Телеграм канал «Контражур Ирины Павловой»

А чтобы как-то где-то у меня лежала трудовая книжка, меня еще туда за три копейки оформили раз в неделю работать «свежей головой», когда ночью по редакционной трубе мне сбрасывали гранки всех газетных материалов, а я должна была вычитывать ляпы. И один раз, по собственному раздолбайству, прямо в главном политическом подвале номера, я зевнула такой ляп, что слава Богу, что ни у кого из руководства газеты головы не полетели: просто, обкомовские надзиратели прошляпили точно так же, как и я. Сутки после выхода номера всё руководство газеты ходило синее и боялось дышать, пока не поняли, что пронесло. Но мне и этот кровавый ужас простили. Именно в «Смене» у меня сложилось профессиональное имя, именно благодаря «Смене» меня пригласили на Ленфильм, именно после моих сменовских статей мне звонили совершенно незнакомые великие люди и предлагали встретиться, познакомиться и пообщаться. Собственно, вся моя профессиональная жизнь целиком выросла оттуда, и моя профессиональная судьба началась там. Но я рассказать хотела о том, как я туда попала. Не так много было в Ленинграде изданий, а «писателей» – до Киева раком не перестроить. И все хотели печататься. И прежде всего – штатные сотрудники, а я нигде в штате не состояла и числилась по официальному статусу домохозяйкой, воспитывающей ребенка и учащейся в аспирантуре. Так что мой номер в этой «очереди» был бы сто восемнадцатый. Да я, к тому же, совершенно не умела себя предлагать (да и сейчас не научилась). Позовут – пойду, а чтобы сама – ни-ни: неприлично. А нас с Юркой в ту пору было хлебом не корми – дай только поговорить об искусстве. И вот, шли мы с ним по улице после очередного показа в Доме кино, и я ему взахлеб рассказывала про своё видение только что просмотренного кина. Это был закрытый показ «Омена». Мы с Павловым, еще не набалованные киноужасами, весь фильм держали друг друга за руки, и тряслись от страха, а я еще периодически взвизгивала. И я вот ему и рассказывала после фильма, какими средствами достигался этот эффект непереносимого ужаса. И вдруг сзади раздался незнакомый голос: «А можно вас на минуточку?». Была ночь, зима, улица довольно пустынная, мы только что фильм ужасов посмотрели, и я от неожиданности и страха снова завизжала (Павлов меня дёрнул за руку – ему за меня стало неловко). Сзади нас, оказывается, шла маленькая женщина – не крупнее меня – а я её испугалась, позорница. И вот она тогда сказала: «Я Нонна Некрасова, завотделом культуры газеты «Смена». Я сейчас домой тороплюсь, а не могли бы вы завтра приехать к нам в редакцию, я хочу с вами поговорить!». Так, собственно, всё и началось – с того, что большой газетный начальник, номенклатура – по тогдашним меркам, просто шёл по улице и в тишине слушал разговор впереди идущей пары. И не просто слушал, а что-то такое соображал. И даже не понимая, с кем имеет дело, не зная, умею я вообще писать или нет, решил, что эта вот юная болтушка – и есть нужный им автор... Я не представляю себе, как бы сложилась вся моя жизнь, если бы не эта абсолютно случайная встреча. И я совершенно искренне не могу себе представить, чтобы вот таким вот образом сегодня могла начаться чья-то профессиональная карьера... В общем, с Днём печати, дорогие коллеги! И давайте не забывать наших с вами «добрых ангелов», которые когда-то у каждого из нас были!

ДЕНЬ ПЕЧАТИ. Я впервые увидела свой текст напечатанным в газете, когда мне было 14 с хвостом лет (ближе к 15-ти, но еще не 15). Я помню это своё ощущение до сих пор: все идут мимо киосков и покупают МОЮ газету! АААААААА!!! Это я, смотрите, вон там, на 3 странице в разделе «Культура», – это я!!! …Потом я уже не смотрела, как все покупают МОЮ газету, я постепенно к этому привыкла. Когда я впервые прочла свой текст в зарубежном издании на иностранном языке, я еще была студенткой театрального института. Зарубежным изданием был болгарский журнал «Театр», а иностранный язык был болгарский. Но всё же я была тоже ужасно горда, и гордо так показывала присланный мне из-за границы журнал, но делала вид, будто «ачётакова», будто я каждый день печатаюсь за границей. И потом, когда мои тексты уже публиковались в «настоящей загранице», я ими уже так не форсила, как той своей первой заграничной публикацией. Когда я уже окончила институт и уже работала, когда мне было 25, для меня публикация в журнале «Искусстве кино» была несбыточной мечтой. Пределом мечтаний. На «Ленфильме» в ту пору снималась «Ярославна, королева Франции», и мне тогдашний Главред журнала Армен Медведев сказал, чтоб я про это ему написала, и я написала в ИК репортаж со съемок, и приехала в Москву, и пришла в журнал, и познакомилась с совсем юным Лёвой Караханом и ослепительно красивой Леной Стишовой, и меня угощал кофе в своем кабинете он сам – Армен Николаевич. И мой большой репортаж напечатали. Я ходила тогда по Ленинграду и удивлялась, почему все на меня не оборачиваются – ведь это же я, я, я написала для «Искусства кино» и меня напечатали!!! Немного позже я уже привыкла к тому, что мои публикации обсуждают, хвалят или ругают, но что в день публикации разговоры обязательно будут, и это нормально. Самый кайф был, когда в киоске висело от руки написанное объявление: «Газеты «Смена» со статьёй про Высоцкого нет, – распродана!». Это была моя статья – про Высоцкого. В моей прежней жизни было несколько важных для меня (и не только для меня, но я сейчас о себе) изданий – «Советский Экран», «Искусство кино», любимый рижский журнал «Кино», журнал «Сеанс», обожаемая в прежние времена газета «Экран и сцена», и еще другие профильные издания, были и ежедневные газеты – «Ленинградская правда» (ныне «СПб Ведомости»), «Час пик», даже «Правда» была – главная газета страны в советское время. Была нежно любимая газета «Невское время» – единственное в моей жизни издание, где мне Татьяна Позняк и Марина Токарева просто позволили «гулять как хочу», то есть писать про всё, про что в голову взбредет – без разбору «моя тематика – не моя тематика». Что притащу – то и печатали. Была газета, которую я с нуля сделала сама. Сама сделала, сама добилась бурного, как на дрожжах, роста тиражей, носилась с ней, как с писаной торбой, пока каждый номер не будет вылизан до зеркального блеска, с сотрудниками которой нянчилась, как с собственными детьми... Но о которой сегодня даже вспоминать не хочу, потому что её потом отжали и просто немедленно превратили в сказочное дерьмо. Буквально назавтра после того, как я шваркнула учредителю заявлением об стол, разогнали любимую мою редакцию, собранную «пушинка к пушинке, ни одного пёрышка». Ну нафиг, забыла и забыла. И всё же, главной газетой моей жизни была и осталась ленинградская газета «Смена» и двое руководителей её отдела культуры – Нонна Некрасова и Таня Отюгова. Они мне в ту пору были практически роднёй, с их звонками я засыпала и с их звонками просыпалась. Они терпели мои вопли и рыдания по поводу покоцанных главной редакцией текстов, они воспринимали мои маленькие и большие триумфы, как свои собственные, они меня любили, гордились мной и хвастались. Я им устраивала форменные сцены ревности, если вдруг текст, который я бы хотела писать сама, заказывали какому-то другому автору. Я была жуткая поганка, и вопила в трубку «Нонка, ты хоть сама-то читала эту бездарную графоманию, а? Ну, на меня тебе плевать, ладно, а на репутацию газеты?!». Все авторы, кроме меня самой, были мне недостаточно хороши.

13 января вечером, проходит обряд налаганья малого бадняка — перед храмами вновь запылают костры. В Черногории в эту ночь вновь будет шумно: тысячи фейерверков взлетят в небо. Еще несколько лет назад гремели и настоящие выстрелы, но сейчас их стало значительно меньше: усиленная борьба полиции с нелегальным хранением оружия принесла результаты. С наступлением Нового года кричат: «Срећна Нова година!» (С Новым годом!), а далее, по сербской традиции, целуются три раза. https://t.me/polakosmotrit/33577

Сегодня Старый Новый год... Только у нас в языке такое возможно – попробуйте дословно перевести на любой другой – получится абракадабра. Ну, в общем, не суть. Как-то, поздравляя всех со Старым Новым годом, я пошутила, что поздравляю с последним Новым годом в этом году. Тут же набежало дофига искренне желающих указать мне на ошибку: а как же, мол, китайский Новый год? Но покажите мне, плз, кто тут китаец? Их НГ связан с их обычаями и верованиями. Но при этом они же не празднуют НГ по календарю Майя и не отмечают наш Старый НГ. С какого бодуна у нас все вдруг затеяли отмечать еще и китайский НГ – мне решительно непонятно... А вообще, Старый Новый год – исключительно советское «изобретение». Пришедшие к власти большевики приняли два важных декрета – отменили традиционное русское правописание и ввели новый календарь – григорианский. По юлианскому календарю всё было логично: сначала Рождество (и окончание рождественского поста), дальше НГ, а следом — Крещение. Сейчас всё шиворот-навыворот, зато календарь единый с «цивилизованным миром». Вот интересно: дедам-прадедам несовпадение никак не мешало, жили своим календарём – и жили. И Русская Православная Церковь не стала изменять календарь, по которому жила столетиями. А большевикам помешало. Вот и свою Октябрьскую революцию стали праздновать в ноябре. А у нас появилось два Новых года. Дорогие друзья! Всех окончательно – с последним Новым годом в этом году! Постарайтесь быть здоровы и счастливы! ****** Сербский Новый год или Малый Божич Новый год по юлианскому календарю сегодня вечером празднуют в Сербии и Черногории – на площадях, в ресторанах, а многие граждане будут встречать дома, в кругу семьи. 🗓Сербский Новый год — праздник, который ежегодно отмечается 13-14 января по григорианскому календарю. Эта дата — 1 января по юлианскому календарю. Название «Сербский Новый год» устоялось в Сербии, в разных частях Европы его называют юлианским, старым или православным Новым годом. Хотя это не официальный Новый год, его отмечают в Сербии, Боснии и Герцеговине, Республике Сербской, Черногории, Северной Македонии и православных частях Хорватии. Его также отмечает православное население России, Белоруссии, Украины, Армении, Грузии и Молдовы. Традиция празднования Юлианского Нового года существует также в некоторых немецких кантонах Швейцарии, а также в некоторых частях Шотландии. Точную дату, когда сербы начали праздновать Юлианский Новый год, определить невозможно, но особое значение этот праздник приобрел после Первой, а особенно после Второй мировой войны. Хотя официально это не было запрещено, во время коммунистического правления не было организованных общественных приемов, а также приемов в ресторанах и барах. А вот дома праздновали его — как большой семейный праздник и верность Православной Церкви.. Расхождение двух Новых годов связано с реформой юлианского календаря и созданием григорианского календаря в 1582 году. Несмотря на длительное сопротивление преимущественно православных стран, Королевство сербов, хорватов и словенцев в 1919 году уравняло два календаря по закону, а Сербская Православная Церковь этого не сделала. Православный Новый год на Балканах еще называют Малым Рождеством, Малым Божичем. В этот день едят голову рождественского жаркого, обычно это голова ягненка или свиньи, а хозяйки измельчают новогодний чеснок «василику». Во многих семьях опять пекут чесницу, как и на Рождество, и вставляют в нее монетку. На столе — обязательный «руска салата» (салат-оливье), много мясных блюд, выпечки и, конечно, шливовица. Также считается, что помимо обильной трапезы в этот день следует принести в дом какую-нибудь обновку, купленную в этот день, чтобы дом и домочадцы имели прогресс на протяжении всего года. Существует обычай в новогодние праздники носить новую вещь красного цвета. Красный цвет, по мнению сербов, символизирует счастье, любовь и удачу. Церковь провожает старый год и встречает новый год духовно, молитвами и богослужениями, но и благословляет все достойные торжества, напоминая, что этот знаменательный праздник отмечается во многих церковных домах.

Шура Тимофеевский мне сказал однажды: «Лет 25 назад от Дуни услышал про себя – у тебя низкая культура отказа!». «Низкая культура отказа»! О, как же это про меня! И как же я от этого всегда страдаю... 🙁