Инструменты
Каталог TGAds
Мониторинг
Детальная статистика
Анализ аудитории
Бот аналитики
Полезная информация
Инструкция Telemetr
Документация к API
Чат Telemetr
Не попадитесь на накрученные каналы! Узнайте, не накручивает ли канал просмотры или
подписчиков
Проверить канал на накрутку
Телеграм канал «Драмаквин»
Драмаквин
4.7K
6.2K
194
117
28.9K
Написала книгу «Как разбудить в себе Шекспира» и не могу остановиться. Для связи в том числе по вопросам рекламы @juliahastowrite
Подписчики
Всего
1 888
Сегодня
0
Просмотров на пост
Всего
216
ER
Общий
11.44%
Суточный
9.11%
Динамика публикаций
Telemetr - сервис глубокой аналитики
телеграм-каналов
телеграм-каналов
Получите подробную информацию о каждом канале
Отберите самые эффективные каналы для
рекламных размещений, по приросту подписчиков,
ER, количеству просмотров на пост и другим метрикам
рекламных размещений, по приросту подписчиков,
ER, количеству просмотров на пост и другим метрикам
Анализируйте рекламные посты
и креативы
и креативы
Узнайте какие посты лучше сработали,
а какие хуже, даже если их давно удалили
а какие хуже, даже если их давно удалили
Оценивайте эффективность тематики и контента
Узнайте, какую тематику лучше не рекламировать
на канале, а какая зайдет на ура
на канале, а какая зайдет на ура
Показано 7 из 4 739 постов
Смотреть все посты
Пост от 29.08.2026 19:15
36
0
0
Люди собираются вместе, концентрируются, складывают свои голоса и чувствуют себя частью чего-то большего, чувствуют нереальное счастье быть среди своих, среди тех, кто объединен чем-то важным.
Так устроена любая церковь: вокруг собрания, дающего благодать. В светском мире так устроены фестивали.
Фестиваль современной драматургии La mousson d’été — старейший и авторитетнейший, как Любимовка в России до 22 года, он тоже длится неделю и состоит из читок современной драматургии, лекций, семинаров и даже спектаклей/концертов по вечерам. И если Любимовка в свой прайм всегда проходила в сентябре в Москве, то Летний муссон вывозит всех в маленький город, селит в бывшем аббатстве и всё это в августе.
Из тех пьес, которые я успела прочесть (о, как ужасно неудобно не владеть французским!!!), можно пончть, что современные европейские драматурги (Франция, Бельгия, Каталония, Италия, Сербия, Хорватия, Германия, Австрия, Португалия, Австралия) грустны, подавлены и встревожены. Темы пьес:
- крах деревни, фермерам плохо;
- застревание в лиминальном пространстве между жизнью и смертью;
- насилие, жертвы — женщины;
- исчезновение целого народа, насилие сильного над угнетенным;
- насилие в семье;
- поиск своего голоса человеком с ограниченными возможностями;
- плохие времена для каталонской деревни — капитализм наступает;
- конфликт с соседями;
- попытка пережить смерть жены через разговоры с ее клоном;
- развод, деменция и старение;
- смерть мамы.
Как правило, все тексты решены в миноре, без возможности поржать, и это понятно, но очень хочется как-то сбросить напряжение через смех. Удивительно, но каждый год вплоть до нынешнего на Любимовку шлют много иронических, сатирических и прочих смешных пьес — возможно, из русскоязычных драматургов можно делать гвозди, и степень их адаптации к трудным временам улетает в космос.
Нахожу невероятно питательным взаимное опыление современными драматургиями, так затрудненное нынче. Нахожу очень терапевтичным эти попытки отрефлексировать черного лебедя и небо, по которому он летает. Нахожу жизнь прекрасной, несмотря ни на что, и объединение людей искусства божественным.
Недаром мы были в аббатстве: господь нас благословляет.
Спасибо большое Елене Гордиенко, которая настоящий проводник, а не просто переводчик ❤️
Так устроена любая церковь: вокруг собрания, дающего благодать. В светском мире так устроены фестивали.
Фестиваль современной драматургии La mousson d’été — старейший и авторитетнейший, как Любимовка в России до 22 года, он тоже длится неделю и состоит из читок современной драматургии, лекций, семинаров и даже спектаклей/концертов по вечерам. И если Любимовка в свой прайм всегда проходила в сентябре в Москве, то Летний муссон вывозит всех в маленький город, селит в бывшем аббатстве и всё это в августе.
Из тех пьес, которые я успела прочесть (о, как ужасно неудобно не владеть французским!!!), можно пончть, что современные европейские драматурги (Франция, Бельгия, Каталония, Италия, Сербия, Хорватия, Германия, Австрия, Португалия, Австралия) грустны, подавлены и встревожены. Темы пьес:
- крах деревни, фермерам плохо;
- застревание в лиминальном пространстве между жизнью и смертью;
- насилие, жертвы — женщины;
- исчезновение целого народа, насилие сильного над угнетенным;
- насилие в семье;
- поиск своего голоса человеком с ограниченными возможностями;
- плохие времена для каталонской деревни — капитализм наступает;
- конфликт с соседями;
- попытка пережить смерть жены через разговоры с ее клоном;
- развод, деменция и старение;
- смерть мамы.
Как правило, все тексты решены в миноре, без возможности поржать, и это понятно, но очень хочется как-то сбросить напряжение через смех. Удивительно, но каждый год вплоть до нынешнего на Любимовку шлют много иронических, сатирических и прочих смешных пьес — возможно, из русскоязычных драматургов можно делать гвозди, и степень их адаптации к трудным временам улетает в космос.
Нахожу невероятно питательным взаимное опыление современными драматургиями, так затрудненное нынче. Нахожу очень терапевтичным эти попытки отрефлексировать черного лебедя и небо, по которому он летает. Нахожу жизнь прекрасной, несмотря ни на что, и объединение людей искусства божественным.
Недаром мы были в аббатстве: господь нас благословляет.
Спасибо большое Елене Гордиенко, которая настоящий проводник, а не просто переводчик ❤️
❤
2
Пост от 28.08.2026 12:11
77
0
1
❤
3
Пост от 28.08.2026 11:41
99
0
4
Некоторые книжки про драматургию (или сама драматургия), переведенные гуглом. Жалко, что не успела купить книжку про персонажа, увели из-под носа.
❤
2
👍
1
Пост от 25.08.2026 19:32
155
0
2
Здесь на театральном фестивале у меня одна проблема — языковая. Я не говорю по-французски, désole. Поэтому я читаю современные пьесы в баре через гугл или яндекс, и сверяюсь с текстами, специально расположенными на столе в общем доступе, фото прилагаю. И хочу вам рассказать об очень мелодраматичной, меланхоличной и элегантной пьесе «Механизмы» итальянского драматурга Фабрицио Синиси.
Дизайн сайфаевый: ГГ потерял жену, и заказал ее клон, который загружен ее сознанием, и теперь ведет с ним диалоги. А жена была тонкая натура и Артист, артистка, короче, и она с ним очень интересно общается, рассказывает про блокаду Ленинграда, про Шостоковича и Чехова. Очень уважительно и к трагедии ленинградцев, и к музыке Шостаковича, и к Чехову.
Очень неожиданно было обнаружить такие красивые тексты о России.
Красивая пьеса, рекомендую.
Дизайн сайфаевый: ГГ потерял жену, и заказал ее клон, который загружен ее сознанием, и теперь ведет с ним диалоги. А жена была тонкая натура и Артист, артистка, короче, и она с ним очень интересно общается, рассказывает про блокаду Ленинграда, про Шостоковича и Чехова. Очень уважительно и к трагедии ленинградцев, и к музыке Шостаковича, и к Чехову.
Очень неожиданно было обнаружить такие красивые тексты о России.
Красивая пьеса, рекомендую.
❤
14
Пост от 25.08.2026 18:09
23
0
0
Отрывки из монопьесы «Бастард», о которой выше говорю:
В день смерти отца ты включаешь компьютер и пишешь это… ты никогда не заканчиваешь писать…
Мы отправляемся в путешествие, полковник. Встань. Встань.
Встань, летчик, труп отца:
Я надеюсь, что…
Мы возвращаемся в изгнание!
Я разобью твой гроб, где он?
Я уткнусь лицом в землю.
Я прикажу:
Встань, дыши, дыши, как отец.
Я буду кричать в твоей могиле, пока не сорвусь.
Мы отправляемся в путешествие. Ты мне это должен.
Конголезцы могут называть нас Минделе, Призраками,
ибо вот мы здесь,
ты воскрес, а я жив.
Я — сын, «рожденный от неизвестного отца».
Я — эксперт-криминалист, обнажающий свои раны.
Я раскрываю наши преступления и игнорирую ваши мольбы.
Мы выставим напоказ свои жизни на всеобщее обозрение.
Собирайте кости, у меня есть сумка и топор.
Мы отправляемся в путешествие, полковник.
Вперед! Вперед!
Когда умер мой отец, я играл в своей первой любительской пьесе.
Я играл расиста, наивного и обманутого инвалида, в рождественском свитере и с одной ногой в гипсе. К счастью, мой отец умер вовремя. Не нужно оборачиваться,
чтобы почувствовать, как за мной растет толпа: Туран, продавец мороженого,
парамедики, толкающие носилки велосипедиста, курильщики крэка, Альба, Дезире,
и Мари-Лу, проститутки, Элке, Карим и Йос, фламандские театральные актеры, которые бросили репетиции, чтобы следовать за нами. Потому что Елена любила ходить в театр, и её глаза сияли, когда она выходила из зала после спектакля.
7 Однажды Карим сказал мне:
Ману, ты знаешь, почему мы аплодируем в театре в конце представления? Это не просто поздравление актеров. В древнем театре считалось, что во время спектакля на сцену призывались сущности, предки, умершие. Поэтому в конце спектакля им аплодировали, чтобы проводить их, а зрители тоже аплодировали, чтобы вновь обрести свои индивидуальные и коллективные тела. Вот почему мы аплодируем: чтобы сопровождать духов и чувствовать себя живыми. Мы сворачиваем на улицу Нёв; все сетевые магазины одежды зажгли свои вывески. В городе тишина, но они сверкают тысячами флуоресцентных неоновых огней. Мы прибываем на площадь Рожье с её роскошными отелями. Из офисных небоскребов высыпает толпа не слишком энергичных старых руководителей. Они наблюдают, как наша странная группа идет по середине внутренней кольцевой дороги. Один из них насмешливо спрашивает: «Что эти клоуны делают? Это что, какой-то цыганский карнавал?» Фламандский актёр отвечает: «Сегодня важный вечер, мы будем аплодировать Елене». И старый управляющий перестаёт смеяться: Елена, медсестра, работавшая в психиатрическом отделении? Начальник компании вспоминает, как она ухаживала за ним, когда он поступил в депрессивном состоянии; его коллега рядом с ним рассказывает о его неудачной попытке самоубийства, о заботе, которую Елена проявляла между его рвотой и слезами.
И все они понимают и присоединяются. Я иду, не оглядываясь; нас
примерно шестьдесят человек, и мы подходим к дверям
клиники,
отделения паллиативной помощи,
единственного
больничного отделения, работающего
24 часа в сутки. Наша
группа останавливается.
Глаза охранника расширяются, когда он видит, как прибывает наша
похоронная процессия. Один из
фельдшеров подаёт ему знак, чтобы он пропустил нас; Он уведомил подразделение: «Это камни Елены, уходите, это на ночь».
Мы входим в коридор: медсестры в зеленых халатах стоят по обе стороны синей линии, ведущей в палату 704. Они образуют почетный караул.
И вдруг из палат паллиативной помощи выходят несколько пожилых женщин, еще не совсем умерших, цепляясь за ходунки и капельницы. Они пришли почтить память Елены, и я говорю им: при твоей смерти мы тоже будем там. С этого момента, вы меня слышите? Послушайте меня, с этого момента мы никогда больше не позволим никому умирать в одиночестве!
В день смерти отца ты включаешь компьютер и пишешь это… ты никогда не заканчиваешь писать…
Мы отправляемся в путешествие, полковник. Встань. Встань.
Встань, летчик, труп отца:
Я надеюсь, что…
Мы возвращаемся в изгнание!
Я разобью твой гроб, где он?
Я уткнусь лицом в землю.
Я прикажу:
Встань, дыши, дыши, как отец.
Я буду кричать в твоей могиле, пока не сорвусь.
Мы отправляемся в путешествие. Ты мне это должен.
Конголезцы могут называть нас Минделе, Призраками,
ибо вот мы здесь,
ты воскрес, а я жив.
Я — сын, «рожденный от неизвестного отца».
Я — эксперт-криминалист, обнажающий свои раны.
Я раскрываю наши преступления и игнорирую ваши мольбы.
Мы выставим напоказ свои жизни на всеобщее обозрение.
Собирайте кости, у меня есть сумка и топор.
Мы отправляемся в путешествие, полковник.
Вперед! Вперед!
Когда умер мой отец, я играл в своей первой любительской пьесе.
Я играл расиста, наивного и обманутого инвалида, в рождественском свитере и с одной ногой в гипсе. К счастью, мой отец умер вовремя. Не нужно оборачиваться,
чтобы почувствовать, как за мной растет толпа: Туран, продавец мороженого,
парамедики, толкающие носилки велосипедиста, курильщики крэка, Альба, Дезире,
и Мари-Лу, проститутки, Элке, Карим и Йос, фламандские театральные актеры, которые бросили репетиции, чтобы следовать за нами. Потому что Елена любила ходить в театр, и её глаза сияли, когда она выходила из зала после спектакля.
7 Однажды Карим сказал мне:
Ману, ты знаешь, почему мы аплодируем в театре в конце представления? Это не просто поздравление актеров. В древнем театре считалось, что во время спектакля на сцену призывались сущности, предки, умершие. Поэтому в конце спектакля им аплодировали, чтобы проводить их, а зрители тоже аплодировали, чтобы вновь обрести свои индивидуальные и коллективные тела. Вот почему мы аплодируем: чтобы сопровождать духов и чувствовать себя живыми. Мы сворачиваем на улицу Нёв; все сетевые магазины одежды зажгли свои вывески. В городе тишина, но они сверкают тысячами флуоресцентных неоновых огней. Мы прибываем на площадь Рожье с её роскошными отелями. Из офисных небоскребов высыпает толпа не слишком энергичных старых руководителей. Они наблюдают, как наша странная группа идет по середине внутренней кольцевой дороги. Один из них насмешливо спрашивает: «Что эти клоуны делают? Это что, какой-то цыганский карнавал?» Фламандский актёр отвечает: «Сегодня важный вечер, мы будем аплодировать Елене». И старый управляющий перестаёт смеяться: Елена, медсестра, работавшая в психиатрическом отделении? Начальник компании вспоминает, как она ухаживала за ним, когда он поступил в депрессивном состоянии; его коллега рядом с ним рассказывает о его неудачной попытке самоубийства, о заботе, которую Елена проявляла между его рвотой и слезами.
И все они понимают и присоединяются. Я иду, не оглядываясь; нас
примерно шестьдесят человек, и мы подходим к дверям
клиники,
отделения паллиативной помощи,
единственного
больничного отделения, работающего
24 часа в сутки. Наша
группа останавливается.
Глаза охранника расширяются, когда он видит, как прибывает наша
похоронная процессия. Один из
фельдшеров подаёт ему знак, чтобы он пропустил нас; Он уведомил подразделение: «Это камни Елены, уходите, это на ночь».
Мы входим в коридор: медсестры в зеленых халатах стоят по обе стороны синей линии, ведущей в палату 704. Они образуют почетный караул.
И вдруг из палат паллиативной помощи выходят несколько пожилых женщин, еще не совсем умерших, цепляясь за ходунки и капельницы. Они пришли почтить память Елены, и я говорю им: при твоей смерти мы тоже будем там. С этого момента, вы меня слышите? Послушайте меня, с этого момента мы никогда больше не позволим никому умирать в одиночестве!
🔥
1
Пост от 25.08.2026 18:01
75
0
1
Собираюсь посмотреть этот спектакль: ГГ искал отца, а нашел мать, красиво )
❤
1
Пост от 24.08.2026 12:30
25
0
0
И ещё одна пьеса с фестиваля La mousson d’été, «Голгофа» Жорж Палинхос, Португалия.
Вернувшись домой, юная девушка обнаруживает на полу в прихожей подозрительное пятно. Чтобы справиться с волнением, она запускает стрим с телефона — прямую трансляцию в соцсетях, где в режиме реального времени описывает и комментирует для своих «подписчиков» увиденное, проходя по комнатам дома. За очень короткий промежуток времени эта пьеса создаёт напряжённую атмосферу и затрагивает актуальную тему одиночества в эпоху гиперподключённости.
Эффектность "Голгофы" объясняется сочетанием ее эффектов: короткая пьеса, монолог и отсутствие диалога, название, которое предлагает множество интерпретаций.
Девочка-подросток (но голос с таким же успехом может быть мужским, уточняет дидаскалия в начале) использует Апостроф Google/ Siri, который явно занимает ее место в качестве компаньонки, режиссера, доверенного лица. В этом спектакле речь идет о нашей нечеловеческой природе и о повседневном одиночестве, которое, тем не менее, соседствует с технологиями, ставшими неотъемлемой частью нашей жизни. Спектакль также затрагивает тему страха, который возникает слишком быстро, и его сценического воплощения. Подростки увлекаются историями, которые теперь перерастают в более или менее вымышленные сюжетные линии ужасов, в которых разыгрываются трюки, вызывающие острые ощущения, беспокойство и дискомфорт.
Здесь девушка-подросток развлекается с подписчиками
здесь девушка — подросток развлекается с подключенными подписчиками, и напугать-это часть игры. В этом монологе, исполненном уверенности и открытости, проскальзывают отголоски детства, а также откровения о родителях и повседневной жизни семьи.
Монолог словно передает детские воспоминания. Зрители приглашаются стать свидетелями этого жуткого одиночества 2.0 и той безысходности, которую так часто испытывают современные подростки, погружённые в виртуальный мир. Достаточно организовать школьную экскурсию на автобусе, чтобы убедиться: телефон действительно превратился в инструмент для общения... в тишину, а слово «экран» в его первоначальном значении — «отгораживать», то есть препятствовать любому взаимодействию, кроме виртуальных игр.
Вернувшись домой, юная девушка обнаруживает на полу в прихожей подозрительное пятно. Чтобы справиться с волнением, она запускает стрим с телефона — прямую трансляцию в соцсетях, где в режиме реального времени описывает и комментирует для своих «подписчиков» увиденное, проходя по комнатам дома. За очень короткий промежуток времени эта пьеса создаёт напряжённую атмосферу и затрагивает актуальную тему одиночества в эпоху гиперподключённости.
Эффектность "Голгофы" объясняется сочетанием ее эффектов: короткая пьеса, монолог и отсутствие диалога, название, которое предлагает множество интерпретаций.
Девочка-подросток (но голос с таким же успехом может быть мужским, уточняет дидаскалия в начале) использует Апостроф Google/ Siri, который явно занимает ее место в качестве компаньонки, режиссера, доверенного лица. В этом спектакле речь идет о нашей нечеловеческой природе и о повседневном одиночестве, которое, тем не менее, соседствует с технологиями, ставшими неотъемлемой частью нашей жизни. Спектакль также затрагивает тему страха, который возникает слишком быстро, и его сценического воплощения. Подростки увлекаются историями, которые теперь перерастают в более или менее вымышленные сюжетные линии ужасов, в которых разыгрываются трюки, вызывающие острые ощущения, беспокойство и дискомфорт.
Здесь девушка-подросток развлекается с подписчиками
здесь девушка — подросток развлекается с подключенными подписчиками, и напугать-это часть игры. В этом монологе, исполненном уверенности и открытости, проскальзывают отголоски детства, а также откровения о родителях и повседневной жизни семьи.
Монолог словно передает детские воспоминания. Зрители приглашаются стать свидетелями этого жуткого одиночества 2.0 и той безысходности, которую так часто испытывают современные подростки, погружённые в виртуальный мир. Достаточно организовать школьную экскурсию на автобусе, чтобы убедиться: телефон действительно превратился в инструмент для общения... в тишину, а слово «экран» в его первоначальном значении — «отгораживать», то есть препятствовать любому взаимодействию, кроме виртуальных игр.
❤
2