На Байкале всё чаще возникает странная подмена понятий. Под видом искусства, благоустройства, туристической инфраструктуры и «точек притяжения» начинаются процессы, которые в итоге разрушают сам ландшафт.
Сначала появляется новая «красивая локация». Потом:
— туда начинают ехать тысячи людей,
— появляются стихийные дороги,
— автомобили разъезжают по степям,
— вытаптывается почва,
— исчезает растительность,
— начинается эрозия.
И через несколько лет от когда-то нетронутого места остаётся пыльная туристическая площадка. На Байкале это уже происходило не раз. История с подвесными конструкциями на мысе Саган-Хушун закончилась судебным решением о демонтаже — суд прямо указал на ущерб почве и угрозу объекту культурного наследия.
Точно так же сегодня перегружаются многие сакральные и природные точки Ольхона:
места, куда раньше люди приходили в тишине, постепенно превращаются в постоянный поток машин, туров и инфраструктуры.
⚠️ Главная ошибка в том, что у нас экологичность часто оценивают по намерению.
«Хотели красиво», но благие цели ≠ экологичность.
Потому что природа оценивает не намерения, она оценивает нагрузку. Байкал — это не парк развлечений и не выставочное пространство. Это сверххрупкая система, где даже одна новая точка массового притяжения может изменить целый участок ландшафта.
🌊 Можно ли ставить арт-объекты в сердце заповедной природы?
Вопрос, который для Байкала становится всё актуальнее.
Где проходит грань между культурой, уважением к месту, искусством и вмешательством в экосистему? На первый взгляд кажется: если объект символический и «про природу» — значит, это хорошо. Но на Байкале всё сложнее. Потому что любой объект в сакральной природной зоне — это не только сам объект.
Это:
— дороги к нему,
— потоки машин,
— вытоптанная почва,
— инфраструктура,
— шум,
— визуальное изменение ландшафта.
И иногда именно вокруг «экологических» или «культурных» объектов природа начинает разрушаться быстрее всего.
❗️ На Байкале сегодня возникает опасная тенденция: священные места постепенно начинают превращать в туристические декорации.
Подсветки, мосты, инсталляции, смотровые площадки, арт-объекты. И всё это в местах, которые столетиями считались территориями тишины и почитания. Интересно сравнить это с Тибетом.
На Тибете вокруг святых мест действуют очень жёсткие негласные ограничения. Там понимают: сакральное место не нуждается в «усилении эффектов».
Его сила — в самом пространстве. Поэтому там стараются не вмешиваться в ландшафт, не перегружать визуально, не превращать святыню в аттракцион.
Да, туризм есть и там. Но сама идея «обустроить святыню для удобства потребления» воспринимается иначе. А у нас часто получается наоборот. Как только место становится популярным — вокруг начинают появляться парковки, настилы, качели, фотозоны, коммерция. И в какой-то момент исчезает главное: ощущение самого места.
😊 Как сообщают коллеги из Иркутска, в отставку собирается Елена Макушенко – Байкальский межрегиональный природоохранный прокурор. Честно говоря, сложно найти причину для сожаления, поскольку ее правление принесло больше вреда, чем пользы. Достаточно вспомнить итоги ее работы с 2021 года.
Сразу после назначения Макушенко 99% сотрудников прокуратуры, включая заместителей, покинули свои должности, что фактически парализовало надзорные функции ведомства. В результате под носом у руководства множились долгоиграющие проблемы как на территории Иркутской области, так и в Бурятии.
Множество объектов накопленного вреда окружающей среде так и не сдвинулись с мертвой точки. В республике к ним относятся, например, улан-удэнское фенольное озеро, опасные отходы Селенгинского ЦКК и Джидинского вольфрамо‑молибденового комбината. Кроме того, по данным проверок, в самой прокуратуре стали подтасовывать цифровые показатели деятельности: акцент внезапно сместился на вылизывание отчетов.
Сейчас жадные чиновники Иркутска и Бурятии активнее прежнего делят охраняемые территории на кусочки ради турбаз и прочей застройки, обещающей кратное пополнение казны. Нам остается только гадать, кто придет на смену госпоже Макушенко и хватит ли у нового человека воли, чтобы наконец поставить сохранность природы выше корыстных интересов.
⚖ В этом дайджесте — ключевые изменения лесного и смежного законодательства за последние два месяца. Собрали только то, что влияет на работу предприятий, требования к сертификации и цепочкам поставок.
С 1 марта 2026 года уточняется порядок использования лесов в целях строительства и эксплуатации водохранилищ, гидротехнических сооружений, создания и расширения территорий морских и речных портов.
С 1 марта 2026 года в центральной экологической зоне Байкальской природной территории (ЦЭЗ БПТ) допущены отдельные виды сплошных рубок при соблюдении определённых условий.
С 01.03.2026 вступили в силу изменения, внесенные постановлением Правительства от 28.11.2025 № 1946 в Правила рассмотрения заявок на предоставление комплексных экологических разрешений, принятия решений о предоставлении, продлении или об отзыве комплексных экологических разрешений, о пересмотре сведений, включённых в запись о комплексном экологическом разрешении в реестре комплексных экологических разрешений, внесения в неё изменений и её исключения из реестра комплексных экологических разрешений, утвержденных постановлением Правительства Российской Федерации от 04.08.2022 N 1386.
Письмо Рослесхоза от 08.04.2026 N ВС-02-54/9377 «О предоставлении отчетов об использовании лесов»
Разъяснены требования к отчётам об использовании лесов включая полноту, достоверность и сроки.
Опубликован Приказ Федерального агентства лесного хозяйства от 01.04.2026 N 181. Он устанавливает перечень опасных инвазивных (чужеродных) растений, не относящихся к карантинным объектам, но способных нанести вред лесам как экосистеме и лесным ресурсам
Документ вступает в силу с 1 сентября 2026 г.
Минприроды РФ опубликовало перечень обязательных НПА для экспертизы ПОЛ и лесного надзора.
Внесены изменения в постановление Правительства Российской Федерации от 29 декабря 2018 г. № 1730, которые касаются возмещения вреда, причиненного лесам и находящимся в них природным объектам вследствие нарушения лесного законодательства.
С 1 марта 2026 года вступил в силу Федеральный закон от 31.07.2025 № 295-ФЗ, который устранил многолетнюю правовую неопределенность и установил прозрачный порядок определения и изменения видов разрешенного использования (ВРИ) земельных участков.
Ученые бьют тревогу: черношапочные сурки, те самые смешные толстенькие грызуны, которых так любят туристы, находятся под угрозой исчезновения.
❕Главный специалист отдела мониторинга сети природных парков "Вулканы Камчатки" Евгений Карпов говорит: Байкал попал в перечень мест, где этим животным грозит исчезновение.
Черношапочные сурки внесены в Красную книгу Иркутской области как редкий малоизученный вид.
А еще говорят о безопасности, если явно потенциального преступника, зная о фактах его деятельности, который много лет по сути разваливал систему обращения с отходами, прикрываясь крупными фигурами в правительстве и к тому же, с недавних пор курировал экомониторинг и цифровизацию в сфере экологии, вот так вот просто «отпустили» из страны 🤦♂️
Получается все на столько заняты, что преступники могут во так спокойно уезжать? Значит ли это что так же спокойно к нам могут и въезжать какие-нибудь другие преступники или террористы? Остается загадкой 🤷♂️
Люди открывают Google Maps и видят одно и то же: тайга вокруг Байкала покрывается проплешинами.
1 марта 2026 года Государственная Дума Российской Федерации приняла закон о вырубке «погибшего леса» на Байкале. Формулировка звучит аккуратно. Но если открыть карту — возникает простой вопрос:
если лес “погибший”, почему его так много?