Через некоторое время после окончания Второй мировой атомные удары по Хиросиме и Нагасаки подверглись глубокой этической критике.
С одной стороны, ужасы войны отошли в прошлое, вырос общий уровень гуманизма, а также длительные последствия оказались куда более трагичными, чем ожидалось.
С другой стороны, для антиамериканской части планеты – это максимально удобный факт для ощущения морального превосходства и критики оппонента с этой позиции.
Опять же, сквозь призму Холодной войны, это действие казалось скорее демонстрацией силы руководству СССР, чем стратегически оправданным военным воздействием на Японию.
Зерно правды в этом всём, несомненно, есть.
Но контекст все-таки подзабылся.
Действительно, с чисто военной точки зрения ядерные удары не нанесли Японии серьезного урона. Было выведено из строя 28 тыс военных (гарнизон двух главных островов метрополии Хонсю и Кюсю составлял около 6 млн штыков), какой-то объем военного производства, в основном военно-морского, который для японцев был уже не актуален.
При этом в обозримом будущем американцы могли нанести ещё только один удар.
Но ядерная бомбардировка прежде всего оказала воздействие на внутриполитический расклад империи. Руководство Японии находилось в заложниках у собственной националистической и милитаристской риторики, разогнавшей фанатизм населения и армии до суицидальной ярости войны с Америкой до последнего японца.
Хотя бомбардировки конвенциональным оружием в совокупности были не менее разрушительными, при этом их монотонность и продолжительность сделали из них трагическую, но рутину, а вот ядерный удар развязал руки правительству, дал моральные основания говорить о капитуляции, снял и с военных, и с населения психологическую ответственность за поражение в войне.
Я, конечно, не призываю использовать ядерное оружие. Но сочетание экстраординарной риторики и следующих за ней ударов рутинного характера, лишь убеждает в собственной устойчивости. А вот демонстративно разрушительный удар даже не по стратегическим, а по символическим объектам противника, даже и конвенциональными средствами, может развязать руки партии мира в политическом руководстве противника, которое давно заложник собственной националистической и милитаристской риторики.
Хохлы и примкнувшие к ним, конечно, второй день кривляются по своему старому шаблону:
1. Этого не было.
2. Это постанова
3. Это провокация.
3. Сами виноваты.
Но не им вякать про постанову и провокацию.
Имена всех погибших и пострадавших спустя сутки в открытом доступе.
Сравните, например, с так называемым «массовым убийством мирных жителей в Буче». Пятый год пошел этой залепухе — до сих пор нет ни то, что списка погибших, а даже официально заявленной численности.
А в эпоху гиперинформации — это ключевой критерий подлинности.
Список легко пробить по цифровому следу, выяснить существовали такие граждане вообще, могли ли в момент гибели находиться в заявленном месте.
Нет списка — проверить невозможно. Предлагается верить на слово.
Околовластные инсайдеры утверждают, что со Старой площади в СМИ и ЛОМам спустили методичку о запрете использования слова «запрет» и всех производных (уже смешно). Чтобы не множить дискурс запретобесия, не раздражать граждан.
Мол, вместо «россиянам запретили» или «Госдума запретила» надо использовать конструкции типа «увеличили штрафы», «расширили регулирование», ну и так далее.
Я считаю, что это полумера, надо не уходить от негатива, а насаждать позитив. Органы власти должны прежде всего разрешать россиянам.
Поэтому новости правильно писать так:
Госдума отрицательно разрешила работать в такси на иномарках
19 мая 1943 года Адольф Гитлер награждает Большим крестом ордена Германского орла здоровенную бабищу Фанни Луукконен. Она была одной из очень немногих женщин, когда-либо получивших эту награду.
Луукконен (1882–1947) — одна из руководительниц «Лотта Свярд» — военизированной женской вспомогательной организации Финляндии.
Организация появилась еще во время гражданской войны для помощи в комплектовании вспомогательных подразделений Шюцкора. В 1920 была официально учреждена в качестве отдельной военизированной структуры. Перед началом Второй мировой «Лотта Свярд» насчитывала 60 тысяч участниц, во время войны достигла 240 тысяч (при населении Финляндии в 3,7 млн человек).
Как это часто и бывало с подобными структурами, актив первого набора «Лотта Свярд» состоял из радикальных феминисток, лесбиянок и девушек низкой социальной ответственности, крутящихся вокруг революционных и социалистических тусовок националистического характера.
Тем удивительней, что, несмотря на генезис, «Лотта Свярд» превратилась в подобие радикально правого военизированного женского монашеского ордена, даже формой одежды напоминавшего монашек.
Сама организация, конечно, была сделана шведами. Её идейным вдохновителем являлся граф Эрик фон Розен, подаривший вооружённым силам Финляндии свастику, которая перекочевала и на значки «Лотты Свярд».
Первой руководительницей выступала Хелми Аренберг-Пентти. Потом она ушла в тень, став председателем правления, а должность публичного руководителя перешла к Луукконен.
В 1944 году «Лотта Свярд» вместе с другими военизированными и праворадикальными организациями Финляндии была распущена по настоянию СССР.
Но де-факто сохранилась, сначала в виде фонда «Помощи финским женщинам», которому в 2004 году вернули название фонда «Лотта Свярд».
Идеология организации жила и продолжала насаждаться, ветераны были окружены почетом, их с удовольствием брали на работу учительницами и наставницами в молодые женские коллективы. Что нашло даже отображение в культуре: например, одна из героинь популярного в Финляндии сериала «Дорогие господа», опытная и волевая женщина правоконсервативных взглядов, на протяжении всего сериала демонстративно пила кофе из кружки со свастикой.
Вообще, история «Лотта Свярд» — это буквально иллюстрация полуколониальной сущности Финляндии, которая так толком и не избавилась от влияния шведской метрополии, даже когда была в составе Российской империи.
Рассказал об этом подробней в закрытом канале.
ссылка на закрытый тг: https://t.me/tribute/app?startapp=sp4
Черные и латиносы, поддерживающие Республиканскую партию США, вдвое чаще отрицают/сомневаются в Холокосте, чем белые республиканцы.
По демократам похожей статистики нет.
Но в целом, просто ещё одна иллюстрация к неудобному факту — белые намного более толерантны, по сравнению с этническими и расовыми группами, которые позиционируют себя жертвами белого расизма и ксенофобии.