Телеграм канал «Jewish Heroes/Еврейские герои»

#найдено_в_архиве «Одесские миньяны, 1949»
В 1949 году уполномоченный по делам религиозных культов в Одессе т. Астров фиксирует, что формально в жизни еврейской общины ничего не изменилось — та же синагога, тот же состав, тот же раввин. Но за этой внешней неподвижностью скрывается напряжённая и живая среда. Внутри общины идет постоянная борьба за влияние: одна группа поддерживает раввина Димента и официальный совет, другая действует скрытно, но последовательно, пытаясь вытеснить его с должности. Делается это не напрямую, а через заведомо невыполнимые требования — открыть при синагоге мацепекарню, организовать религиозную школу «мешнаес», расширить помещение и вытребовать вторую синагогу на улице Бабеля, 45. Все это понимается как способ поставить раввина в положение, при котором он неизбежно окажется «несоответствующим».
Одновременно уполномоченный фиксирует нарушения, которые в действительности отражают не столько злоупотребления, сколько попытки общины выжить: продажа мест в синагоге маскируется под «добровольные пожертвования», предпринимается попытка издать религиозный календарь — она пресекается, а руководство предупреждают, что в случае повторения подобных действий синагога будет закрыта.
Но главное происходит вне стен официальной синагоги. Уже за несколько недель до осенних праздников по всей Одессе начинается подготовка помещений так называемых «миньянов» — небольших молитвенных собраний, которые возникают в квартирах, подвалах, во дворах. Уполномоченный насчитывает свыше полутора десятков таких групп только в городе: на улицах Чичерина 76, Маршала Малиновского 82\12, Чижикова 85, Госпитальной 46,26, Разумовского 23, Чкалова 98, Кирова 114, Жуковского 2, Кузнечная угол Успенской, Остовидова 60, Мясоедовской 24, в Овчинниковском переулке, на Комсомольской и Франца Меринга 13 — и это лишь зафиксированные адреса, к которым добавляются «и ряд других мест».
Каждый такой миньян собирает по 30–40 человек, иногда до 60–80. Они организованы, имеют своих руководителей, где один выполняет функции раввина, другой — кантора, и фактически создают параллельную религиозную сеть.
Попытки их ликвидировать оказываются малоэффективными. В документе прямо признается: выявить сам миньян легче, чем установить, кто им руководит. Несмотря на давление, эта сеть продолжает существовать и разрастаться.
На этом фоне праздники приобретают особый масштаб. Посещаемость синагоги достигает 9–10 тысяч человек, толпа заполняет не только само здание, но и прилегающие улицы на несколько кварталов. В эти дни фиксируются массовые нарушения трудовой дисциплины — рабочие и служащие не выходят на работу, торговые точки закрываются, но ни одного дела в судебные органы так и не передают. Это нарушение есть, но на него фактически закрывают глаза. А председатель Артели «Проммебель»- Шехтер в приказе объявил 3 октября - выходным днем. (в документе список предприятий которые не вышли на работу в «Судный день»).
При этом в отчете появляется еще один важный мотив: разговоры, которые ведутся в среде верующих. Речь уже не только о религии. Обсуждают Израиль, говорят о «единении евреев», распространяются слухи, что общину выселяют из синагоги из-за международной политики. «Вот нам евреям и мстят, потому что наше государство Израиль выбрало в партнеры США», — цитирует уполномоченный подобные разговоры, явно воспринимая их как тревожный сигнал.
Финал документа звучит как административное решение, но по сути это ключевой поворот: городские власти уведомляют общину, что здание синагоги на Пушкинской, 49 после окончания аренды 1 января 1950 года больше предоставляться не будет. Общине предлагается «подыскать другое помещение».
ЦГАВОВ Ф-4648-Оп-4-Д-59 c. 43-47

#найдено_в_архиве Акт экспертизы почерка Альтермана Иосифа 1949 год.
Нам редко встречаются подобные экспертизы, поэтому мы сразу же делимся ею с вами. Перед нами материалы дела Альтермана Иосифа Исааковича — студента 2 курса Винницкого медицинского института, обвиненного в участии в антисоветской организации «Союз еврейской молодежи». В деле фигурирует его переписка с Михаилом (Муней) Григорьевичем Спиваком — руководителем этой организации во Львове, арестованным в 1949 году и приговоренным к 25 лет лагерей.
Ключевым доказательством становится письмо, подписанное «Иосиф», и именно для его атрибуции проводится почерковедческая экспертиза.
Экспертиза оформлена как «Акт № 181» Кабинета экспертизы документов МГБ УССР. В самом начале формулируется задача: установить, написано ли письмо Альтерманом. В перечне материалов указаны два основных источника — само письмо и образцы почерка, представленные автобиографией обвиняемого.
Далее следует описание документов: фиксируются тип бумаги (тетрадный лист в клетку), способ письма (чернила, карандаш), объем и общее состояние. Отдельно подчеркивается важный момент — признаков намеренного изменения почерка не обнаружено, что позволяет считать сравнение достоверным.
Основная часть — сравнительное исследование почерков. Эксперт последовательно разбирает устойчивые признаки письма: выработанность почерка, форму соединения букв (так называемый гирляндно-аркадный тип), разгон и размах письма, правый наклон, интервалы между словами. Особое внимание уделяется частным деталям — тому, как пишутся отдельные буквы («б», «з», «и», «л», «ь»), как формируются штрихи, в какой последовательности выполняются движения руки.
После этого проводится сопоставление: выявленные признаки сравниваются между письмом и образцами. Эксперт отмечает совпадение как общих характеристик, так и множества частных деталей, что в рамках такой методики считается достаточным для идентификации автора.
К акту прилагаются фототаблицы — фрагмент письма («Здравствуй, дорогой друг…») и образец почерка из автобиографии. Именно визуальное совпадение этих фрагментов служит дополнительным подтверждением выводов.
Заключение формулируется однозначно: письмо, подписанное «Иосиф», написано Альтерманом Иосифом Исааковичем.
ДАВО 6023.04.05945 Альтерман Иосиф

#найдено_в_архиве Уполномоченный «перестарался»
Апрель 1948 года, «Секретно». Совет по делам религиозных культов в Москве разбирает действия уполномоченного по Херсонской области Лисиенкова.
В документе прямо говорится: Лисиенков поступил неправильно, когда начал лично проверять приходо-расходные книги синагоги. Этим он, по мнению Совета, вмешался во внутренние дела религиозной общины и нарушил принцип отделения церкви от государства и школы от церкви.
Ему напоминают порядок: если есть подозрения на нарушения или жалобы верующих — нужно направлять материалы в соответствующие органы (финансовые или прокуратуру), а не действовать самостоятельно. Без жалоб вмешательство недопустимо.
Отдельно подчеркивается, что любые сборы средств вне добровольных пожертвований запрещены, но контроль за этим — не личная инициатива уполномоченного.
В финале — прямое указание: вернуть общине печать и штамп, которые были у нее изъяты, как изъятые неправильно.
ЦГАВОВ Ф-4648-Оп-4-Д-38 с.12-12об

#найдено_в_архиве «На миньянах не заработаешь миллионов»: отчёт уполномоченного, 1949 год.
Доклад уполномоченного за 1949 год показывает, что еврейские религиозные общины воспринимаются властью уже не просто как религиозная среда, а как пространство «националистических проявлений». В Днепропетровске заместитель председателя общины Шульман пытается установить памятник на месте расстрела евреев, организует сбор средств, привлекает артистов и даже договаривается о проведении платной лекции о Палестине. Несмотря на запрет, он находит поддержку у части городских чиновников, однако вмешательство уполномоченного заканчивается его отстранением и фактическим выдавливанием из города.
Одновременно фиксируется существование нелегальных религиозных практик — как в Киеве, так и в Днепропетровске. Речь идет о «миньянах», собиравшихся на частных квартирах. В Киеве они действуют достаточно широко и продолжают существовать несмотря на формальные меры, а милиция зачастую не вмешивается. В Днепропетровске ситуация схожая: уполномоченный обращается в налоговые органы, однако руководитель налогового отдела тов. Финкельштейн фактически занимает пассивную позицию, заявляя, что «на миньянах не заработаешь миллионов», тем самым демонстрируя нежелание активно вмешиваться и пресекать эту деятельность.
На этом фоне уполномоченный настаивает на ужесточении политики: предлагает облагать организаторов налогами, выселять наиболее активных участников и привлекать к ответственности не только самих верующих, но и тех, кто их покрывает. В целом документ фиксирует ситуацию, при которой местные органы не всегда готовы жестко реализовывать антирелигиозную линию, тогда как центр требует усиления контроля и подавления любой самостоятельной еврейской активности — как религиозной, так и связанной с памятью о Холокосте.
ЦГАВОВ Ф-4648-Оп-4-Д-53 c.12-16

#найдено_в_архиве В киевской синагоге обсуждали речь А. Громыки от 14 мая 1947 года.
«Информационная записка», направленная уполномоченному Совета по делам религиозных культов при СНК СССР по УССР в Киев.
Документ датирован 25 мая 1947 года. Автор указывает, что в этот день в киевской синагоге состоялось богослужение, приуроченное к «празднику троицы». Однако это очевидная ошибка составителя: в еврейской традиции нет праздника Троицы, и речь идет о Шавуоте или как еще этот праздник называли «пятидесятница» — одном из главных праздников, связанного с дарованием Торы. Согласно еврейскому календарю Шавуот праздновался в 1947 году с 24-25 мая.
Тут подмена терминов : сотрудники, часто не разбирались в специфике еврейской религиозной жизни и апеллировали знакомыми ми христианскими праздниками.
Особое внимание уделено численности: около 1200 человек. Это очень значительная цифра для послевоенного Киева и важный сигнал для властей — религиозная жизнь не просто сохраняется, но и демонстрирует массовость. Отмечается, что все молящиеся находились внутри здания, групп во дворе не было — деталь, которая, должна была показать отсутствие «избыточного скопления» вне контролируемого пространства.
Интересна характеристика богослужения: его вел не профессиональный кантор, а некий Карагодский, обладающий «хорошим голосом» и исполнявший функции по просьбе общины. И что помогали исполнять религиозные песни 4 хориста из музкомедии.
Ключевая часть документа — описание разговоров среди молящихся. Автор фиксирует, что в толпе неоднократно звучало слово «Палестина», что сразу привлекло его внимание. Он подчеркивает, что беседы велись на еврейском языке (вероятно, имеется в виду идиш), причем участники были «солидного возраста», то есть люди с дореволюционным или межвоенным опытом. Это важное наблюдение: именно старшее поколение сохраняло политическую и национальную память.
В разговоре с председателем общины Шварцманом автор «незаметно» выясняет содержание обсуждений. И здесь документ приобретает особую ценность, потому что фиксирует живую реакцию советских евреев на международные события. Речь идет о выступлении Андрея Громыко на специальной сессии ООН в мае 1947 года, где советский представитель впервые открыто поддержал идею создания еврейского государства и допустил возможность раздела Палестины.
Шварцман передает общее настроение через почти цитатное резюме: выступление Громыко «радостно отозвалось в сердце каждого еврея», оно воспринимается как подтверждение того, что Советский Союз «защищает нас». При этом формулировка осторожна: вопрос о том, будет ли Палестина отдельным государством, остается открытым, но важен сам факт «правильного понимания» проблемы. Эта двойственность — сочетание искренней надежды и осторожной лояльности — прекрасно передает атмосферу момента.
За объяснение «еврейского» праздника «Троицы» мы благодарим председателя Совета реформистских раввинов Бениамина Минича.
ЦГАВОВ Ф-4648-Оп-4-Д-34 с.167

Поздравляем с Днём независимости Израиля!
Это день, когда история, память и надежда стали реальностью.
Для нас это не только дата, но и продолжение судеб людей, о которых мы рассказываем — тех, кто сохранял себя, свою веру и достоинство, боролся и верил.

С праздником свободы, силы и жизни. 🇮🇱

#найдено_в_архиве «Отрицательное отношение»: как СССР реагировал на письма из Израиля
Секретный документ 1949 года фиксирует, что миссия Израиля в Москве устанавливает связь с еврейскими религиозными общинами УССР. В Умани и Чернигове общины получили письма и бюллетени с информацией о жизни Израиля, эмиграции и поддержке евреев по всему миру, включая речь Давида Бен-Гуриона. Отдельно подчеркивается тезис о финансовой поддержке эмигрантов — в контексте документа он воспринимается как косвенный призыв к переезду в Израиль.
Советская власть была обеспокоена тем, что через религиозные общины распространяется влияние иностранного государства. В документе прямо предлагается подчеркнуть отрицательное отношение к использованию общин в целях пропаганды Израиля, фактически рассматривая такие контакты как политическую угрозу.
ЦГАВОВ Ф-4648-Оп-4-Д-53 c.9