На подзарядку
Кладёшь телефон
И улыбку.
Сегодня уже
Не нужно держать
Лицо.
Чужое счастье
Так зыбко,
Чужое счастье –
Ошибка.
Пустое,
Как шоколадное
Яйцо.
Искусственного кефира,
Риса и интеллекта
Хватит, чтобы пол мира
Вымерло в один год.
Почём продаётся лира
Спившегося поэта?
Какой смысл в поэзии
Не приносящей доход?
Миром правят финансы,
Похоть и Слово Божье.
Кстати, к слову о Боге –
Он у каждого свой.
Нету второго шанса.
Да и первый ничтожен.
Что мы имеем в итоге –
Надо дружить с головой.
Ядерные ракеты
Меньше вредят природе
И если присмотреться,
То и не так страшны,
Как пластиковые пакеты,
Забытые в огороде,
Повисшие на деревцах,
Происки сатаны.
Гибнут в мазуте чайки,
Гибнут за веру люди,
Плавают к верху брюхом
Стайки уснувших рыб.
Люди считают лайки
И пришивают груди.
И не собраться с духом
среди бетонных глыб.
Всё оставляем здесь:
Бедность, богатство, славу,
Высокомерье, спесь,
И добродушность нрава,
Звёзд отгоревших прах,
Девственность небосвода.
Здесь оставляем страх
Тягостного ухода,
Сердца любовь и боль,
Выплеснутые в строки...
И ничего с собой –
Праведны, одиноки,
Ряжены в наготу,
Призванные однажды,
В вечность уходим, в ту,
Где наш наряд не важен,
В мир неземных ветров,
Книгам земным вручая
Искренность чувств и слов...
Что же с собой? –
Молчанье...
Твой безотчётный путь почти что начат:
в купе две дамы, с ними милый мальчик
(он тем уже прекрасен, что молчит.
Но женщины болтают без умолку...).
Оставив чемодан на верхней полке,
выходишь на перрон, вертя ключи
на пальце. Покурить перед дорогой
(вообрази свой шаг навстречу строгой,
но временами чокнутой судьбе,
которая, разжавшись, как пружина,
в прекрасный мир уносит пассажиров...
Но нет – из пункта «А» до пункта «Б»
на поездах привычно едут люди).
Нетрудно предсказать, что дальше будет:
расправив одеяла не спеша,
две дамы, обсуждая то и это,
достанут разносолы из пакетов
и будут снедью пичкать малыша.
И значит, надо жизнь принять смиренно.
Исправить ход движения вселенной
не в силах заурядный идиот –
У взбалмошной судьбы свои законы.
Почти неслышно вздрогнули вагоны.
Уже никто прощаться не придёт –
ни целовать, ни вслед махать руками.
Теперь ты как летящий в воду камень –
свободный, независимый, ничей.
Взволнован проводник: «Садись, придурок!»
Летит на шпалы тлеющий окурок,
а с ним и связка звякнувших ключей.
...а скорый поезд – редкостное чудо.
В нём каждый знает, кто он и откуда,
и даже (представляете?) куда.
Фольга хранит куриные останки,
и за окном мелькают полустанки.
И в небе – одинокая звезда.