик, речь, по всей видимости, идёт об инсценировке его гибели — перед Шлемпером и Шустером разыграли смерть человека, который только что вёл их через границу. После этого обоих задержали и спецконвоем доставили во Львов.
Само намерение Шлемпера и Шустера покинуть Советский Союз МГБ не придумало — они действительно искали способ уйти за границу, и, судя по всему, не в первый раз. Но тот конкретный побег, во время которого их задержали, был организован органами госбезопасности от начала до конца: посредник, переправщик, паспорта, деньги, маршрут, ложная граница и даже инсценированное убийство проводника.
На допросе Шлемпер показал, что в прошлом состоял в молодёжной сионистской организации «Аовед» и участвовал в сборе средств для евреев, выезжавших в Палестину. В годы войны он находился в Ташкенте, где был осуждён на пять лет ИТЛ за уклонение от воинской повинности; во Львов приехал в 1947 году, уже намереваясь бежать за границу.
Арихв СБУ ф-16 д 696 с.190-194
В августе 1949 года львовское МГБ взяло в агентурную разработку двух евреев — Переца Янкелевича Шлемпера и Янкеля Шаевича Шустера. Уже через несколько месяцев оба были арестованы.
МГБ установило, что Шлемпер и Шустер переписываются с родственниками и знакомыми в Польше, США, Франции, Италии и Палестине и ищут возможность нелегально покинуть СССР. За Шлемпером был закреплён агент «Рахмииль»: тот рассказывал ему о сестре в Польше и своих попытках найти путь через границу, ездил в Мукачево выяснять возможность нелегальной переправы. В июне 1949 года в квартире «Рахмиила» Шлемпер и Шустер встретились с приехавшими из Ровно Таузнером и Готлибом — обсуждался маршрут через Среднюю Азию, Иран и дальше в Палестину.
В какой-то момент Шлемпер и Шустер сами попросили «Рахмиила» найти человека, связанного с нелегальными переправщиками. МГБ осталось только дать им такого человека — им стал агент «Хитрый». В докладной прямо сказано, что был разработан план его «подставы» как лица, имеющего отношение к нелегальной переправе.
15 сентября «Хитрый» встретился со Шлемпером. Тот рассказал, что они с Шустером хотят перейти советско-польскую границу и попасть в Польшу, во Вроцлав, где через сестру Шлемпера для них уже подготовлены документы и деньги — для дальнейшего пути в Палестину, а оттуда в Америку. Тогда же Шлемпер упомянул и более раннюю попытку: ещё в 1948 году он и Шустер были связаны во Львове с националистической группой, готовившей их переброску за кордон, но связь прервалась после ареста руководителя группы органами МГБ.
Через два дня, на новой встрече, Шлемпер и Шустер уже предлагали за переправку 15 тысяч рублей и заверяли агента в своей благонадёжности. К этому моменту МГБ получило всё, что ему было нужно: намерение покинуть СССР, согласие на нелегальный переход и готовность заплатить за него. Дальше путь через границу для Шлемпера и Шустера уже полностью конструировало само МГБ.
«Хитрый» сообщил, что канал найден и переход можно организовать через район Равы-Русской. Шлемпер передал ему свой паспорт и паспорт Шустера, а также тысячу рублей — якобы для изготовления штампов. Тем временем «Хитрого» отправили в Раву-Русскую, ознакомили с местностью и свели с агентом Управления погранвойск «Хмарой», которому предстояло сыграть роль переправщика.
26 сентября Шлемпер и Шустер вместе с «Хитрым» приехали поездом в Раву-Русскую, где их встретил «Хмара» и ночью повёл к границе. Но до настоящей государственной границы они так и не дошли: не доходя примерно километра, группа преодолела «ложный участок» — судя по всему, Шлемпер и Шустер должны были считать, что уже пересекли границу СССР, хотя докладная прямо этого не поясняет. Дальше была разыграна следующая часть операции: группа якобы натолкнулась на погранохрану и попыталась скрыться.
Дальнейшее МГБ описало предельно откровенно: «В результате преследования было инсценировано убийство проводника». Докладная не называет убитого по имени, но, судя по тому, что именно «Хмара» вёл группу как переправщик, речь, по всей видимости, идёт об инсценировке его гибели — перед Шлемпером и Шустером разыграли смерть человека, который только что вёл их через границу. После этого обоих задержали и спецконвоем доставили во Львов.
Само намерение Шлемпера и Шустера покинуть Советский Союз МГБ не придумало — они действительно искали способ уйти за границу, и, судя по всему, не в первый раз. Но тот конкретный побег, во время которого их задержали, был организован органами госбезопасности от начала до конца: посредник, переправщик, паспорта, деньги, маршрут, ложная граница и даже инсценированное убийство проводника.
На допросе Шлемпер показал, что в прошлом состоял в молодёжной сионистской организации «Аовед» и участвовал в сборе средств для евреев, выезжавших в Палестину. В годы войны он находился в Ташкенте, где был осуждён на пять лет ИТЛ за уклонение от воинской повинности; во Львов приехал в 1947 году, уже намереваясь бежать за границу.
Арихв СБУ ф-16 д 696 с.190-194
🤯
1
Пост от 05.08.2026 15:41
19
0
0
Похоже, уголовные дела заводились быстрее, чем страна успевала производить бумагу. Поэтому в одном из дел опись написали прямо на старом румынском бланке «Ordin de plată» — платежном поручении гражданской администрации Транснистрии времен румынской оккупации. Бумага сменила власть и назначение, но продолжила службу
🤯
1
Пост от 02.08.2026 14:11
38
0
0
#главный_герой Хаим (Ефим) Барсук (1902–1960) — педагог и один из руководителей подпольного «Гехалуца» в Проскурове.
Пережив еврейские погромы 1919 года, он посвятил себя сионистскому движению. После запрета «Гехалуца» советскими властями возглавил его подпольную организацию, проводил тайные собрания и помогал сохранять еврейскую национальную жизнь.
Советские спецслужбы преследовали Барсука многие годы. В 1923 и 1924 годах его арестовывали по обвинению в участии в сионистском подполье, однако оба раза отпускали за недостатком улик. Лишь в 1938 году, в разгар Большого террора, НКВД вновь арестовало его. Почти девять месяцев Барсук провел в тюрьме, выдержал допросы и пытки, но не оговорил ни себя, ни своих товарищей. Следствие так и не смогло доказать его вину, и весной 1939 года дело было прекращено.
По воспоминаниям старшей дочери, домой Хаим Барсук вернулся в крайне тяжелом состоянии. После жестоких избиений во время допросов его голова и тело были покрыты кровоподтеками, синяками и гнойными нарывами. По Проскурову уже ходили слухи, что он умер в тюремной больнице, однако его отпустили домой. Врачи диагностировали сепсис и менингит — заражение крови и воспаление мозга.
Несмотря на это, Барсук сумел вернуться к преподаванию. Во время Второй мировой войны он работал учителем в эвакуации, а после возвращения в Проскуров вновь встал за школьную кафедру. Однако и после освобождения спецслужбы не оставили его в покое: в начале 1950-х годов МГБ вновь проверяло его и членов его семьи, но никаких оснований для нового дела так и не нашло.
В 1998 году Хаим Барсук был официально реабилитирован.
История Хаима Барсука — это пример человеческого достоинства и стойкости. Несмотря на годы преследований, аресты и пытки, он не предал своих товарищей и до конца жизни оставался учителем.
Мы благодарим внука Хаима Барсука Якова Гроссмана за предоставленные семейные материалы и участие в подготовке статьи.
https://www.jewishheroes.live/heroes/barsuk
Пережив еврейские погромы 1919 года, он посвятил себя сионистскому движению. После запрета «Гехалуца» советскими властями возглавил его подпольную организацию, проводил тайные собрания и помогал сохранять еврейскую национальную жизнь.
Советские спецслужбы преследовали Барсука многие годы. В 1923 и 1924 годах его арестовывали по обвинению в участии в сионистском подполье, однако оба раза отпускали за недостатком улик. Лишь в 1938 году, в разгар Большого террора, НКВД вновь арестовало его. Почти девять месяцев Барсук провел в тюрьме, выдержал допросы и пытки, но не оговорил ни себя, ни своих товарищей. Следствие так и не смогло доказать его вину, и весной 1939 года дело было прекращено.
По воспоминаниям старшей дочери, домой Хаим Барсук вернулся в крайне тяжелом состоянии. После жестоких избиений во время допросов его голова и тело были покрыты кровоподтеками, синяками и гнойными нарывами. По Проскурову уже ходили слухи, что он умер в тюремной больнице, однако его отпустили домой. Врачи диагностировали сепсис и менингит — заражение крови и воспаление мозга.
Несмотря на это, Барсук сумел вернуться к преподаванию. Во время Второй мировой войны он работал учителем в эвакуации, а после возвращения в Проскуров вновь встал за школьную кафедру. Однако и после освобождения спецслужбы не оставили его в покое: в начале 1950-х годов МГБ вновь проверяло его и членов его семьи, но никаких оснований для нового дела так и не нашло.
В 1998 году Хаим Барсук был официально реабилитирован.
История Хаима Барсука — это пример человеческого достоинства и стойкости. Несмотря на годы преследований, аресты и пытки, он не предал своих товарищей и до конца жизни оставался учителем.
Мы благодарим внука Хаима Барсука Якова Гроссмана за предоставленные семейные материалы и участие в подготовке статьи.
https://www.jewishheroes.live/heroes/barsuk
❤🔥
1