Телеграм канал «Драмаквин»

В новом выпуске «Культурного шока» — Денис Захаров. Писатель, драматург и историк литературы, который родился в Тамани — маленьком городке на 10 000 жителей, где когда-то останавливался Лермонтов. И, как выяснилось в разговоре, это не единственная литературная параллель в его жизни: родители Дениса всю жизнь занимаются исследованием творчества поэта, а его мама — праправнучка кормилицы Лермонтова в младенчестве в Москве. Так что в шутку Денис называет себя молочным братом поэта.

Поговорили о его собственной книге «В стране льда и огня». Английский аристократ Филип Йорк, лорд Ройстон, наследник ирландского виконтства, отправился в путешествие по России вместо того, чтобы становиться депутатом по воле отца — и погиб, провалившись под лёд в 21 год, возвращаясь из Заполярного круга. Историю почти никто не помнил 250 лет, пока Денис не занялся архивами.

Разобрались, как советская цензура работала с иностранными корреспондентами: аккредитованные в СССР сотрудники мировых изданий были обязаны сдавать тексты на Центральный телеграф — и никогда не знали, вернут ли им вычеркнутые фрагменты и в каком виде текст дойдёт до редакции.

А ещё — о первых ласточках оттепельной России, о встречах переводчиков с Министерством культуры и о контексте, в котором работали иностранные журналисты в советское время. И о том, как первый посол США в Мексике Джоэл Пуансетт стал частью этой большой исторической головоломки.

Ведущие программы — Ася Харитонова и Илья Бачурин.

При поддержке Президентского фонда культурных инициатив.

#Фондкультурныхинициатив #Грантдлякреативныхкоманд

Смотрите на наших площадках:

📱 ВКонтакте
🤝 Одноклассники

Послушайте, очень интересно и вдохновляет! Денис написал нонфик книгу о путешествии Трумена Капоте в СССР с мюзиклом «Порги и Бесс», когда вовсю шла холодная война и разведчики ловили друг друга, я писала недавно о ней. ⬇️⬇️⬇️

Сочетая легкую и тяжелую атлетику, думаю о том, что всё то же самое и в нашем писательском деле: тоже лень, тоже надо, тоже прокрастинация и фрустрация, и тоже рост результатов при ее преодолении. Давайте подробнее.

Итак, предстоит войти в рабочий ритм, но так приятно лежать на диванчике и смотреть ютюбчик, но надо, надо, и вот, ты выходишь из дому и идешь, допустим, на стадион. Первый этап — вхождение, задача — его облегчить, поэтому разреши себе сделать кое-как, зафиксировав только объем: кое-как побегать/походить по лестнице полчаса, кое-как пробежать 5км. Если у тебя день тяжелой атлетики, то сделай кое-как, с нетяжелыми весами часовую тренировку. Должна быть зафиксирована цель, но снижены требования к качеству, к рекордами — никаких рекордов тут не надо, просто сделать и поставить галочку. Такой подход позволяет преодолевать внутреннее сопротивление, а окружающая среда в виде бегающих по стадиону футболистов и легкоатлетов, или занимающихся на тренажерах бодибилдеров немного подогревает твою мотивацию, ты как бы сливаешься с жизнью вокруг, ты как часть чего-то большего, единого спортивного организма. Приятно же сливаться с такими, чем с пациентами больницы, правда?

Дальше несколько раз повторяешь первый этап и ловишь некоторую скуку: допустим, на 3-5 тренировке тебе надоело делать одно и тоже. Меняем программу: бегаем лестницу час, или круги 7км, добавляем новых тренажеров и добавляем подходы. То есть увеличиваем тренировочный объем. Это второй этап.

Третий этап: меняем скорость. Самое время внедрить интервалы в бег по лестнице или по стадиону: ускорился, замедлился, ускорился, замедлился, а можно ещё поделать СБУ (специальные беговые упражнения). В качалке добавляем вес, пошла интенсивность и рекорды. И вот уже наша ЦНС адаптируется, мышечная масса растет, митоходрии плодятся, хрящи питаются — процветание. Селфи красивые, ляжки упругие, хочется показать всё это миру.

Теперь возвращаемся к писательским делам. Первый этап: пиши кое-как, пиши что идет, это первый драфт, просто делай объем. Пиши или 4 часа в день, или фиксированное количество сцен/страниц в день. Для питательной среды — слушай читки пьес, читай как ридер, участвуй в питчингах, резиденциях, смотри хорошее кино — подкуривай от коллег, общайся с другими авторами (сценаристами, режиссерами).

Второй этап: эксперименты со стилем. Чередуем горькое и сладкое, страшное и смешное, высокое и низкое (если карнавал), меняем темп, интонацию, делаем ткань текста разнообразной, ищем кайф и состояние потока внутри текста.

Третий этап: начинаются инсайты, ощущение "кто-то пишет этот текст мною", начинается страдание от невыразимости и эйфория от выразимости, текст живет, дышит, ты улучшаешь, ты кайфуешь, плачешь и тебе хочется показать текст всему миру, чтобы все ахнули. Не факт, что ахнут, но хорошо проделанная работа вызывает такое желание, как после родов: гляди, мир, какая я крутая, и вот что у меня теперь получается!

У вас так же?

Тебе 45, у тебя сложные отношения с женой: ей 34, иногда она вульгарна, у нее аддикции, у нее не получается выносить беременность, и она тебе изменила.

Ты пишешь сценарий, где она играет главную роль. Прямо во время съемок переписываешь ее реплики, хоть она и протестует. Прямо во время съемок заводишь роман с фотографом. В сценарии, по сути, ты признаешься, что не смог укротить жену. Признаешься в своем бессилии: там трое лузеров и разведенка, и ничего у них не клеится, они ковбои, уничтожающие мустангов, чтобы за копейки сдать их на консервы, разведенка рыдает от сочувствия. Раньше ловить мустангов было искусством, но уже всех переловили и свое мастерство они предают.

Итак, ты пишешь горький-горький сценарий о том, как всем больно, все одиноки и несчастны. Твой сценарий без кожи, как и ты. Как и она. Твоя жена в кусках, и то и дело напивается или накидывается таблетками, попадая в наркологию и срывая съемки. Все терпят. Все страдают. Ты объявляешь о разводе.

Через несколько месяцев после премьеры актер, исполняющий главную роль, умрет от кардио-катастрофы. Твоя жена умрет через год. Ещё один актер через пять лет.

Ты будешь жить ещё долго. Женишься на той фотографине. Тот фильм назывался «Неприкаянные», твою жену звали Мерлин Монро.

Бывает, автор хочет выписать из себя весь свой ум, все свои знания, цитаты, мемы, всё, что хранит его память. И если это получается, то это «Улисс», а автор Джеймс Джойс — да, не для простых ирландцев, да, сложно, мало кто дочитал, но как красиво переплетено! Какая работа с языком! Какая литература!

И заметьте: история понятная и простая. У нас Улисс, он же Леопольд Блум, 16 июня шарахается по Дублину, пока его Пенелопа (она же Молли) сношается с любовником. Там даже встречается Телемак, хоть и не сын, а остальная «Одиссея» притянута за уши. Но общий сюжет прозрачен и понятен.

Если вы захотели написать эдакую ложечку желабовыгибистую с переподвыподвертом, эдакое модернисткое, чтобы все ахнули и притащили пьедестал, то в первую очередь озаботьтесь понятным сюжетом. Он должен быть простой, так чтобы его можно было пересказать одним-двумя предложениями. Ваш читатель — не культуролог Лотман, не философ Мамардашвили, а футболист Мамардашвили, если бы он говорил по-русски. Ваш читатель не должен делать вывод: «они хочут свою отразованность показать и всегда говорят о непонятном». Дайте читателю возможность понять если не все ваши аллюзии, не всю вашу демоническую она же джойсовская игру слов и смыслов, то хотя бы самое главное.

Читатель должен понять самое главное. Добейтесь этого.

Для этого сформулируйте ваш месседж и вокруг него выстройте ваш сюжет. И дальше на этот хребет навешивайте ребра, ножки, ручки, череп, сколько угодно такого добра. Генеральный сюжет, содержащий трансформацию ГГ, его внутреннюю драму, его попытку убить в себе старое и родить новое, выдержит любые ваши интеллектуальные побрякушки и игру.

Но часто встречаю тексты без этого позвоночника. Они вроде бы насыщенные, но почувствуйте разницу между грудой разнообразных предметов и зданием: накидать всякого ещё не значит построить дом. А ведь в театре, кино и литературе покупают именно дома, а не груды.

Хорошая новость: любую груду можно разобрать и построить из нее что-то. Ключевое слово: построить.

Вдруг показалось, что лето проходит и надо бы опять радоваться солнцу.

По-моему, это кайф