Телеграм канал «Драмаквин»

Правки — это прекрасно!

Благодаря театру «Циники» и спектаклю Андрея Донцова, припала к «Москва-Петушки» и с упоением нахожу там тонны карнавала.

Я пошел направо, чуть покачиваясь от холода и от горя, да, от холода и от горя. О, эта утренняя ноша в сердце! О, иллюзорность бедствия! О, непоправимость! Чего в ней больше, в этой ноше, которую еще никто не назвал по имени? Чего в ней больше: паралича или тошноты? Истощения нервов или смертной тоски где-то неподалеку от сердца? А если всего этого поровну, то в этом во всем чего же, все-таки, больше: столбняка или лихорадки? Ничего, ничего, – сказал я сам себе, – закройся от ветра и потихоньку иди. И дыши так редко, редко. Так дыши, чтобы за коленки не задевали. И куда-нибудь, да иди. Все равно, куда. Если даже ты пойдешь налево – попадешь на Курский вокзал, если прямо – все равно на Курский вокзал, если направо – все равно на Курский вокзал. Поэтому иди направо, чтобы уж наверняка туда попасть. О, тщета! О, эфемерность! О, самое бессильное и позорное время в жизни моего народа – время от рассвета до открытия магазинов! Сколько лишних седин оно вплело во всех нас, в бездомных и тоскующих шатенов. Иди, Веничка, иди.

Итак, фрагмент начинается с высокого стиля: тут тебе и «холод и горе», и «иллюзорность бедствия», и «непоправимость», и «ноша». Высокое восклицание на «о». Опять высокая трагедия: паралич, истощение нервов, смертная тоска. Разговор с самим с собой — кусочек диалога, ведь карнавпл у нас всегда был устным, на воздухе происходил, а значит, с диалогами. Дальше загадка: заколдованные дороги, приводящие в одну точку. Дальше опять грузовичок с междометием «о», опять повторы про тщету и эфемерности — чтобы… падение с пьедестала стало ярким аттракционом: чтобы мы пришли к похмелью. Оказывается, весь это высокий абзац рассказывал нам о низком — всего лишь о похмелье, это оно стало вороной, прикидывающейся павлином! Жар-птицей! Гамаюном-трагиком в маске Сократа!

И это наш выдох, мы надувались от пафоса и градуса, чтобы в конце абзаца шумно выдохнуть и рассмеяться.

Так работает карнавал )

Вчера было 22 июня, начало ВОВ. Ничему эта дата не научила нас, к сожалению. Виски продолжают седеть, конечности отрываться, матери рыдать. Хочется отрезать желающим повоевать это смертельное желание навсегда. Но обнуляются люди, обнуляется искусство, наука — против лома нет приема, как известно.

Обожаю, как и многие, Гайдая, и тут, наконец, руки дошли до ч/б: «Жених с того света» и «Деловые люди». Ну, над первым цензура жестоко надругалась, уничтожили половину, но даже по выжившим сценам видно стиль, видно жизнелюбие: режиссер выбрал чисто карнавальную историю с насмешками над смертью, бюрократами и непременным трусом в исполнении Вицина, присутствуют пухлые женщины и мужчины в асс, есть вайб изобилия, цветения — курортный город, бабло, любовь, амурные вопросы, никто не надрывается. Как бы водевиль с сатирой.

А вот во втором уже, прям, яркая стилистическая примета Гайдая — эти все гэги вокруг звуков. Стуки, свисты, шаги, скрипы — очень детализирован и драматичен звук, и для создания смешного, и для саспенса. Редкая концентрация именно на звучании. По драматургии — альманах по рассказам О.Генри, то есть создание американского мира 19 века в Украине (и в т.ч. Крыму) — и видно, как режиссеру было важно и интересно поработать с чем-то несоветским, с совсем другой фактурой. Ужасно интересно наблюдать, как именно это делалось, какие они делали надписи, плакаты, объявления, какую одежду и обувь выбирали.

Ну и да, когда тебе исполнилось 40, всё больше веришь в сюжет новеллы «Родственные души», когла грабитель и жертва дружат по поводу общего ревматизма. Да! Общий враг объединяет!

Ну хоть Кызыл любит Москву

Подпишусь под каждым словом