«Беспочвенные воспоминания» — именно так президент Турции Реджеп Тайип Эрдоган называет Геноцид армян в Османской империи в 1915–1917 годах, одновременно призывая открыть некие таинственные архивы, о существовании которых известно лишь ему самому. Что скрывается за этими заявлениями? Была ли смерть сотен тысяч армян преднамеренным актом геноцида или всего лишь трагическим "побочным ущербом" Первой мировой войны? Ответы — в этом видео.
В личной переписке императрицы Екатерины II и светлейшего князя Григория Потёмкина отражены ключевые узлы государственной политики, включая экспансию на Кавказе. Ко второй половине XVIII века Российская империя форсировала освоение региона: возводилась Кавказская линия укреплений, шла колонизация приграничья через сеть казачьих станиц. После завершения русско-турецкой войны 1768–1774 годов и аннексии Крыма в 1783 году, осуществленной в нарушение Кючук-Кайнарджийского мира, ожидание нового столкновения с Османской империей стало фоном, на котором разворачивается представленная переписка.
1. В письме от 26 июля 1786 года Потёмкин анализирует внешнеполитическую ситуацию, указывая на подготовку Франции к войне в союзе с турками. Здесь же впервые вскользь упоминается «Шах-Мансур» — фигура, о которой уже циркулируют слухи, но всё ещё нет достоверных данных. В ответном послании Екатерина II соглашается с оценкой французских интриг, однако сообщения об имаме Мансуре не воспринимает всерьез, считая их вымыслом или преувеличением. Примечательно, что на момент этой переписки чеченский лидер уже одержал свою крупнейшую победу над российским отрядом в сражении при Алды, после чего его военная удача пошла на спад.
2. Авторский комментарий ко второму фрагменту акцентирует внимание на тактической ошибке полковника де Пьери. Потёмкин выражает сожаление по поводу вспыльчивости офицера: Пьери не разъяснил чеченцам, что целью похода является лишь поимка «смутьяна» Мансура, а не война с народом. В итоге агрессивные действия отряда возымели обратный эффект, лишь поспособствовав объединению горских обществ вокруг имама.
3. К осени 1787 года, в условиях уже начавшейся новой русско-турецкой войны, Екатерина II сообщает о недопонимании ситуации на Кавказе её союзником, императором Священной Римской империи Иосифом II. Последний настаивал на выводе войск с кавказского направления для усиления других участков фронта. Эта просьба совпала с изменением географии конфликта: после ряда поражений на Северо-Восточном Кавказе Мансур перебрался к западным черкесам, где при поддержке Порты продолжил координировать антироссийские выступления.
4. В письме от 26 октября 1787 года императрица обсуждает новости о разгроме шейха Мансура на Кубани и его бегстве в турецкую крепость Суджук-Кале. На деле до финала кампании оставались годы боев с переменным успехом. Лишь летом 1791 года Потёмкин официально поздравил Екатерину II со взятием Анапы и Суджук-Кале. Там же завершился путь сопротивления имама: попав в плен, он провел остаток жизни в Шлиссельбургской крепости. Важная деталь содержится в финале доклада Потёмкина, где он упоминает, что черкесы гонят турок. Это не свидетельство союза адыгов с Россией, а иллюстрация их борьбы на два фронта: для местного населения османы были такими же оккупантами, как и русские, и ослабление позиций Порты адыги немедленно использовали для изгнания турецких гарнизонов со своей земли.