Телеграм канал «Смерть-просвет от Death Foundation»

Когда кто-то рядом переживает утрату, иногда хочется дать что-то большее, чем слова. Бывает и так, что слова просто не находятся. В такие моменты хочется найти другие формы поддержки. И такие формы есть — подарки в знак соболезнования (sympathy gifts).

В некоторых странах такая культура выражена особенно заметно. Например, в Европе и США принято приносить цветы, отправлять открытки со словами поддержки или делать благотворительные пожертвования в память об умершем. Нередко дарят и корзины с едой — это практическая помощь семье, у которой в период скорби просто не остается сил на бытовые дела.
В Японии существует традиция передавать деньги в специальном строгом конверте — кодэн (kōden).
Это не столько подарок, сколько способ помочь семье справиться с расходами, связанными с похоронами.
В Китае на траурные церемонии обычно приносят белые или желтые хризантемы — цветы, связанные с памятью и уважением.

Но сопереживание — это не только искренние намерения. Это еще и внимательность к тому, как именно принято проживать горе в разных культурах. Иногда имеет значение цвет цветов или форма подарка. В таких случаях можно мягко уточнить у человека, переживающего утрату, или у его близких, какая поддержка будет уместной. В некоторых культурах важен и сам вопрос уместности подарка — ведь дни траура проживаются по-разному.

Например, на Ближнем Востоке, в Африке или в некоторых странах Восточной Европы традиции траурных подарков почти нет. Там важнее личное участие: люди приходят в дом, помогают с организацией, приносят еду, остаются рядом с семьей.

В современной постсоветской культуре дарить траурные подарки не принято.
Чаще выражают соболезнования словами, приносят четное количество цветов на похороны или помогают деньгами с организацией прощания. Но конкретные обычаи могут заметно различаться в зависимости от страны, региона, семьи и религиозного контекста

Культура соболезнования складывается не только из традиций, но и из отношений между людьми. Если утрату переживает близкий человек, поддержка может быть менее формальной. При более официальной связи знание культурных традиций может стать опорой при выборе подарка в знак соболезнования.

Важно учитывать формы траура, принятые в семье или сообществе, и избегать подарков, которые могут восприниматься как слишком праздничные или неподходящие.

В период горевания людям чаще важно внимание, участие и ощущение, что они не остаются в одиночестве.
И еще небольшой нюанс: сил у человека, переживающего утрату, может не хватать даже на обычные вещи. Поэтому еду, например, лучше принести в контейнере, чтобы ее можно было просто разогреть, а цветы выбирать такие, за которыми не нужно ухаживать.

Знание традиций помогает проявить уважение к чужому горю и показывает, что вы заботитесь не только о жесте, но и о том, как человеку важно проживать свое горе. И тогда даже небольшой знак внимания становится мостиком между людьми — напоминанием о том, что в самые трудные моменты нас все еще поддерживают человеческая связь, забота и способность быть рядом.

Пост написан благодаря статье

https://www.quickfuneral.com/cultural-differences-condolence-gift-giving/?srsltid=AfmBOoodL-6uo3gYOon0eCSLo6zDonSXP0TlLRAIv1qGVExvgtXMf-71

Автор Наташа Врубель, доула смерти

Когда кто-то рядом переживает утрату, иногда хочется дать что-то большее, чем слова. Бывает и так, что слова просто не находятся. В такие моменты хочется найти другие формы поддержки.
И такие формы есть — подарки в знак соболезнования (sympathy gifts).

В некоторых странах такая культура выражена особенно заметно. Например, в Европе и США принято приносить цветы, отправлять открытки со словами поддержки или делать благотворительные пожертвования в память об умершем. Нередко дарят и корзины с едой — это практическая помощь семье, у которой в период скорби просто не остается сил на бытовые дела.
В Японии существует традиция передавать деньги в специальном строгом конверте — кодэн (kōden). Это не столько подарок, сколько способ помочь семье справиться с расходами, связанными с похоронами.
В Китае на траурные церемонии обычно приносят белые или желтые хризантемы — цветы, связанные с памятью и уважением.

Но сопереживание — это не только искренние намерения. Это еще и внимательность к тому, как именно принято проживать горе в разных культурах.
Иногда имеет значение цвет цветов или форма подарка. В таких случаях можно мягко уточнить у человека, переживающего утрату, или у его близких, какая поддержка будет уместной.
В некоторых культурах важен и сам вопрос уместности подарка — ведь дни траура проживаются по-разному.

Например, на Ближнем Востоке, в Африке или в некоторых странах Восточной Европы традиции траурных подарков почти нет. Там важнее личное участие: люди приходят в дом, помогают с организацией, приносят еду, остаются рядом с семьей.

В современной постсоветской культуре отдельной традиции траурных подарков тоже почти нет. Чаще выражают соболезнования словами, приносят цветы на похороны или помогают деньгами с организацией прощания. Но конкретные обычаи могут заметно различаться в зависимости от страны, региона, семьи и религиозного контекста

Культура соболезнования складывается не только из традиций, но и из отношений между людьми. Если утрату переживает близкий человек, поддержка может быть менее формальной. При более официальной связи знание культурных традиций может стать опорой при выборе подарка в знак соболезнования.

Важно учитывать формы траура, принятые в семье или сообществе, и избегать подарков, которые могут восприниматься как слишком праздничные или неподходящие.

В период горевания людям чаще важно внимание, участие и ощущение, что они не остаются в одиночестве.
И еще небольшой нюанс: сил у человека, переживающего утрату, может не хватать даже на обычные вещи. Поэтому еду, например, лучше принести в контейнере, чтобы ее можно было просто разогреть, а цветы выбирать такие, за которыми не нужно ухаживать.

Знание традиций помогает проявить уважение к чужому горю и показывает, что вы заботитесь не только о жесте, но и о том, как человеку важно проживать свое горе. И тогда даже небольшой знак внимания становится мостиком между людьми — напоминанием о том, что в самые трудные моменты нас все еще поддерживают человеческая связь, забота и способность быть рядом.


Пост написан благодаря статье

https://www.quickfuneral.com/cultural-differences-condolence-gift-giving/?srsltid=AfmBOoodL-6uo3gYOon0eCSLo6zDonSXP0TlLRAIv1qGVExvgtXMf-71

Автор Наташа Врубель, доула смерти

Как быть родителем в мире, где есть смерть и горе? Бесплатная онлайн-встреча с фаундерками Death Foundation.

🖤Что будет на встрече?
- Расскажем кейсы и антикейсы разговоров с детьми про смерть и горе.
- Объясним схему правильных и бережных разговоров с детьми по возрастам.
- Покажем, как доульские навыки помогают в родительстве на практических примерах. Как вместо гнева и страха проявлять любопытство?
- Научим, как оставаться в контакте, когда ребенок в истерике или других интенсивных эмоциях.
- Что делать, если в истерике ТЫ? Что такое «контейнирование» и при чем тут саморегуляция?
- Как навыки доулы смерти помогают навигировать сложные ситуации.

🖤Для кого эта встреча?
- Для родителей, дедушек и бабушек, теть и дядь, крестных и всех значимых взрослых.
- Для тех, кто хочет когда-то стать родителем и сделать всё правильно.
- Для тех, кто хочет делать всё правильно, но чувствует, что не справляется.
- Для тех, кто работает с детьми или хочет связать с этим свою жизнь.
- Для тех, кто считает себя значимым взрослым для какого-то ребенка/подростка.

🖤Что изменится после встречи?
- Уменьшится тревога и появится больше ясности.
- Появится устойчивость и знания, что делать в любом сложном разговоре с ребенком: война, смерть, секс, суицид.
- Поймете, как быть в интенсивных эмоциях: своих и ребенка.
- Почувствуете вдохновение от реальных родительских кейсов фаундерок.
- Уменьшится страх перед потенциальным родительством.
- Увеличится либидо (шутка! Хотя…)

Встречу проведут:
❤️Алла Савченко — доула горя и мама 9-ти летнего мальчика.
❤️Анастасия Левикова — психолог, доула смерти и соло-мама 6-ти летнего мальчика.
❤️И наш возможный гость из декрета: Саша Леа Адина — доула смерти и горя, мама новорожденного мальчика.

Когда:
23 апреля, четверг, в 19:00 GMT+3
Длительность ~ 2 часа
Онлайн в Zoom
Участие строго 18+

Чтобы попасть на бесплатную встречу, зарегистрируйтесь в нашем боте https://t.me/DeathFoundation_Bot?start=1

Привет, это Настя и я хочу поговорить с вами о родительских страхах вокруг разговоров с детьми о смерти

Я выросла в семье врачей, где о смерти говорили просто. Иногда слишком просто и буднично, между супом и чаем. Возможно, это украло у меня часть сакральности этой темы, who knows.

Так что я не собираюсь стоять в белом пальто и объяснять, как правильно.

Но сейчас я скажу кое-что неудобное.

Когда родитель не говорит с ребёнком о смерти - он защищает не ребёнка. Он защищает себя.

При это большинство родителей понимают, что этот разговор важен, и всё равно его избегают, потому что собственный страх смерти оказывается сильнее любого знания о том “как правильно”.

Я много лет работаю с последствиями того, что этого разговора не было.

И они выглядят примерно так: взрослые люди, которые не умеют горевать, потому что никто не показал, что это можно.
Дети, которые решили, что смерть это что-то настолько страшное, что даже спрашивать нельзя.
Семьи, где после потери все делают вид, что ничего не произошло, и каждый справляется в одиночку.

Поэтому дальше будет наблюдение о шести страхах, которые я встречала чаше всего.

Я буду ссылаться на исследования, потому что с одной стороны хочу выглядеть научно, но с другой – я не была уверена, что то, что я вижу в работе – закономерность, а не моя профессиональная деформация. Поэтому я проверила, и действительно нашла полные или частичные подтверждения моих слов.


1. «Я травмирую ребёнка»

Дети, с которыми не говорят о смерти, не перестают о ней думать. Они думают в одиночку – и чаще приходят к выводу, что смерть это что-то страшное и запретное. Есть данные, что дети, которые обсуждают смерть с близкими, относятся к ней спокойнее ¹ Такой разговор в большинстве случаев не создаёт страх, а дает ему имя. При этом, у части детей разговор о смерти вызовет тревогу, но тревога и травма – это разные вещи.

2. «Я сам расплачусь и напугаю ребенка»

Многие родители боятся потерять контроль над эмоциями прямо во время разговора. Разговор о смерти это касание собственной тревоги и уязвимости, то есть состояний, когда и правда легче потерять контроль над эмоциями.
Но ребёнок, который видит плачущего родителя, получает важный урок: горевать можно, боль не опасна и слёзы не разрушают.

3. «Я не знаю, что сказать»

Канадские исследователи опросили родителей детей 2–5 лет: 75% хотя бы раз говорили с ребёнком о смерти, но тех, кто объяснял, что смерть необратима, меньше 20%.

Причина был а не в том, что люди боялись, а что не знали как и что сказать. Но это сложно, если нас самих не учили в детстве. В нашей памятке “Дети и смерть” мы даем рекомендации о том как строить такой разговор, но самые лучшие слова подобрать возможно только самостоятельно – исходя из ценностей, взглядов и того, что вы знаете о своём ребёнке.

4. «А вдруг ребенок начнёт думать о суициде»
Это один из самых живучих мифов. Здесь я опираюсь не на одно исследование, а на клинические рекомендации — American Academy of Pediatrics и NIMH прямо указывают: вопрос о суициде не провоцирует, а даёт ребёнку ощущение, что рядом есть взрослый, с которым можно говорить о страшном. Потому что именно молчание оставляет детей наедине с тревогой⁴.

5.«Ребенок задаст вопрос, на который нет ответа»
Да, обязательно задаст. Что после смерти, почему умирают дети, что с бабушкой и т.д. Американское исследование Chang Su-Russell et al. (2024) показало: родители уходят в религиозные объяснения в первую очередь потому, что это снижает их собственную тревогу, а не потому что это лучше для ребёнка. Это наблюдение, не осуждение.
Устойчивая позиция в такой ситуации: я рядом, и мы можем не знать вместе. ⁵

6.«Ребенок почувствует, что мир опасен»
Мир и правда не полностью безопасен. Ребёнок это уже чувствует, но пока без слов. Исследование Aleem (2025) показало: дети с избегающим типом привязанности хуже понимают смерть, именно потому, что их родители минимизируют эту тему. И это повышает тревогу, а не снижает. Открытый разговор не разрушает ощущение безопасности, а, наоборот, его создаёт: потому что рядом есть человек, который не лжет. ⁶

Памятка «Как говорить с детьми о смерти и горе» готова! Показываем 2 из 18 вопросов блока Q&A.

А ещё в памятке рассказали:
- Что такое работа горя?
- Как дети переживают горе: особенности
- О чем говорить: основные темы
- Особенности разговора в зависимости от возраста
- Как подготовить себя к разговору?
- Техника безопасности
- Полезные источники
- Чем ещё мы можем помочь?

Скачать бесплатно памятку можно в нашем боте по этой ссылке: https://t.me/DeathFoundation_Bot?start=1

Есть и ещё одно слово для похожего чувства — соласталгия. Его ввёл философ Гленн Альбрехт. Если ностальгия – это тоска по месту, которое ты покинул, то соласталгия - тоска по месту, которое изменилось, пока ты в нём жил.
Та самая странная боль, когда стоишь во дворе детства и понимаешь, что двор уже другой, или смотришь на кафе, в котором люди как люди, но на деле – совсем другие и вывеска не та, и все не то.

Именно поэтому вечеринки в стиле 90-х – это не просто плейлист и повод надеть что-то кринжовое, а ритуал в антропологическом смысле слова.
Переодевание означает, что можно на время снять маску взрослого, собранного, справляющегося человека. И стать на вечер немного не собой или, наоборот, собой прежним.

И в этом пространстве вечеринки в олимпийках, мы становимся новыми героями, срывающими букеты колючих роз за каменной стеной, и тогда коллективное замёрзшее горе получает разрешение немного оттаять.

И последнее для самых стойких: наш мозг хранит воспоминания не как отдельные эпизоды, а как карту опыта.
Он строит карты не только городов, но и собственной жизни.
Ностальгия в этой системе работает как сверка координат.
Когда мы вспоминаем двор, качели или цвет Юппи, активируется сеть автобиографической памяти: гиппокамп, медиальная префронтальная кора, области социальной памяти.

Воспоминание становится точкой на карте, к которой можно вернуться, чтобы заново собрать историю себя.
Поэтому ностальгия особенно усиливается там, где карта нарушается:
при эмиграции, утрате, резкой смене эпохи или взрослении.
Когда привычные ориентиры исчезают, психика достаёт старые координаты, не для того, чтобы вернуться туда и жить в прошлом, а чтобы не потеряться окончательно сейчас.
В этом смысле ностальгия – не столько ноющий взгляд назад, сколько форма навигации, связывающая прошлое, настоящее и будущее в одну историю.

Иногда достаточно увидеть ржавую качель, чтобы на секунду почувствовать: жизнь всё ещё складывается в маршрут, по которому все таки летят самолёты и едут поезда, чики чики чики та.


Текст написан Настей Левиковой


Ссылки на статьи:
Sedikides et al., Current Directions in Psychological Science, 2008
Reid et al., Cognition and Emotion, 2021
Glenn Albrecht, Earth Emotions, Cornell University Press, 2019