Телеграм канал «DAIV»

Когда ложь становится системной, в ней неизбежно начинают путаться. Российские власти охотно апеллируют к праву народов на самоопределение — но исключительно тогда, когда речь идёт о других государствах. Стоит же заговорить о праве народов Северного Кавказа на самоопределение, как внезапно вспоминается принцип территориальной целостности. Иначе говоря, права у вас формально есть — но пользоваться ими разрешено лишь по ситуации и только тогда, когда вам это позволят из Москвы. В видео свой комментарий даёт почётный консул Чеченской Республики Ичкерия во Франции Шамиль Албаков - https://t.me/consulRTIenFrance 🚀DAIV в Telegram 🎬DAIV в YouTube

Был такой выдающийся спортсмен — Виктор Санеев, трёхкратный олимпийский чемпион в тройном прыжке. Он родился и вырос в Грузии, при этом по происхождению был русским. В контексте нашей темы это показательный пример. Советская и зарубежная пресса называла его «грузинским кенгуру», сам он неоднократно подчёркивал, что считает Грузию своей родиной и в определённом смысле относил себя к грузинам. При этом ни у кого не возникало сомнений в том, что по этническому происхождению он русский — и одно никак не противоречило другому. Его гражданская, культурная и территориальная идентичность не отменяла происхождения. После оккупации российскими войсками абхазского региона, Санеев стал беженцем, был вынужден оставить дом и переехал в Австралию, где продолжил жизнь и работу. Однако и там он оставался тем же самым человеком — русским по происхождению, уроженцем и выходцем из Грузии. На его могиле в Сиднее изображен грузинский крест и надпись на грузинском языке. Этот пример наглядно показывает: такие категории, как происхождение, родина, гражданство и место проживания, не тождественны друг другу и не обязаны совпадать. Этническое происхождение — величина неизменная; оно остаётся с человеком на всю жизнь, независимо от политических границ и смены стран проживания. Интервью Виктора Санеева (2014): https://ria.ru/20141003/777246925.html 🚀DAIV в Telegram 🎬DAIV в YouTube

Нация, национальность, народ, этнос — в чём разница и есть ли она? (2 часть) С термином народ уже сложнее. Вы одинаково часто можете услышать его как в связке с этнической группой, так и с государством. К примеру: «бурятский народ» и «народ России». В первом случае речь, очевидно, идёт о бурятах. А во втором? Вряд ли даже русских было бы корректно назвать единственным народом России, не говоря уже о национальных меньшинствах. В таком случае слово народ выполняет функцию синонима понятия население, то есть совокупности людей. Таким образом, термин народ может использоваться и аналогично термину нация, и в качестве указания на этническую группу людей, то есть обозначать этнос. Именно во втором значении это слово чаще всего используется в повседневной речи: народ = этнос, то есть группа людей, обладающих общим самосознанием, культурой, языком и так далее. На постсоветском пространстве при этом не так распространён термин этнос — гораздо чаще используется слово национальность. Однако с ним легко угодить в ловушку международной терминологии. Если вы бывали за границей, то, возможно, обращали внимание, что при заполнении документов вас спрашивают nationality. Логично предположить, что речь идёт о национальности в нашем понимании, однако на практике имеется в виду исключительно гражданство (вспоминаем политическую нацию). Таким образом, у термина национальность разное значение в русском и английском языках, что дополнительно усиливает путаницу. Я обещал упростить всё максимально, поэтому давайте совсем без занудства: • Нация — чаще всего речь идёт о гражданском обществе или политически организованной общности, в том числе и без собственного государства (например, курдская нация). • Народ — чаще всего синоним этноса, реже используется в значении нации. • Этнос — исторически сложившаяся родственная группа людей с общими атрибутами и характеристиками (культура, язык, вера, традиции). • Национальность — более конкретное обозначение этноса (на территории бывшего СССР) или синоним нации (в Европе и Америке). Такая трактовка не является единственной в мире и уж тем более не претендует на абсолютную правильность. Именно поэтому и возникает путаница. Однако в большинстве случаев вы легко поймёте, о чём идёт речь, если просто обратите внимание на контекст, в котором используется тот или иной термин. Вот наглядный пример. Трёхкратный олимпийский чемпион Бувайсар Сайтиев — чеченец, дагестанец или россиянин? Ирония в том, что все варианты верны, но каждый — на своём уровне. Его этническое происхождение — чеченское. Будучи уроженцем Республики Дагестан, он может называться дагестанцем (это не указание на этнос, а лишь на регион: кубанец, сибиряк, уралец). А имея гражданство России и выступая под её флагом, он является частью российской нации. В английском языке различия между понятиями русский и россиянин нет, поэтому на Западе он известен как Russian wrestler. Надеюсь, теперь стало хоть немного понятнее, в чём заключается разница между этими словами. Но если нет — не переживайте. Я регулярно наблюдаю, как даже российские академики используют эти термины по собственному усмотрению. И это лишь подтверждает тот факт, что жёстких и универсальных границ между ними до сих пор так и не сформировалось. 🚀DAIV в Telegram 🎬DAIV в YouTube

Нация, национальность, народ, этнос — в чём разница и есть ли она? (1 часть) Тема очень интересная, но в то же время весьма запутанная. Вы наверняка замечали, как учёные дают разные определения одному и тому же термину, что создаёт ещё больший хаос. Попробуем разобраться в этом вопросе, но сразу оговоримся: поставить окончательную точку нам всё равно не удастся — и сейчас вы поймёте почему. ❤️❤️❤️❤️❤️❤️❤️❤️❤️❤️❤️ Начнём с академических определений, приведённых в Большой российской энциклопедии: Нация — совокупность граждан одного государства (политическая, или гражданская, нация), а также этническая общность (этническая нация, этнонация, культурная нация). Народ — историческая общность людей, понимаемая как в политическом, так и в культурно-этническом смысле. В первом значении термин подразумевает всё население страны или её граждан, во втором — этническую общность. Этнос — группа людей (народ), обладающих общим самосознанием (этнической идентичностью), а также, как правило, общими языком и чертами культуры. Национальность — в постсоветской традиции то же, что и этническая принадлежность или определённый тип этнической общности. ❤️❤️❤️❤️❤️❤️❤️❤️❤️❤️❤️ Много вы поняли из этих определений? Уверен, что примерно ничего — получается какое-то «масло масляное». Единственное относительно понятное отличие состоит в том, что под терминами нация и народ может подразумеваться и политическая составляющая (гражданство, подданство), чего может не быть у этноса и национальности. В остальном же создаётся впечатление, что все четыре термина взаимозаменяемы. Почему же тогда их вообще разделяют и не используют в одном и том же контексте? Попробую перефразировать эти запутанные формулировки более человеческим языком. Самое простое в этом плане — нация. Под этим термином на практике чаще всего понимается именно политическая общность людей, не обязательно единого происхождения и даже не обязательно общей культуры. Американцы, россияне, китайцы, индийцы — всё это политические нации, объединённые государством, гражданами которого они являются. Внутри российской нации могут быть якуты и балкарцы, чуваши и карелы, но как граждане России они все россияне. Иногда политическая нация действительно совпадает с конкретным народом — особенно это характерно для национальных государств. Армения, Азербайджан, Грузия служат хорошими примерами того, как название народа и политической нации совпадают, несмотря на наличие этнических меньшинств. Именно на этом месте часто возникают спекуляции. В русскоязычном пространстве нередко можно услышать: «азербайджанцев не существует, есть талыши, таты, лезгины и так далее». Азербайджанская нация (граждане Азербайджана) действительно состоит из разных народов, но это никак не отменяет существование азербайджанского народа как этнической общности. К слову, азербайджанцы, проживающие в Иране, являются частью иранской политической нации, а в России — российской. Их этническая принадлежность при этом никуда не исчезает. ⚠️Чтобы вам было легче запомнить, привяжите слово «нация» к таким атрибутам, как гражданство, — и эта ассоциация в большинстве случаев даст вам правильную коннотацию. 🚀DAIV в Telegram 🎬DAIV в YouTube

17 января 2026 года в нью-йоркском концертном зале Карнеги-холл выступил грузинский ансамбль народного танца «Сухишвили». В зале был замечен двукратный лауреат «Оскара» Роберт де Ниро — после концерта он зашёл к артистам за кулисы. Во время общения 82-летний актёр напомнил, что уже бывал в Грузии — ещё в советское время, в конце 1980-х годов. С этим связана довольно забавная романтическая история. Изначально Роберт де Ниро приехал в Москву в качестве председателя жюри XV Московского международного кинофестиваля. Там он познакомился с молодой грузинской актрисой Ией Парулава и, как рассказывают, влюбился до беспамятства. Желая выглядеть галантным, де Ниро предложил проводить красавицу домой, на что та якобы ответила, что она не местная и прилетела в Москву лишь ради фестиваля. Но если уж так хочется проводить — пусть тогда провожает до самой Грузии. Сказано — сделано: вскоре Роберт де Ниро и Ия Парулава летят в Тбилиси. Именно так эта история и запомнилась простому народу, хотя из неё со временем выветрились политические реалии той эпохи. Иностранного актёра, тем более американца, в СССР никто бы не отпустил гулять где вздумается: рядом неизбежно находилось сопровождение, а маршрут был не столько спонтанным и романтическим, сколько заранее согласованным с властями. В Тбилиси де Ниро встречали вовсе не родители девушки, а местная партийно-административная номенклатура. Тем не менее иностранному актёру всё же удалось увидеть местный театр, попасть на традиционное застолье и посетить древние храмы Грузии, хотя, по воспоминаниям очевидцев, поездку постоянно омрачали гиперопека и надзор со стороны властей. И всё же, если судить по сохранившимся фотографиям, главной «достопримечательностью» для де Ниро на протяжении всей поездки оставалась Ия Парулава. 🚀DAIV в Telegram 🎬DAIV в YouTube

Вот наглядный пример того, как и почему экзоэтноним «черкес» применялся к другим народам Северного Кавказа. Когда российские этнографы XIX века писали, что условные кумыки или чеченцы якобы «называются черкесами», они, как правило, опускали ключевую деталь: это были не самоназвания, а русские обобщения. По той же логике, понятной прежде всего самим имперским авторам, азербайджанцев именовали «татарами», аварцев — «лезгинами» и так далее. Подобные классификации не стоит воспринимать как объективную этнографию: они отражали лишь внешний, зачастую поверхностный взгляд на население региона. Почему же именно экзоэтноним «черкес» оказался столь широко применим к другим северокавказским народам? Можно выделить несколько причин. 1. Ранний контакт. Черкесы были одними из первых жителей Кавказа, с кем столкнулись русские купцы, дипломаты и военные. Не различая языков и этнических границ, русские источники долгое время не видели принципиальной разницы между адыгом, кумыком или представителем другого народа Кавказа — всех можно было обозначить одним привычным именем. Поэтому использование экзоэтнонима «черкес» особенно характерно для ранних документов; лишь к XIX веку русская администрация начала хоть как-то разбираться в местном многообразии. 2. Демографический фактор. Черкесы, по всей видимости, были одним из самых многочисленных народов Северного Кавказа. В подобных случаях менее известные группы нередко растворяются под названием более крупного и узнаваемого этноса. Аналогичная логика действовала, например, в 1990-е годы, когда выходцев из бывшего СССР за рубежом часто обобщённо называли «русскими». 3. Османский контекст. После покорения Кавказа значительная часть его населения эмигрировала в Османскую империю. При этом заметную долю переселенцев составляли именно черкесы. Османские власти и местное население, не вдаваясь в этнические тонкости, нередко называли всех выходцев с Кавказа «черкесами». Характерно, что это обозначение в Турции и на Ближнем Востоке в быту используется до сих пор. 4. Широкая семантика слова «черкес / черкас». Более сложная и неоднозначная причина связана с распространённостью этого термина в приазовской и причерноморской степи. «Черкес» / «черкас» применялся к самым разным группам вольного населения на огромном пространстве — от Запорожской Сечи до степей современного Казахстана. Этот экзоэтноним долгое время обозначал не столько конкретный народ, сколько социальный и культурный тип. О взаимосвязи этих значений я рассказывал в одном из своих видео — https://youtu.be/q86Bqu-IHSY?si=atBU7CtEisvs7WHT 🚀DAIV в Telegram 🎬DAIV в YouTube

Ох, сколько копий было сломано вокруг этого предисловия Льва Николаевича Толстого к «Запискам о Кавказе», написанным в середине XIX века. Противники черкесской идентичности до сих пор охотно используют эту цитату в защиту двух острых тезисов. Во-первых, якобы даже к концу покорения Кавказа адыги ещё не сложились в единый народ, а представляли собой совокупность разрозненных этнических групп («племён»), слабо осознававших общность между собой. Во-вторых — и это напрямую вытекает из первого тезиса — словом «черкесы» якобы назывались не только адыги, но едва ли не все народы Северного Кавказа: как кавказоязычные чеченцы и абадзехи, так и тюркоязычные кумыки. Проблема, однако, заключается в том, что на современном Северном Кавказе историческая наука как институция фактически отсутствует. Исторические дипломы и степени с пугающей лёгкостью раздаются каждому дворнику, а сложные вопросы этногенеза и самоидентификации просто не доводятся до общества. Более того, излюбленным занятием местных «светил науки» давно стало выдёргивание отдельных цитат из контекста с последующим использованием их для оправдания любой — даже откровенно маргинальной — точки зрения. В этнографических материалах Российской империи действительно можно наблюдать дробление крупных кавказских народов на отдельные «народности» или «племена», которые, по утверждению современников, не представляли собой единого целого. Однако причины такой классификации далеко не всегда сводились к принципу divide et impera («разделяй и властвуй»). Зачастую она объяснялась банальным непониманием структуры местного общества. Русский народ исторически формировался как надэтническое сообщество. Потомкам славян, финно-угров или тюрков порой достаточно было говорить по-русски и исповедовать православие, чтобы восприниматься как русский. Именно поэтому сегодня никого не удивляет, что мэр Москвы Собянин или бывший министр обороны Шойгу, обладающие ярко выраженными монголоидными чертами внешности, воспринимаются обществом как совершенно обычные русские. На Кавказе ситуация была совершенно иной. Местные этносы традиционно отличались высокой степенью замкнутости. Это не только защищало их от интеграции чужаков, но и препятствовало слиянию даже близкородственных этнографических групп. Кабардинец и шапсуг осознавали себя адыгами-черкесами, ощущали принадлежность к единому культурному пространству — черкесскому миру, — но при этом сохраняли дистанцию, позволяющую не утратить локальную идентичность. В меньшей степени подобная модель была присуща и русскому народу: поморы, казаки, молокане, отличаясь религиозно или культурно, вплоть до XX века идентифицировали себя обособленно. Однако таких групп было относительно немного, поэтому в массовом сознании русский народ воспринимается как нечто монолитное и однородное. Русскому менталитету трудно принять концепцию, согласно которой один народ может сохранять внутренние различия и при этом оставаться единым в вопросах самоидентификации. Между тем в мире это совершенно обычная практика. Оставим далёких немцев, итальянцев и французов. Армяне, к примеру, могут быть христианами ААЦ, католиками-франгами, православными цатами или мусульманами-амшенцами — и при этом оставаться единым армянским народом. На Кавказе, в силу глубокой привязанности к родовой земле, вплоть до XX века было вполне нормально существование до 30 этнографических групп внутри одного народа (у черкесов, грузин, азербайджанцев), либо родовых объединений (у чеченцев и ингушей), обладавших локальными особенностями, но при этом осознававших общую народную принадлежность. Да, это нетипично для русской исторической оптики, но совершенно естественно для Кавказа. Чтобы подобные вещи перестали вызывать удивление, необходимо расширять кругозор — и, наконец, отказаться от привычки выдёргивать отдельные цитаты из контекста. Особенно странно, что северокавказские «историки», вроде бы выросшие на Кавказе, настолько обрусели, что смотрят на устройство кавказского мира глазами русских, а не тех, кто прекрасно понимает внутреннее деление горских обществ. 🚀DAIV в Telegram 🎬DAIV в YouTube