Дело Елены Гусевой.
Санкция, назначенная сегодня Березниковским судом, составила 300 000 рублей
Заседание, на котором дело рассматривалось по существу, прошло вчера. На нём, кроме участников процесса, присутствовала небольшая группа поддержки, в том числе и ваш покорный слуга.
Напомню, что Елену (как и мою любимую Ирину) обвиняют в финансировании экстремистской деятельности, выразившейся в семи пожертвованиях Фонду борьбы с коррупцией* на общую сумму 3 500 рублей, осуществлённых после признания организации экстремистской.
Заседание началось с того, что судья Анастасия Данилова, согласно процедуре, установила личность подсудимой и разъяснила сторонам их права. Затем - опять же, в соответствии с требованиями процессуального законодательства - уточнила, имеются ли у участников процесса ходатайства.
Защита таковых не имела, а вот обвинение просило приобщить к материалам дела кассационное определение 2021-го года, оставившее в силе решение о признании ФБК* "экстремистской организацией".
На мой взгляд, как юриста, это было какое-то лишнее действие, ибо это решение вступило в законную силу после апелляционного рассмотрения, определение по итогам которого и так уже имелось в деле - и кассация ничего не отменяла и не изменяла. Ну, видимо, что говорится, для пущей важности.
Затем Елене был задан вопрос, признаёт ли она вину.
Тут, пожалуй, стоит немного остановиться и поговорить о такой, казалось бы, очевидной штуке, как "признание вины". Ещё с моих студенческих времён я помню, что этот момент в правовой доктрине является неоднозначным. Когда мы слышим о признании вины, то нам представляется, что человек признал себя преступником, осознал, так сказать, всю низость своего падения и недостойность своего поведения. Однако сугубо юридически, в общем-то, это говорит лишь о том, что подсудимый признаёт совершение им действий, которые, согласно норме права (порой несправедливой и спорной) являются запрещёнными и наказуемыми. Его внутреннее отношение к этим поступкам, как правило, остаётся за скобками. Есть закон, он запрещает некое поведение, обвиняемый подтверждает, что он такое поведение осуществлял - ну вот вам и признание вины.
Именно в этом контексте ответ Лены на вопрос судьи выглядит примечательно: "Да, я делала эти переводы".
Что, между нами говоря, отрицать было бы ну просто глупо - в материалах дела имеются подробные многостраничные распечатки с банковского счёта, подтверждение прохождения "криминальных" переводов и даже допрос высокопоставленного банковского специалиста, разъясняющего как эти деньги "двигаются" от отправителя к адресату и идентифицируются.
Собственно, с зачитывания этого допроса и начала оглашение материалов дела представитель прокуратуры - молоденькая барышня по фамилии Ненашева, почему-то периодически опускавшая третью букву в аббревиатуре "ФБК"* и называвшая Фонд* ФБ.
Дело представляет собой три тома, добросовестно собранных, оформленных и сшитых следователем Федеральной службы безопасности, так что оглашение (а фактически - просто перечисление документов с очень кратким цитированием некоторых из них) заняло не меньше получаса.
Из оглашенных материалов, между прочим, стало ясно, что стартовала вся эта история аж 14 января прошлого года - первый хронологически документ, а именно постановление о производстве оперативно-розыскных мероприятий в отношении Гусевой датирован именно этим числом (напомню, что задержали Елену только в конце августа).
Тут поневоле вспомнилась старая диссидентская расшифровка аббревиатуры КГБ (предшественника сегодняшней ФСБ) - "Контора глубокого бурения". Бурили парни и впрямь глубоко и долго - запрашивались все операторы связи, банки, Росреестр и даже ЗАГС. Профессионалы, скрупулёзные и внимательные - три тома далеко не каждое уголовное дело содержит.
*признан экстремистской и террористической организацией, деятельность на территории России запрещена
(продолжение - ниже)