На хуторе Светлом
деревья и ветры,
забытое лето,
на самом краю
речушка в стрекозах,
мосточек, и возле
иссохшие вёсла,
пичуги поют...
А в нескольких метрах
в мелькнувшем просвете –
почти незаметна –
избушка в листве...
На хуторе Светлом,
пустом и заветном –
далёкого детства
негаснущий свет.
Сном тревожным, вещим словом,
Лунною пыльцою, словно
Неразгаданная тайна,
Ночь осыпалась – и снова
За моим окном светает.
Необузданный, струится
Над рекой восход. Бессрочно
Жизнь – крупица за крупицей –
Теплится в часах песочных,
Времена сплетает в звенья:
Всё, что было, всё, что будет...
Теплится сердцебиенье
В перевёрнутом сосуде.
...ой хандра ты моя чечевичная
монолитная память чердачная
песня скромная и брусничная
для кого ты звучишь пограничная
хоть и клювик облез перья выпали
хоть и небо над кронами выпито
обливается сердце малиново
и стучит за собой в край периновый
там метели и лето в обнимочку
рыщут-блещут расходуя силушку
укрывают хандру чечевичную
да врачуют душонку червивую...
Где-то – в несбывшемся – скрипнет калитка,
Кто-то пройдёт в золотистом дожде,
Вспыхнет улыбка,
Проснётся молитва,
Счастье вернётся...
Но где это? Где?
Будь она проклята,
бывшая
всуе,
Жизнь эта –
плесень,
неправда,
тоска!
Мне бы в последнем – с тобой – поцелуе
Сбыться – навеки, навек, на века...
Чтоб вопреки установленной власти
Смерти, разлуки, судьбы нежилой –
В дальней аллее
несбывшейся страсти
Длиться, сливаясь, –
скульптурой живой...