🛢 Российская нефть ESPO уже выше $120. Причем продается с премией к Brent
На нефтяном рынке сложилась ситуация, которая еще недавно выглядела практически невозможной: российская нефть ESPO Blend подорожала выше $120 за баррель, а ее премия к Brent, по данным трейдеров, в отдельных сделках достигает $20–30.
Мы привыкли последние годы говорить исключительно о дисконте российской нефти. Сейчас на дальневосточном направлении всё работает наоборот.
⠀
Причина прежде всего в Азии. Из-за перебоев с поставками с Ближнего Востока и сокращения доступных объемов саудовской нефти китайские НПЗ начали активнее искать альтернативное сырье. ESPO здесь находится в очень выгодном положении: поставки идут из российского порта Козьмино, логистика до Китая короткая, а сам сорт хорошо подходит местным переработчикам.
В результате российская нефть внезапно оказалась дефицитным региональным продуктом, за который покупатели готовы переплачивать.
⠀
Для российских нефтяников это важная деталь, потому что одного графика Brent сейчас недостаточно для понимания их экономики. Условные $104 Brent и $120+ ESPO — две совершенно разные реальности для производителя, имеющего доступ к восточному экспортному маршруту.
При этом Urals тоже существенно подорожала и торгуется около $110, но структура экспортных потоков у российских компаний различается. Поэтому один и тот же мировой нефтяной рынок может давать разный эффект Роснефти, ЛУКОЙЛу, Газпром нефти и другим производителям.
⠀
Особенно интересна ситуация в сочетании с рублем. Если российская нефть сохраняет высокую валютную цену, а рубль при этом не укрепляется пропорционально, рублевая экспортная выручка способна увеличиваться очень быстро. Именно такая комбинация обычно лучше всего транслируется в EBITDA и свободный денежный поток нефтяников.
Но считать нынешние $120 новой нормой я бы точно не стал. Большая часть премии возникла из-за нарушения привычных маршрутов поставок и геополитического дефицита. Если ближневосточные объемы вернутся на рынок, а китайские покупатели снова получат широкий выбор, премия ESPO может схлопнуться так же быстро, как появилась.
⠀
Есть и другой риск: чем выше доходы российских нефтяных экспортеров, тем выше вероятность новых ограничительных мер со стороны США и их союзников. Поэтому экстремально высокая цена российской нефти одновременно улучшает текущий денежный поток и повышает политический риск будущих поставок.
Для инвестора вывод здесь не в том, что теперь нужно покупать весь нефтяной сектор. Скорее стоит внимательнее смотреть на фактическую цену реализации конкретной компании, географию экспорта и структуру нефтепродуктов.
⠀
Сейчас мировой рынок наглядно показывает: выражение «нефть стоит $104» уже почти ничего не говорит о прибыли российского нефтяника.
Важно не сколько стоит Brent на экране, а по какой цене конкретная компания реально продает свой баррель.
🏠 Акции «Самолета» выросли, облигации рухнули. Один бизнес — две совершенно разные реакции рынка
На этой неделе вокруг «Самолета» произошла редкая и очень показательная ситуация. После сообщений о возможной реструктуризации долгов перед Сбербанком акции девелопера в моменте выросли более чем на 5%, тогда как отдельные выпуски облигаций падали более чем на 10%, а одна из бумаг торговалась примерно по 82% от номинала.
На первый взгляд нелогично. Если реструктуризация — плохая новость, почему растут акции? А если хорошая — почему так нервничают владельцы облигаций?
⠀
Потому что акционер и кредитор смотрят на одну компанию совершенно разными глазами.
Для акционера главное — чтобы бизнес выжил, сохранил проекты и получил время на восстановление. Если участие крупного банка позволяет снять риск острой нехватки ликвидности, продлить долговой профиль и не допустить худшего сценария, стоимость собственного капитала может вырасти даже при неидеальных условиях сделки.
Для владельца облигаций приоритет другой: он хочет получить номинал и купоны строго в срок. Само слово «реструктуризация» означает, что изначальный график финансирования, возможно, уже некомфортен для заемщика. А значит, рынок начинает закладывать вероятность изменения сроков, условий или иных способов перераспределения денежного потока в пользу крупнейшего кредитора.
⠀
Сообщалось, что структуры Сбербанка могут получить управление частью кредитуемых проектов «Самолета». Условия пока обсуждаются, поэтому делать окончательные выводы рано. Но реакция долгового рынка понятна: облигационеры хотят знать, какие активы останутся внутри периметра эмитента и кому в первую очередь будут направляться денежные потоки.
На этом фоне особенно важно, что чистая прибыль «Самолета» по РСБУ за первое полугодие составила всего около 149 млн рублей — почти в восемь раз меньше прошлогодней, хотя выручка выросла. Высокие ставки и долговая нагрузка делают для девелопера вопрос финансирования сейчас едва ли не важнее темпов продаж.
⠀
Для меня эта история хорошо показывает, почему в облигациях нельзя ограничиваться кредитным рейтингом и размером купона. Пока всё идет нормально, бумаги крупного известного эмитента могут восприниматься почти как «квазидепозит». Но как только возникает вопрос ликвидности, рынок мгновенно начинает считать структуру долга, залоги, сроки погашений и приоритет отдельных кредиторов.
Доходность 20–25% выглядит особенно красиво до того момента, пока инвестор не понимает, почему рынок требует такую премию.
⠀
По «Самолету» сейчас рано ставить точку — ключевыми будут реальные условия возможной реструктуризации. Но реакция рынка уже дала хороший урок: у акционера главным риском является потеря стоимости бизнеса, а у облигационера — потеря предсказуемости возврата денег.
Иногда событие может снижать первый риск и одновременно повышать второй. Именно это мы сейчас и наблюдаем.
🏛 Ключевая ставка 14%, а длинные ОФЗ дают 16,5–16,7%. Что пытается сказать рынок?
На долговом рынке сейчас складывается любопытная конструкция. По состоянию на 18 сентября доходность годовых госбумаг находится около 13,6%, трехлетних — 15,5%, пятилетних — 16,1%, а на участке 10–30 лет кривая держится примерно в диапазоне 16,5–16,7%.
То есть короткий конец уже торгует будущим снижением ставки, а длинный рынок практически отказывается давать инвестору дисконт за то, что через несколько лет деньги, вероятно, будут стоить дешевле.
⠀
На мой взгляд, это важнее любых споров о том, снизит ЦБ ставку на следующем заседании или нет. Годовые бумаги фактически говорят: нынешние 14% не навсегда. А десятилетние говорят другое: даже если ключевая ставка снизится, инвестор все равно хочет большую премию за инфляцию, бюджетные риски и предложение нового госдолга.
Отсюда и главный нюанс стратегии «куплю длинные ОФЗ перед снижением ставки». Она работает не от самого факта снижения ключевой, а от снижения долгосрочной требуемой доходности. ЦБ может уйти с 14% к 11–12%, но если рынок продолжит требовать от десятилетних бумаг 15–16%, сильной переоценки тела облигации не произойдет.
⠀
При этом именно длинный конец сейчас выглядит наиболее асимметрично. Если инфляция устойчиво замедлится, бюджет станет более предсказуемым, а рынок поверит в возвращение ставки хотя бы к однозначным уровням на длинном горизонте, снижение доходности с нынешних 16,5% даже к 13–14% даст заметный прирост цены за счет высокой дюрации.
Обратная сторона ровно такая же: если инфляционные риски останутся, длинные бумаги могут годами приносить хороший купон, но практически не давать того самого «ракетного» роста цены, на который многие рассчитывают.
⠀
Поэтому сейчас я бы разделял два инвестиционных тезиса. Короткие ОФЗ — это ставка на получение текущей доходности с относительно небольшой волатильностью. Длинные ОФЗ — уже полноценная макроидея на снижение долгосрочной стоимости денег.
И здесь инвестор покупает не просто государственный долг. Он фактически делает прогноз на инфляцию, бюджет и денежно-кредитную политику на несколько лет вперед.
⠀
Именно поэтому текущая форма кривой мне кажется очень показательной: рынок уже верит, что ставка пойдет ниже, но пока совсем не уверен, что эпоха дорогих денег действительно закончилась надолго.
🇯🇵 Япония подняла ставку до максимума за 31 год. Причем здесь вообще российский инвестор?
Вчера Банк Японии поднял ключевую ставку с 1% до 1,25% — максимума с 1995 года.
Для российского инвестора цифра выглядит почти смешно. У нас 14%, а японцы переживают из-за 1,25%.
Но именно японская ставка долгие годы была одним из важных элементов глобальной финансовой системы.
⠀
Десятилетиями деньги в Японии стоили практически ничего.
Инвестор мог дешево занимать иены и перекладывать капитал в более доходные активы — американские облигации, акции, валюты развивающихся стран и массу других инструментов.
Эта стратегия называется carry trade.
Пока иена слабая, а японские ставки около нуля, всё прекрасно. Но когда стоимость денег в Японии начинает расти, экономика такой сделки постепенно ухудшается.
⠀
И здесь особенно интересен масштаб перемен.
Еще несколько лет назад идея ставки в Японии выше 1% выглядела почти фантастикой. Теперь регулятор уже поднял ее до 1,25%, причем это второе повышение за три месяца.
Банк Японии фактически переходит от многолетней борьбы за появление инфляции к борьбе с риском ее чрезмерного ускорения.
⠀
Почему это важно для мировых рынков?
Если японским инвесторам становится выгоднее держать деньги дома, часть капитала теоретически может уходить из зарубежных активов.
А если одновременно начинает быстро укрепляться иена, инвесторы, которые занимали ее для carry trade, могут быть вынуждены закрывать позиции.
Тогда продажи происходят уже не потому, что конкретная акция стала плохой, а просто потому, что нужно вернуть заемные деньги.
⠀
Сейчас никакого массового обвала после решения не произошло. Более того, иена после заседания даже ослабла, потому что рынок ожидал более жестких сигналов о будущих повышениях.
Но сам долгосрочный тренд уже интересен.
Япония постепенно перестает быть бесконечным источником почти бесплатной ликвидности.
⠀
Для российского рынка прямой канал влияния сегодня намного слабее, чем несколько лет назад — наш рынок сильно изолирован от глобальных потоков капитала.
Но косвенные каналы никуда не исчезли.
Глобальная ликвидность влияет на доллар, сырье, золото, криптовалюты и аппетит инвесторов к риску, а всё это уже способно отражаться и на российских активах.
⠀
Что в итоге?
Повышение японской ставки с 1% до 1,25% выглядит мелочью только без исторического контекста.
На самом деле мы наблюдаем постепенный демонтаж модели, которая существовала десятилетиями: почти бесплатные японские деньги финансируют инвестиции по всему миру.
Одно заседание рынки не перевернет.
Но если Банк Японии продолжит повышать ставку, к японской денежно-кредитной политике придется относиться намного внимательнее — даже инвестору, который никогда в жизни не покупал ни одну японскую акцию.