Я понимаю всеобщее возмущение — лицемерие, двойные стандарты, пресмыкание перед иностранцами, позор.
Но новость то в целом хорошая.
Это как в СССР с магазинами «Березка», гостиницами «Интурист» и валютными ресторанами. Витрина благополучия для иностранцев была создана не столько из-за презрения к своим гражданам, сколько из-за элементарного стыда за советскую нищету.
С этими симками история аналогичная — за тотальные блокировки перед иностранцами стыдно, морального права на эти ограничения российская власть за собой не чувствует.
Есть такой английский анекдот (как и все английские анекдоты не очень смешной):
Лондонский адвокат едет на автомобиле по Шотландии, его тормозит местный полицейский и спрашивает, почему он не остановился на перед знаком «STOP»?Адвокат пускается в разглагольствование, что четкого императива остановиться слово «стоп» не подразумевает, это может быть вполне и «приостановиться». Тогда полицейские вытаскивает адвоката из машины и начинает лупить дубинкой, адвокат орёт «Стоп! Стоп!». Полицейские же интересуется «Сэр, вы хотите, чтобы я остановился или приостановился?»
На поверхности тут шутка о культурном перепаде: лондонский адвокат-выпендрежник, привыкший жонглировать словами и простак шотландец, предпочитающий грубую силу.
Но тут ещё есть второй слой юмора – в Англии и Шотландии разные правовые системы. В шотландском праве, которое большее тяготеет к континентальному, предпочитают буквальную трактовку слов, в английском же могут пуститься в трактовки.
С этого анекдота, в принципе, можно начать рассказ о подходах к трактовкам права Шотландии покинуть Соединенное королевство.
В закрытом канале мир британской казуистики, где вопрос о том, какой номер носить монарху, и взятки 300-летней давности важнее права народа на самоопределение.
В ссылка на закрытый тг: telemetr.me/tribute/app?startapp=sp4
В Нидерландах полностью парализовано железнодорожное сообщение. По всей стране на путях разбросаны обрезки металлических труб, пока их ищут — поезда стоят.
При этом сегодня в стране праздник, сегодня — День бюджета, так называется начало новой парламентской сессии. В этот день голландцы традиционно съезжаются в Гаагу, чтобы увидеть торжественный проезд королевской семьи. То есть праздник испорчен.
Естественно, уже высказано подозрение о том, что это российский саботаж.
Считается, что черта в оседлости в Российской империи — это была антисемитская административная мера. Но каждый год, во время паломничества в хасидов в Умань, закрадывается очевидная мысль — это была административная мера, ограничивающая распространение антисемитизма.
Сентябрь 1956 года, бывшие охотничьи угодья Габсбургов Билье, недалеко от города Осиека. Никита Хрущёв проходит обряд посвящения в охотники «Lovski krst», распространённый у южных славян, заключающийся в битье специальными палками по спине посвящаемого. Обряд ведёт президент Югославии Иосип Броз Тито.
Возможно, дело не только в традиции, а ещё и в символическом покаянии Хрущёва.
Это был неофициальный и неожиданный визит первого секретаря ЦК КПСС в Югославию, можно даже сказать – пожарный.
Дело в том, что Москва с 1955 года активно восстанавливала связи с Белградом, почти разорванные в 1948 году.
При этом это восстановление активно наталкивалось на сопротивление консервативной части советского руководства, прежде всего Вячеслава Молотова, которого Тито терпеть не мог, а нормализацию отношений с ним считал ревизией внешнеполитического наследия Сталина. В итоге Молотова сняли с поста министра.
Но было ещё и внешнее сопротивление: к 1956 году во главе стран соцлагеря в основном всё ещё оставались консерваторы-сталинисты, которым не нравилось советско-югославское сближение.
Для того, чтобы успокоить «страны народной демократии», 3 сентября 1956 года в Варшаву, Прагу, Берлин, Будапешт, Бухарест, Софию и Тирану ушёл секретный циркуляр о том, что хоть СССР и Югославия восстанавливают отношения, но в ЦК КПСС настоящим коммунистом Тито не считают, а его внешнюю политику оценивают как прозападную.
Циркуляр, естественно, попал в руки Тито, который пришёл в бешенство. Хрущёву пришлось лично, под видом частного визита, ехать в Югославию для объяснений.
Спустя год после убийства Чарли Кирка, наиболее громкая тема обсуждения вокруг этого преступления — это не насилие леворадикалов, которые убивают правых блогеров за то, что они побеждают оппонентов в дебатах, а «кирикизация» — волна высмеивания Кирка, его внешности, смерти и вдовы. Левые завалили интернет пародийными и откровенно издевательскими мемами. И Кирк из человека, публично расстрелянного за свои убеждения, превратился в анекдот. Разве можно раскаиваться в убийстве человека-анекдота, юмористического интернет-персонажа? Теперь выглядит так, как будто всё правильно сделали.
В целом, это буквально калька с рецепции гражданской войны в СССР. Жутка мясорубка, жертвы которой до сих пор не посчитаны — то ли 10 млн человек, то ли 20 млн; в СССР подавалась в героико-комедийном жанре. Начиная с Х/Ф «Чапаев» — комедийного эпоса, через водевили «Свадьба в Малиновке» и «Неуловимые мстители», к комедийному боевику «Белое солнце пустыни».
А гражданская в России — это трагедия, сравнимая только с Великой Отечественной, до сих пор полноценно не изученная — настолько страшная, что объективный рассказ о ней всё ещё может повлиять на внутреннюю политику страны.
Поэтому большевики предпочли её зашутить, засмеять.