Инструменты
Каталог TGAds
beta
Мониторинг
Детальная статистика
Анализ аудитории
Бот аналитики
Полезная информация
Инструкция Telemetr
Документация к API
Чат Telemetr
Не попадитесь на накрученные каналы! Узнайте, не накручивает ли канал просмотры или
подписчиков
Проверить канал на накрутку
Телеграм канал «Jewish Heroes/Еврейские герои»
495
244
248
231
398
Канал уникальных еврейских биографий и редких архивных документов.
Рубрики #найдено_в_архиве и #главный_герой
Читайте нас на сайте https://www.jewishheroes.live/heroes
Страница в фейсбуке https://www.facebook.com/@jewishheroes2020
По рекламе @Anny_Nun
Рубрики #найдено_в_архиве и #главный_герой
Читайте нас на сайте https://www.jewishheroes.live/heroes
Страница в фейсбуке https://www.facebook.com/@jewishheroes2020
По рекламе @Anny_Nun
Подписчики
Всего
934
Сегодня
-1
Просмотров на пост
Всего
345
ER
Общий
36.52%
Суточный
30.3%
Динамика публикаций
Telemetr - сервис глубокой аналитики
телеграм-каналов
телеграм-каналов
Получите подробную информацию о каждом канале
Отберите самые эффективные каналы для
рекламных размещений, по приросту подписчиков,
ER, количеству просмотров на пост и другим метрикам
рекламных размещений, по приросту подписчиков,
ER, количеству просмотров на пост и другим метрикам
Анализируйте рекламные посты
и креативы
и креативы
Узнайте какие посты лучше сработали,
а какие хуже, даже если их давно удалили
а какие хуже, даже если их давно удалили
Оценивайте эффективность тематики и контента
Узнайте, какую тематику лучше не рекламировать
на канале, а какая зайдет на ура
на канале, а какая зайдет на ура
Показано 7 из 495 постов
Смотреть все посты
Пост от 16.03.2026 18:02
573
2
7
#найдено_в_архиве «Паспорт в Эрец-Исраэль»
Перед вами небольшой агитационный документ сионистского движения 1920-х годов — так называемый «паспорт Эрец-Исраэль». Он напечатан на идише и оформлен как маленькая книжечка с Маген Давидом и печатью организации.
В тексте говорится о «великом деле» — строительстве Эрец-Исраэль, новой еврейской страны. Авторы призывают присоединиться к этому движению и вести еврейский народ к Сиону.
Внутри предусмотрены места для имени, а также подписи председателя и секретаря — такой «паспорт» символически фиксировал готовность участвовать в переселении и строительстве страны.
Для советских органов подобные документы считались доказательством сионистской деятельности и часто попадали в архивы ГПУ. Сегодня же это редкое свидетельство того, как мечта о собственной стране распространялась среди еврейской молодежи Восточной Европы.
Архив СБУ ф.13. о.1.д413. т.10 ч.2.с.113
Перед вами небольшой агитационный документ сионистского движения 1920-х годов — так называемый «паспорт Эрец-Исраэль». Он напечатан на идише и оформлен как маленькая книжечка с Маген Давидом и печатью организации.
В тексте говорится о «великом деле» — строительстве Эрец-Исраэль, новой еврейской страны. Авторы призывают присоединиться к этому движению и вести еврейский народ к Сиону.
Внутри предусмотрены места для имени, а также подписи председателя и секретаря — такой «паспорт» символически фиксировал готовность участвовать в переселении и строительстве страны.
Для советских органов подобные документы считались доказательством сионистской деятельности и часто попадали в архивы ГПУ. Сегодня же это редкое свидетельство того, как мечта о собственной стране распространялась среди еврейской молодежи Восточной Европы.
Архив СБУ ф.13. о.1.д413. т.10 ч.2.с.113
❤
5
👍
1
Пост от 13.03.2026 11:54
138
0
3
В 1943-м Циля перенесла острый приступ аппендицита, потом заболела туберкулёзом… Оба раза её спасла сотрудница лагеря под руководством доктора Мицлера. Эта женщина проявила гуманизм там, где царила бесчеловечность, она заботилась и приносила лекарства Цили. По состоянию здоровья 21 сентября 1944 года Цилю перевели на машиностроительную фабрику в лагере Мюхенвальде Берлинского округа.
22 апреля 1945 года Циля была освобождена частями Красной Армии. Берлин лежал в руинах, продолжались обстрелы и ожесточенные бои. Но именно там она познакомилась с офицером Владимиром Синицким, одним из освободителей города. Между ними завязались отношения. По семейным рассказам, однажды они, гуляя по Берлину, оставили свои подписи на одном из кирпичей Рейхстага – как символ победы и начала их общей истории. Но радость встречи была омрачена очень скоро: Цилю задержали и отправили на проверку.
Циля вернулась в СССР беременной. При воинской части 10121 в городе Ковеле её содержали в фильтрационном лагере, а затем поместили на три месяца в тюрьму. Ежедневные допросы беременной женщины: «Как ты, еврейка, выжила в Берлине столько лет?» И её ответ, полный горькой правды: «Я врала и очень хотела выжить». Несмотря на подозрения, 4 августа 1945 года Цилю приняли на работу поваром в той же воинской части.
В ноябре Циля вернулась в Киев, отправилась к матери Владимира, Ксении Емельяновне Рутенко. Родную квартиру на улице Ластовского к тому времени заняли чужие люди. Кроме будущей свекрови, огромную помощь оказали ей двоюродная сестра Дина и её муж Шимон Зильберберг.
19 апреля 1946 года родилась дочь София. Дина и Шимон забрали Цилю из роддома, окружили заботой. Когда появилась возможность эмигрировать в Израиль, они предложили Циле поехать вместе. Циля отказалась – она ждала возвращения Владимира и брата Михаила. В том же 1946-м Владимир вернулся, они поженились и переехали к его матери. Циля взяла фамилию мужа и сменила имя на русское – Лидия, оставив лишь отчество Абрамовна в память об отце. Так Циля Кацовская стала Лидией Синицкой.
Но началась новая битва. Как бывшая остарбайтерка, Лидия не имела права жить в Киеве. Её фильтрационное дело № 107304 продолжало рассматриваться органами МГБ. Лишь 31 апреля 1947-го начальник Киевской городской милиции товарищ Комаров дал разрешение на прописку репатриантки Кацовской Цили Абрамовны в городе Киеве. Только через два года после окончания войны она получила право официально существовать в родном городе.
Но счастье было очень недолгим. В 1950 году Владимир умер. Лидия осталась одна с маленькой Софией. Старший брат Михаил, вернувшийся из армии, смог восстановить права на квартиру на Печерске. Семья снова собралась вместе. Соблюдали еврейские традиции, на праздники готовили гефилте фиш и ели мацу. Поддерживали связь с Диной и Шимоном, уехавшими в Израиль.
София выросла, вышла замуж, родила двоих детей. А в 1985 году она умерла… Лидия снова осталась с раной в сердце. Но рядом с ней по-прежнему была Ксения Емельяновна и внуки, которым Циля-Лидия заменила мать.
И вот наконец в 1993-м, в 71 год, Лидия вместе с внуком Алоном (Михаилом) Гуром переехала в Израиль. Началась новая жизнь: она активно участвовала в общественной деятельности, помогала внуку изучать иврит, каждый день открывая для себя новую страну. Она растила внука, передавая им любовь к жизни, уважение к традициям и ценность образования.
Лидия (Циля) Абрамовна Синицкая ушла из жизни в 2005 году в Израиле, окружённая любовью внуков и правнуков. Её история – это рассказ о том, что даже в самые тёмные времена человек способен сохранить человечность, достоинство и веру в добро. Она выжила благодаря помощи праведников – неизвестной украинки в Борисполе, Андрея Шевцова в Запорожье, доктора Мицлера и безымянной сотрудницы лагеря в Берлине. Их имена и образы навсегда вплетены в её судьбу как символы света во тьме.
Мы благодарим Алона Гур и его жену Татьяну Гур за предоставленный материал из семейного архива.
https://www.jewishheroes.live/heroes/katsovskaya
22 апреля 1945 года Циля была освобождена частями Красной Армии. Берлин лежал в руинах, продолжались обстрелы и ожесточенные бои. Но именно там она познакомилась с офицером Владимиром Синицким, одним из освободителей города. Между ними завязались отношения. По семейным рассказам, однажды они, гуляя по Берлину, оставили свои подписи на одном из кирпичей Рейхстага – как символ победы и начала их общей истории. Но радость встречи была омрачена очень скоро: Цилю задержали и отправили на проверку.
Циля вернулась в СССР беременной. При воинской части 10121 в городе Ковеле её содержали в фильтрационном лагере, а затем поместили на три месяца в тюрьму. Ежедневные допросы беременной женщины: «Как ты, еврейка, выжила в Берлине столько лет?» И её ответ, полный горькой правды: «Я врала и очень хотела выжить». Несмотря на подозрения, 4 августа 1945 года Цилю приняли на работу поваром в той же воинской части.
В ноябре Циля вернулась в Киев, отправилась к матери Владимира, Ксении Емельяновне Рутенко. Родную квартиру на улице Ластовского к тому времени заняли чужие люди. Кроме будущей свекрови, огромную помощь оказали ей двоюродная сестра Дина и её муж Шимон Зильберберг.
19 апреля 1946 года родилась дочь София. Дина и Шимон забрали Цилю из роддома, окружили заботой. Когда появилась возможность эмигрировать в Израиль, они предложили Циле поехать вместе. Циля отказалась – она ждала возвращения Владимира и брата Михаила. В том же 1946-м Владимир вернулся, они поженились и переехали к его матери. Циля взяла фамилию мужа и сменила имя на русское – Лидия, оставив лишь отчество Абрамовна в память об отце. Так Циля Кацовская стала Лидией Синицкой.
Но началась новая битва. Как бывшая остарбайтерка, Лидия не имела права жить в Киеве. Её фильтрационное дело № 107304 продолжало рассматриваться органами МГБ. Лишь 31 апреля 1947-го начальник Киевской городской милиции товарищ Комаров дал разрешение на прописку репатриантки Кацовской Цили Абрамовны в городе Киеве. Только через два года после окончания войны она получила право официально существовать в родном городе.
Но счастье было очень недолгим. В 1950 году Владимир умер. Лидия осталась одна с маленькой Софией. Старший брат Михаил, вернувшийся из армии, смог восстановить права на квартиру на Печерске. Семья снова собралась вместе. Соблюдали еврейские традиции, на праздники готовили гефилте фиш и ели мацу. Поддерживали связь с Диной и Шимоном, уехавшими в Израиль.
София выросла, вышла замуж, родила двоих детей. А в 1985 году она умерла… Лидия снова осталась с раной в сердце. Но рядом с ней по-прежнему была Ксения Емельяновна и внуки, которым Циля-Лидия заменила мать.
И вот наконец в 1993-м, в 71 год, Лидия вместе с внуком Алоном (Михаилом) Гуром переехала в Израиль. Началась новая жизнь: она активно участвовала в общественной деятельности, помогала внуку изучать иврит, каждый день открывая для себя новую страну. Она растила внука, передавая им любовь к жизни, уважение к традициям и ценность образования.
Лидия (Циля) Абрамовна Синицкая ушла из жизни в 2005 году в Израиле, окружённая любовью внуков и правнуков. Её история – это рассказ о том, что даже в самые тёмные времена человек способен сохранить человечность, достоинство и веру в добро. Она выжила благодаря помощи праведников – неизвестной украинки в Борисполе, Андрея Шевцова в Запорожье, доктора Мицлера и безымянной сотрудницы лагеря в Берлине. Их имена и образы навсегда вплетены в её судьбу как символы света во тьме.
Мы благодарим Алона Гур и его жену Татьяну Гур за предоставленный материал из семейного архива.
https://www.jewishheroes.live/heroes/katsovskaya
❤🔥
9
❤
3
Пост от 13.03.2026 11:54
104
1
1
#главный_герой Лидия Абрамовна Синицкая (Циля Кацовская)
1922–2005
Авторы: Невзлин Анна, Эстер Азиза
Циля Абрамовна Кацовская родилась 18 декабря 1922 года в городе Народичи Житомирской области в семье Абрама Моисеевича и Ривки Михайловны Кацовских. Вместе со своими братьями –– старшим Микаэль и младшим Михаилами (но в ЗАГСе обоих записали одиноково)–– она росла в атмосфере любви и заботы. После переезда в Киев, училась в киевской школе, мечтала, строила планы на будущее. После окончания восьмилетки работала бухгалтером в Государственном банке – на красивой улице Институтской, спускающейся к Крещатику. Циля владела русским, украинским, немного немецким; знала идиш, на котором иногда разговаривали в семье. У Цили была стабильная работа, перспективы. Но война разрушила все.
Когда немцы окружали Киев, семья Кацовских не успевала эвакуироваться. Родители настояли, чтобы девятнадцатилетняя Циля немедленно покинула город. А 22 сентября 1941 года Цилю вместе с другими беженцами взяли в плен в районе Борщаговки. Её родители – Кацовская Ривка Михайловна и Кацовский Абрам Моисеевич, а также младший, двенадцатилетний на тот момент брат, Михаил, – были расстреляны в Бабьем Яру. Получилось, что родители спасли дочь ценой собственной жизни...
Цилю отправили в фильтрационный лагерь в Борисполе, на окраине Киева. За колючей проволокой девушка провела несколько дней.. 1 октября 1941 года украинка, представившись матерью Цили, вывела её из лагеря и помогла скрыться. Имя этой праведницы так и осталось неизвестным...
Циля вернулась в родную квартиру – Печерский район, улица Ластовского (ныне Степана Ковнира), дом 5, квартира 7. Но она оказалась опечатана. Соседка тихо сказала: «Беги, ваших забирают и убивают». Девушка развернулась и ушла – навсегда прощаясь с детством, с домом, с прежней жизнью.
Циля отправилась на восток – без вещей, без денег. По дороге ей встретился такой же беженец, пожилой мужчина по имени Андрей Шевцов. Он недавно освободился из лагеря и направлялся на жительство в Таганрог. Его судьба была схожа с судьбой молоденькой попутчицы: его родителей и братьев расстреляли в Бабьем Яру. Правда, Андрею удалось спасти драгоценности – всё, что осталось от погибшей семьи. Два человека, потерявшие всё, стали поддержкой друг другу и продолжили путь вместе.
Понимая смертельную опасность, которой подвергается еврейская девушка, Андрей Шевцов придумал для Цили новое имя – Лидия Андреевна Шевцова, и представлял её как свою дочь. В дороге Циля ходила на рынки в сёлах и городах, обменивая драгоценности старика на еду для них обоих.
К январю 1942 года Циля и Андрей добрались до Запорожья. По совету своего опытного попутчика Циля зарегистрировалась на бирже труда. Вскоре она, как обычно, отправилась на рынок. Но на этот раз удача ей изменила – девушка попала в облаву. Золото изъяли. Не растерявшись, Циля назвалась именем, которое придумал её спутник: «Шевцова Лидия Андреевна». Немцы поверили, что она не еврейка. Но теперь путь назад, к ее пожилому товарищу по несчастью, был отрезан. До конца своих дней Циля мучилась мыслью, что Андрей мог подумать – она сбежала с его драгоценностью…
2 июня 1942 года Цилю вывезли в Германию. Она оказалась на принудительных работах на химической фабрике доктора Мицлера в Берлине. Почти два года на опасном химическом производстве подорвали её здоровье навсегда. Она жила в Берлине, в лагере для рабочих фабрики по адресу Гудель, дом 1. Старалась контролировать свои привычки, следила за каждым словом, чтобы случайно не проговориться, не использовать знакомые с детства словечки на идиш.
Но случилось чудо. Точнее, сначала произошло неизбежное. Соседки по бараку донесли на неё. Ее тайну узнал владелец фабрики, доктор Мицлер, но… не сообщил никому. Спас ей жизнь.
1922–2005
Авторы: Невзлин Анна, Эстер Азиза
Циля Абрамовна Кацовская родилась 18 декабря 1922 года в городе Народичи Житомирской области в семье Абрама Моисеевича и Ривки Михайловны Кацовских. Вместе со своими братьями –– старшим Микаэль и младшим Михаилами (но в ЗАГСе обоих записали одиноково)–– она росла в атмосфере любви и заботы. После переезда в Киев, училась в киевской школе, мечтала, строила планы на будущее. После окончания восьмилетки работала бухгалтером в Государственном банке – на красивой улице Институтской, спускающейся к Крещатику. Циля владела русским, украинским, немного немецким; знала идиш, на котором иногда разговаривали в семье. У Цили была стабильная работа, перспективы. Но война разрушила все.
Когда немцы окружали Киев, семья Кацовских не успевала эвакуироваться. Родители настояли, чтобы девятнадцатилетняя Циля немедленно покинула город. А 22 сентября 1941 года Цилю вместе с другими беженцами взяли в плен в районе Борщаговки. Её родители – Кацовская Ривка Михайловна и Кацовский Абрам Моисеевич, а также младший, двенадцатилетний на тот момент брат, Михаил, – были расстреляны в Бабьем Яру. Получилось, что родители спасли дочь ценой собственной жизни...
Цилю отправили в фильтрационный лагерь в Борисполе, на окраине Киева. За колючей проволокой девушка провела несколько дней.. 1 октября 1941 года украинка, представившись матерью Цили, вывела её из лагеря и помогла скрыться. Имя этой праведницы так и осталось неизвестным...
Циля вернулась в родную квартиру – Печерский район, улица Ластовского (ныне Степана Ковнира), дом 5, квартира 7. Но она оказалась опечатана. Соседка тихо сказала: «Беги, ваших забирают и убивают». Девушка развернулась и ушла – навсегда прощаясь с детством, с домом, с прежней жизнью.
Циля отправилась на восток – без вещей, без денег. По дороге ей встретился такой же беженец, пожилой мужчина по имени Андрей Шевцов. Он недавно освободился из лагеря и направлялся на жительство в Таганрог. Его судьба была схожа с судьбой молоденькой попутчицы: его родителей и братьев расстреляли в Бабьем Яру. Правда, Андрею удалось спасти драгоценности – всё, что осталось от погибшей семьи. Два человека, потерявшие всё, стали поддержкой друг другу и продолжили путь вместе.
Понимая смертельную опасность, которой подвергается еврейская девушка, Андрей Шевцов придумал для Цили новое имя – Лидия Андреевна Шевцова, и представлял её как свою дочь. В дороге Циля ходила на рынки в сёлах и городах, обменивая драгоценности старика на еду для них обоих.
К январю 1942 года Циля и Андрей добрались до Запорожья. По совету своего опытного попутчика Циля зарегистрировалась на бирже труда. Вскоре она, как обычно, отправилась на рынок. Но на этот раз удача ей изменила – девушка попала в облаву. Золото изъяли. Не растерявшись, Циля назвалась именем, которое придумал её спутник: «Шевцова Лидия Андреевна». Немцы поверили, что она не еврейка. Но теперь путь назад, к ее пожилому товарищу по несчастью, был отрезан. До конца своих дней Циля мучилась мыслью, что Андрей мог подумать – она сбежала с его драгоценностью…
2 июня 1942 года Цилю вывезли в Германию. Она оказалась на принудительных работах на химической фабрике доктора Мицлера в Берлине. Почти два года на опасном химическом производстве подорвали её здоровье навсегда. Она жила в Берлине, в лагере для рабочих фабрики по адресу Гудель, дом 1. Старалась контролировать свои привычки, следила за каждым словом, чтобы случайно не проговориться, не использовать знакомые с детства словечки на идиш.
Но случилось чудо. Точнее, сначала произошло неизбежное. Соседки по бараку донесли на неё. Ее тайну узнал владелец фабрики, доктор Мицлер, но… не сообщил никому. Спас ей жизнь.
Пост от 09.03.2026 13:02
31
0
1
#найдено_в_архиве 75 лет спустя имена осведомителей всё ещё закрыты
В Особом архиве Литвы, где хранятся документы бывшего КГБ, сохранились материалы о работе органов с агентурной сетью начала 1950-х годов. В делах можно увидеть разделы, посвящённые вербовке осведомителей и агентуры, а также сведения о людях, которые предоставляли свои квартиры для конспиративных встреч «квартиры-ловушки».
Однако именно эти страницы часто остаются закрытыми для исследователей. В архивных делах видно, что листы с именами осведомителей, агентуры и содержателей конспиративных квартир изъяты или закрыты.
Связано это с действующим в Литве законодательством о защите персональных данных и с нормами, регулирующими публикацию информации о сотрудничестве с советскими спецслужбами.
Поэтому в данных документах имена осведомителей до сих пор закрыты для исследователей.L
YA_K-19_1_694_2
В Особом архиве Литвы, где хранятся документы бывшего КГБ, сохранились материалы о работе органов с агентурной сетью начала 1950-х годов. В делах можно увидеть разделы, посвящённые вербовке осведомителей и агентуры, а также сведения о людях, которые предоставляли свои квартиры для конспиративных встреч «квартиры-ловушки».
Однако именно эти страницы часто остаются закрытыми для исследователей. В архивных делах видно, что листы с именами осведомителей, агентуры и содержателей конспиративных квартир изъяты или закрыты.
Связано это с действующим в Литве законодательством о защите персональных данных и с нормами, регулирующими публикацию информации о сотрудничестве с советскими спецслужбами.
Поэтому в данных документах имена осведомителей до сих пор закрыты для исследователей.L
YA_K-19_1_694_2
😁
1
Пост от 03.03.2026 14:37
108
0
1
#найдено_в_архиве Министерство вкусовой промышленности
В подобных документах нас уже давно трудно чем-то удивить. Агенты, псевдонимы, доносы о «сионизме» и «националистической деятельности» — привычный язык конца 1940-х – начала 1950-х годов.
Декабрь 1951 года. Совершенно секретное донесение на имя полковника Шагуна. МГБ УССР сообщает о Борисове Борисе Мироновиче, 1893 года рождения, уроженце Белой Церкви. В 1948 году он работал преподавателем Института имени Микояна в Киеве. Агент «Борисовский» докладывает, что Борисов якобы вел националистическую деятельность и ранее носил другую фамилию — Смикун. Отдельно указывается, что он исключался из рядов ВКП(б).
В тексте появляется и еще одна фигура — Резник, начальник планового отдела Министерства вкусовой промышленности. По сведениям агента, он был осведомлен о «деятельности» Борисова. Более того, сам Резник проходит как агент под псевдонимом «Арнольд» и к моменту составления документа занимает должность помощника министра.
Отдельного внимания заслуживает надпись от руки вверху документа: «не прошивать». Эта пометка означает, что документ не следовало подшивать в основное дело — ни в формуляр, ни в агентурное производство, а направить отдельно. Но больше всего в этом деле удивляет не донос и не агентурная сеть — к этому архив нас давно приучил. Удивляет название ведомства: Министерство вкусовой промышленности.
И это не случайная формулировка. Министерство вкусовой промышленности СССР было образовано 15 июля 1946 года на базе спиртовой, винодельческой, ликёро-водочной, пивоваренной, парфюмерно-косметической, чайной, табачной и других отраслей бывшего Министерства пищевой промышленности. Уже 20 января 1949 года его вновь объединили с Министерством пищевой промышленности и ликвидировали.
Иногда именно такие детали — пометка карандашом, неожиданное название ведомства, псевдоним агента — делают документ по-настоящему объемным и возвращают нас в атмосферу эпохи, где за каждой строкой стояла чья-то судьба.
Источник Архив СБУ ф.2 д.2216 с.173-174
В подобных документах нас уже давно трудно чем-то удивить. Агенты, псевдонимы, доносы о «сионизме» и «националистической деятельности» — привычный язык конца 1940-х – начала 1950-х годов.
Декабрь 1951 года. Совершенно секретное донесение на имя полковника Шагуна. МГБ УССР сообщает о Борисове Борисе Мироновиче, 1893 года рождения, уроженце Белой Церкви. В 1948 году он работал преподавателем Института имени Микояна в Киеве. Агент «Борисовский» докладывает, что Борисов якобы вел националистическую деятельность и ранее носил другую фамилию — Смикун. Отдельно указывается, что он исключался из рядов ВКП(б).
В тексте появляется и еще одна фигура — Резник, начальник планового отдела Министерства вкусовой промышленности. По сведениям агента, он был осведомлен о «деятельности» Борисова. Более того, сам Резник проходит как агент под псевдонимом «Арнольд» и к моменту составления документа занимает должность помощника министра.
Отдельного внимания заслуживает надпись от руки вверху документа: «не прошивать». Эта пометка означает, что документ не следовало подшивать в основное дело — ни в формуляр, ни в агентурное производство, а направить отдельно. Но больше всего в этом деле удивляет не донос и не агентурная сеть — к этому архив нас давно приучил. Удивляет название ведомства: Министерство вкусовой промышленности.
И это не случайная формулировка. Министерство вкусовой промышленности СССР было образовано 15 июля 1946 года на базе спиртовой, винодельческой, ликёро-водочной, пивоваренной, парфюмерно-косметической, чайной, табачной и других отраслей бывшего Министерства пищевой промышленности. Уже 20 января 1949 года его вновь объединили с Министерством пищевой промышленности и ликвидировали.
Иногда именно такие детали — пометка карандашом, неожиданное название ведомства, псевдоним агента — делают документ по-настоящему объемным и возвращают нас в атмосферу эпохи, где за каждой строкой стояла чья-то судьба.
Источник Архив СБУ ф.2 д.2216 с.173-174
👍
3
Пост от 02.03.2026 16:16
871
0
10
Дорогие друзья!
Проект «Еврейские герои» поздравляет всех с Пуримом — праздником, который напоминает: иногда судьба целого народа зависит от смелости одного человека.
Сегодня мы хотим напомнить вам историю Маркела Шабаева (1907–1978) — человека, совершившего в Нальчике в 1942 году настоящее пуримское чудо. Когда нацисты готовили уничтожение горских евреев, Шабаев понял: спасти их можно только хитростью. За несколько дней он превратил Еврейскую колонку в «образцовое» татское местечко. Евреев переодели в национальные костюмы татов — народа иранской группы, спрятали свитки Торы, убрали всё, что могло выдать еврейскую жизнь. Песни, танцы, кавказское гостеприимство — это был спектакль, от которого зависели стони жизней.
Немецкая комиссия вынесла вердикт: это не евреи, а таты. И массовый расстрел был отменён.
Пурим — это история о мужестве и ответственности, о людях, которые в момент опасности не спрятались за обстоятельствами. История Эстер и Мордехая — не только библейский сюжет, но и вечное напоминание о том, что судьба общины иногда зависит от личного выбора одного человека. От смелости сказать, от готовности действовать, от способности не молчать.
Читайте историю Маркела Шабаева у нас на сайте: https://www.jewishheroes.live/heroes/shabaev
Хаг Пурим самеах!
С уважением,
команда проекта «Еврейские герои»
Проект «Еврейские герои» поздравляет всех с Пуримом — праздником, который напоминает: иногда судьба целого народа зависит от смелости одного человека.
Сегодня мы хотим напомнить вам историю Маркела Шабаева (1907–1978) — человека, совершившего в Нальчике в 1942 году настоящее пуримское чудо. Когда нацисты готовили уничтожение горских евреев, Шабаев понял: спасти их можно только хитростью. За несколько дней он превратил Еврейскую колонку в «образцовое» татское местечко. Евреев переодели в национальные костюмы татов — народа иранской группы, спрятали свитки Торы, убрали всё, что могло выдать еврейскую жизнь. Песни, танцы, кавказское гостеприимство — это был спектакль, от которого зависели стони жизней.
Немецкая комиссия вынесла вердикт: это не евреи, а таты. И массовый расстрел был отменён.
Пурим — это история о мужестве и ответственности, о людях, которые в момент опасности не спрятались за обстоятельствами. История Эстер и Мордехая — не только библейский сюжет, но и вечное напоминание о том, что судьба общины иногда зависит от личного выбора одного человека. От смелости сказать, от готовности действовать, от способности не молчать.
Читайте историю Маркела Шабаева у нас на сайте: https://www.jewishheroes.live/heroes/shabaev
Хаг Пурим самеах!
С уважением,
команда проекта «Еврейские герои»
❤🔥
9
❤
4
Пост от 26.02.2026 17:57
142
0
2
#найдено_в_архиве #Операция_№4493
Иногда архив начинается с нескольких сухих строк анкеты.
«Кремер Абрам, 1919 года рождения, город Трабы».
Трабы — местечко в бывшей Польше (Барановичский уезд). Осенью 1939 года, после начала войны, Абрам вместе с раввинской школой, где он учился уже десятый год, покидает родной город. В конце октября 1939 года через Лиду поездом он прибывает в Вильнюс. Виз ни у кого не было — переезжали целой школой, спасаясь от фронта.
Абрам женат на Ривке Шайбель (1914 г.р.). В Вильнюсе он нигде официально не работает: продолжает учёбу, а чтобы прокормиться, частным образом пилит дрова. В анкете он пишет просто: «Хочу быть гражданином СССР, чтобы работать и учиться».
В Трабах остаётся его семья: отец — Шмуэль Абрам Кремер, 53 года, купец; мать — Хана Мордоховна, 40 лет; братья и сестра — школьники. Эти строки читаются сегодня как перечень людей, судьба которых после 1941 года почти предопределена.
18 января 1940 года в Вильнюсе Управление рабоче-крестьянской милиции выдаёт Абраму удостоверение беженца.
24 января 1941 года он подаёт заявление о приёме в гражданство СССР.
8 февраля 1941 года МВД Литвы запрашивает справку: в ней отмечено, что ранее Кремер «намеревался выехать в Палестину» и рассчитывал получить средства от еврейской организации.
9 февраля составляется заключение по его ходатайству. В документе подчёркиваются «подозрительные» моменты: ранее хотел ехать в Палестину; рекомендаций от граждан СССР не представил; родственников за границей не указал (кроме семьи в БССР). Более того, в бумагах он ошибочно назван холостым, хотя был женат.
Логично ожидать отказа. Однако милиционер I-го отдела РК Вильнюса Михайлович пишет: «Ходатайство удовлетворить».
И уже на следующий день — 10 февраля 1941 года — Абрам Шмулелович Кремер и Ривка Ионовна подают новое заявление: просят выдать им выездную визу из Литовской ССР с транзитом через СССР и Японию — в Америку.
За несколько месяцев политическая ситуация меняется радикально. В июне 1941 года НКГБ Литвы принимает решение: семью Кремер как «социально опасную» выселить за пределы Литовской ССР.
17 июня 1941 года по их адресу направляются исполнители для проведения выселения. Составлен акт: «По адресу никого не обнаружено». Хозяйка квартиры сообщает:
«Кремер Абрам вышел 16 июня в 6 часов утра. Его жена через час также вышла. Больше я их не видела».
В деле обнаруживается и ещё один документ — справка Генерального консульства Нидерландов в Стокгольме от 4 февраля 1941 года о том, что для въезда в Суринам, Кюрасао и другие нидерландские острова Антильского архипелага виза не требуется. Документ адресован Абраму Кремеру и его семье. Возможно, это была одна из попыток получить транзитный путь спасения — через колонии, как делали тогда многие беженцы.
В архиве есть краткие автобиографии обоих супругов. Оба происходят из религиозных семей. Абрам почти всю жизнь учился в раввинской школе и не имел светской профессии. Ривка до бегства училась в религиозной школе и изучала бухгалтерию.
Они бежали от войны. Хотели учиться, работать, уехать дальше — в Палестину или Америку. Просили гражданство. Просили транзит. Просили выезд.
Мы не знаем, успели ли они получить визу. Не знаем, где их настигло лето 1941 года. Архив обрывается.
Иногда в деле остаётся только последнее зафиксированное движение — «вышел в шесть утра» — и тишина.
Иногда архив начинается с нескольких сухих строк анкеты.
«Кремер Абрам, 1919 года рождения, город Трабы».
Трабы — местечко в бывшей Польше (Барановичский уезд). Осенью 1939 года, после начала войны, Абрам вместе с раввинской школой, где он учился уже десятый год, покидает родной город. В конце октября 1939 года через Лиду поездом он прибывает в Вильнюс. Виз ни у кого не было — переезжали целой школой, спасаясь от фронта.
Абрам женат на Ривке Шайбель (1914 г.р.). В Вильнюсе он нигде официально не работает: продолжает учёбу, а чтобы прокормиться, частным образом пилит дрова. В анкете он пишет просто: «Хочу быть гражданином СССР, чтобы работать и учиться».
В Трабах остаётся его семья: отец — Шмуэль Абрам Кремер, 53 года, купец; мать — Хана Мордоховна, 40 лет; братья и сестра — школьники. Эти строки читаются сегодня как перечень людей, судьба которых после 1941 года почти предопределена.
18 января 1940 года в Вильнюсе Управление рабоче-крестьянской милиции выдаёт Абраму удостоверение беженца.
24 января 1941 года он подаёт заявление о приёме в гражданство СССР.
8 февраля 1941 года МВД Литвы запрашивает справку: в ней отмечено, что ранее Кремер «намеревался выехать в Палестину» и рассчитывал получить средства от еврейской организации.
9 февраля составляется заключение по его ходатайству. В документе подчёркиваются «подозрительные» моменты: ранее хотел ехать в Палестину; рекомендаций от граждан СССР не представил; родственников за границей не указал (кроме семьи в БССР). Более того, в бумагах он ошибочно назван холостым, хотя был женат.
Логично ожидать отказа. Однако милиционер I-го отдела РК Вильнюса Михайлович пишет: «Ходатайство удовлетворить».
И уже на следующий день — 10 февраля 1941 года — Абрам Шмулелович Кремер и Ривка Ионовна подают новое заявление: просят выдать им выездную визу из Литовской ССР с транзитом через СССР и Японию — в Америку.
За несколько месяцев политическая ситуация меняется радикально. В июне 1941 года НКГБ Литвы принимает решение: семью Кремер как «социально опасную» выселить за пределы Литовской ССР.
17 июня 1941 года по их адресу направляются исполнители для проведения выселения. Составлен акт: «По адресу никого не обнаружено». Хозяйка квартиры сообщает:
«Кремер Абрам вышел 16 июня в 6 часов утра. Его жена через час также вышла. Больше я их не видела».
В деле обнаруживается и ещё один документ — справка Генерального консульства Нидерландов в Стокгольме от 4 февраля 1941 года о том, что для въезда в Суринам, Кюрасао и другие нидерландские острова Антильского архипелага виза не требуется. Документ адресован Абраму Кремеру и его семье. Возможно, это была одна из попыток получить транзитный путь спасения — через колонии, как делали тогда многие беженцы.
В архиве есть краткие автобиографии обоих супругов. Оба происходят из религиозных семей. Абрам почти всю жизнь учился в раввинской школе и не имел светской профессии. Ривка до бегства училась в религиозной школе и изучала бухгалтерию.
Они бежали от войны. Хотели учиться, работать, уехать дальше — в Палестину или Америку. Просили гражданство. Просили транзит. Просили выезд.
Мы не знаем, успели ли они получить визу. Не знаем, где их настигло лето 1941 года. Архив обрывается.
Иногда в деле остаётся только последнее зафиксированное движение — «вышел в шесть утра» — и тишина.
❤🔥
4
💔
3
👍
1