Тот очевидный случай, когда выиграывает ЭКОЛОГИЯ и ЭКОНОМИКА, а также мы сохраняем чистым Байкал!
Странно, что очевидно пока еще не становится вероятным, вопрос к руководителям регионов и нач фед проектов?
♻️ Почему кто-то еще считает, что похоронить млрд. в модернизацию угольных котелен даст эффект "Чистому воздуху"?
♻️ Почему техноглогическое развитие, которое сильно помоежт сохранить водные, лесные и био-ресурсы засчет альтернативных бизнес-векторов не в приоритете?
💙 Когда уже начнутся проекты без красивых отчетов, а с реальным и очевидным результатом?
Иркутская область готова к строительству будущего — будущего, в котором газ из недр Восточной Сибири станет основой развития всей страны.
Проект «Сила Сибири‑2», начиная с южного участка Ковыкта – Саянск – Иркутск – Наушки, не просто труба — это путь к экономическому, промышленному и экологическому росту региона.
Это важно:
💡 Развитие Сибири, а не только экспорт. Газ из Ковыкты даст реальный старт газификации Восточной Сибири, создаст рабочие места, оживит промышленность.
🏗 Импульс строительной отрасли. Объем инвестиций до 2,7 трлн рублей даст заказ тысячам специалистов: строителям, инженерам, проектировщикам.
🌿 Чистый воздух и комфортная жизнь. Перевод ТЭЦ на газ значительно снизит выбросы — Иркутск, Ангарск, Саянск, Усолье‑Сибирское смогут дышать чище.
⚙️ Технологический суверенитет. Газохимия и переработка — это новые заводы, современные предприятия, выпуск полимеров, пластиков, удобрений и других востребованных материалов.
💰 Финансовая устойчивость. Этапность проекта снижает нагрузку на федеральный бюджет и позволяет достраивать северное плечо уже за счёт экспортной выручки.
Сегодня Сибирь нуждается в новом энергетическом центре — в том, чтобы не быть просто транзитным регионом, а стать сердцем промышленности страны.
📍Мы, строители Иркутской области, выступаем за начало проекта с юга — с Иркутской земли.
Это решение создаст тысячи рабочих мест, обеспечит устойчивое развитие региона и станет шагом к энергетически независимой, экологически чистой и сильной Сибири.
❓ Почему экологическая экспертиза — это не формальность
Когда люди слышат фразу «экологическая экспертиза», многим кажется, что это просто бюрократия: бумаги, подписи, согласования. Но на Байкале цена таких «формальностей» может быть слишком высокой.
Экологическая экспертиза нужна не для галочки. Её задача — заранее понять:
— что произойдёт с почвой
— как изменится водный режим
— выдержит ли экосистема нагрузку
— что будет через 5–10 лет после появления объекта
То есть оценить не сам проект, а его последствия! Проблема в том, что на Байкале многие решения долгое время принимались по логике:
• «объект небольшой — ничего страшного»
• «это временно»
• «это для туризма»
• «это благоустройство»
А потом выяснялось, что появляются стихийные дороги, вытаптывается степь, растёт поток машин, меняется ландшафт, перегружается территория.
⚠️ На Байкале почти не бывает «точечного» воздействия, здесь всё связано.
Один объект запускает цепочку:
объект → поток → инфраструктура → нагрузка → деградация.
Экологическая экспертиза — это не попытка что-то запретить. Это механизм, который должен задать главный вопрос: «А что будет с этим местом потом?». Не через неделю после открытия, а через годы.
Потому что восстановить экосистему Байкала намного сложнее, чем согласовать очередной проект. И если решения принимаются без полноценной оценки —
природа всё равно выставит счёт, просто позже.
«Красота гор и... горы мусора». Что творится на берегу реки Ины?
В редакцию прислали видео из Баргузинского района, село Юбилейное. Кадры, от которых кровь стынет в жилах.
На фоне живописных гор мы видим настоящую экологическую катастрофу: берег реки Ины усыпан пакетами и отходами. Но это ещё не всё. Сообщают, что на месте работает бульдозер, который сталкивает мусор в реку.
Печальная реальность: так и рождаются стихийные свалки. Почему мусорные завалы появляются прямо у воды? Кто дал команду технике сбрасывать отходы в реку?
Река Ина впадает в р.Баргузин а потом в Байкал...
Ждем реакции от ответственных служб. Если у вас есть подобные факты — присылайте.
На Байкале всё чаще возникает странная подмена понятий. Под видом искусства, благоустройства, туристической инфраструктуры и «точек притяжения» начинаются процессы, которые в итоге разрушают сам ландшафт.
Сначала появляется новая «красивая локация». Потом:
— туда начинают ехать тысячи людей,
— появляются стихийные дороги,
— автомобили разъезжают по степям,
— вытаптывается почва,
— исчезает растительность,
— начинается эрозия.
И через несколько лет от когда-то нетронутого места остаётся пыльная туристическая площадка. На Байкале это уже происходило не раз. История с подвесными конструкциями на мысе Саган-Хушун закончилась судебным решением о демонтаже — суд прямо указал на ущерб почве и угрозу объекту культурного наследия.
Точно так же сегодня перегружаются многие сакральные и природные точки Ольхона:
места, куда раньше люди приходили в тишине, постепенно превращаются в постоянный поток машин, туров и инфраструктуры.
⚠️ Главная ошибка в том, что у нас экологичность часто оценивают по намерению.
«Хотели красиво», но благие цели ≠ экологичность.
Потому что природа оценивает не намерения, она оценивает нагрузку. Байкал — это не парк развлечений и не выставочное пространство. Это сверххрупкая система, где даже одна новая точка массового притяжения может изменить целый участок ландшафта.
🌊 Можно ли ставить арт-объекты в сердце заповедной природы?
Вопрос, который для Байкала становится всё актуальнее.
Где проходит грань между культурой, уважением к месту, искусством и вмешательством в экосистему? На первый взгляд кажется: если объект символический и «про природу» — значит, это хорошо. Но на Байкале всё сложнее. Потому что любой объект в сакральной природной зоне — это не только сам объект.
Это:
— дороги к нему,
— потоки машин,
— вытоптанная почва,
— инфраструктура,
— шум,
— визуальное изменение ландшафта.
И иногда именно вокруг «экологических» или «культурных» объектов природа начинает разрушаться быстрее всего.
❗️ На Байкале сегодня возникает опасная тенденция: священные места постепенно начинают превращать в туристические декорации.
Подсветки, мосты, инсталляции, смотровые площадки, арт-объекты. И всё это в местах, которые столетиями считались территориями тишины и почитания. Интересно сравнить это с Тибетом.
На Тибете вокруг святых мест действуют очень жёсткие негласные ограничения. Там понимают: сакральное место не нуждается в «усилении эффектов».
Его сила — в самом пространстве. Поэтому там стараются не вмешиваться в ландшафт, не перегружать визуально, не превращать святыню в аттракцион.
Да, туризм есть и там. Но сама идея «обустроить святыню для удобства потребления» воспринимается иначе. А у нас часто получается наоборот. Как только место становится популярным — вокруг начинают появляться парковки, настилы, качели, фотозоны, коммерция. И в какой-то момент исчезает главное: ощущение самого места.
😊 Как сообщают коллеги из Иркутска, в отставку собирается Елена Макушенко – Байкальский межрегиональный природоохранный прокурор. Честно говоря, сложно найти причину для сожаления, поскольку ее правление принесло больше вреда, чем пользы. Достаточно вспомнить итоги ее работы с 2021 года.
Сразу после назначения Макушенко 99% сотрудников прокуратуры, включая заместителей, покинули свои должности, что фактически парализовало надзорные функции ведомства. В результате под носом у руководства множились долгоиграющие проблемы как на территории Иркутской области, так и в Бурятии.
Множество объектов накопленного вреда окружающей среде так и не сдвинулись с мертвой точки. В республике к ним относятся, например, улан-удэнское фенольное озеро, опасные отходы Селенгинского ЦКК и Джидинского вольфрамо‑молибденового комбината. Кроме того, по данным проверок, в самой прокуратуре стали подтасовывать цифровые показатели деятельности: акцент внезапно сместился на вылизывание отчетов.
Сейчас жадные чиновники Иркутска и Бурятии активнее прежнего делят охраняемые территории на кусочки ради турбаз и прочей застройки, обещающей кратное пополнение казны. Нам остается только гадать, кто придет на смену госпоже Макушенко и хватит ли у нового человека воли, чтобы наконец поставить сохранность природы выше корыстных интересов.