Телеграм канал «историк-алкоголик»

Бывший глава правительства и экс-директор ФСБ, а ныне председатель Императорского Православного Палестинского Общества Сергей Вадимович Степашин предложил вести историю российских спецслужб не от Дзержинского и ЧК, а от Бенкендорфа.

Максимально разумное предложение.
Эпоха гиперинформации с каждым годом всё быстрее размывает революционный миф.

Пара кликов, и любой желающий легко узнает, что фактически Дзержинский никакой спецслужбы не основывал. До мятежа левых эсеров в июле 1918 года ВЧК — это не спецслужба, это репрессивный орган, занимающийся грабежом и расстрелами, к государственной безопасности никакого отношения не имеет.

Более того, во время мятежа ВЧК не справляется даже с охраной своего руководителя: эсеры арестовывают Дзержинского, как гимназиста, обворовавшего кондитерскую.

По итогам попытки госпереворота Ленин разгоняет руководство ВЧК, выперает «Железного Феликса» взашей, и поручает переформировать организацию Якову Петерсу, который и является реальным основателем советской госбезопасности. Дзержинский же на полтора месяца остаётся вообще не удел – наказан за провал, потом его формально возвращают на пост руководителя ВЧК и тут же отправляют на длительное лечение заграницу, в самый разгар гражданской войны если что.

В общем, максимально неудачный персонаж для того, чтобы фигурировать в качестве отца-основателя отечественных спецслужб.

В отличие от Александра Христофоровича Бенкендорфа.

Немного о популярной идее культурного суверенитета и сепарации от Запада в отдельную евразийскую цивилизацию

Вот на видео Владимир Владимирович транслирует классический нарратив этой сепарации, противопоставляя «Запад» и «нас».

Но формой донесения этих смыслов выбирает стендап. В корпоративной культуре популярным этот жанр сделал Стив Джобс, отойдя от скучных трибунных выступлений, совместив форматы эстрадного юмористического выступления и телепроповеди . За ним жанр корпоративного-стендапа перекочевал в политику. Уже первый президентские митинги Обамы — это точно такие же движения с микрофоном по сцене, взаимодействие с аудиторией, шутки, эмоциональные посылы в зал.

Теперь на Западе — это стандарт публичного выступления.

И Путин, если хочет казаться современным политиком, вынужден работать в этом формате.

Это не может быть проповедь иранского аятоллы, не может быть сухой пленумный доклад члена ЦК КПК, не может быть северокорейский спектакль обожания верховного лидера.

Только стендап, даже перед максимально лояльной аудиторией, иначе не считают.

По итогу получается, что никакого евразийско-незападного культурного суверенитета нет — это всё фикция, русские — европейцы, понимают и принимают только Западные форматы публичных коммуникаций. И весь PR президента, готовя выступления первого лица, вынужден это учитывать, а если не будет учитывать, прикрываясь лозунгами антизападной культурной сепарации, то его быстро заменят на тех, кто будет учитывать.

Как архангелогородец, глубоко чувствую этот мем, местами больно.

Оказывается, Отто наш фон Бисмарк никакой не «железный канцлер», а всамделешняя drama queen.

Известны несколько бурных истерик, которые, считаются просто частью его политического инструментария, но как будто не только политического.

Он устраивал визгливые сцены в конце австро-прусской войны 1866 года, когда Вильгельм I и его генералы собирались провести парад победы в Вене, Бисмарк же благоразумно не хотел обижать унизительным действом будущего союзника.

В дни составления имперской конституции рыдал в ногах у короля: король хотел быть императором Германии, Бисмарк требовал формулировки «Германский император», так как это более мягкий титул, делавший императора первым среди равных немецких монархов, не подразумевая сакрального верховенства.

Но Бисмарк был истеричкой и в личной жизни.

1881 год для «железного канцлера» был полон выяснений отношений с сыном Гербертом.

32-летний оболтус много лет состоял в отношениях с княгиней Элизабет цу Каролат-Бейтен. Она была замужем, она была на 10 лет старше Герберта, но самое страшное для канцлера — она была католичка.

Пока это был только адюльтер, Отто фон Бисмарк просто подпресовывал сыночку, упрашивая найти менее проблематичный предмет для воздыханий. Но в 1881 году княгиня добилась развода и тут же убыла в Венецию — подальше от скандала.

Герберт собрался броситься за ней, папенька тормознул его буквально на перроне: сначала обещал арестовать его, потом её, потом сбегал к императору — пообещал уйти в отставку, если тот не вмешается, телеграфировал сыночке, мол сам приедет в Венецию и устроит скандал прямо у дверей дома, где тот придаётся утехам с разведенкой, затем пообещал застрелиться. Ну и так далее, несколько месяцев по кругу — угрозы, рыдания, шантаж суицидом.

Но своего добился — Герберт отказался от этого брака и взял в жены графиню фон Хойс.

(Рис.: сыночка и папенька, коварная разведенка)

Алиев объявил, что отношения России и Азербайджана полностью нормализовались и "все проблемы уже в прошлом".

А что там с российскими айтишниками, которых год назад взяли в Баку в ответ на аресты азербайджанского криминалитета. Или алиевская нормализация освобождения заложников не подразумевает?

Написал в зарытом канале о проблемах ретроспективного искажения борьбы с коррупцией при Сталине.

Массовые представления об историческом процессе часто имеют весьма отдаленное отношение к реальным событиям. Обыватели вообще редко интересуются историей в чистом виде, она им интересна только как набор образцов для настоящего, точнее – будущего, желательно ближайшего.

Избирательная историческая память, как луч батискафа, пронзает толщу лет, выхватывая со дна куски прошлого и примеряя их на соответствие поверхности настоящего. И всегда находит: так уж устроен этот луч коллективного сознания – его аберрация всегда даёт нужный результат, часто путем самых немыслимых искажений. Здесь работает закон спроса и предложения – каким бы ни был запрос общества, массовое сознание найдет и, если надо, перепридумает сообразно сиюминутным представлениям.

Таким образом появляются ретроспективные искажения.
Характерными случаями такого искажения являются поиски «золотого века»: рефлексия настоящего создает запрос на идеальное прошлое как на легитимирующий прецедент, который позволяет требовать лучшего будущего.
Самый популярный пример – «советское прошлое», для многих наших современников тот самый «золотой век», в котором сплелись эталонные образы «рациональности», «справедливости» и «порядка».

Здесь наиболее показательно проявление запроса на борьбу с коррупцией, легитимизованный через апелляцию к «золотому веку» сталинского периода, когда, по сложившейся легенде, с коррупцией боролись нещадно и повсеместно, поэтому её практически и не было.

Проблема в том, что при Сталине в стране был страшный разгул коррупции, возможно один из самых обширных за всю историю нашей страны, а борьба с ней носила хаотичный, а часто и попустительский характер.

Дело первого секретаря Компартии Азербайджана Багирова в этом плане наиболее известно. Но есть и другой эпизод, касающийся тотальной коррупции, судебную системе СССР, практически развалившей её в конце 1940-х. Причем закончилось всё откровенно попустительскими наказаниями – символическими сроками, увольнениями и выговорами. Никакой легендарной беспощадности к коррупционерам даже и не пахло.

Сталинское правосудие: полуграмотный судья, слияние криминального мира с судебной властью в одной из республик, адвокаты-решалы с кавказскими номерами, нон-стоп банкет в гостинице «Европа».


ссылка на закрытый тг: https://t.me/tribute/app?startapp=sp4

альтернатива закрытому тг: https://gapi.ru/alcohistory

Линдси Грэм — весьма заурядный неокон-русофоб из южных штатов, таких в Республиканской партии половина. Пуская черти его на сковородках жарят – ничего интересного.

А вот его предшественник на посту сенатора от Южной Каролины – вот это персонаж. О таких бы кино снимать.

Грэм впервые был избран сенатором в 2002 году и вступил в должность 3 января 2003, сменив 100-летнего (!) Строма Тёрмонда (на фото), который 49 лет (с 7-семимесячным перерывом) представлял в Сенате Южную Каролину.

Тёрмонд родился 5 декабря 1902 в Южной Каролине, в семье убежденных дикси-расистов. Как и большинство американских политиков начал карьеру в адвокатуре, во время войны ушел в армию, в составе 82-й десантной дивизии высаживался в Нормандии, вышел в отставку генерал-майором запаса. В 1947 году был избран губернатором Южной Каролины, а 1954 стал сенатором от родного штата.

И тут началось. Тёрмонд на полвека забрал себе трибуну самого яростного противника расширения прав чернокожих. В 1956 году он поклялся уйти в отставку, если расовая сегрегация в школах будет признана неконституционной – сегрегацию отменили. И сдержал слово — ушел из Сената, чтобы полгода спустя избраться вновь.

В 1957 году, протестуя против закона об усилении надзора с интеграцией чернокожего населения, произнес в Сенате речь, продолжительностью 24 часа 18 минут (этот рекорд был побит только в 2025 году). Он отказался поддержать однопартийца-демократа Джона Фицджеральда Кеннеди на выборах 1960 года, а потом и вовсе перешел в Республиканскую партию. Для справки: демократы-южане до 1960-70-х были расистами-консерваторами.

К концу 1960-х сбавил накал борьбы с правами черных. С одной стороны, его ультрарадикальная позиция перестала находить широкий отклик у избирателей, с другой — у него обнаружилась внебрачная дочь от черной служанки.

При этом общий вектор его работы не сменился — продолжал защищать привилегии белых и права штатов самим определять расовую политику. Стабильно избирался от Южной Каролины, часто на безальтернативной основе — считалось бесперспективно бороться с этим мастодонтом и конкурента просто не выставляли. Последние свои выборы он выиграл за месяц до 96-летия. Избрался бы и в 100 лет, но здоровье начало подводить. Умер через полгода после ухода из Сената – 26 июня 2003 года.

В время феминистской акции MeToo, в рамках которой женщины рассказывали о домогательствах, сенатор Патти Мюррей жаловалась, что в конце 90-х почти 100-летний Термонд регулярно прихватывал её за грудь, если им доводилось оставаться вдвоем в лифте Капитолия, каждый раз обещая сделать её своей помощницей. По мнению Мюррей, дед уже не очень хорошо понимал происходящее и считал её стажеркой, а не сенатором.