Телеграм канал «историк-алкоголик»

В Роскомнадзоре вообще
кто-нибудь работать собирается?

Там читали хотя бы указ президента №809 «Об утверждении Основ государственной политики по сохранению и укреплению традиционных российских духовно-нравственных ценностей»?

Самое тиражное издание в стране самим своим названием подрывает основы крепкой семьи и преемственность поколений, укреплять и сохранять которые и предписывает данный указ!

И никто не шевелится.

Бездельники! Гнать всех в шею!

В закрытом тг-канале «роскошный историк» продолжая тему вот этого поста рассказал о том, как Вишистский режим преломлял политические ориентации – французские национал-монархисты становились социалистами, а коммунисты радикальными фашистами.

А также немного о том, как поработать коллаборационистом, потом попасть в шпионский скандал, потом вообще опозориться на всю Францию, но всё равно умудриться стать президентом.

ссылка на закрытый тг: https://t.me/tribute/app?startapp=sp4

альтернатива закрытому тг: https://gapi.ru/alcohistory

Новости последних дней:

1. Германия планирует создать сильнейшую армию в Европе к 2039 году.

2. Берлин подал заявку на проведение Олимпийских игр 2036 года.

Пацаны, вы палитесь!

А вот в 90-е и начале «нулевых» была попытка организовать самостийных поморов.

В Архангельской области началась активная поморизация. Педагогический вуз переименовали в Поморский государственный университет, филармония стала Поморской.

Жителям области, на 90% состоящих из внутренних трудовых мигрантов советского периода и их потомков, начали активно насаждать поморскую идентичность, противопоставленную русской: у русских было крепостное право, а поморы были свободные; русские были под монгольским игом, впитали в себя элементы азиатского менталитета, а поморы остались чистыми европейцами; пока русские смешивались с тюрками и монголоидами, поморы налаживали культурные и родственные связи с норвежацами, ну и т.д.

Даже натурально по шаблону украинского языка создали диалект-франкенштейн, никогда не существовавшую «поморьску говорю», словарь которой собрали из регионализмов Архангельской губернии, причем из разных её частей.

Неудивительно, что один из лидеров поморского сепаратизма Иван Мосеев договорился до уголовки чисто украинскими нарративами, мол понаехала на прекрасную Поморскую землю пьяная-ленивая русня и всё тут испоганила.

При том, поморы, как этно-культурная общность до сих пор вызывают споры – это просто этнографическая группа или русский субэтнос? Даже с точной территорией расселения и примерной численностью сложно определиться, (по самым оптимистичным данным никогда не было более 20 тыс человек), ровно по одной причине – у них не было поморской самоидентификации. Поморы – это экзоним, внешнее наименование, автоэтноним у них был общерусский – они называли себя крестьянами, или ещё русскими (произносили "руськими") крестьянами.

Тему с поморским нацбилдингом потихоньку спустили на тормозах, прикрыв рвение региональных властей, а потом уже задавили буйно-помешанных на этой теме.

Но попытка практически на пустом месте создать новую нацию была близка к удаче, при том, что лидеры и основные адепты "поморского возрождения" это в основном были русские Поволжья, малороссы и белорусы, составлявшие основу завоза рабочей силы в область в 1920-80-е годы.

Ну, мы вполне можем представить себе госпереворот под руководством Шойгу: половину украли, половину потеряли, Конашенков доложил о том, что всё идёт по плану, карманные военкоры уписались от счастья, в парке «Патриот» на всякий случай подожгли макет Рейхстага.

Был среди французских коллаборационистов, пытавшихся выдать себя за героев сопротивления, очень комичный случай.

Вообще, среди тех, кто перешел на службу режиму Виши, было очень много бывших коммунистов.

Например, Жак Дорио (фото 1) – один из лидеров компартии Франции, мэр Сен-Дени. В 1921-19223 учился в Москве, встречался с Лениным, входил в руководство Коминтерна. В середине 1930-х, разругавшись с Морисом Торезом, Дорио выходит из компартии и организует свою Французскую народную партию, которая достаточно быстро идейно дрейфует ближе к НСДАП, а с 1940-го года становится одним из политических оплотов режима Виши.

Очень шаблонная политическая карьера для Франции 1930—1940-х.

И герой комичного случая пошел по тем де стопам. Жорж Суле (фото 2) молодой иненер, писатель и философ выделялся в качестве перспективного идеолога и оратора среди коммунистической молодежи Парижа 1930-х, впрочем, к концу 1930-х он разочаровался в коммунизме и перешел в Социалистическую партию. А оттуда в Социально-революционное движение – объединение левых коллаборационистов, поддержавших режим Виши. Суле становится видным идеологом движения, много пишет в вишистскую прессу, ищет смыслы на стыке социализма и эзотерики.

После освобождения Франции также выправляет себе документы о том, что не только поддерживал оккупационный режим, но и выпускал бюллетени для Сопротивления. Но ему не особо верят, и Суле бежит в Швейцарию, где сидит до 1948 года. Но истосковавшись по родине, возвращается во Францию, подрихтовав удостоверение личности, в котором сменил имя с Жоржа на Жюля.

И во Франции его тут же арестовывает полиция, поскольку некий Жюль Суле разыскивается по обвинению в содействии организации уничтожения евреев. Жюля/Жоржа приговаривают к 10 годам тюрьмы, и, разобравшись в ошибке, выпускают только в 1952.

Суле от греха подальше меняет имя на свой литературный псевдоним Раймон Абеллио, под которым и живет до своей смерти в 1986 году.

Есть две достаточно крупные категории участников событий Второй мировой, среди которых зашкаливающее число мошенников, людей, выправивших себе документы задним числом и потом всю жизнь получавших различные бонусы в качестве жертв и ветеранов.

Первые – активисты французского Сопротивления. Сопротивление, конечно, существовало и боролось с нацистской оккупацией, но большая часть ветеранов этого движения вписала себя туда задним числом. Классический пример – будущий президент Франции Франсуа Миттеран — верой и правдой служил режиму Виши, даже получил в 1943 от маршала Петена орден, а в 1944 объявил себя участником Сопротивления, сделал на этом карьеру после войны.

Вторые – выжившие жертвы Холокоста. Нет, были, конечно, узники гетто и концлагерей, которым повезло выжить, но огромная масса людей объявила себя таковыми постфактум, поняв, что это неплохой социальный капитал.

Одна из таких фейковых жертв, удачно монетизировавшая свой социальный капитал, померла на днях.

Эдит Ева Эгер (1927-2026), фото №1. Одна из самых известных американских инфоцыганок, подвизавшаяся на ниве поп-психологии. Писала книжки про то, что нужно верить в себя, быть реалистом и никогда не сдаваться. Все свои размышления пропускала через пережитый опыт Холокоста, прикрывалась им в стиле «Я была в Освенциме, а вы – нет», конечно, использовала этот факт своей биографии в рекламных целях и защищалась им от критиков.

Но биография её оставляла вопросы.

С её слова всё выглядит так: Эгер родилась в семье венгерских евреев, и в 1944 году немцы отправили её пересчитывать концлагеря. До одного она шла «маршем смерти», в другом заставили танцевать перед доктором Менгеле (а чего не перед Гитлером?), в третьем почти отправили в газовую камеру, но в последний момент перевели в другой барак, в четвертом почти умерла, её уже положили в могилу, но американский солдат заметил движение пальцем и её спасли. Полный набор общих мест из рассказов евреев, переживших Холокост.

А если кто-нибудь недоверчивый спрашивал у неё про татуировку: «У всех узников Освенцима были татуировки с номером. А где ваша, миссис Эгер?»

Нет такой.

А почему нет?

Версия Эгер такова:

«Её уже подвели к немецкому офицеру, который делал татуировки, но она была столь мала и худа, что тот просто оттолкнул, не желая тратить время и чернила».

И вот тут тётеньку следовало бы отходить канделябром, как мошенницу, и гнать из приличного общества.

Во-первых, в Освенциме татуировки делали всем, даже крошечным детям.

Во-вторых, какой вообще офицер? Татуировки в Освенциме заключенным делали другие заключенные.

Такое типичное враньё человека, который в принципе плохо представляет себе немецкие вооруженные силы Второй мировой. Что у Юлиана Семенова на входе в РСХА офицеры документы проверяют, что у Вольфганга Кольхаазе в «Уроках фарси» аж целый гауптман кухней концлагеря заведует, что лагерный кольщик у Эгер в офицерском звании.

Всё это фантазии не очень умных лгунов, которые не понимали статуса офицера в Третьем Рейхе и то, чем он мог заниматься на службе, а чем в принципе не мог.

При этом Эгер была ученицей ещё одного псевдо-узника концлагеря – психолога Виктора Франкла (1905-1997), фото №2. Его книга «Человек в поисках смысла: введение в логотерапию», якобы написанная на основе опыта пребывания в Освенциме, также неоднократно подвергалась критике, как произведение со всей очевидностью созданное человеком, который никогда не был в этом концлагере, поскольку в тексте место описывается с вопиющими неточностями.

Тем не менее, Франкл и Эгер в почете и достатке дожили до преклонных лет, каждый раз отмахиваясь от критиков встречными обвинениями в антисемитизме. В этом плане антисемитизм очень удобная штука.