Умерла прекрасная, любимая Наташа Данилова.
Наталья Юрьевна Данилова.
Дивной красоты женщина, чистейшей души человек, прекрасная актриса с невероятной глубины голосом и несчастливой судьбой.
Умерла она 8 сентября, а я только что узнала…
Её Товстоногов принял в БДТ, увидев в студенческом спектакле – о, какая это была Юлия в «Дачниках»! Какая Елена в «Дяде Ване»!
Её кинокрасавицы – это был отдельный сюжет!
Её красота действительно била навылет – как молния!
Варя Синичкина («Место встречи изменить нельзя»), ослепительная княгиня Зинаида Вольская («Маленькие трагедии»), нереальная Одинцова («Отцы и дети»)...
Она была на пике славы, когда ей пришлось уйти из БДТ после смерти Гоги.
Требовался бойцовский характер, чтобы выжить в этом театре. Бойцовского характера у неё не было...
А потом она как-то вообще исчезла из виду. Словно растворилась в воздухе. Времена были для актеров тяжелые, поэтому никто и не спрашивал, куда делась.
А она посвятила себя родному человеку, которому была нужна её помощь. Без стонов, без жалоб, без заламываемых рук – она всегда жила тихо и не публично...
Мы с Юрой знали, что она нуждается, и всё время старались подбросить ей какую-то работу – чтобы быстро, чтоб не отлучаться надолго из дому. Так на одной из Церемоний Открытия фестиваля «Виват кино России» мы пригласили её быть ведущей. Она сказала – платья нет. Павлов поехал на «Ленфильм» и нашёл там синее шёлковое платье с кринолином – от какого-то исторического фильма осталось.
Боже, как она была в нём хороша!
Зрительный зал просто упивался ею и её красотой. Вот тогда все и стали спрашивать – а где она была, куда пропала? Я своими ушами слышала, как кто-то из киношных с умным видом говорил всем: «Замуж за иностранца вышла, ненадолго домой приехала!».
Ага. За иностранца. Замуж…
Потом Павлов пригласил её на одну съемочную смену в свой фильм «Платки», сыграть маму Кати Гусевой. Я видела материал. Он был прелестный, и она там была прелестная, но эпизод в картину не вошёл, и Наташа, как всегда, сразу всё приняла на свой счёт: «Ир, ну, скажи честно, я ужасно играла, да?».
И разубедить её было невозможно…
Я была креативным продюсером на картине «Секретные поручения», который снимался в Питере, и посоветовала Саше Хвану позвать её на роль второго плана, жены Серёжи Паршина.
Хван тоже был ею изумлён, и тоже был от неё в восторге: «Неужели такие женщины ещё бывают?!».
Да, такие женщины тогда еще бывали.
И до 8 сентября 2026 года – были.
А теперь уже нет.
Царствие Небесное, Наташечка! Светлая тебе память!
В нашу гавань зачастили корабли.
Натовские.
Нет, правда: пришел крейсер, прошел в марину (порт - торговый, пассажирский, яхтенный), посмотрел, сука, и ушел обратно в море.
И кто его знает - чего он гуляет?
В школьные годы, в старших классах, я выписывала какое-то немыслимое количество газет и журналов, в почтовый ящик с трудом помещались.
Бедные почтальоны...
«Новый мир», и Литературку, и Комсомолку, и «Иностранную литературу», «Юность», «Технику молодежи», «Знамя» и «Звезду», «Работницу» и «Сельскую жизнь» (очень хороший был журнал), «Советский экран», «Театр», «Театральную жизнь» и «Искусство кино», «Вопросы литературы» и «Вопросы философии», «Квант» и «Знание – сила», и тд...
Ладно – выписывала; я их все прочитывала от корки до корки.
Родители мои были в ужасе – не из-за денег, а из-за масштабов и бессистемности поглощаемого мною чтива.
Когда папа увидел в 9 классе у меня на столе два толстенных философских словаря – почириканных моими заметками вдоль и поперек, – он маме сказал: «Она у нас замуж никогда не выйдет, надо придумать, кому её можно будет пристроить!».
Архимандрита Матфея (Мормыля), память которого почтили сегодня в Лавре, называли «регентом всея Руси»
До конца своих дней он оставался главным регентом и уставщиком Троицкой обители, а его певческая традиция распространилась по всем храмам Русской Православной Церкви. С именем батюшки связана целая эпоха в истории русского богослужебного пения.
На вопрос о том, что самое главное в клиросном послушании, архимандрит Матфей отвечал:
«Думаю, каждый должен петь, будто он поёт последний раз в жизни. Ты пришёл на службу, встречаешься с Богом и поёшь, будто в последний раз. Тогда это будет трогательно, тогда это будет последняя “жертва вечерняя”».
Таким батюшка оставался до конца своих дней. Даже страдая от тяжелого недуга, архимандрит Матфей продолжал преподавать и проводить спевки. На его могильном кресте за алтарем Духовского храма Лавры высечены слова из 145 Псалма: «Пою Богу моему, дондеже есмь».
Царствие Небесное и вечный покой дорогому батюшке!
Светлая память О. Матфею! Вот великий был человек: у него начинали отлично петь даже люди без слуха и без голоса. Он утверждал, что людей без слуха и без певческого голоса в природе не существует, что внутри человека обязательно спрятан голос, надо только выпустить его наружу. Говорил, что даже глухонемых можно научить петь. И он обучал пению всех, с кем соприкасался - без исключений. Жаль, что свой волшебный дар он никому не передал!