Почему не любят сказки Чулкова, раскрывшего истинную историю Руси
Сказки Михаила Дмитриевича Чулкова (1744 - 1792) — не только художественные повествования. Это энциклопедия древнерусской культуры. В них даются толкования имён героев (например, «Святогор» — не просто имя, а указание на связь с горами и небом). Описываются языческие обряды, погребальные обычаи, свадебные ритуалы.
Присутствуют мифологические мотивы, уходящие вглубь тысячелетий. Есть сноски и комментарии, где Чулков объясняет происхождение слов, обычаев, верований. Он не просто записывал — он расшифровывал. И это страшно неудобно для той исторической парадигмы, которая утверждает: «До крещения Русь была дикой, без письменности, без культуры».
А в сказках Чулкова — целая цивилизация. Система ценностей, космология, этика, право, воинская честь, отношение к земле, к женщине, к предкам. Именно поэтому его труд не вписывается в упрощённую схему: «Рюрик пришёл → князь Владимир крестил → началась история».
Кто боится Чулкова
Не «историки» как таковые. А определённая историографическая школа, которая отрицает глубину дохристианской Руси. Считает, что «цивилизация» началась только с крещения. Видит в язычестве лишь «суеверия». Боится альтернативных нарративов.
Именно поэтому сказки Чулкова не переиздаются массово, не включаются в школьную программу, не становятся основой фильмов и сериалов. Зато Афанасьев — везде. Почему? Потому что его сказки уже «очищены» от мифологической глубины, адаптированы под XIX век, под «народность» в романтическом понимании.
А Чулков — слишком архаичен, слишком сложен, слишком правдив.
Михаил Чулков — не просто «первый фольклорист». Он — хранитель утраченной памяти. Его сказки — это ключ к древнерусскому миру, который мы утратили, но который живёт в нашем языке, в наших снах, в наших сказках.
Его не любят не потому, что он «всё выдумал». Его не любят потому, что он слишком много знал. И слишком честно передал это потомкам. Сегодня, когда мы ищем корни, идентичность, духовные ориентиры — сборник Чулкова должен быть на каждой книжной полке. Не как «любопытный артефакт XVIII века», а как живой источник народной мудрости.
Кстати, упоминается город, который существовал до "постройки" его Петром 1-м — Винета.