Телеграм канал «Современная поэзия / Modern poetry»

* * * –  Где бы ты хотел жить? –  Над левитановским вечным покоем. –  О нет, только не это. Среди загустевшей салатной дымки – живи.  В апреле живи, в том, самом главном,  которого, может, и нет на этой земле.  Спи на земле, ешь на земле, слепни на этой земле, никого не люби, люби, перебирай буквы, как павшую хвою: а, о, у, ы и, конечно, э. Я вдруг понял, что ты стал делать, кареглазый мой: ты стал сочинять апокриф, стал писать кареглазую Библию.  Мир приступил к переделке себя, и ты видишь,  какая там логика.  Именно логика событий и есть ясновидение.  А вот я не знаю, какая там логика.  Зато мне хватает опыта предсказать: когда ты отдашь непонятно кому  свою небесную десятину,  отвернёшься (чего делать, конечно, нельзя), повернёшься: а рядом с тобой лежит  твоя новая библия,  и у этой проросшей первостигматами книги –  чужие голубые глаза.  Так что загадай, разноглазый мой,  немного апрельского рая,  несколько дымчатых слов и немного земной любви.  Так много стучится смысла – что я его не понимаю.  И я говорю сам себе (свой же почерк не разбирая, и твои каракули, Боже, на лице своём не разбирая): благослови. * * * А потом над тобой открывают  белый квадрат Малевича, белоснежный, не тот, который тут на земле. И всё как-то в тебе выправляется,  всё в тебе клеится, падает ясными буквами на закорючки те. Я ведь не знаю, как всё там устроено,  какая тут логика, я знаю одно: все существующие облака вдруг собираются в одно одинокое облако, и вот это огромное облако – есть задача беловика. Я уйду в эту тьму – как и все, не дыша и не слыша,  без особых претензий, без лишнего ять или я. Но пока я здесь и живу,  кто-то пишет и пишет, а потом исправляет меня.                                    Дмитрий Воденников  1–25 апреля 2024 #воденников

* * * А вот и снег. Есть русские слова С оскоминой младенческой глюкозы. Снег валит, тяжелеет голова, Хоть сырость разводи. Но эти слезы Иных времен, где в занавеси дрожь, Бьет соловей, заря плывет по лужам, Будильник изнемог, и ты встаешь, Зеленым взрывом тополя разбужен. Я жил в одной стране. Там тишина Равно проста в овраге, церкви, поле. И мне явилась истина одна: Трудна не боль – однообразье боли. Я жил в деревне месяц с небольшим. Прорехи стен латал клоками пакли. Вслух говорил, слегка переборщил С риторикой, как в правильном спектакле. Двустволка опереточной длины, Часы, кровать, единственная створка Трюмо, в которой чуть искажены Кровать с шарами, ходики, двустволка. Законы жанра – поприще мое. Меня и в жар бросало, и знобило, Но драмы злополучное ружье Висеть висит, но выстрелить забыло. Мне ждать не внове. Есть здесь кто живой? Побудь со мной. Поговори со мной. Сегодня день светлее, чем вчерашний. Белым-бела вельветовая пашня. Покурим, незнакомый человек. Сегодня утром из дому я вышел, Увидел снег, опешил и услышал Хорошие слова – а вот и снег. Сергей Гандлевский #гандлевский

* * * Всю жизнь торопиться, томиться, и вот – добраться до края земли, где медленный снег о разлуке поет, и музыка меркнет вдали. Не плакать. Бесшумно стоять у окна, глазеть на зверей и людей, и что-то мурлыкать, похожее на «ямщик, не гони лошадей». Цыганские жалобы, тютчевский пыл, алябьевское рококо... Ты любишь романсы? Я тоже любил. Светло это было, легко. Ну что же, гитара безумная, грянь! Попробуем разворошить нелепое прошлое, коли и впрямь мне некуда больше спешить. А ясная ночь глубока и нежна, могильная мерзнет трава, и можно часами шептать у окна нехитрые эти слова... Бахыт Кенжеев #кенжеев

* * * Оставить белые следы на снежно-белом. Проснёшься, выглянешь в окно, уже стемнело. Потерян день, и не найти, и не вернуться, и тьма такая, что под ней деревья гнутся. Сойти с крыльца, достать гуашь и кисть пошире, и белым всё зарисовать, и в белом мире смотреть на бесконечный снег — до слёз и рези. Придумать новую мечту — гореть и грезить. Простить себе, простить другим, проститься с болью, оставить белые круги на белом поле. Что не совпало, не сбылось, принять за благо. Пусть будет только белый цвет, других — не надо. Забыть число, забыть вопрос, забыться в танце, быть невесомой и снегов едва касаться. По-пастернаковски метёт во все пределы, пусть будет белым новый день, пусть будет белым… Анна Сеничева #сеничева

Зимняя ночь Татьяне Не надо роскошных нарядов, в каких щеголять на балах,– пусть зимний снежок Ленинграда тебя одевает впотьмах. Я радуюсь вовсе недаром усталой улыбке твоей, когда по ночным тротуарам идем мы из поздних гостей, И, падая с темного неба, в тишайших державных ночах кристальные звездочки снега блестят у тебя на плечах. Я ночью спокойней и строже, и радостно мне потому, что ты в этих блестках похожа на русскую зиму-зиму. Как будто по стежке-дорожке, идем по проспекту домой. Тебе бы еще бы сапожки да белый платок пуховой. Я, словно родную науку, себе осторожно твержу, что я твою белую руку покорно и властно держу... Когда открываются рынки, у запертых на ночь дверей с тебя я снимаю снежинки, как Пушкин снимал соболей. Ярослав Смеляков #смеляков

* * * Вот опять ты мне вспомнилась, мама, и глаза твои, полные слез, и знакомая с детства панама на венке поредевших волос. Оттеняет терпенье и ласку потемневшая в битвах Москвы материнского воинства каска — украшенье седой головы. Все стволы, что по русским стреляли, все осколки чужих батарей неизменно в тебя попадали, застревали в одежде твоей. Ты заштопала их, моя мама, но они все равно мне видны, эти грубые длинные шрамы — беспощадные метки войны… Дай же, милая, я поцелую, от волненья дыша горячо, эту бедную прядку седую и задетое пулей плечо. В дни, когда из окошек вагонных мы глотали движения дым и считали свои перегоны по дорогам к окопам своим, как скульптуры из ветра и стали, на откосах железных путей днем и ночью бессменно стояли батальоны седых матерей. Я не знаю, отличья какие, не умею я вас разделять: ты одна у меня, как Россия, милосердная русская мать. Это слово протяжно и кратко произносят на весях родных и младенцы в некрепких кроватках и солдаты в могилах своих. Больше нет и не надо разлуки, и держу я в ладони своей эти милые трудные руки, словно руки России моей. Ярослав Смеляков #смеляков

* * * У насыпи братской могилы Я тихо, как память, стою, В негнущихся пальцах сжимая Гражданскую шапку свою. За стойками низкой ограды, Прикрывши ресницами взгляд, Как грозные львы, величаво Военные бури лежат. Под темными лапами елей, В глубокой земле, как во сне, Вы молча и верно несете Сверхсрочную службу стране. Рассыпались ваши шинели, Земля и вода в сапогах. И только армейские звезды Блестят на простреленных лбах. Всей верой своей человечьей, И мыслью, и сердцем своим Мы верим погибшим солдатам, И мертвые верят живым. Одно у нас синее небо, Одни мы топтали поля, Одним матерписким объятьем Укроет нас эта земля. Одною мы лобим любовью Туманные замние дни, Одни вспоминали мы сказки И помнили марши одни. Так вечная слава убитым И вечная слава живым! Склонившись, как над колыбелью, Мы в ваши могилы глядим. И мертвых нетленные очи, Победные очи солдат, Как звезды сквозь облако ночи, На нас, не мерцая, глядят. Ярослав Смеляков #смеляков