О том, как внимательно нужно выбирать слова, пишут нам Ильф и Петров:
– Умерла Клавдия Ивановна! – сообщил заказчик.
– Ну, царствие небесное, – согласился Безенчук, – преставилась, значит, старушка… Старушки, они всегда преставляются… Или богу душу отдают – это смотря какая старушка. Ваша, например, маленькая и в теле, – значит, «преставилась»… А, например, которая покрупнее, да похудее – та, считается, «богу душу отдает»…
– То есть как это считается? У кого это считается?
– У нас и считается. У мастеров… Вот вы, например, мужчина видный, возвышенного роста, хотя и худой. Вы, считается, ежели не дай бог помрете, что «в ящик сыграли». А который человек торговый, бывшей купеческой гильдии, тот, значит, «приказал долго жить». А если кто чином поменьше, дворник, например, или кто из крестьян, про того говорят – «перекинулся» или «ноги протянул». Но самые могучие когда помирают, железнодорожные кондуктора или из начальства кто, то считается, что «дуба дают». Так про них и говорят: «А наш-то, слышали, дуба дал»…
Потрясенный этой, несколько странной классификацией человеческих смертей, Ипполит Матвеевич спросил:
– Ну, а когда ты помрешь, как про тебя мастера скажут?
– Я человек маленький. Скажут «гигнулся Безенчук». А больше ничего не скажут.
И строго добавил:
– Мне «дуба дать» или «сыграть в ящик» – невозможно. У меня комплекция мелкая…
В целом, человечеству интересны сценарии адаптации: было жарко, стало холодно — как выжить? Самолет летел, самолет упал — что делать? Любил, перестал — и как теперь? Жила спокойно, влюбилась — ваще непонятно и противоречит прежним целям. И мы как авторы пишем как раз про адаптацию к изменчивым обстоятельствам. Потому что нет жизни вне адаптации.
Я когда бегать начала, у меня болело колено, плечо, стопы и лобковые кости — всё от бега. Не потому что бегать вредно, а потому что тело лежало на диване, но обстоятельства изменились, и оно адаптировалось. Довольно быстро все боли прошли. Вчера вернулась из зала с болью в мышцах кисти — видимо, мои слабые ручки не выдержали моих попыток подтянуться. Ну ничего, адаптируемся. Адаптировалось же артериальное давление и кровоток в ногах к моей активности. У кого-то печень адаптируется к алкоголю а кто-то умирает от цирроза.
Короче, законы драматургии — это законы жизни, всё биологическое, социальное, всё про нас. Подумайте, какие истории адаптации вы можете рассказать.
На кадрах из деревни Ковригина можно посмотреть, чем занимались сибиряки почти столетие назад: трёпка конопли, поход за водой, вспашка поля лошадью, полив огорода и изготовление кирпичей.
У меня уже некоторое время появился новый жанр для самореализации — тюремное письмо. В СИЗО ни за что, ни про что попала моя одногруппница Света, журналистка, и теперь я пишу ей письма, по возможности нескучные. Тренирую легкий жанр. Если и вам надо потренировать, тоже найдите адресата, их теперь много, и старайтесь его повеселить. Задача со звездочкой, но и Чехову было нелегко свои короткие юмористические рассказики клепать.
Егор и Антон Бильжо сами написали пьесу «Гуси-лебеди» и сами ее поставили в музее им.А.Толстого, и это любопытно:
- история про крепостной театр, в котором ставят русскую народную сказку, но параллельно разворачивается сюжет про измены, детей вне брака и амбиции в карьере.
- история про донос: некий зритель начинает комментировать спектакль и угрожать доносами — чудовищная реальность наших дней, как бы фон жизни в России 2026 года.
- фарс: нам так страшно, что мы будем смеяться, нарочно разводя санта-барбару. Карнавал животворящий, чтобы не умереть от страха.
- русский фольклор, скрепы, семья, неволя — взяли актуальное, нашу повестку, фон нашей жизни.
Текст получился смешной, хочется его читать. Если вам тоже хочется современного, и в смотрении, и в производстве, ю а вэлкам в музей А.Толстого.