Телеграм канал «историк-алкоголик»

Кстати, о петле времени.

Лирический герой песни «3 сентября» по сути ведь тоже во временной петле – переворачивает календарь и снова всё тот же день. Только, в отличие от героя «Дня сурка» мечтает не о следующем дне, а вернуться в предыдущий – 2 сентября.

В этом плане, «3 сентября» — ницшеанский гимн, у Ницше идея вечного возвращения – центральная концепция всей философии.

Немецкий философ излагает эту идею в притче о демоне в книге «Весёлая наука» (1882):

«Что, если в один прекрасный день или ночь демон прокрался бы в твоё самое одинокое одиночество и сказал тебе: «Эту жизнь, как ты её теперь живёшь и как ты её жил, тебе придётся прожить ещё раз и бесчисленное множество раз; и ничего в ней не будет нового, но каждая боль и каждая радость, каждая мысль и каждый вздох, всё невыразимо малое и великое в твоей жизни должно будет вернуться к тебе, и всё в том же порядке и последовательности»

По Ницше, эта мысль является «тяжелейшим бременем». Она может либо раздавить человека ужасом перед бесконечным повторением всех ошибок и страданий, либо, наоборот, стать высшей точкой утверждения жизни.

Смысл идеи не в фаталистическом смирении, а в активном и волевом принятии своей судьбы. Если человек готов прожить свою жизнь заново бесчисленное количество раз, это значит, что он не просто терпит свою жизнь, а восторженно любит её, утверждая каждое её мгновение как необходимое и прекрасное. Таким образом, вечное возвращение служит критерием подлинности жизни: проживай так, чтобы захотеть её вечного повторения.

«День сурка» в сеттинге англо-бурской войны.

Сюжетный приём временной петли, на основе которого и построена легендарная комедия с Биллом Мюрреем, впервые появляется в рассказе «Каждый день — Рождество» (1892) Уильяма Дина Хауэллса: героиня проживает один и тот же день снова и снова, пока не извлекает жизненный урок. Писатель второстепенный, да и рассказ не получил особой популярности.

В большую литературу этот приём ворвался совсем с другого фланга – в беллетризованном наставлении по полевой такте, написанной на основе опыта англо-бурской войны. «Оборона дурацкого брода» Эрнеста Суинтона давно потерял военно-прикладную актуальность, теперь это памятник эпохе, может быть даже своего рода литературное пророчество, предвосхитившее, как геймификацию, войны, так и адаптацию обучения под массовую культуру: как минимум впервые тактическое наставление поплатились сделать смешным и легким на уровне развлекательного чтива.

Евгений Норин и его брат Алексей перевели и подготовили к изданию «Оборону дурацкого брода». Что, вполне логично, у Жени точно лучшее чувство юмора в русской военно-исторической публицистике.

Для пролетарского интернационализма нет чужих!

Вообще, история забавнейшая.

1. На стрелке ГУР и СБУ переговоры шли исключительно на русском языке. Где-то тут должен был вылезти украинский языковой омбудсмен и всех оштрафовать, но он чего-то помалкивает.

2. Стрелку, видимо, забили чисто перетереть темки без свидетелей, поэтому всё происходило где-то посреди спальника и ГУРовцы приехали на чистых руках, в отличие от СБУшников, которые явились как на штурм укрепа.

3. И, конечно, при обострении ситуации ахаха то есть мяу чекисты постреляли безоружных разведчиков. Такое вот боевое братство украинских спецслужб.

4. Причины конфликта толком неясны. Моя версия такая: Украина настолько побеждает, что уже начался передел мест на параде победы.

Стоит ли бояться угроз Зеленского полностью сорвать авиасообщение в России, если на территории нашей страны давно заблокированы Telegram, Twitter и Pornohub?

Очевидно, что не располагая доступом к этим ресурсам враг не сможет организовать сколь либо эффективную операцию.

Вообще, сельскохозяйственная перепись – это проблема для любого государства, так как крестьянин государству в принципе не верит, а любая попытка провести подобный учёт говорит ему только об одном – прикидывают сколько шкур ещё содрать.

Особенно это ярко проявлялось в СССР. После коллективизации любой колхозник знал – если пошли считать куриц и площади огородов, то либо обложат новым налогом, либо заставят часть сдать в колхоз.

Ну, и советская власть прекрасно знала, что крестьянин ей не доверяет и всю животину не покажет, поэтому несколько переписей личного приусадебного хозяйств (ЛПХ), проходивших с 1932 по 1964 годы, шли с «поправочным коэффициентом», то есть сразу прикидывали, сколько колхозники утаят и добавляли соответствующий кэфф. А то! У советской власти не забалуешь – каждого цыпленка учтут и строго спросят, если оказалось больше установленной нормы.

Впрочем, это скорее страшная история.

Есть и смешная, правда не у нас произошла.

В 1880 году Монтана начала процесс оформления в полноценный штат США, и федеральное правительство решило провести на этой территории сельскохозяйственную перепись. Министерство внутренних дел из местных наняла аудитора, выделило ему бюджет на всё мероприятие и спустя установленный срок получило подробный отчет:

— столько-то тысяч коров:
— столько-то тысяч овец;
— столько-то тысяч лошадей;
— две козы.

Далее между министерством и аудитором происходит переписка, если коротко, то примерно такая:

— В отчете опечатка — указано всего две козы.
— Опечатки нет — в Монтане действительно ровно две козы.
— Такого не может быть, проведите повторный учет коз, укажите их пол и место нахождения.
— Повторный учет проведен: на территории Монтана проживает 1 (один) козёл на ферме X и 1 (одна) коза на ферме Y.
— Не представляется возможным поверить в эти данные, поскольку статистически это нонсенс.
— Если не верите, то можете приехать в Монтану сами и пересчитать лично. Я больше не собираюсь пересчитывать коз на данной территории, а если поступит ещё один запрос по данной теме, то он будет расценен соответствующим образом (по тем временам достаточно грубый намек на интерес сексуального характера).

На этом переписка заканчивается. Американская статистика считает, что в 1880 году в скотоводческом штате Монтана жило ровно две козы.

А уже всё! Привет!