«Набожность» — история пастора, который «Прихожан у себя в церкви он, правда, не воспламенял, но и врагов себе не нажил». Пастор — планктон, серая масса, ни рыба ни мясо.
И вот внезапно он видит шею и голые плечи учительницы, и она курит, валяясь в постели. Что-то волнует пастора. Проповеди его становятся жарче. Его тянет подсматривать за ней ещё и ещё, а она обожает валяться и читать.
Пастор уже начинает сомневаться в выбраннлм жизненном пути: если его так волнует женщина, то зачем же он выбрал эту профессию? Он сомневается уже и в своей жене: достаточно ли красоты и страсти она ему дает.
Январь, холодная башня, пастор твердо решил увидеть эту порочную, и потом пуститься во все тяжкие, бегать за ней, бросить церковь, переехать.
Она приходит и раздевается догола (она так и не знает, что за ней подсматривают). И молится, рыдает и молится.
Пастор потрясен. Он видит в этом явление Бога. В выбранном пути больше не сомневается.
Продолжаем изучать Шервуда Андерсона, на этот раз «Приключение», история об Алисе и ее странном поступке.
Итак, юная Алиса живет в маленьком городе и влюбляется в такого же юного Нэда, и они даже обсуждают создание семьи — но сначала Нэду надо немного заработать, и он, один раз даже максимально телесно сблизиашись с Алисой, едет в большой город, и там быстро забывает свои обещания и встречает другую девицу.
Алиса же остается в маленьком городе и ждет Нэда следующие 7 лет, храня ему верность и ничего о нем не зная. Алиса работает продавщицей и копит деньги. И вот однажды во время дождя она теряет контроль и голая выскакивает на задний двор и даже окликает прохожего, тут же страшно пугается своего поступка, стыдится и готовиться похоронить себя в одиночестве в этом городке. Конец рассказа.
Это история о том зове, который звал Алису в путешествие, но был отвергнут — счастье было возможно, но Алиса предпочла привычное несчастье, отсутствие внутренней трансформации и внешних перемен. Не хочешь рискнуть — живи как мертвая, тут мы все свободны, и совершенно не обязаны быть счастливыми и чувствовать себя живыми.
Рассказ «Набожность» Шервуда Андерсона рассказывает нам о ветеране, у которого война отечла всех братьев, и вот он вернулся на земли стариков-родителей хозяином, и стал мечтать о боге.
Прошло много лет, он уже разбогател, обзавелся внуками, а мысли пообщаться с Богом всё не оставляли, и ему вдруг прказалось, что Бог клюнет на маленького внука. Но Бог не клюнул, а мальчик испугался. Через какое-то время настойчивый дед решил повысить ставки — усилить приманку ягненком, кровью которого помазать внука. Внук офигел и от страха (дед с ножом) залепил деду камнем в голову из рогатки, и сбежал из дома, думая, что дед склеил ласты. Но дед не склеил, а просто сделал внука бомжом, получается. Если вообще внук выжил.
Посмотрела спектакль Танцтеатра Пины Бауш «Мазурка фого» (огненная мазурка). И вот что интересно.
Структура должна быть у любого высказывания, и в «Мазурке» это — альманах, набор дорожных впечатлений, а по внутренней структуре: страсть людей и их стремление к свободе. И всё это — через танец, в котором только совсем чуть-чуть живут слова.
Ты ловишь этот вайб свободы: люди разного возраста, разного телосложения, разной судьбы, разного гендера — и они все танцуют и работают как актеры, они все показывают свою индивидуальность, существуют на сцене актерски, а не просто как некие танцоры. Ты тоже как и они ловишь кайф быть собой, быть свободным от схем и шаблонов, ты сам готов творить свои собственные паттерны, раскрыться, быть собой.
Придуманы мизансцены, придуманы концентраты чувств — их вещные выражения. Правое полушарие купается в образах, с ним говорят на универсальном международном языке. И это полезно любому производителю икусства — побыть внутри богатого художественного мира, напитаться свободой.
Пример того, как плохо написанная сцена сочетается с отвратительной работой режиссера: матч снят как разминка, зрителей обозначили, монолог тренера — полный отстой. Там, кстати, ещё самая стремная в мире работа художника по костюмам. Короче, плохо всё.