Ситуация, когда глава государства заставляет спортивную организацию нарушить правила, вызывает у обывателей справедливое возмущение, но на самом деле — это хороший пример эффективного подхода руководителя к несовершенству международных институтов.
Что мы видим в действиях ФИФА последних лет? Двойные стандарты, лицемерие, ситуативные применения принципа «спорт вне политики». Мы хотим справедливости.
А что видит Трамп? Он видит небрезгливых проституток, которые при нужной мотивации готовы делать всё, что пожелает клиент. И в этом плане его требование отменить дисквалификацию американскому игроку вопреки всем регламентам – абсолютно оправданный поступок, сообразный реальным, а не декларируемым принципам ФИФА.
Самым известным вмешательством в организацию спортивных мероприятий со стороны президентов США остаётся встреча Теодора Рузвельта с тренерами и руководителями ведущих клубов американского футбола, где была озвучена настоятельная просьба изменить правила.
Дело в том, что к началу XX века американский футбол был очень жестоким видом спорта – играли без защиты, пасы практически были запрещены, это была просто драка стенка на стенку, где в оппонента можно врезаться с разбега.
Травматичность и смертность игроков была жуткая: только в 1905 году, по разным сведениям, погибло от 18 до 22 игроков, еще 159 получили тяжелые увечья. Сын президента, будучи первокурсником Гарварда, в том же 1905 году сначала сломал нос, причем сломал с осложнениями, грозившими жизни, оправился от травмы и впервой же игре после выздоровления сломал ногу в нескольких местах.
По итогу сезона три университета, опасаясь за жизнь студентов, расформировали команды. Министерство обороны запретило студентам Вест-Поинта играть в этот вид спорта даже между собой – в лайт-режиме. А New-York Times назвала американский футбол «легальным способом линчевания».
9 октября 1905 года 26-й президент США собрал в Белом доме футбольных функционеров и настоятельно попросил гуманизировать этот спорт.
В результате были разрешены пасы вперед, введены нейтральные зоны при розыгрыше мяча, ужесточена система наказаний за фолы, увеличено количество судей в поле.
Это резко сократило травматичность.
Правда защиту в виде шлема и нагрудного каркаса ввели только в 1930-е, в 1905 году такое было всё ещё несовместимо со спортивной этикой.
Краткость истории США, как независимого государства, легко понять, просто разделив 250 лет на три, получится по 83 года и 4 месяца, все лишь три продолжительные человеческие жизни.
Конечно, вряд ли сейчас есть в этой стране ещё живой человек, чей дед был рожден в 1776 году, в 83 года с зачатием ребенка могут возникнуть проблемы.
Но есть история семьи 10-го президента США Джона Тайлера, которая почти уложилась в эти даты.
Джон Тайлер родился в 1790 году, сделал карьеру юриста, затем ушел в политику, был губернатором Виргинии и сенатором от этого штата, а 1840 году избрался вице-президентом в паре с президентом Уильямом Гаррисоном.
Гарррисон достаточно быстро умер, дважды простудившись из-за глупой бравады, а Тайлер стал президентом. В качестве главы государства ничем не особо запомнился, кроме формального присоединения Техаса, который добился независимости от Мексики ещё в 1836 году.
Тайлер не стал выдвигать кандидатуру на выборы 1844 года и с окончанием полномочий вернулся на свои плантации в Виргинии, где занялся личной жизнью.
10-й президент США был весьма плодовитым отцом. От первой жены Летиции Кристи у него было 8 детей, а от второй Джулии Гардинер – семь.
13-й ребенок Лайон Гардинер Тайлер, рожденный в 1853 году, сделал академическую карьеру. Он также был женат дважды, после смерти первой супруги в 1921 году взял себе в жены вторую — Энн Раффин, которая была 36 лет младше мужа. В 1928 году у пары родился сын Харрисон Раффин Тайлер, он стал успешным бизнесменом и умер в мае 2025 года.
Таким образом, в 235 лет от рождения деда Джона Тайлера до смерти внука Харрисона Тайлера уместилась почти вся история США.
250 лет США — четверть тысячелетия бесплодного бегства от себя, от своих культурных и политических корней.
Если вчитаться в Декларацию независимости США, принятую 4 июля 1776 года, то это развернутая критика философии власти и государства, доминировавшей тогда в Европе.
Так, потомки бежавших из Европы сектантов-пуритан строили свою фермерскую утопию, которая требовала юридического и идейного разрыва с монархической системой Старого света, которой противопоставлялся Новый свет.
Декларация апеллирует к «законам природы» и «самоочевидным» истинам о равенстве и неотъемлемых правах. Это был сознательный выбор нового философского основания, противопоставленного старому европейскому порядку.
Декларация не ссылается на Священное Писание, не упоминает Христа, не говорит о грехе или спасении. В религиозной мотивировке документ акцентирует деистические термины: «Законы природы и ее Творца», «Творец», «Верховный Судия мира». Деизм как религиозно-философское направление противопоставлял божественность разума божественному откровению, которое являлось источником права в европейских монархиях.
Выросшая из идей Декларации теория американской исключительности во многом созвучна евразийству, которое ровно так же требует разрыва с европейской традицией, противопоставляет себя Европе, провозглашает формирование новой идентичности, самостоятельной цивилизации, ставит перед собой мессианские задачи.
И сегодня мы можем наблюдать итог поиска иного пути, декларативного разрыва с политической традицией и попытки сформировать новую идентичность на основе новой политической философии.
По факту отцы-основатели США были европейцами, принадлежали к конфессиям, появившимся в Европе, их политические убеждения строились на идеях европейских философов эпохи Просвещения, даже форму государственного устройства и название позаимствовали у Республики Соединённых Провинций Нидерландов. Они были органичной частью европейской цивилизацией и процесс размежевания с ней обосновали арсеналом инструментов европейской философской мысли.
Неудивительно, что убежать от себя не вышло — политические метанарративы, царящие в США, всё ещё исключительно европейские: президент США, лидер движения MAGA, во многом идейно калькированного с европейских «новых правых», в своей речи, посвящённой юбилею, критикует левых радикалов за приверженность коммунизму. Собственно, и сама дихотомия «левый — правый», и коммунизм — исключительно европейские концепции.
Идеологический разрыв со Старым остался лишь декларацией.
Еще один анекдот о битве при Садове-Кёниггрец, раз уж сегодня юбилей.
С началом австро-прусской войны в свиту к прусскому королю Вильгельму І напросился князь Герман фон Пюклер-Муксау (портреты князя в 30 и 70 лет)
Это один из богатейших помещиков Пруссии, филантроп и меценат. Во время наполеоновских войн служил в саксонской и прусской армиях, был назначен командовать летучим отрядом русской армии, во главе которого занял город Брюгге. После войн посвятил себя путешествиям и ландшафтному дизайну, хотя формально оставался на военной службе, и к 1866 году числился прусским генерал-майором.
Вильгельм I поддерживал приятельские отношения с князем, поэтому дозволил ему присутствовать в своей свите.
Первые дни похода Пюклер-Мускау был бодр, но потом возраст взял своё — всё же на тот момент ему шёл 81-й год.
И утром 3 июля 1866 года, открывающем битву при Садовой, с ним случилась оказия — адъютант и денщик не смогли добудиться дедушку.
Вроде ничего страшного. Проспал старый генерал ключевое сражение войны. Бывает.
Но почему-то этот факт на несколько дней стал главным поводом для острот в свите короля.
Вильгельму было обидно за друга, и он приказал, как можно быстрее отчеканить медаль за участие в битве при Кёнигграце. Как только первая партия медалей была доставлена, то король, при полном сборе свиты и полевого штаба, первым вручил её Пюклер-Мускау.
Вообще битва Садове-Кёгграце со странностями, австрийцы имели все возможности как минимум не проиграть это сражение, а по ходу даже появились варианты победы. Но император Франц Иосиф I решил, что лучше проиграть.
Недавно писал об этом в закрытом канале.
Ссылки чтобы подписаться на закрытку:
ссылка на закрытый тг: https://t.me/tribute/app?startapp=sp4