Телеграм канал «ИнформБюро»

Комментарий помощника Президента России Юрия Ушакова по итогам телефонного разговора Владимира Путина с Президентом США Дональдом Трампом

Подробнее – на сайте Кремля.

Трамп: Европа принимая преступников из стран третьего мира становится страной третьего мира. Это происходит быстро @banksta

Жиза

Почему Лёха оказался пьяный за рулём

Шедевр

ЦОС ФСБ опубликовала архивные документы о Волынской резне и ликвидации Дмитрия Клячкивского — одного из организаторов массовых убийств поляков.

Клячкивский, известный под псевдонимами "Клим Савур" и "Охрим", был создателем вооружённых формирований украинских националистов на Волыни и в Полесье, которые позднее стали ядром УПА*.

В одном из спецсообщений 1943 года приводятся данные агента, который стал очевидцем массового уничтожения польского населения во Владимире-Волынском.

"Во время богослужения в костёлах бандеровцами было убито 11 ксендзов и до 2 тыс. поляков на улицах города", — говорится в документе.

Личность Клячкивского установили после освобождения Збаража. В городе нашли групповой снимок правления украинской националистической спортивной организации "Сокол", где мужчину опознали среди участников.

В феврале 1945 года Клячкивского ликвидировали в районе села Суск. При нем нашли документы УПА*, оружие, топографические карты, орден Красной Звезды и гвардейский значок.

* — Украинская повстанческая армия, признана экстремистской и запрещена в РФ

💪 РЕН ТВ ждет вас в MAX

🚩 Отзыв намерения об увольнении, дезавуирование слов о недоверии перед лицом родительской общественности и публичное признание заслуг – вот единственные шаги, способные вернуть ситуацию в мирное русло.

Любой другой путь обернется потерей должности для тех, кто затеял эту историю.

🚩 Ситуация, изложенная в этом эмоциональном посте, представляет собой столкновение формальной административной логики с реальным моральным авторитетом.

С одной стороны, муниципальные чиновники считают кадровые перестановки своей прерогативой и пытаются использовать юридический инструментарий, с другой – сообщество педагогов, родителей и выпускников видит за этим покушение на человека, чьи заслуги несопоставимы с бюрократическим решением.

Если посмотреть на основание, которое пытаются применить к Любови Михайловне, формулировка «утрата доверия» выглядит крайне шаткой и уязвимой.

Это не та статья, под которую можно подогнать нелояльность или личную неприязнь; она требует строго доказанных фактов коррупционного характера, конфликта интересов или сокрытия доходов. Учитывая сорок лет безупречной работы и репутацию сильнейшего педагога, попытка увольнения по этому пункту говорит либо о серьезной юридической ошибке, либо о заведомом блефе.

В суде такой приказ будет отменен, а компенсацию за вынужденный прогул районный бюджет заплатит из кармана налогоплательщиков, что ударит по инициаторам увольнения.

Особую опасность для районной администрации создает колоссальный разрыв между тем, что говорят о миссии учителя первые лица государства и края, и тем, что творят на местах.

Цитируя слова губернатора о служении, педагогическом призвании и втором родителе, авторы обращения сознательно переводят конфликт из плоскости локального хозяйственного спора в идеологическую плоскость.

В этом контексте нападающая сторона неизбежно занимает роль тех, кто разрушает само понятие служения, что для чиновников становится репутационным самоубийством.

Одновременно с этим становится очевиден колоссальный запас прочности самой школы и ее директора.

Люди вышли на публичную защиту не ради должности, а ради защиты самой идеи уважения к Учителю.

Это означает, что школа №18 является реальным социальным лифтом и центром притяжения, а не формальной единицей отчетности.

Попытка силового смещения такого руководителя без объяснения причин парализует работу коллектива, вызовет тотальное недоверие к системе образования в районе и спровоцирует бесконечную череду жалоб и вмешательство надзорных органов.

Верное решение в этой ситуации не может заключаться в том, чтобы искать лазейки для увольнения или пытаться сломить директора бюрократическим давлением.

Силовой вариант, при котором приказ все же будет подписан и обжалован, приведет к мгновенной эскалации, подключению федеральных СМИ, обращениям в Генеральную прокуратуру, к Бастрыкину и в суд, который Ветеран Труда с такой поддержкой непременно выиграет.

Вариант с имитацией отступления, когда человека не увольняют, но создают невыносимые условия проверками и придирками, также провален, потому что педагогическое сообщество мгновенно распознает травлю, и резонанс станет еще более мощным, с гарантированным вмешательством краевого руководства.

Единственно возможной линией поведения для чиновников, желающих сохранить лицо и порядок, становится полная смена позиции на партнерскую.

Им необходимо публично выйти к людям и объяснить, что возникло недопонимание, связанное с формальными процедурами, а не с личностью педагога.

Если существуют какие-то реальные управленческие претензии, их следует обсуждать с участием родительских комитетов и попечительского совета, превращая директора в союзника по их решению, а не в козла отпущения.

Человеку, воспитавшему поколения, нужно предлагать роль наставника, советника, руководителя методического объединения, но ни в коем случае не позорное клеймо «утраты доверия».

Опыт, накопленный за сорок лет, необходимо передавать, а не выбрасывать на свалку под предлогом обновления кадров.

Никакой приказ об увольнении не стоит того социального взрыва и краха авторитета муниципальной и региональной власти, который последует за его исполнением.

Услышать людей – значит признать, что учитель с таким послужным списком давно перерос формальную должность и стал градообразующей фигурой.