Моя картотека запахов, которые больше никогда не хотелось бы обонять, пополнилась аж двумя новыми веществами.
Фиш тиол (2-метил-3-фурантиол) — компонент, который традиционно применяют в мясных и рыбных ароматизаторах. Коллега-флейворист страшно обрадовалась, когда мы его попросили: есть такое развлечение в нашей работе — смотреть, как людей корёжит. 0,001%-ный раствор скукурузил всю лабу. «Пахнет мортаделлой», — сказал стоявший в двух метрах от источника Микеле, правда, не очень уверенно. Подошёл ближе: «Ой, нет, eto pizdec».
Фиш тиол пахнет колбасной отрыжкой, рыбьим жиром и сгнившими резиновыми прокладками, и это если подбирать культурные дескрипторы. Как пахнет бочка с концентратом, надеюсь не узнать никогда.
***
«Почему воняет грязной писькой?» — вдруг спрашивает коллега. Сижу — и накрывает. Оказывается, другая коллега делала раствор триметиламина, который пахнет тухлой рыбой. Позже прочитали, что, оказывается, существует редкое нарушение обмена веществ триметиламинурия, когда организм не расщепляет это летучее органическое вещество и все выделения пахнут тухлой рыбой🙈
Не спрашивайте, для какого проекта нам это понадобилось, но могу только позавидовать рвению старшего парфюмера Марии, которая гиперответственно взялась за задачу. Нюхать результат её творческих изысканий придётся мне…
На славу первого в мире одеколона претендуют несколько брендов, однако в историю вошло только одно имя — Иоганн (Джованни) Мария Фарина, который в 1709 году подарил миру знаменитую «кёльнскую воду». Компания Mane сочинила для Farina новую коллекцию Série Extrait de Cologne.
Новая коллекция «воспевает неподвластную времени красоту итальянского бергамота из Калабрии. Яркий, элегантный и неизменно освежающий, бергамот стал той самой объединяющей нотой, которая проходит красной нитью через все шесть новых экстрактов».
Как сообщает пресс-релиз, Mane уже более 10 лет сотрудничает с одним и тем же семейным производителем из Калабрии, получая исключительный бергамот, который выращивают здесь уже семь поколений. Благодаря профессиональной ректификации на производстве в Ле-Бар-сюр-Лу (поселение в департаменте «Прованские Альпы — Лазурный берег») ингредиент сохраняет всю свою искрящуюся свежесть, отвечая современным стандартам безопасности.
Коллекция Série Extrait de Cologne создана ведущими парфюмерами Жюли Массе и Матьё Нарданом в тесном сотрудничестве с Луизой Фариной (представительницей девятого поколения семьи Фарина) и креативным директором Николой Поццани.
В композициях использованы каптивы (эксклюзивные ингредиенты) Mane:
- натуралистичный фундук Hazelnut Pure Jungle Essence™;
- анфлераж крупноцветкового жасмина Jasmine Grandiflorum E-Pure Jungle Essence™, менее животный, нежели традиционный абсолют;
- сверхкритическая жидкостная экстракция натурального чёрного чая Black Tea Ceylon Pure Jungle Essence™, которая сохраняет дымные, черносливовые, медовые и животные оттенки натурального сырья;
- Orcanox™ — амброксаноподобное вещество, которое ценится за его текстурный замшевый аспект;
- CO2-экстракт лаванды Lavender Pure Jungle Essence™, более полно раскрывающий её гурманские оттенки благодаря кумарину в составе природного сырья.
Любопытно попробовать, чтó же там получилось. Современная линейка 4711 — другого бренда, претендующего на звание первооткрывателя «кёльнской воды» — получилась отличной для своего ценового сегмента и довольствуется популярностью.
О том, что у ювелирных брендов как правило прекрасная парфюмерия, я не перестаю напоминать при любом удобном случае: хотите красивые духи за не очень много денег — смотрите в сторону Cartier или Chopard. Видимо, всё дело в том, что внимание к деталям — хлеб и масло ювелирной индустрии, так что они просто не умеют делать плохо.
Теперь кажется, что заход швейцарских часовых мануфактур на душистую территорию был, простите за каламбур, вопросом времени. Jaeger-LeCoultre, основанная в 1833 году, известна как «часовщик для часовщиков»: долгое время мануфактура поставляла механизмы для других прославленных домов, таких как Patek Philippe, Vacheron Constantin и Cartier. На её счету 1200+ оригинальных калибров (так в индустрии называют часовые механизмы) и сотни патентов.
Оказывается, парфюмерный дебют Jaeger-LeCoultre случился ещё два года назад: композиции The Celestial Odyssey, The Precision Pioneer, The Timeless Stories «рассказывают захватывающую историю точности, постепенно раскрывая свои ольфакторные ноты с той же ясностью, что и сложный часовой механизм. Каждое творение воплощает ключевые источники вдохновения, которые содержатся в наследии Jaeger-LeCoultre, в поэтическом и чувственном языке». В этом году коллекция пополняется тремя новинками, их также подписал парфюмер DSM-Firmenich Николя Бонневиль, чьи работы вы встречали в брендах Affinessence, Anomalia и Givenchy.
The Sound Maker: ладан, розовый металл, мускус
The Dream Shaper: бергамот, мимоза, чёрный чай
The Adventure Spirit: имбирь, сандал, мох
Всё больше брендов из самых разных индустрий обнаруживают, что парфюмерия — это язык, медиум, с помощью которого можно доносить до потребителя ценности, эстетику, УТП. Теперь мне интересно, как могло бы пахнуть наследие Audemars Piguet и Patek Philippe.
Обожаю свою алгоритмическую ленту: что называется, долистал до премиального контента. В ней может выпасть Франсуа Арно в кампейне Under Armour, а может вот такая красота. Гляжу, и прямо аж завораживает от предполагаемой мерзости.
Что вижу я?
1) Целых два атома серы в одной молекуле. Как же оно воняет…
2) В одном случае сера соседствует с азотом, что явно не делает запах вкуснее. Благодаря дорогим коллегам из пищёвки, которые в один прекрасный день минувшей весной сушили в респираторах хрен («чей?» — спросил я), теперь знаю, что тривиальное название функциональной группы N=C=S — горчичная, что звучит исчерпывающе.
3) В другом сера соединена с кислородом, который работает как этакий громкоговоритель: «Мои хорошие, ну что, плохо вам? Не переживайте, сегодня будет плохо всем».
4) Оба хвоста полярные и достаточно разнесены друг от друга, а это значит, что ощущения в носу будут незабываемыми, ведь электрическая цепь замкнётся с обеих сторон: полярная группа при попадании на слизистую носа мгновенно активирует рецептор, а здесь их две.
(Вообще полярные группы мы с вами определяем очень хорошо и по этой причине быстро узнаём общий характер вещества — например, учуяв —CHO скажем «пахнет альдегидно» прежде чем начнём листать мысленную картотеку.)
Это всё мои гипотезы. А дальше я ищу подробности и выясняю: сульфорафан (так называется вещество) содержится в крестоцветных, страшно воняет брокколи, протухшими яйцами и хреном/горчицей до рези в глазах.
Убедился, что это крайне полезный навык — догадываться по строению вещества, какие молекулы лишний раз специально нюхать не стоит.
Хотел сделать заказ в приложении известной яблочной сети и обнаружил там секретную парфюмерную полку (она вынесена отдельным пунктом). Пошёл в ближайший магазин, чтобы познакомиться с интересующими ароматами и заодно долгожданным Narciso Rodriguez for him musc santal (писал о нём выше), в итоге оценил следующие ароматы с этой самой секретной полки:
Nicolaï Saint Honoré — необычное высказывание на тему ореховой свежести. Эта гурманская композиция построена на контрасте фундука с грейпфрутом и ревенём. Получилось свежо и ярко, а лёгкий поджаренный эффект не даст заскучать.
Bon Parfumeur 003 — это несладкий зелёный чай, чуть огуречный за счёт фиалкового листа. За свои деньги не духи, а подарок. Нравится баланс горечи цитрусовой шкурки и аккуратной танинности, такой флакон легко опустошить за лето.
В Birkholz Portraits of Portofino — шот ледяной грейпфрутовой водки в запотевшем бокале, а в L’Atelier Parfum Cœur Vagabond — более зелёная и шелковистая интерпретация темы, заявленной в Good Girl Gone Bad by Kilian.
Ценители «молекулярных» профилей оценят Experimental Perfume Club Sandalwood Musk. Минималистичное звучание в стиле «моя кожа, только лучше» получило закономерное развитие: в 2026 году оно стало минеральным, кремовым, сандаловым. Можно носить как самостоятельную композицию на каждый день, а ещё это хороший модификатор, чтобы разнообразить звучание духов, которые у вас уже есть.