Телеграм канал «историк-алкоголик»

Чуть было не произошел Гулльский инцидент 2.0.

В схожих обстоятельствах осенью в 1904 года 2-я Тихоокеанская эскадра шла из Балтики к театру военных действий русско-японской войны через Северное море и Ла Манш.

Командование эскадры опасалось диверсий, особенно вблизи Великобритании, которая хоть и была формально нейтральной в этом конфликте, но её нейтралитет был максимально благожелателен Японии.

В ночь с 30 на 31 октября, недалеко от английского порта Халл (в дореволюционной ономастической традиции Гулль), транспортное судно «Камчатка» просигналило на флагман эскадры, что подверглась атаке неопознанных миноносок. Боевые корабли нащупали прожекторами малые суда и открыли по ним огонь. Позже выяснилось, что это были рыболовецкие лодки, на которых в результате обстрела погибло двое рыбаков, еще несколько было ранено.

По инциденту собрали комиссию, постановили, что это русские моряки действовали без злого умысла, пострадавшим правительство Российской империи выплатило компенсации.

Западная пресса, особенно британская, тогда начала с визга о том, что это безжалостное преступление, исходящее из кровожадной сущности русских варваров, но после подробного выяснения обстоятельств перешли на непрофессионализм и необоснованную паранойю русских моряков, которым всюду мерещатся японские миноноски.

Но паранойя то как раз была обоснована. Прямо в начале войны Италия продала Японии два крейсера «Ниссин» и «Кассуга». На них подняли японские флаги, укомплектовали британским экипажем и под охраной британских кораблей повели на Дальний Восток. В начале февраля 1904 года на эти крейсера в Порт-Саид наткнулся наш крейсер «Аврора», на тот момент шедший в составе эскадры адмирала Вирениуса на Балтику. Обошлось без открытия огня, но корабли обеих держав были приведены в боевую готовность, «Аврора» покидал порт в боевом порядке, сопровождавших его миноносцев.

Поэтому, вероятность того, что англичане передадут японскому флоту очередную партию построенных на британских верфях кораблей прямо на месте, и те смогут атаковать русский флот в Европе, была значительно выше нулевой.

Борьба за евреев.

После окончания франко-прусской войны 1870-1871 годов, между Парижем и Берлином развернулся локальный пропагандистский конфликт, целью которого было еврейское население Эльзаса и Лотарингии.

Условием Франкфуртского мира, ознаменовавшего окончание войны, была аннексия Германской империей провинций Эльзаса и Лотарингии, где, кроме прочего, была сосредоточена крупнейшая еврейская община Франции. Жители аннексируемых территорий получали возможность выбрать подданство, но при выборе французского должны были покинуть пределы Германской империи.

Берлин и Париж были заинтересованы в том, чтобы привлечь на свою сторону как можно больше людских ресурсов. Поэтому развернулись агитационно-пропагандистские кампании, объектом которых стала и еврейская община.

Вот, например, немцы распространяли такую открытку:

Иудеи прусской армии празднуют Йом-Кипур 4 октября 1870 года, прямо во время осады Меца. Подчеркивалась толерантность, мол мы совсем и не антисемиты.
Как вам моднейшее сочетании аксессуаров: прусский пикельхельм и иудейское молитвенное покрывало талит?

Кстати, на открытке отображено реальное событие, в прусскую армию на должности капелланов были призваны четыре раввина, один из них организовал праздничную службу прямо на осадных позициях.

Примечательно, что в этот момент с другой стороны крепостных стен Меца сражался полковник Леопольд Се, самый высокопоставленный еврей во французской армии. Его также использовали в послевоенной пропагандистской кампании – Се присвоили генеральское звание, французские газеты раструбили о том, что это первый генерал еврейской происхождения в европейских армиях.

Соврали.

Первым генералом еврейского происхождения в европейских армиях был русский генерал Антон Мануилович Девиер. Это уроженец Амстердам, происходивший из португальских евреев, Петр I заприметил его в Голландском флоте, взял в себе в денщики, а потом двигал по карьерной лестнице, на которой Девиер добрался до графского титула, чина генерал-лейтенанта и должности Петербургского генерал-полицмейстера.

СМИ активно обсуждают детали мирного соглашения между Ираном и США, где фигурирует сумма в 300 млрд долларов, названных компенсаций Ирану за понесенный ущерб.

Компенсации – красивый эвфемизм к слову репарации.

Впрочем, это, очевидно разводка.
США единственный раз в истории подписались на репарации – в начале 1973 года Никсон направил письмо главе правительства Северного Вьетнама Фам Ван Донгу, где обещал выплатить 3,25 млрд долларов компенсаций в обмен на скорейшее подписание мирных соглашений.

Но, сумма так и не была выплачена. Сначала на переговорах администрации Никсона и Форда объясняли, что им нужно согласие Конгресса. Ставший президентом в 1977 году Картер заявил, что США не чувствует вины за эту войну, плюс лично он никакого письма не писал – желающие могу потребовать деньги лично с Никсона, но всё же признал необходимость сделать некоторый вклад в восстановление разрушенного.

Но после того, как в 1979 году Вьетнам вторгся в Камбоджу и сверг людоедский режим Пол Пота, Вашингтон осудил акт агрессии и посчитал это достаточным основанием для того, чтобы отказаться от любых обязательств по выплатам.

Фото. 1973 год, подписание Парижских мирных соглашений: Генри Киссинджер жмет руку руководителю Северовьетнамской делегации Ле Дык Тхо – не боись, друг, обязательно заплатим, американцы свое слово держат!

В Польше пристрелили Семёна Скрепецкого (наст. имя Роберт Кузовков), полоумного карикатуриста, выдавшего себя за художника-политактивиста.

С 2014 года с двух рук зиговал за хохлов, а те, конечно, не оценили, по причине «русня». Судя по всему хохлы его и грохнули, чтобы не вякал особо.

В закрытом канале рассказ о британском коллеге Астольфа Де Кюстина. Это первый массовый изготовитель фейковых документов, разоблачающих «коварные замыслы России». Его приемы используют до сих пор в информационной войне против нас, а вексиллологическое творчество все еще присутствует в официальной символике одного из регионов РФ.

ссылка на закрытый тг: https://t.me/tribute/app?startapp=sp4

альтернатива закрытому тг: https://gapi.ru/alcohistory

По поводу сегодняшнего обстрела Киева заметим, что наши ракеты, которые в обычные дни насквозь пробивают дома, оставляют многометровые воронки, в этот раз очень удачно сожгли всего лишь часть медной кровли новодельного Успенского собора Киево-Печерской лавры, не тронув ничего иного, опять же прямо под саммит G7. Все совпадения случайны, любая провокация со стороны украинской власти исключена, вы посмотрите в их честные глаза – они не могли так поступить!

Но это ладно, вместе кровлей сегодня сгорела и Киевская киностудия имени Довженко.

Вот это меня удивило больше всего.

Оказывается, лауреата Ленинской премии и двух Сталинских не то, заведующего Житомирской партийной школы не то, что не десоветизировали, а даже ввели в пантеон новой Украины.

Хотя, казалась, бы певец коллективизации и индустриализации, славил советский строй и его достижения прямо во время голодомора – станового нарратива националистического изложения истории Украины. А Довженко буквально занимался тем, что косвенно оправдывал миллионные жертвы страшного голода.
Его имя одно из первых должны были убрать с лиц украинских городов.

Ан нет, мало того, что сохранили, так им пользуются в качестве инструмента дерусификации: улицу Льва Толстого в Чернигове два года назад переименовали в улицу в Довженко.

В чем де загадка? А всё просто, Довженко, как и многие идейные украинские большевики, был самым радикальным русофобом и антисемитом.

Он работал одним из главных глашатаев коренизации и дерусификации УССР в 1920-30-е годы.

А когда в 1990-е годы издали его дневник с примерно такими записями:

"Как тяжело думать, что под моим украинским красивым дубом выросла, окрепла толстая еврейская свинья Луков и оскаленный русский шакал Савченко, и больше ничего. Такая тошнотворная судьба Киевской киностудии" (дневниковая запись между 14 и 17 апреля 1942 г.)

"Балашов. Убогий русский грязный городок... Люди здесь злые и жестокие, - говорит мне наша киевлянка, которую судьба загнала сюда во время эвакуации" (дневниковая запись от 12 июля 1942 г.)

"В Саратове неприятные люди. Грубые и некрасивые. Много лиц бандитско-хулиганских. Город безвкусен, как и все русские города" (дневниковая запись между 14 и 20 июля 1942 г.)

На Украине пришли в восторг — наш, наш человечек, родной!

Открывается обширнейшее пространство для творчества.