Солнечный день, аттракционы, ситро.
Так было?
«Риорита», «В парке Чаир», «Пароход» –
Так мило.
Дискоболки, купальщики, жизнь впереди
и счастье,
И в слагаемых белого цвета предпочтителен
красный,
И играют оркестры в замедленных парках
столицы,
Только солнце и блеск в офицерских глазах
и в петлицах.
Между тем, меньше суток осталось
до слов гробовых Левитана,
А пока аттракционы, ситро и
«...Мадам, разрешите на танго».
От скромных облаков до тихого дождя –
драматургия дня привычно к ночи движет.
Я без людей живу, не помните меня,
я полюбила глушь, не грежу о Париже.
Июльский смирный день не требует утех,
самим собою полн, ответнее и тише,
чем гриб растёт в бору без планов и помех,
чем штопают носки, и штопки звук не слышен.
Присутствие моё не нужно никому,
отсутствие в ответ – подарок не иссякнет...
А облака ушли с небес по одному,
и выпила земля их тёплый дождь до капли.
расскажи что думаешь как смотришь нА воду
как варишь пельмени и ставишь таймер
стелешь постельное свежее меняешь наволочку
с какими она цветами
пока ты спал я видела это озеро
оно изменилось с последнего разговора
теперь как младшие дети возле него
белые одуванчиковые озёра
а пока я спала тревожный дождь захватил всё небо
погремел пошумел
и без боя его оставил
только росчерк мокрой кистью сиреневой
растёкся растаял
расскажи смеясь и серьёзно
как рассветный луч заглянул к тебе заблудился в шторах
разбежался подпрыгнул скользнул по твоему носу
я улыбаюсь во сне
расскажи ещё раз
Такое удушье стояло в ночи,
недаром весь вечер кричали грачи,
кричали, кричали, кричали истошно,
и было от грая уснуть невозможно.
Когда ж я уснул на какой-нибудь час,
раскатистый грохот пространство потряс,
и вжались пружины,- чтоб им провалиться! -
я раньше вскочил, чем успел пробудиться.
Лил ливень. Металась сирень за окном,
и крыша слепила зловещим огнём.
Я только очнулся, окно затворяя,
как вспыхнула вспышка, на миг озаряя
все мокрые крыши, весь вымокший сад,
и грянул - я так и отпрянул! - разряд,
и я, как цыплёнок, забившись под клушу,
не знал, куда деть оробевшую душу.
Не так ли когда-то - конечно, не так! -
глядел Зороастр в ослепляющий мрак
из храма и, гневную чуя тревогу,
пророк выходил исповедаться Богу.
Лил ливень. Гремел за раскатом раскат.
А он подымал испытующий взгляд
и смерти искал, но ревнивая Сила
его - поборовшего робость - щадила.
Лил ливень. Металась сирень за окном.
И сàднило душу совсем об ином.
...Металась, металась, металась тревожно,
и трепета было унять невозможно.
Казалось, весь мир трепетал под дождём,
а я всё следил - подождём, подождём! -
следил из окна с восхищеньем и злобой:
не хочешь ли выйти? Попробуй, попробуй...