Хочешь, я привезу тебе соль из далёкого моря?
Белоснежно-сверкающий, твёрдый, искристый кристалл.
Он впитал
Столько слёз и веков, столько воли и боли...
Даже доли солёной той соли
Ты в Европе, поверь, дорогой, никогда б не сыскал.
Я её соскребу с валуна возле Мёртвого моря,
Где на вязкой воде – столько лет! – Иисуса следы.
Чувство лёгкости – не утонуть! –
Чувство смерти и горя,
И содомову муть,
И предчувствие (где-то под боком!) беды –
Всё впитала в себя эта соль. А тебе стоит только кивнуть –
Привезу я в подарок плоды
Этой вязкой воды.
Хочешь, я привезу тебе древний светильник из Петры?
Освещал он палаты царей или плечи цариц.
Здесь теперь – только замки в скале, что взлетают на многие метры,
Выше птиц,
И за ними летишь – каждым взмахом ресниц.
Я б хотела любовь привезти. Ты такую не сыщешь.
Я её просолила на спинах пяти континентов, на вечных ветрах,
И в скалистых горах,
Где лишь ветер отчаянно свищет.
А ещё просолила её я в своих нескончаемо-грустных стихах.
Привезу я в подарок тебе – в общем, что ни попросишь...
Вот – Жар-Птицы перо, или – шёлк, о котором мечтала Ассоль.
Я б хотела любовь привезти, но её – поиграешь и бросишь.
Ну а соль... Пригодится.
С тобою останется
Белая соль.
Жизнь в посудной лавке...
Мы, слоняясь по ней,
знали цену ласке,
знали: она ценней
боли, знали, сколько
в ней процентов земли...
Из сотен осколков
склеить чашку могли.
Не мысль, не чувство — ощущенье
всего телесного состава,
что новая любовь — прощенье
за то, что сделано со старой,
что сладок поцелуй Иудин,
что он желанен Назарею
Прощение за то, что будет
позднее сделано и с нею.
Граждане марионетки,
уклоняйтесь от объятий!
Перепутаются нитки
от лодыжек и запястий, —
не распутать кукловоду.
И повяжут, и оженят.
И тогда прощай свобода
мысли и передвиженья.
Строю глазки, шейку и коленки,
неприступно брови поднимаю
и преступно поднимаю юбку,
медленно, как флаг олимпиады,
медленно, как занавес Большого:
вот вам пара трогательных ножек,
вот тебе скуластенькие бедра...
Хватит, сколько можно красоваться
у зеркала?
Как Мириам, как Жанна,
ты пребываешь девой,
сколько б ни воображала,
будто гуляешь налево,
сколько бы ни гуляла,
с кем бы ни залетала,
любовь, ты — вечная дева,
нескончаемое начало.