Телеграм канал «Контражур Ирины Павловой»

Лето вернулось. А с ним и купальный сезон.

Санька, Александр Галибин, дорогой мой, с днём рождения!
Я смолоду как-то не задумывалась, с какой яркой творческой личностью мы с Юркой дружим.
Наверное, просто потому, что в ту пору – сам помнишь – у нас на студии каждый был крупной личностью и большим художником.
А вот сегодня, чем их становится меньше, тем каждый из них виднее.
Ты с годами становишься всё глубже и интереснее как человек. С тобой всё дольше хочется разговаривать, общаться, с тобой хочется обсуждать любимые фильмы...
А еще кабы не ты – не было бы у нас нашей любимой Черногории. Земной тебе поклон, что «сбил Юрку с панталыку» (как сперва гундела я), пока не поняла, какое счастье нам привалило!
В общем, я хотела сказать простую вещь: я очень тебя люблю и очень горжусь многолетней дружбой с тобой.
Будь здоров и счастлив! Радости тебе и твоей чудесной семье!

Клебанов. 80.

И не нашла истока. Но нашла другое. Я к тому времени привыкла, что у каждого выдающего оператора есть свой фирменный набор приемов, «свой почерк», который, возможно, не различишь с первого кадра, но уж, всяко, к концу фильма и без титров угадаешь имя оператора с довольно высокой точностью.
И вот этого-то фирменного почерка у Клебанова не было. Он, как вода, принимал форму сосуда, в который его «наливали». Каждый раз он работал на общий замысел и стиль фильма, принимал его «окраску» как хамелеон. И, возможно, именно из-за этого отсутствия ярко выраженной авторской составляющей фотографии Игоря Клебанова у него буквально с первых шагов была репутация мастера. А вот репутации серьезного большого художника ему пришлось ждать довольно долго.
Хотя путь им был проделан просто поразительный.
Сын Семена Семеновича Клебанова, одного из классиков редакторского цеха киностудии им. Горького, человека, «открывшего» имена множества крупных кинодраматургов, работавшего с известными кинорежиссерами, Игорь, разумеется, вполне мог бы поступить на куда более престижный в тот момент сценарный или даже режиссерский факультет ВГИКа. Но он, с подросткового возраста занимавшийся в фотокружке, а потом «прошедший ногами» съемочную площадку от самых низов, хотел быть именно тем, кем и стал – оператором.
Мало кто знает, что первым режиссером-постановщиком, с которым Клебанов – еще в студенческую пору – начал работать как профессиональный оператор, был студент режиссерского факультета Никита Михалков, пригласивший его снимать сначала свою курсовую короткометражку «Девочка и вещи», а затем и диплом – «А я уезжаю домой».
С Клебановым в советскую пору работали такие режиссеры, как Яков Сегель и Владимир Роговой, Владимир Грамматиков, Борис Григорьев, Владимир Фокин, Владимир Грамматиков.
А в постсоветскую эпоху он довольно быстро и сам стал классиком: «Водитель для Веры» Павла Чухрая, «Превращение» Валерия Фокина, «Дикарка» Юрия Павлова, «Займемся любовью» Дениса Евстигнеева, «Мираж» Тиграна Кеосаяна – фильмы, которые делают честь операторскому искусству.
Близко мы познакомились и подружились во время съемок фильма «Дикарка» моего мужа Юрия Павлова, когда жили веселой прекрасной компанией в экспедиции в Щелыково. Я тогда имела возможность наблюдать, как работает Клебанов.
Какой он вредный и придирчивый, как начинает трястись от раздражения, если кто-то опаздывает на площадку хоть на минуту, как может своим брюзжанием вымотать нервы всему живому, если что-то не то с погодой, со светом, с движением в кадре.
Но зато как счастлив, если получается задуманное! И, будучи уже признанным мастером, буквально как школьник, радуется каждой находке. Вот, лицо, высвеченное «пополам», вот красненькая букашка, ползущая по коричневому стволу, вот панорама, снятая одним куском с внутрикадровым движением – и Клебанов сияет и любит весь мир.
Он сегодня – Народный артист России, снявший около 60 фильмов; в его «коллекции» – самые престижные профессиональные премии: «Ника», «Золотой овен», «Белый квадрат»…
20 лет он возглавлял Гильдию кинооператоров России, и за время его президентства и без того высокий престиж профессии был поднят еще выше благодаря организованной им 20 лет назад кинопремии «Белый квадрат», уровень которой операторский цех тщательно поддерживает все эти годы.
Он – один из самых дотошных преподавателей: не просто профессор и Мастер курса, а человек, строжайше хранящий высокий стандарт профессионализма своих выпускников.
И вот сегодня, когда Игорь Семенович Клебанов отмечает свое 70-летие, он  –  признанный мэтр, по-прежнему вредный и въедливый, по-прежнему любопытный и изобретательный, по-прежнему умеющий радоваться как мальчишка – удачному кадру, удачной работе ученика, признанию коллег, да и просто – радоваться жизни!
Важное качество для классика!
А по-настоящему радоваться жизни он бы не смог без своей музы – умницы и красавицы – жены Зиночки, благодаря которой он, в свои весьма зрелые лета, бодр, полон сил и энергии.
Игорь, дорогой, с юбилеем тебя!

80!
 
КЛАССИК
 
27 сентября исполнилось 80 лет Игорю Семеновичу Клебанову.
С оператором Игорем Клебановым я познакомилась накануне его триумфа.
Ровно 20 лет тому назад, в конце лета 1996 года, на фестивале Киношок было много разнообразных интересных программ, огромное количество замечательных кинематографистов и не кинематографистов, и – последний шанс в этом году ухватить солнца и моря. И казалось, что ничего страшного не случится, если пару-тройку фильмов конкурсной программы я пропущу.
Среди «намеченных к прогулу» была и картина Андрея И «Научная секция пилотов».
Я видела предыдущий фильм режиссера: это было «не моё» кино.
Но почти незнакомый человек – оператор фильма Игорь Клебанов – был очень настойчив: «Это обязательно надо посмотреть».
Я тогда еще не знала всей меры настойчивости Клебанова, поэтому легкомысленно кивнула головой, в твердой уверенности, что в нужный момент улизну, просочусь между пальцев. Но в день просмотра Клебанов начал «пасти» меня с обеда. И улизнуть не удалось.
Сказать, что я полюбила фильм – было бы преувеличением.
Но этот фильм, без сомнений, поразил меня. И прежде всего – невероятным уровнем изобразительной культуры, кучей профессиональных открытий и неожиданных решений, тем, как именно изображением выстраивалась атмосфера нереальной жути, чьего-то страшного, хладнокровного подглядывания из-за кадра за всем происходящим. Да и само происходящее было снято так… В общем, столько мерзкого и копошащегося на сверхкрупном плане я никогда не видела. И в этом тоже было нечто жуткое – но и завораживающее, что не позволяло отвести глаз от экрана, как бы ни хотелось…
Изумлению моему не было предела.
Клебанов был оператор, много снимавший, это была его семнадцатая полнометражная картина (а с учетом того, что к тому времени Клебанов был и оператором многосерийного и многофигурного отечественного блокбастера «ТАСС уполномочен заявить» – фильмография его смело могла сразу удваиваться). И ничего похожего на этот прорыв в киноизобразительной культуре я в его работах прежде не видела. В операторском цехе в ту пору у меня были совсем другие кумиры – Вадим Юсов и Павел Лебешев, Георгий Рерберг и Леонид Калашников, Дмитрий Долинин и Александр Княжинский…
У Клебанова тогда была репутация грамотного, мастеровитого, ведущего оператора студии им. Горького, уважаемого в профессиональном цехе – но не великого. И вот – неизвестно откуда – прямо на моих глазах произошло рождение выдающегося художника.
… Клебанов на выходе стоял белый, как мел. Поздравляя его, я даже не понимала тогда, как высоки для него были ставки. Ему было 50, он должен был в тот момент стать Президентом Гильдии кинооператоров России, у него было всё – кроме большого признания. Возглавить Гильдию без такого признания он не считал для себя возможным.
После просмотра этой картины я была готова поручиться – что приз будет его. Просто потому, что ни один зрячий человек (включая уважаемое жюри) не мог не заметить некоторого однообразия «операторского ландшафта» в кино: все уже умели снимать красиво, эффектно, с использование разнообразных технических приспособлений, с применением мирового опыта.
А в киноизображении – как нигде – важно детское любопытство: «А если попробовать сделать вот так – что получится?».
Вместе с исчезновением этого любопытства сразу исчезают и художественные, визуальные открытия. И на тот момент Клебанов с «Научной секцией» такой был один. Он и получил приз фестиваля за лучшую операторскую работу.
Подтверждение правильности выбора «Киношока» не заставило себя ждать: в тот же год Клебанов за эту работу был награжден премией «Ника».
Я именно после этого внимательно изучила всю предыдущую фильмографию Клебанова в поисках истока вот этой творческой – нет, даже не смелости – а «пацанской» лихости, чуть ли не на грани нахальства. Этой жажды придумывать и изобретать каждую секунду в каждом кадре.