🟢 Почему отцы-основатели ESG вынуждено уходят, заплатив по судебным счетам...
Когда-то — теперь уже давным-давно, в 2018 году — по результатам большого исследования, которым я руководила, была издана красивая книга «Берега и горизонты» — о том, как крупнейшие мировые управляющие компании работают с активами. Американские BlackRock, Vanguard, State Street тогда казались не просто «большими деньгами»: они первыми в мире начали системно встраивать ESG в инвестиционные стратегии, и мы — совсем небольшая группа российских исследователей — наблюдали за этим процессом с нескрываемым интересом.
Вспомнила об этом с некоторой печалью: на прошлой неделе Vanguard (объем активов под управлением порядка $12 трлн – больше ВВП любой страны кроме США и Китая) согласился выплатить символические $29,5 млн по антимонопольному иску: его многолетний ESG-активизм в угольной отрасли суд счел согласованным давлением на рынок. Вот такое продолжение истории.
Чтобы разобраться, почему всё развернулось именно так, мало просто зафиксировать антиESG-волну в США или порадоваться (или расстроиться) факту штрафа. Надо понять, как вообще устроена американская архитектура ESG — и почему то, что выглядело как «ответственное голосование», в итоге стало восприниматься как механизм управления рынком в интересах определенной идеологии.
Коротко: пять факторов сформировали «невероятную мощь искривленного ESG» по-американски.
Первый — многотриллионная концентрация активов у трех управляющих компаний (Big3 держат доли буквально во всех крупных публичных компаниях, из суммарный портфель около $32 трлн.- какой масштаб денег и власти!).
Второй — «револьверное» перекрестное владение: они еще и совладельцы друг друга.
Третий — доминирование пассивных биржевых фондов: нельзя просто «выйти из бумаги», но можно давить на компании через ESG-голосование.
Четвертый — подмена смыслов: ESG в западном дискурсе сузился до [климат + DEI], вытеснив реальное управление рисками по большому кругу социально-экологических проблем.
Пятый — конфликт фидуциарной обязанности и политической повестки: деньги клиентов стали инструментом идеологического проекта.
Вместе это создало систему, которая сначала выглядела как глобальный ориентир, а потом оказалось, что у нее нет ни морального иммунитета, ни государственной поддержки в новой политической реальности.
Что из этого важно для нас? Надо опираться на свои интересы.
Российский ESG в его западном формате был инструментом доступа компаний-экспортёров к внешнему капиталу: отчётность и рейтинги делались под ожидания/требования зарубежных инвесторов, а не под внутреннюю повестку. После 2022 года эта конструкция повисла в воздухе — и это, как ни странно, скорее освобождение: можно наконец выстраивать повестку устойчивого развития под реальные российские вызовы, не втискивая Норильск в калифорнийские учебники по DEI.
Поэтому, кажется, российское отторжение ESG-рамки, которое периодически проявляется, больше касается аббревиатуры и тех самых перегибов, а не сути социально-экологических приоритетов в управлении. Называем ЭКГ и СОКБ - и двигаемся дальше, развиваем оценку: не только про риски и воздействие, но еще и про результат этого воздействия. В поисках третьей существенности, я бы так сказала.
Китай, кстати, никогда и не встраивался в глобальную повестку по полной, страна однозначно идет своим путем, хотя активно использует стандарты и в целом язык глобального ESG. И в этом статусе вполне себе живет.
Три модели — три разные реальности под одной аббревиатурой. Я разобрала их подробно в новом лонгриде на ИНФРАГРИН. Там и сравнительная матрица — чем различаются ESG по-американски, по-китайски и по=русски – для тех, кто любит структуру.
📎 Подробнее — на платформе ИНФРАГРИН
#ESG #ЗеленыеФинансы #УстойчивоеРазвитие #ОтветственноеИнвестирование #Vanguard #Анти_ESG
🌿 Телеграм-канал Светланы Бик 100%_Зеленого @greenpercent