Телеграм канал «Лаборатория онлайн-обучения»

Хотелось бы продолжить тему трансформации образования.

Ранее у меня уже выходил выпуск серии материалов, посвящённый данной теме. Материал 1, Материал 2, Материал 3, Материал 4 и т.д. Рекомендую изучить, если вам также интересно то, что сейчас происходит с образованием на системном уровне.

Сегодня мне хотелось бы поделиться своим мнением о личностях, которые способны проводить трансформацию образования.

Я убеждён, что трансформацию образования способны осуществлять люди, которые слышат время и ясно понимают его проблемы. Причём речь идёт не о возрасте, не об опыте, не о регалиях и не о принадлежности к определённому поколению.

Речь идёт о другом — о способности видеть изменения, которые происходят в обществе, экономике, культуре, технологиях и человеческом опыте, и понимать, как все эти процессы влияют на образование.

Ведь современные международные исследования всё чаще рассматривают образование не как изолированную сферу, а как часть большой системы общественного развития. Например, UNESCO в своих материалах о будущем образования подчёркивает, что:
мир находится в состоянии возрастающей сложности и неопределённости, а социологические, экологические и технологические изменения напрямую трансформируют образовательные системы.

Получается образование не могут менять те личности, которые не понимают того контекста, в котором сегодня живёт человек и общество.

В этом смысле прогрессивность взглядов и высокая насмотренность становятся важными профессиональными основаниями для принятия решений.

Важно уточнить, что прогрессивность — это не фантазирование о будущем. Настоящая прогрессивность связана со способностью критически оценивать новые идеи, соотносить их с исследованиями, реальными потребностями общества и т.д.

На мой взгляд, трансформация образования всё больше приобретает междисциплинарный характер, потому что сегодня оно связано с разными научными сферами знания человечества: экономикой, социологией, политикой и т.д.

Поэтому личность, участвующая в образовательной трансформации, должна понимать как функционируют разные системы, в которых существует общество.

В этом смысле зрелые решения могут возникать только там, где есть междисциплинарное взаимодействие. Поэтому в трансформации образования важна совместная работа специалистов с разными типами экспертизы.

Говоря о личностях, способных трансформировать образование, я бы выделил несколько их общих ключевых качеств — это наличие развитого критического, системного и креативного мышления, исследовательской культуры, междисциплинарной насмотренности, способности принимать обоснованные решения с опорой на аналитические данные.

В течение последних нескольких лет я наблюдаю за позиционированием разных вузов, и, как ни крути, лично для меня Высшая школа экономики (а именно Институт образования) в этом отношении выигрывает.

Ключевых причин здесь несколько.

Во-первых, большая часть вузов просто не находится на моём вайбе: коммуникации формальные, профессора — с нахмуренными взглядами, короче говоря, всё выглядит слишком закрыто и дистанцированно.

В Вышке же всё преподносится так, как будто тебе здесь рады, открыты, и ты можешь выстраивать коммуникацию в более горизонтальных отношениях.

Во-вторых, мне нравится, что они публикуют много работ именно в сфере образования и обучения: о том, как оно устроено, какие процессы происходят внутри, какие исследования сейчас актуальны. Мне кажется, такой шаг действительно усиливает позиционирование, потому что у вуза есть наглядные результаты деятельности.

Для меня сильным примером здесь является их исследовательская субъектность. Они сами, так сказать, производят знание об образовании: через аналитику, исследования, доклады, семинары, публикации и т.д. То есть Институт образования ВШЭ демонстрирует не только образовательную услугу, но и экспертизу. А вот это уже совсем другой уровень позиционирования.

Кроме того, мне нравится, что они связывают образование с реальными социальными, экономическими и технологическими изменениями. За счёт этого создаётся ощущение, что институт находится не в академическом вакууме, а в живой профессиональной повестке.

Отдельно я бы отметил и позиционирование через доказательность. Когда вуз не просто транслирует какие-то «интернетные мнения», а опирается на данные, исследования, аналитику, международный и российский контекст, это вызывает больше доверия. Особенно в сфере образования, где оооочень много субъективных суждений и очень мало действительно качественной аналитики.

В-третьих, мне нравится то, как они выстраивают коммуникационный дизайн в маркетинге.

Например, как они отправляют мне на почту — причём в очень удобное время 😀, в пятницу — ссылки на мероприятия, которые проводят, и материалы, которые выпускают. С этим они прям классно угадывают.

Читаю много. Не люблю просто этим хвастаться, но и не могу не похвалить, когда действительно есть за что.

Ещё один момент — это то, что вокруг Института образования ВШЭ ощущается профессиональная инфраструктура: открытые семинары, конференции, мероприятия, исследования, магистерские программы, проектное обучение, работа с внешними заказчиками и т.д. Что безусловно, формирует ощущение живого экспертного центра, вокруг которого собирается профессиональное сообщество.

И ещё, на мой взгляд, они умеют говорить про образование на языке разных аудиторий.

Для академической среды — через исследования и публикации. Для практиков — через семинары и кейсы. Для студентов — через программы и проекты. Для внешних партнёров — через экспертизу и консалтинг.

Кроме того, у меня есть замечательные знакомые и коллеги, которые работают в Институте образования Высшей школы экономики. Некоторых из них, например, академического руководителя образовательной программы «Обучение и оценивание как наука» Дарью Грачеву, я приглашал на канал для проведения совместного образовательного эфира. Это, на мой взгляд, говорит ещё и о том, что они в целом открыты к людям из других сфер: к блогерам, внешним экспертам и т.д.

Коллеги, а что для вас делает позиционирование вуза привлекательным ❓

💭 Читаю очередную зарубежную книжечку про проектирование образовательного опыта. В ней автор рассказывает о том, как впервые столкнулась с понятием learning experience design и как оно в корне изменило её представление о сущности педагогического дизайна.

И здесь хочется отметить одну интересную особенность.

За рубежом педагогический дизайн и проектирование образовательного опыта действительно различаются.

В нашей же действительности, как я вижу по рынку вакансий в сфере обучения и образования, эти два понятия для работодателей часто фактически становятся равнозначными.

То есть они не всегда понимают и осознают разницу между педагогическим дизайнером и проектировщиком образовательного опыта.

Вакансия может называться «педагогический дизайнер», но при этом внутри неё будет описан функционал как раз проектировщика образовательного опыта.

В качестве подтверждения даже сама автор книги пишет:
Part of the problem is that there isn’t uniformity from organization to organization in how companies define the learning experience designer job.
То есть часть проблемы заключается в том, что в разных организациях нет единого понимания того, как определять роль LXD, особенно в эпоху ИИ.

Поэтому, когда я даже упоминаю на канале про педагогического дизайнера, то имею в виду, что он вполне может включать в себя роль проектировщика образовательного опыта.

Методист или Менеджер?

Коллеги, результаты нашего недавнего опроса подтвердили то, что многие из нас понимают, что граница между созданием курса и управлением проектом почти стерлась.

Согласно результатам, 70% коллег берут на себя управление проектами самостоятельно. Для 58% главная сложность — совмещать экспертную и менеджерскую роли, а 37% регулярно сталкиваются с проблемами контроля качества и соблюдения сроков.

Получается, что это не частный случай, а системная ситуация.

Безусловно, когда методисту или педагогическому дизайнеру приходится управлять проектом без понимания того как это делать, то часто снижается именно методическое качество учебного курса. Ведь вместо того чтобы заниматься методическим проектированием, ему приходится переключаться между чатами с командой и заказчиком, таблицами с задачами, статусами разработок курса и т.д.

Но есть и хорошая новость.

Мне кажется, что управление образовательным проектом — это набор конкретных инструментов и алгоритмов, которые просто нужно освоить.

Согласны ❓

💭 Кстати, мне кажется, что по-настоящему инновационная среда в образовательном процессе возникает именно тогда, когда появляется противоречие, которое уже невозможно разрешить прежними подходами.

Яркий пример — описанный выше парадокс учебной мотивации, который порождает такое противоречие.

Дело в том, что обычно в научных работах высокая учебная мотивация рассматривается как значимый фактор образовательной успешности обучающегося. С этим согласен.

Но у этого процесса есть и вторая сторона — если смотреть не только на обучающегося, но и на преподавателя как участника образовательного процесса.

Чем выше учебная мотивация обучающегося, тем чаще у него может появляться запрос на углублённое изучение темы: дополнительные объяснения, источники, примеры и т.д.

Именно в этой точке возникает педагогическое противоречие.

С одной стороны, высокая учебная мотивация усиливает познавательную активность, глубину понимания и образовательный результат обучающегося. С другой стороны, она может создавать дополнительные трудозатраты для преподавателя.

Причём эти трудозатраты не всегда можно заранее заложить при проектировании учебного курса. Они часто становятся видимыми только в процессе проведения обучения. Говорю как человек, который сталкивается с этим на практике.

Почему так происходит?

Потому что одним из важных проявлений высокой учебной мотивации может становиться когнитивная вовлечённость. А она возникает только процессе реального взаимодействия обучающегося с учебным материалом.

В этом и заключается парадокс:
то, что усиливает образовательный результат обучающегося, одновременно может усиливать нагрузку на преподавателя.

Если смотреть шире, то это созвучно логике противоречий, описанной в ТРИЗ. В логике ТРИЗ, разработанной Генрихом Сауловичем Альтшуллером, развитие системы часто рассматривается через противоречие: когда улучшение одного параметра системы приводит к усложнению или ухудшению другого параметра. И именно такие противоречия становятся точками поиска новых решений.

В образовании это работает похожим образом.

Мы хотим повышать учебную мотивацию, глубину понимания и самостоятельность обучающихся. Но чем сильнее эти параметры развиваются, тем больше система сталкивается с новыми требованиями к преподавателю.

И, на мой взгляд, именно в таких точках появляются настоящие основания для внедрения искусственного интеллекта.

Потому что он может помогать разрешать реальные педагогические противоречия.

Например, ИИ-ассистент может помогать преподавателю быстрее готовить дополнительные объяснения, подбирать источники, создавать материалы разного уровня сложности, формировать индивидуальные ответы и предлагать задания для мотивированных обучающихся.

То есть инновация возникает не из самого факта появления технологии.

Инновация возникает в точке противоречия, которое технология помогает обнаружить и разрешить.

Учебная мотивация мешает студенту преподавателю?

Об учебной мотивации обычно говорят как о безусловном благе. Чем она выше, тем, кажется, проще учить.

Но в моей практике именно с мотивированными обучающимися часто возникает самая сложная педагогическая ситуация.

Пока такой обучающийся только осваивает тему, то ему обычно достаточно текущего объёма материала. Но как только он начинает действительно понимать материал и углубляться в него, то ему уже недостаточно знать, чем различаются подходы. Он хочет понять почему.

Именно в этой точки преподавание становится довольно трудным, потому что обучающийся уже хочет другого уровня работы с ним.

То есть если для одного на занятии достаточно объяснить какие модели мотивации существуют, то для мотивированного ещё нужно дополнительно пояснять какие теории легли в основу той или иной модели и почему 😀

Понятное дело, что здесь нет ничего странного.

Новое знание не всегда уменьшает интерес, особенно для мотивированных обучающихся. Именно поэтому рост понимания может усиливать познавательный интерес.

Но возникает педагогический парадокс:
мотивированный обучающийся может быть недоволен не потому, что ему скучно или мало внимания, а потому, что стандартный уровень проработки учебного материала для него уже недостаточен.
Он хочет углубления по теме, которую я не закладывал.

А это, как правило, отражается на трудозатратах, начиная от подготовки новых раздаточных материалов и заканчивая индивидуальными ответами (которые, кстати, у каждый таких мотивированных обучающихся могут быть свои).

В этом отношении, на мой взгляд, как раз ИИ-ассистент может помочь преподавателю на занятии. Например, как в случае с ИИ-ассистентом преподавателя ИТМО Алексея Комиссарова.

Коллеги, получается, что высокая учебная мотивация обучающихся не всегда хороша ❓

Канал Лаборатория онлайн-обучения в MAX

Курс в записи «Задача. Опыт. Результат» почти готов!

Коллеги, мы на финишной прямой.

Вносим последние технические правки и скоро я объявлю дату старта продаж.

❗️Важный момент: самая выгодная цена будет доступна только первые 24 часа после открытия продаж. Если вы хотите пройти программу в удобном для себя темпе — это отличная возможность.

Пока мы готовим запуск, предлагаю посмотреть отзыв одного из участников синхронного потока.

Такие результаты и обратная связь действительно вдохновляют!

Кто ждёт старт продаж — ставьте ❤️