манежа окна слуховые в нескучном брошенный букет я не жил здесь в сороковые как нумизмат гляжу на свет
хочу нащупать эту ноту немое посмотреть кино так гладят темную банкноту изъятую уже давно
и если время гул случайный грязь от армейских колесниц пускай мне выпадет опальный расплющенный между страниц
истории цветок сирени и долгий завершая путь всей тяжестью стихотворений шагнет на грудь
После войны
в нашем классе
у меня одного
был отец,
за что остальными,
случалось,
я был беспощадно бит.
До сих пор не забыл
вкуса крови во рту
и кто бил и куда.
Ничего не забыл,
но знаю:
им куда тяжелей
помнить об этом.
Как трудно обстановку оценить
Солдату, что становится поэтом,
Когда за танком вьется бабье лето,
Когда горит серебряная нить,
Как дивный хвост приснившейся кометы,
И думаешь, что завтра, может быть,
Ты не увидишь нежной паутины,
Кровавых ягод зябнущей калины,
Что экипажу остается жить
До первого снаряда или мины...
Я так хочу, чтоб этот ад утих.
Чтоб от чумы очистилась планета,
Чтоб в тишине теплилось бабье лето,
Чтобы снаряды не врывались в стих,
Чтобы рождались не в бою поэты.
Стоп! Обстановку надо начертить.
Распята карта. Хоть война большая,
Она еще мечтаний не вмещает.
Но светится серебряная нить
И обстановку оценить мешает.
Что гадать, кто кого...
И так понятно: я тебя, а ты меня – нет.
День Победы. Марширует по площади взвод,
Равняясь на далёкий небесный парад планет.
Какое странное стало время! Панки уже не хой...
Зависимость от социальной сети – страшнее, чем мор и тиф...
Название рассказа Булгаковского – «Полотенце с петухом» –
Сегодня восприняли бы как рекламу «Le coq sportif»...
Космонавт перед первым полётом, столицу страны вспоминая,
Вместо легендарного слова – «Понаехали…» пробормотал бы...
Музыкальная сцена пополнилась новыми именами –
Но многие гитаристы как будто бы слабо играют по табам...
Люди одеваются тщательно, в пух и бессмысленный прах –
Но их раздражает, когда другие в метро с интересом глазеют на них...
И любовь, пишут умные блогеры, – по сути, всего лишь страх:
Все мы, оказалось, просто боимся остаться одни.
Так и есть: ты был нужен мне только из эгоизма.
Мне просто хотелось встретить с тобою вечность,
Пережить третью мировую, финансовый кризис и все катаклизмы,
Принимать тебя всяким – расстроенным, нервным и даже увечным...
Чтобы дразнить тебя только, мне смешивать хотелось коктейли
Из запахов разных стран – и в спальню тебе приносить на подносе,
Рассказывать, какие грустные дети мне встречались на улицах Дели
И что сейчас в Берлине, Париже и Риме мужчины носят...
Эгоистично, согласна, – но я очень нуждалась в твоей защите.
По сути, ты прав – мотивации всюду одни и те же:
Из гордыни одной я разглаживала бы твои морщинки,
Из себялюбия целовала бы каждый волос твой поседевший...
Знаешь, я недавно поняла интересную вещь такую:
Когда я читала стихи, ты всегда вёл себя, как бесноватый в храме.
Ты правды боялся, как кары Господней, тебе болью сводило скулы...
И знаешь, одним эгоизмом я не сумела бы
так
твою душу ранить.