а иногда забываешь, что существуют
прибоев полосы, мягкие лапы сосен,
жара
от обнажённого солнца,
как взгляд устало ложится
на линию горизонта
и отдыхает.
как, в тёплую пыль зарываясь,
сползает с обрыва зависть,
как чистые доски
под настежь открытым окном
высыхают,
как всё, что знакомо с зимой,
слезает с загарами,
как шёпотом кто-то тебе обещает:
«и ничего не будет по-старому».
Ко мне он не сходил с Синайской высоты,
И снизу я к нему не поднимался в гору.
Он говорил: Смотри, я буду там, где ты
За письменным столом сидишь, откинув штору.
И он со мною был, и он смотрел на сад,
Клубящийся в окне, не говоря ни слова.
И я ему сказал, что он не виноват
Ни в чём, что жизнь сама угрюма и сурова.
Но в солнечных лучах меняется она —
И взгляд не отвести от ясеневой кроны,
Что в мире есть любовь, что в море есть волна,
Мне нравятся её накаты и наклоны.
Ещё я говорил, что страшен меч и мор,
Что ужаса и зла не заслонят листочки,
Но радуют стихи и тихий разговор,
Что вместе люди злы, добры поодиночке,
Что чудом может стать простой стакан воды,
Что есть любимый труд и сладко пахнет липа,
Что вечно жить нельзя, что счастье без беды
Сплошным не может быть, и он сказал: спасибо.
Не спугни любовь, как птиц на ветке,
Дай покой ты сердцу моему,
Я в твоих признаниях, как в клетке,
И себя пока что не пойму.
Сердце у меня ещё живое,
Дай ему счастливым быть сполна,
Помни, нас уже на ветке двое –
Видишь, как качается она.
Завершаю труды
по ношению в сите воды,
наполняющей бочку без дна.
Даль темна.
Ветер с юга, тепло.
Старый месяц глядится в стекло
приоткрытого в полночь окна.
Тишина.