У Monogatari вышло много нового, я попробовал три композиции, делюсь впечатлениями.
Natsu (яп. «лето», на фото выше) Евгений Ти сделал вместе с японским парфюмером по имени Инаба Томоо (автор «Мотылька», «Соловья» и «Орхидейного богомола» для Zoologist). Он оглушительно пахнет мёдом и еловой смолой. Ещё в нём можно уловить прохладную, серебристую горечь полыни. Тестируйте на коже: мёд в духах, как правило, капризен.
Розовый Ramune вдохновлён одноимённой летней газировкой с шариком-дозатором. С блоттера звучит шампунисто, а на коже вслед за грейпфрутово-личиево-мятным вступлением материализуется смешной аккорд фруктовой жвачки.
Kiyomizu — попытка совместить альдегиды, эвкалипт и акватику с ирисом. Получается крайне пудровое, бумажно-тальковое звучание, которое пронзает временные пласты и отбрасывает сознание на столетие назад. Не знаю, как пахнут японские храмы, но понимаю, почему почитатели с Фрагрантики проводят параллели с разными зелёными и альдегидными Шанелями. Здесь можно было бы вспомнить и Houbigant Quelques Fleurs… одним словом, это туториал по нанесению радиевой пудры («ваша кожа будет светиться изнутри!»).
Это относится и к музыкальному творчеству, и к парфюмерии, и к чему угодно вообще, если вы склонны к одержимости. Секрет благополучия в балансе. Некоторые разрешают себе его только когда достигнут определённой цели, которую сами себе поставили.
Да, наши время, ресурс и жизнь не резиновые, об этом стоит помнить. Но я всё равно считаю, что до тридцати стоит вкалывать как проклятый, рисковать, менять карьерный вектор, если возникает неудовлетворённость. Дальше с каждым годом перемены будут даваться сложнее, а заниматься нелюбимым делом до пенсии и чувствовать себя ненужным — вот где настоящий хоррор.
Сначала вы работаете на зачётку, затем она работает на вас. А ещё сослагательного наклонения не существует. Был бы счастлив тот альтернативный Масахиро Ито, который женился и не выковал из отчаяния, одиночества и экзистенциальных мук гениальный «Сайлент Хилл»? Сомневаюсь. Люди, в которых есть творческая искра, хорошо чувствуют разрыв между потенциалом и тем, что есть. И эта рана глубже, чем рана от одиночества.
Как же различаются критерии оценки у парфюмеров и флейвористов! Директор пищевого направления Саша Конькова и разработчик вкусовых ароматизаторов Мария Рамос пришли подбирать парфюмерные композиции, которые можно было бы адаптировать, так сказать, «в рот».
Показываю им Diptyque Philosykos, говорю, что это эталонный инжирный аромат Оливии Джакобетти, The Инжир, с которым все последующие инжирные духи неизбежно сравнивают.
«Эту газонокосилку вы называете инжиром? — смеётся Саша. — Чисто дворник в 5 утра фигачит за окном».
Третья, самая десертная композиция, которая дебютировала на выставке ХЛЕБ — это Московская плюшка. Она получилось такая вкусная, что хочется поскорее увидеть её в коммерческом продукте.
Рассказывает автор — парфюмер Kema Club Валерия Адуева:
«Из всех трёх хлебных изделий, которые пришли к нам в работу, это самое сладкое, практически кондитерское. Помимо очевидных ванилина, мальтола и кумарина, я использовала шоколадный изобутаван и медово-розовый изоамил фенилацетат; кленово-карамельный эмоксифуран в сочетании с пиразинами передаёт запах жжёного сахара. Эфирное масло кассии помогло достичь кондитерской плотности. Сочетание фиалково-ирисовых иононов, сандалового яванола, животного мускуса мусценона и комплекса гамма-лактонов делает аромат более парфюмерным, а ромовый эфир и коричный альдегид усиливают воспринимаемую съедобность».
Когда мы с парфюмером работали над «Сайкой с изюмом», обнаружили, что это относительно молодое изобретение: она появилась в конце XIX века благодаря пекарю Ивану Филиппову, чья булочная на Тверской считалась главной в столице. Знаменитую байку о таракане пересказывает Владимир Гиляровский в книге «Москва и москвичи»: „Бегом вбежал в пекарню Филиппов, схватил решето изюма да в саечное тесто <...> и ввалил. <...> Через день от покупателей отбою не было“. А из брифа Дарьи Дониной (куратора проекта) мы узнали, что традиционно сайки состоят из дрожжевого теста без молока и раньше их выпекали на сене.
Ведущий парфюмер Kema Club Мария Соколова рассказывает, как превратила сайку с изюмом в аромат, который хоть сейчас бери и запускай в коллекции диффузоров:
«Сенный аспект я передала соединениями кумаринового семейства, небольшое количество пропионовой кислоты помогло выразить кислотность дрожжевого теста. Хлеб в СССР пекли не на сливочном масле, а на маргарине, этот вкус мне знаком с детства. Чтобы передать масляный аспект, практически лишённый молочных нюансов, я использовала жирные кислоты. Румяную корочку изобразила при помощи мальтола и сотолона (лактона пажитника)».
Мне нравится, как Маша обошлась с аккордом изюма: обозначила его буквально несколькими соединениями, чтобы обмануть мозг. Достаточно подтолкнуть воображение в нужном направлении, остальное разум додумает сам. Так делает Эллена.
27-летний парфюмер Kema Club Женя Семёнов, автор композиции «Батон нарезной», любуется именной табличкой на главной выставке сезона, где висят Кустодиев и Петров-Водкин.
«Маргариновую жирность удалось передать при помощи сульфурола, ацетоина и масляной кислоты. А ещё во время брожения теста дрожжи выделяют диэтилацеталь уксусного альдегида, его я также добавил: помимо того, что это вещество с эфирным, зелёным, ореховым и фруктовым запахом приближает звучание композиции к аромату настоящего хлеба, оно отлично поднимает её тяжёлые компоненты».
Батон у Жени получился невероятно аппетитным, с румяной, хрустящей корочкой и волокнистой сердцевиной.