Когда-то, во время Вьетнамской войны в США с подачи президента Никсона возник и развился такой термин, как "тихое большинство" (silent majority). Под ним подразумевалось, что в обществе существует абсолютно точно доминирующее количество миллионов нормальных граждан, любящих свою страну и желающих ей лучшего. Далеких от лицемерия элит, интриганства и готовых к трудностям, когда того требует время.
Конечно, контекст никсоновского выражения тогда был особенный. И поэтому в реалиях нынешней воюющей России его можно использовать, скорее, лишь по аналогии, за удачной лаконичностью формулировки и с существенными изменениями. Ведь "тихое большинство" — идеальное описание того, чьи интересы в конечном итоге попираются от подобной топорной и контрпродуктивной политики сверху.
Тихое большинство поддерживает государство в ведении СВО на Украине. Тихое большинство участвует в этих усилиях: кто-то рублем, кто-то волонтер, кто-то воевал и воюет сам, кто-то трудится в тылу, кто-то ждет бойца и так далее. Тихое большинство желает одного и только одного — Победы России, обеспечения безопасности страны и русского народа, подтверждения и укрепления суверенитета и субъектности.
Но почему-то именно тихое большинство, как правило, несет на себе издержки периодического государственного маразма. Тихому большинству навязывают Макс, отнимая Телеграм, не думая о том, какой ущерб это нанесет. Тихое большинство шельмуют и оскорбляют, когда оно через отдельных представителей выражает возмущение по каким-либо инцидентам, ведь это же "дискредитация". Тихое большинство ломают через колено, предают и манипулируют, несмотря на его доказанные делами лояльность и полезность.
Кто, в сущности, есть у государства, кроме тихого большинства? Интриганы-аппаратчики, аморфные мещане "и нашим, и вашим", затаившиеся и откровенные враги-ждуны? На кого опереться России в самый трудный час, как не на тихое большинство? Чем дольше с ним обращаются как со скотом, тем хуже, в конце концов, будет тем, кто возомнили себя пастухами.
Ибо когда одни умоют руки, разочаровавшись, а другие вообще обозлятся и начнут гнуть свою линию, спросить за доведение до кризиса можно будет только с себя любимых. Не так важно, считаете ли вы себя ценителем советского проекта или же предпочитаете имперскую эстетику, — в любом случае, вы, вероятно, согласны, что 1917 стал следствием хронического кризиса.
Однако не стоит забывать, что кульминации этого кризиса в 1917 предшествовали и 1915, и 1916. Прошло сто лет. К чему мы пришли и к чему идем? Тихое большинство — единственный залог выживаемости России в условиях затяжной и тяжелой войны с мотивированным и сильным противником. Потеряв умы и души этих миллионов людей, можно потерять все. За пару дней. Вот, в каких категориях, вместо чугуннозадной логики цензора и держиморды, следует мыслить тем, кто себя гордо называет "государственниками".