Нагибаясь над тушей коровы, я не находил никаких признаков хоть чего-то. У всех внутренних органов вид совершенно нормальный.
Я выпрямился и запустил пятерню в волосы. Котел негромко побулькивал, выбрасывая клубы смрадного пара. Две собаки деловито лизали холмик мясной муки.
И тут я оледенел от ужаса. У собак оказался конкурент. Златокудрый малыш засовывал в муку указательный пальчик, потом клал в рот и сосал с блаженным видом.
– Поглядите туда! – охнул я.
Лицо живодера просияло отцовской гордостью.
– Угу! – весело сказал он. – Моя мука по вкусу не одним псам да кошкам. Замечательная штука, а уж питательна!
Я заставил свои мысли вернуться к причине моего появления тут.
– Джефф, пожалуйста, рассеките сердце, – сказал я.
Джефф ловко сделал это. Предсердия и желудочки были почти заполнены пушистыми выростами из клапанов. Бородавчатый эндокардит, частый у свиней, но очень редкий у рогатого скота.
– Вот что убило вашу корову, мистер Крэнфорд, – сказал я.
– Чушь собачья! Вы что, хотите, чтоб я поверил, будто такие малюсенькие штуковины свалили взрослую корову мясной породы?
– Вполне достаточные, чтобы преградить путь крови. Мне очень жаль, но ваша корова погибла от болезни сердца.
– А молния как же?
– Боюсь, ни малейших признаков.
– Ну а мои 80 фунтов?
– Я очень сожалею, но это не меняет фактов.
Мистер Крэнфорд замер в обычной своей позе нахохлившейся птицы. Ушедшее в воротник лицо, казалось, заострилось еще больше.
Потом он обернулся ко мне и предпринял жуткую попытку улыбнуться. А его глаза, нацеленные на мои лацканы, мужественно пытались подниматься дюйм за дюймом. На мимолетный миг они встретились с моими и тут же с тревогой метнулись вбок.
Он отвел меня в сторону и обратился к моей гортани. В его хриплом шепоте зазвучала улещивающая нота.
– Вот что, мистер Хэрриот, мы же с вами понимаем, что к чему. И вы не хуже меня знаете, что для страховой компании это почти и не убыток вовсе. Так почему вы не можете написать, что молния ее убила?
– Даже если я знаю, что дело не в молнии?
– Написать-то вы можете? Никто и знать не будет.
Я почесал в затылке:
– Меня беспокоит, что я буду знать.
– Вы будете знать?
– Вот именно. Я не могу выписать вам удостоверение на эту корову, и все тут.
Растерянность, недоверие, разочарование сменялись на лице мистера Крэнфорда.
– Ладно! Я этого так не оставлю. Поговорю с вашим хозяином насчет вас. Никаких признаков болезней тут нет. И нечего меня за нос водить, будто причина – эти штучки в сердце. Просто вы своего дела не знаете! Не знаете даже, что это за штучки!
Джефф Мэллок извлек изо рта свою невообразимую трубку:
– А я вот знаю. То самое, что я говорил. Застой в легких получается, когда молоко из молочной жилы назад в тело попадает. Добирается, значит, до сердца, ну, тут уж все. И что вы там видите, так это, значит, свернувшееся молоко. Вот оно что такое.
Крэнфорд тотчас набросился на него:
– А ты помолчи, безмозглая твоя башка! Толку от тебя, что вот от этого тут! Мою хорошую корову молния убила. Молния! – Он чуть не надорвался от последнего вопля, повернулся и ушел своей торопливой походкой.
Я попрощался с Джеффом и устало забрался в машину. Если бы труд ветеринара сводился только к лечению больных животных! Куда там! Сколько еще всяческой всячины!
📚 О всех созданиях – больших и малых
👉 Дж.Хэрриот в Телеграм