Телеграм канал «Events and texts»

⚡️Открываем набор на бесплатный курс «Госзакупки для любопытных: от работы с данными до материала, который заметят»

Каждый день в ЕИС появляются тысячи закупок — от уроков патриотизма и продвижения России за рубежом до концертов Ларисы Долиной и мужских букетов для Госдумы. 

За частью таких закупок могут скрываться коррупционные схемы, сговоры, конфликт интересов, неэффективные траты бюджета. Разница понятна не всегда, но её можно научиться видеть. 

Мы запускаем практический онлайн-курс, который поможет разобраться в госзакупках и понять, на что идут бюджетные деньги. 

Чему вы научитесь? 

Программа курса охватывает полный цикл — от поиска данных на государственных порталах до составления жалоб и подготовки собственного материала, который поможет добиться отклика аудитории, а иногда и реальных изменений:

🔘Навигация по ЕИС и bus.gov.ru: фильтры, выгрузки, Google Таблицы.
🔘Разбор типовых нарушений на каждом этапе: дробление лотов, «заточка» под поставщика, завышение НМЦК, махинации со сроками.
🔘Антиконкурентные сговоры и конфликт интересов: как выглядят и как доказываются на реальных кейсах.
🔘Составление жалоб в ФАС и прокуратуру.
🔘Подготовка материала на основе полученных данных и его продвижение в соцсетях.
🔘Финальный кейс: реальное исследование — от закупки до публикации на площадках «Тендерскопа» с возможным партнерством. 

Для кого этот курс? 

Курс идеально подойдет гражданским активистам, студентам, журналистам, юристам, и сотрудникам НКО, которые хотят разобраться в системе госзаказа.

Формат обучения

🔹7 двухчасовых занятий — 14 часов живого общения.
🔹Раз в неделю вечером по вторникам или четвергам. 
🔹Максимум практики: онлайн-встречи, домашние задания и реальное исследование в финале.

Эксперты

Занятия ведут практикующие специалисты «Тендерскопа», которые ежедневно работают с государственными порталами и выпускают собственные исследования.

🔔Дедлайн подачи заявок

Заявки принимаются до 1 сентября включительно. 

Готовы научиться анализировать госзакупки и другие бюджетные траты?

📌Подробная программа курса

🔜 Подать заявку

До 1 сентября можно подать заявку на курс Тендерскопа, который научит анализировать данные в системе госзакупок, выявлять коррупцию, проводить расследования

ВЭБ уволил своего главного экономиста Андрея Клепача. Что он говорил о российской экономике и что означает его отставка — в колонке Бориса Грозовского

«Экономика встанет, и общество вряд ли это примет». Так Андрей Клепач, накануне уволенный с поста главного экономиста ВЭБ, описал один из возможных сценариев затяжной конфронтации России с Западом.

Клепач лишился должности вскоре после того, как в медиа разошлись его высказывания о состоянии российской экономики. Он говорил, что в войне на истощение Россия проиграет экономически и технологически, а результатом может стать социальный кризис, как в 1917 году.

Экономист предупреждал о стагнации, спаде в гражданской промышленности и росте неплатежей, критиковал новую национализацию и говорил о резком падении качества госуправления.

Обозреватель Борис Грозовский считает увольнение Клепача не рядовой отставкой, а показателем того, насколько глубоко в российских госструктурах укоренилось скрытое недовольство войной. По его мнению, в ближайшие годы путинский режим будет вычищать эту «ползучую» оппозицию.

Что именно наговорил Клепач и почему «глубинным экономистам» теперь придется говорить совсем шепотом — в новой колонке на сайте.

Приложение | YouTube | Telegram | X | Instagram

Колонка для «Важных историй». Удивительно не то, что сервильный Шувалов уволил Клепача. Удивительно, что до сих пор в центре Москвы, между Арбатом и Никитской, спокойно собираются эксперты, с минимальной самоцензурой обсуждающие, как из-за затяжной войны на истощение Россия проиграет экономическую и технологическую конкуренцию странам, с которыми борется. Ругать армию – это 12 лет несвободы, а критиковать Кремль, правительство и ЦБ – как максимум увольнение, потеря прибыльных контрактов и приглашений.

Нет сомнений, что этот диспаритет заботит силовиков, и они постараются его уменьшить. Экспертам следует приготовиться к репрессиям. Терпеть экспертный «бубнеж» можно было, пока экономика прибавляла по 4% в год. Теперь же, когда инвестиции и гражданские отрасли промышленности в минусе, население выносит по 0.5 триллиона наличных в месяц из банков, доля «плохих» кредитов и неплатежи растут, начальство больше не может реагировать на эти разговоры спокойно.

Ситуация все напряженнее, начальство нервничает, и ему хочется прихлопнуть надоедливые разговоры, чтобы ничто не отвлекало от наблюдения за микроскопичеким двиением линии фронта. Экспертиза перестает быть индульгенцией, и «тихой оппозиции» следует приготовиться к репрессиям и доносам, а университетам и исследовательским центрам – к следующему этапу чисток. И большому количеству доносов. Проблем, обсуждаемых экспертами, это решить не поможет, но надоедать будут меньше. Пока жареный петух не клюнет.

Будущее после (4)

Заканчиваю читать подборку текстов, собранных Лабораторией будущего "Новой газеты" (Елена Панфилова).

Олег Буклемишев: Всеобщая неуверенность

Бизнес вполне прямо говорит чиновникам: «Вы от нас ждете эффективности и лояльности, но практически любого из нас можно завтра посадить». Как в такой ситуации думать о развитии, думать о будущем?". Есть большая зона чиновничьего усмотрения в зазоре между формальными правилами и идеологической "повесткой". "Да и сами чиновники, сами бюрократы не в лучшей ситуации. Они же все всё понимают, но что они могут сделать, не подвергая себя вполне реальной и серьезной опасности? Ну, например саботировать какой-то особо идиотский или очевидно глупый приказ. Чем они порой вполне виртуозно и занимаются. Но им же никто толком ничего не объясняет, им отдают распоряжение: следуем повестке. А какая эта повестка? Куда она ведет? К какому будущему?" Стратегии как таковой нет, а значит, «будущее после» может быть каким угодно.

Сергей Гуриев: Европейская Россия

[После Путина] Российские граждане будут хотеть жить лучше. Российские граждане будут заинтересованы в снятии санкций. И, безусловно, та часть элиты, которая пообещает улучшение жизни, повышение качества жизни, восстановление отношений с Западом, снятие санкций, получит преимущество в конкуренции с другими группировками. Чтобы представить такой переходный период, можно посмотреть на то, что произошло после смерти Сталина. Двигателем перемен будет недовольство населения экономической стагнацией. Возможен и сценарий сохранения власти за условными генералами КГБ, но "у пост-путинских лидеров не будет путинской легитимности, основанной на реальных экономических достижениях первого путинского десятилетия"..

Юлия Галямина: Надо мечтать

Чтобы определить то будущее, в которое мы хотим попасть, надо мечтать. Это избавляет от мысли, что завтра будет таким же, как вчера. Перемена может быть радикальной, но не мгновенной. У мечты должны быть ясные, конкретные и материально подтвержденные основания в настоящем, чтобы это не была бесплодная фантазия или страшное насилие. Как достичь этого: говорить друг с другом, учиться использовать политическое воображение и изучать реальность вокруг. Изучать не только теоретически, но и на практике: экспериментировать, понимать, что может вырасти, если создавать благоприятные условия, а что зачахнет..

Будущее после (3)

Продолжаю читать подборку текстов о будущем, которые подготовила "Новая газета". Один из сильнейших текстов цикла написал Иван Давыдов, переставший в последние годы высказываться о политике.

Иван Давыдов: "Нестрашная Россия будущего"

Кажется, что время остановилось, и будущего ни у кого нет, пишет Иван Давыдов. Но на самом деле будущее есть. Может, это ледяная постядерная пустыня, и бродит по этой пустыне лихой человек и зовет: «Подсвинки! Подсвинки! Куда ж вы все подевались!» И чешет третьей рукой вторую голову. Если этого сценария удастся избежать, у власти (после периода сильного закручивания гаек) окажутся наследники, неспешно делавшие карьеру в эти десятилетия. Без кардинальной смены элит.

Это будет оттепель - но наследники никому власть не отдадут. "Собственно, ее и некому отдавать. Иных политических групп с внятными претензиями на власть в нынешней России появиться не Будут некоторые послабления, помилования, весьма ограниченные. Мягкий демонтаж самых проблемных конструкций режима. Немного ослабят пропаганду, в политический загон запустят новых игроков. Патриоты-наследники в отличие от патриотов-отцов захотят снова повернуться лицом к Западу - и вернуться полноправными партнерами.

Будущая Россия будет не очень страшной, прагматики на Западе вспомнят, что лучше сосед предсказуемый и договороспособный. Это будет модель управляемой демократии, без радикалов. Либералы 1990-2000-х окажутся "радикалами". Целью наследников будет взять реванш, сделав то, что не удалось отцам: стать полноправными партнерами с Западом, построить управляемую демократию с более свободными медиа. А этические вопросы, которые волнуют нас сейчас, в этой России не будут особо значимыми: "Ключевым политическим навыком окажется навык легко забывать неприятное прошлое, общее и собственное".

Елена Панфилова: Неизменные техники адаптации к тоталитаризму

Молодежь привыкла жить под радарами. Они привыкли держать в голове три непересекающиеся реальности: свою собственную, ту, в которой живут близкие люди, и в которой живет остальной мир, пишет Панфилова. Это позволило приспособиться и быть настороже - "помнить, что вокруг тебя то, что ты не можешь изменить, и что тут есть свои правила, которые ты тоже не можешь отменить". Техники адаптации к тоталитаризму, который вмешивается в их жизнь, - такие же, как у их дедов и бабушек. Они прокладывают траектории своих жизней внутри нагромождения жутковатого бессмысленного макабра. Многие хотят уехать. Но можно и "стать патриотом". Или просто не замечать дым за окном и жить своей жизнью - в браслете, где на одной стороне абстрактный стрит-арт, а на другой четыре буквы: PZDC. И всем все понятно.

Андрей Яковлев: Разрушители мирового порядка

В США и Зап.Европе, а после крушения соцстран и во всем мире существовала система правил: рыночная конкуренция, политическая демократия, свобода слова, верховенство права. Соблюдавшие правила получали доступ на рынки развитых стран, у нарушителей росли издержки при доступе к капиталу и технологиям. Аналогичный набор правил действовал в международной политике. Эта модель оказалась в кризисе, когда ведущие державы не смогли справиться с дестабилизацией Ближнего Востока после "арабской весны".

Россия как оппортунистический игрок стала расшатывать мировую систему, увидев для себя риск потери власти в протестах 2011-12 с проекцией на судьба Мубарака и Кадаффи. Аннексия Крыма показала, что правила нарушат можно. Трамп, олицетворяющий возврат к "дикому капитализму", поставил финальную точку в расшатывании мирового порядка. США сменили роль "всемирного полицейского" на роль "гангстера", который берет силой, что хочет. Вернулось "право сильного", но в ситуации, страны очень тесно связаны друг с другом экономически и должны решать глобальные проблемы. Сможет ли кто-то в сегодняшнем мире в качестве альтернативы «войне всех против всех» предложить новую модель глобальной кооперации?

Будущее после (2)
еще о нескольких текстах из проекта "Будущее после", который подготовила "Новая газета"

Елена Панфилова: Рассыпанный пазл

Во вступительной статье к циклу "Будущее после" Елена Панфилова говорит, что уставшие от проживания бесконечной ничейной полосы ("Между тем, что было, и тем, что будет // Времени тетива"), "мы вывалимся в "будущее после" изможденные морально, интеллектуально и физически". Вокруг будут страна и люди, которые все эти годы подвергались чудовищному социально-экономическому и ментально-психологическому эксперименту.

Мы — государство-цивилизация; все, кто не с нами, те против нас; власть сакральна; силовики всесильны; удел граждан — служить, молиться, рожать и молчать; несогласным тут не место; большой бизнес принадлежит кому надо; экономика стоит на нефти и военных рельсах; задача бизнеса — кормить, поить, одевать и не роптать.... Весь этот комплект воззрений, собственно, и въедет в «будущее после», пишет Панфилова. Плюс армия (буквально) людей с привычкой к насилию, устойчивыми психологическими изменениями...

Страна будет похожа на рассыпанный пазл, все элементы которого известны, но инструкция к тому, чтобы собрать из них слово «счастье», безвозвратно потеряна. Идеи, которыми так долго кормили народ, будут тянуть страну и общество либо дальше в военные авантюры, либо в жесткий ресентимент, переходящий в тотальную социальную апатию и потенциальный коллапс.

Андрей Колесников: Синица в руке

"Будущее после" - это после войны, но главное - после этого политического режима. "Ну мы-то не доживем, но хоть дети...", - говорят на московских кухнях. "Когда мы снова заживем нормально". Степень гибкости и выживаемости все еще по преимуществу рыночной экономики пока велика, как и степень адаптивности населения, утратившего свойства гражданского общества, пишет Колесников. Так жить без будущего, питаясь мифами о великом прошлом, вероятно, можно годами — в каком-то перманентном мутном настоящем.

Алгоритм движения к образу будущего отсутствует, потому что внешняя среда в стране построена так, что повлиять на что-либо в принципе невозможно. Это и сохраняет патерналистские настроения — ровно то, что и нужно властям: кто-то сторонний за хорошее поведение и послушание, может быть, не помешает этого образа достичь и вообще оставит в покое. Такая модель предполагает выживание, а не развитие. Нет ни образа будущего, ни альтернативы - все они дискредитированы. Остается лишь сегодня как "синица в руке".

Александра Прокопенко: Трудное возвращение к нормальности

Военный сектор вытягивает из гражданского финансовые и трудовые ресурсы, пишет Прокопенко. Для возвращения на гражданские рельсы потребуются значительное время и ресурсы, которых у разбалансированной экономики не окажется. Многочисленные бенефициары войны будут против нормализации. Непосильным бременем на бюджет лягут новые обязательства: компенсационные выплаты, военные пенсии и пособия для демобилизованных, их социальное обустройство и адаптация. Добавляет рисков неопределенность прав собственности.

Окончание войны (если закончить ее сейчас) будет ассоциироваться с ростом благосостояния, экономическим подъемом, а мирная трансформация - с упадком и унижением миллионов семей, пишет Прокопенко. А блага будут нужны сейчас, "мы ведь воевали". Бизнес будет с восторгом вспоминать "расширенный спрос" и уход иностранных конкурентов, оставивших активы за полцены, а население - высокие доходы. Это повышает риск реванша популистов: платить по счетам старой власти придется тем, кто придет ей на смену. Добавьтек этому общество, накачанное оружием, ресентиментом и толерантностью к насилию, и систему управления, способную только на тактику. Но главное: чтобы понять, куда мы идем, надо принять то, в чем мы оказались.

to be continued