На открытии фестиваля Докер прозвучало смелое заявление, что на отбор фильмов влияли только факторы качества фильма, и никакие другие.
Хм.
Фильм открытия «Даже если мы острова» рассказывал историю режиссера-женщины, которая создает фильм о смотрительницах маяка, женщинах, и они защищают свое право работать на этой до 70-х годов прошлого века чисто мужской работе, а не быть домохозяйками. Мы, конечно, им сочувствуем, но не от всего сердца: у нас в стране быть дохозяйкой было привилегией все 70 лет, мало кто это мог себе позволить, а вот вкалывать на тяжелых работать женщинам не запрещали.
И 2026 год: у нас происходит катастрофа, полный ад, треш и небо упало на землю, будем это так называть, мы хотим весь этот страх, ужас и тревогу, весь этот гнев пережить с помощью искусства, мы приходим на фестиваль док кино, чтобы срезонировать, и… видим беззубый кастрированный выбор, и ноль претензий к оргам, все понимают, что выбора у них не было, только разве что не говорить, что их выбор был свободным.
Не был. Иначе бы появилось кино об одной школе в Карабаше.
Итак, поэтическое скучное кино про фаллические символы, немножко про свет и тьму, ну на словах, на пафосе, и пожилых женщинах. Неплохо, чтобы заснуть, и ни одной причины смотреть в кино. Наверняка, в программе есть что-то повеселее, следующим постом повешу расписание.
Приятно быть преподавателем, после которого люди дебютируют в литературе (нонфикшн и пародия на него) ) Ссылка: https://www.chitai-gorod.ru/product/ob-stenku-goroh-3179181?ysclid=mtkarvu1un689433471
Фильм, созданный как будто про сегодня: некий город во время войны, которая где-то рядом и мелькает иногда танками. Две сестры откуда-то едут домой, у одной из них 7-летний сын, вторая смертельно больна чем-то вроде туберкулеза или рака. Они сходят с поезда на сутки, чтобы переждать резкое ухудшение здоровье второй сестры. Они в малообитаемом отеле, из гостей видно только карликов, цирковую труппу.
Первое нарушение табу: намеки на инцест, старшая больная сестра как-то очень уж любит младшую, ревнует, тянется к ней.
Связка секс-стыд-отвращение снова на арене: младшая приходит грязная: совокуплялась со случайным официантом на полу в церкви. Потом в номере отеля. Перед сестрой в том числе.
Старшая чувствует, что недолго осталось, но хочет жить, мастурбирует (в каком фильме 60-х гг прошлого века вы встретите такое?), преследует свою распутную сестру.
Мальчик слоняется по пустым коридорам, забредает к карликам и они на него надевают в женское платье и втягивают в какой-то спектакль.
А до этого младшая сестра уже видела их официальный спектакль, в театре, и при ней в зале занималась сексом какая-то парочка: секс-стыд-отвращение снова, да.
Либидо-мортидо выпукло и горько, и ранит нас. Время поделено надвое: половина на презентацию либидо, половина на презентацию мортидо, и вырваться из плена невозможно. Там ещё и смерть папы в прошлом, как соединяющая тайна. Папа — обжора, папа — полный жизни Гаргантюа, папа смеется во всё горло и умирает.
Так вот, отвечая на вопрос, почему Бергман великий: он вскрывает табу, работает со сложными чувствами, соединяя их в жгучие комбинации, он заставляет нас много чувствовать, много запретного и редкого. Он дает нам уникальный опыт переживания сложных и глубоких чувств.