Телеграм канал «Современная поэзия / Modern poetry»

* * *

Какая птичья тоненькая нить
натянута до звона надо мной.
Дай, Господи, весь этот мир любить
и мне, подобно живности лесной.

Прощать ему вчерашнюю печаль
и нынешнюю горькую беду,
и новый день надеждами встречать.
Смотри, уже в оттаявшем пруду

рябит от солнца. Выдохни-вдохни.
Всё будет жизнь, тепло, апрельский свет,
пока горят пасхальные огни
цветущей вербы вдоль дорог и лет.

Полина Орынянская

2023

#орынянская
#пасха

* * *

Сколько лет нам, Господь?.. Век за веком с Тобой мы стареем…
Помню, как на рассвете, на въезде в Иерусалим,
Я беседовал долго со странствующим иудеем,
А потом оказалось – беседовал с Богом самим.

Это было давно – я тогда был подростком безусым,
Был простым пастухом и овец по нагориям пас,
И таким мне казалось прекрасным лицо Иисуса,
Что не мог отвести от него я восторженных глаз.

А потом до меня доходили тревожные вести,
Что распят мой Господь, обучавший весь мир доброте,
Но из мертвых воскрес – и опять во вселенной мы вместе,
Те же камни и тропы, и овцы на взгорьях всё те.

Вот и стали мы оба с Тобой, мой Господь, стариками,
Мы познали судьбу, мы в гробу побывали не раз
И устало садимся на тот же пастушеский камень,
И с Тебя не свожу я, как прежде, восторженных глаз.

Вениамин Блаженный
(Вениамин Айзенштадт)

#блаженный

* * *

В человеческих силах
налить себе чай и смотреть,
как падает сахар на дно,
и вскружить его после.
Зачем отрицать, что ты в горе,
а не на горе,
и, чтобы подняться,
осталось цепляться за воздух.

А он обжигает,
он чёрный,
он пряный едва.
Закружит тебя
неизвестная горькая сила…
Поднявшись со дна,
растворится немая душа
со всем, что за жизнь собрала
и в себе отразила.

Но смерти не будет.

Мария Соколовская

#соколовская

Из послания Л. С. Рубинштейну

Осенённые листвою,
небольшие мы с тобой.
Но спасёмся мы с тобою
Красотою, Красотой!

Добротой и правдой, Лёва,
гефсиманскою слезой,
влагой свадебной багровой,
превращённою водой!

Дьявол в чёрном коленкоре
рыльце лапками укрыл,
злого гада свет с Фавора
ослепил и оскопил!

Энтропии злые бесы
убегают наутёк!
Он воистину воскресе!
Поцелуемся, дружок!

Пусть мы корчим злые рожи,
пусть кичимся злым умом,
на гусиной нашей коже
Агнца светлое клеймо!

И глядит ягненок гневный
с Рафаэлева холста,
и меж чёрных дыр вселенной
нам сияет Красота!

Мы комочки злого праха,
но душа теплым-тепла!
Пасха, Лев Семёныч, Пасха!
Лёва, расправляй крыла!

Пасха, Пасха, Лев Семёныч,
Светлой новости внемли!
Лёвушка, тверди каноны
клейкой зелени земли!

В Царстве Божием, о Лёва,
в царствии грядущем том
Лёва, нехристь бестолковый,
спорим, все мы оживём!

Тимур Кибиров

1988

#кибиров
#пасха

Пасхальный звон

...Так старенькая церковь на селе
Рядится к Пасхе яблоневым цветом.
Дрозды по веткам, звонница под ветром,
Ушедшие до времени – в земле.
В белёных хатах ставят куличи,
Спешат за вербой к речке быстротечной.
Автобус доезжает до конечной.
Ордой с берёз срываются грачи.
Навоз и тлен, вода и чернозём.
Смеются одуванчики с обочин.
И каждый третий дом – не заколочен.
И каждый, кто раскаялся – спасён.
И баба Маша бродит по дворам,
Внучонка потеряла – не видали?
На ветхой кофте звякают медали,
В руках – ни коромысла, ни ведра.
Весна дождем снисходит на село,
Травой скрывая ржавые воронки.
И Пасха отменяет похоронки.
И звон летит – светло, светло, светло...

Ника Батхен
(Вероника Батхан)

#батхен
#пасха

* * *

А пока мы спешим к одиннадцати
сквозь подмосковный лес -
на Камчатке Христос уже семь часов как Воскрес!
Расточились врази его!

А у нас пока ничего.

И пока мы болтаем "От Палыча" куличом -
в Благовещенске уже пять часов как ад огорчён!
Пять часов как вырвано жало!

А до нас пока не добежало.

И пока, поспевающие, волнуемся не успеть -
в Красноярске, Иркутске, Тольятти уже повержена смерть.
Там уже разливают мёд.
Потому что никто не мёртв,
пока он за нас бьётся.

Пока кровь его льётся,
тьму превращая в свет,
там, где времени нет.

Михаил Чевега

#чевега

Двенадцать евангелий

Свежий вечер. Старый переулок,
Дряхлая церковушка, огни...

Там тепло, там медленен и гулок
Голос службы, как в былые дни.
Не войти ли?.. О, я знаю, знаю:
Литургией не развеять грусть,
Не вернуться к преданному раю
Тропарём, знакомым наизусть.
В самом детском, жалком, горьком всхлипе
Бесприютность вот такая есть...

Загляну-ка. -
Что это?.. Протяжный
Глагол священника, - а там, вдали,
Из сумрака веков безликих
Щемяще замирает весть:

- Толико время с вами есмь,
И не познал Меня, Филиппе. -

...Шумит Кедрон холодной водовертью.
Спит Гефсимания, и резок ветр ночной...

- Прискорбна есть душа Моя до смерти;
Побудьте здесь
и бодрствуйте со Мной. -

Но плотный сон гнетёт и давит вежды,
Сочится в мозг, отяжеляет плоть;
Усилием немыслимой надежды
Соблазна не перебороть, -
Не встать, не крикнуть...
Из дремоты тяжкой
Не различить Его кровавых слез...
Боренье смертное, мольба о чаше
Едва доносится... Христос!
Века идут, а дрёма та же, та же,
Как в той евангельской глуши...
Освободи хоть Ты от стражи!
Печать на духе разреши!

Но поздно: Он сам уже скован,
Поруган
и приведён.
Вторгается крик - Виновен! -
В преторию и синедрион.

На дворе - полночь серая
Кутает груды дров;
Тускло панцири легионеров
Вспыхивают у костров.
Истерзанного, полуголого
Выталкивают на крыльцо,
Бьют палками,
ударяют в голову,
Плюют в глаза и лицо;
И к правителю Иудеи
Влекут по камням двора...

Отвернувшийся Пётр греется,
Зябко вздрагивая, у костра.
Пляшут, рдеют, вьются искры,
Ворожит бесовский круг...

Где-то рядом, за стеной, близко,
Петух прокричал вдруг.

И покрылся лоб
потом,
Замер на устах
стон...
Ты услышал? Ты вспомнил? понял?

И, заплакавши горько,
пошёл вон.

И в измене он сберёг совесть,
Срам предательства не тая.
Он дерзал ещё прекословить
Ложной гордости. - Так. А я?

Но уже и справа, и слева,
Торопящая суд к концу
Чернь, пьянимая лютым гневом,
Течёт к правительственному дворцу.
И уже и слева, и справа,
В зное утреннем и в тени,
Древний клич мировой державы,
Крови требующей искони:

- Варавву! Варавву!
- Отпусти к празднику!
- Освободи узника!
- Иисуса - распни!
- Игэмон, распни!.. -

- Не повинен есмь
в крови праведника.
Вы - узрите!.. -

Уже всенародно, пред всевидящим солнцем,
Руки умыл Пилат.
Уже Иуда швыряет червонцы
Об пол священнических палат;
Уже саддукеи, старейшины, судьи
С весёлыми лицами сели за стол,
И вопль народа "Да проклят будет!"
Сменяется шагом гудящих толп -
Все в гору, в гору, где, лиловея,
Закат безумного дня зачах,
И тёмный Симон из Киринеи
Громоздкий крест несёт на плечах.

- И будто чёрное дуновенье
По содрогнувшейся прошло толпе.
Огни потухли. В отдаленье,
На правом клиросе, хор запел.
Он пел про воинов, у подножья
Бросавших кости, о ризах Христа,
Что раньше выткала Матерь Божья,
Здесь же плачущая у креста.
Уж над Голгофою тени ночи
Заметались в горьком бреду...

Он вручил Себя воле Отчей
И, воззвав,
испустил дух. -

Свежесть улиц брызнула в лицо мне.
Век Двадцатый, битвы класс на класс...

Прохожу, не видя и не помня,
Вдоль пустынных, серых автотрасс.

Прохожу со свечкою зажжённой,
Но не так, как мальчик, - не в руке -
С нежной искрой веры, сбережённой
В самом тихом, тайном тайнике.

Умеряя смертную кручину,
Не для кар, не к власти, не к суду,
Вот теперь нисходит Он в пучину -
К мириадам, стонущим в аду.

А в саду таинственном, у гроба,
Стража спит, глуха и тяжела,
Только дрожь предутреннего зноба
Холодит огромные тела.

Даниил Андреев

1939

#андреев