Телеграм канал «Контражур Ирины Павловой»

«Легко человеку, если он полон Тобой; я не полон Тобой и потому в тягость себе. Радости мои, над которыми надо бы плакать, спорят с печалями, которым надо бы радоваться, и я не знаю, на чьей стороне станет победа.
Спорят мои недобрые печали с добрыми радостями, и я не знаю, на чьей стороне станет победа.
Увы мне! Господи, сжалься надо мной! Увы мне! Вот раны мои – я не скрываю их. Ты врач, я больной; Ты жалостлив, я жалок. «Разве жизнь человека на земле – не искушение?».
Кто захотел бы тягот и трудностей?
Ты велишь их терпеть, не любить. Никто не любит того, что он терпит, если даже и любит терпение. И пусть он и радуется своему терпению, все же он предпочел бы, чтобы нечего было терпеть».
Августин, «Исповедь».

Моление о чаше. Сандро Боттичелли. 1500. Capilla Real, Granada

Неожиданность такого ответа, сила духа, проявленная при этом Иисусом, произвели на стражников необычайное действие: они отступили назад и пали на землю. И теперь толпа, пришедшая с мечами и дрекольями, чтобы взять какого-то важного преступника, пораженная той же силой, отступила и в испуге припала на землю.
В это время стали собираться вокруг Иисуса остальные восемь Апостолов. Стражники очнулись от охватившего их ужаса; некоторые из них подошли к Иисусу ближе, другие же, по-видимому, хотели предупредить сопротивление со стороны учеников Его, и для этого захватить и их всех. Тогда Иисус опять спросил их: кого ищете? – и когда ему ответили по-прежнему – Иисуса Назорея, – то сказал им: Я сказал вам, что это Я; итак, если Меня ищете, оставьте их, пусть идут.
Приводя эти слова Иисуса, Евангелист Иоанн от себя поясняет, что в эту самую ночь Иисус, молясь за Своих учеников, чтобы Отец Небесный сохранил их, сказал: из тех, которых Ты Мне дал, Я не погубил никого. И эти слова должны были сбыться, и действительно сбылись: стража оставила Апостолов и приступила к Иисусу.
Б. И. Гладков. Толкование Евангелия. Глава 41.

Все эти мысли овладели душой Божественного Страдальца и довели Его до такой сердечной тоски, какую никто из нас и понять не может. К этой невыразимой тоске, естественно, присоединился и ужас предстоящей мучительной, незаслуженной смерти.
Авва Отче! Все возможно Тебе; пронеси чашу сию мимо Меня, – воскликнул Он (Мк. 14:36). Ответа не было...
Целый час молился Христос; но ни продолжения, ни конца Его молитвы мы не знаем, так как призванные присутствовать при ней свидетели еще в начале ее заснули.
Окончив молитву, Иисус идет к ученикам, дабы утешить Себя их присутствием, но находит их спящими.
Грустно было видеть, как сам Петр, за час перед тем обещавший положить душу свою за Учителя, не устоял против обыкновенной слабости. Симон! И ты спишь? – сказал Господь, – не мог ты бодрствовать один час? (Мк. 14:37).
А когда проснулись Иаков и Иоанн, которые незадолго перед тем хвалились, что могут пить ту чашу страданий, какая предстоит их Учителю, и креститься тем крещением, каким Он будет креститься, когда они теперь пробудились от одолевшего их сна, Христос с грустью посмотрел на них и сказал: Бодрствуйте и молитесь, чтобы не впасть вам в искушение: дух бодр, плоть же немощна (Мк. 14:38).
Христос отошел от них, опять преклонил колена Свои и опять начал молиться; но теперь Он уже не просит, чтобы миновала Его чаша страданий, а покорно отдается воле Отца: Отче Мой! если не может чаша сия миновать Меня... да будет воля Твоя (Мф. 26:42).
Ответа не было и на эту молитву.
Изнемогая под бременем смертельной тоски, Иисус опять идет к Апостолам, думая утешиться в беседе с ними, но опять застает их спящими. И, оставив их, Иисус отошел опять и помолился в третий раз, сказав то же слово.
И, находясь в борении, прилежнее молился, и был пот Его, как капли крови, падающие на землю (Лк. 22:44).
И эту третью молитву Он окончил словами решительной покорности: да будет воля Твоя.
К третьей молитве Его послан был Ему ангел, который даже одним появлением своим должен был ободрить Иисуса и придать Ему сил для перенесения предстоящих мук.
С появлением ангела Иисус окреп не только духом, но и телесно, так как в состоянии был затем перенести и эту мучительную, без сна проведенную ночь, и все последующие страдания.
Окончив молитву в совершенной уверенности, что страдания Его и смерть необходимы, и при том теперь же, а не в другое время, Иисус в третий раз подошел к Петру, Иакову и Иоанну, и опять застал их спящими. Он разбудил их и сказал: «Вы все еще спите и почиваете? Не время теперь спать. Все кончено, пришел час Мой! Вот, сейчас вы увидите, как предается Сын Человеческий в руки грешников. Встаньте, пойдем; вот, приблизился предающий Меня».
Первосвященники, дав тайное поручение Иуде взять Иисуса и связанного привести к ним и сделать все это осторожно, не могли, конечно, объявить отряду, кого именно он должен задержать; они должны были ограничиться приказанием взять Того, на Кого укажет им Иуда. Такая осторожность со стороны первосвященников требовалась по двум причинам: посланные могли встретить случайно бодрствующих из народа, проболтаться им, за Кем идут, и тем привлечь толпу, которая могла бы и освободить задержанного Пророка своего; к тому же, был уже случай, когда стража храма и слуги первосвященников, посланные взять Иисуса, не посмели задержать Его (Ин. 7:45-46).
Когда Иуда подошел к Иисусу – то Иисус кротко спросил его: друг, для чего ты пришел? (Мф. 26:50). Не зная, что сказать, Иуда в смущении произнес: радуйся, Равви! и поцеловал Его (Мф. 26:49).
Чтобы показать Иуде, что он не может скрыть своего предательства, Иисус сказал: Иуда! целованием ли предаешь Сына Человеческого?
Между тем, стража приблизилась к Иисусу, и Он, желая показать, что Сам добровольно отдается ей, спросил: кого ищете?
Старейшины, на вопрос Иисуса – кого ищете? – ответили: Иисуса Назорея (Ин. 18:4-5).
«Это Я, кого вы ищете», – громко сказал Иисус старейшинам и всему явившемуся за Ним отряду.

ВЕЛИКИЙ ЧЕТВЕРГ СТРАСТНОЙ СЕДМИЦЫ.
Иисус в Гефсиманском саду.
Моление о чаше.
Взятие Иисуса под стражу.

...Сад, в который вошел Иисус с Апостолами, был Его любимым местом уединения и отдохновения, куда Он часто уходил из Иерусалима.
Войдя в сад, Иисус остановил Апостолов и сказал им: посидите тут, пока Я пойду помолюсь там (Мф. 26:36). Но не всех Он оставил тут: трех Апостолов, Петра, Иакова и Иоанна, Он взял с Собой и пошел с ними в сад.
Ужас, скорбь и страшная тоска стали терзать Его, и Он не скрывал Своих душевных мук от избранных из друзей Своих. Побудьте здесь и бодрствуйте со Мною, сказал Он; душа Моя скорбит смертельно (Мф. 26:38).
Он отошел от них, пал на землю и молился; и они слышали, как Он начал молиться, чтобы, если возможно, миновал Его час сей; и говорил: Авва! Отче! все возможно Тебе; пронеси чашу сию мимо Меня (Мк 14:35-36). О, если бы Ты благоволил пронести чашу сию мимо Меня! Впрочем не Моя воля, но Твоя да будет (Лк. 22:42).
Продолжения этой молитвы Апостолы не слышали, так как от усталости сон стал одолевать их, и они заснули.
О будущих страданиях Своих и смерти Иисус много раз говорил Апостолам; Он считал их неизбежными, в них видел Свою славу, и даже высказывал желание, чтобы все это скорее свершилось. Предсмертные страдания Свои Он уподоблял той чаше, наполненной ядом, какую в те времена иногда подносили осужденным на смерть; крестную смерть Свою Он называл крещением. Можете ли пить чашу, которую Я пью, и креститься крещением, которым Я крещусь? – спросил Он у сыновей Зеведеевых (Мк. 10:38). Крещением должен Я креститься; и как Я томлюсь, пока сие совершится! – сказал Он при другом случае всем Апостолам (Лк. 12:50).
Вот она – та чаша нравственных терзаний, какая представилась теперь взору Божественного Страдальца! Было от чего содрогнуться, было от чего впасть в смертельную тоску. Не страх физической боли предстоящих мук обуял Иисуса; нет, не этот страх терзал теперь Его душу, не предстоящими муками и истязаниями тела была наполнена стоявшая пред Ним чаша страданий. Да и что значат эти страдания тела в сравнении с теми душевными муками, какие испытывал теперь Христос, оглядываясь на пройденный Им путь?
Как люди, долго сидящие в темной комнате, не выносят света неожиданно внесенного светильника и стремятся поскорее погасить его, так и мир иудейский (и языческий) озлобленно восстал против Проповедника самоотверженной любви и воздаяния добром за зло.
Он, олицетворение Божественной Любви, любил этот испорченный мир; Он шел ко всем мытарям, грешникам и пропащим людям, призывая их к покаянию, согревая их всепрощающей любовью и исцеляя их от всех телесных недугов; Он всенародно воскрешал мертвых и совершал такие чудеса, какие может творить только Бог; Он лично не стремился ни к какой земной славе, и все утешение Свое полагал лишь в пробуждении любви в сердцах людей.
И каково же было любящему сердцу Его видеть, как народ, желавший провозгласить Его Царем, тотчас же отвернулся от Него, как только узнал, что Царство Его не от мира сего? Каково было видеть Ему всю возмутительную неблагодарность облагодетельствованных Им, адскую злобу начальников народа, измену одного из ближайших учеников?
Что может быть мучительнее душевного состояния того человека, которому на беззаветную любовь отвечают ненавистью, за услугу платят презрением, а за добрые дела мстят с диавольским остервенением? В таком-то положении находился Христос, когда стал тосковать, войдя в Гефсиманский сад.
Тоска эта усилилась сознанием, что и те Апостолы, которые, одни из всей восторженной толпы Его прежних учеников, не побоялись открыто стать на Его сторону, что и они, без особой поддержки свыше, не могут считаться надежными последователями Его; один из них продал Его, остальные при первой опасности разбегутся, а самый стойкий из них в вере, Петр, сейчас же трижды отречется от Него. И останется Он один, непонятый, отвергнутый миром; и этот мир, в озлоблении своем против божественной правды, подвергнет Его мучительной казни...

СТРАСТНАЯ СЕДМИЦА.
ВЕЛИКИЙ ЧЕТВЕРГ.
ТАЙНАЯ ВЕЧЕРЯ.

«Это день, когда мы вспоминаем Тайную Вечерю и страсти Господни.
Тайная Вечеря – это последний, прощальный обед Христа со Своими учениками. Она предваряет рассказ о том, что потом было: Одинокое моление Христа в Гефсиманском саду, когда Его ученики не сумели даже часа при Нем остаться, а погрузились в сон, от усталости, от холода, от отчаяния; когда толпа, возглавляемая предателем Иудой, пришла Его брать, и когда Христос был предан лобзанием, поцелуем; когда в течение всей ночи Христа влекли от суда к суду, когда Он слышал несправедливые на Себя обвинения, когда Он видел лжесвидетелей, и когда ближайший ученик – Петр – отрекся от Него по страху.
Тема всех этих страстей это, в сущности, общечеловеческая тема о том, что человек невинный всегда страдает, всегда будет жертвой за человеческие грехи. Неправда одного всегда ложится неправдой на другого. В этом смысл всех ветхозаветных образов заклания невинных животных, на которых накладывали символически ответственность за человеческий грех. Всякий мог видеть: вот плод моего греха – невинная кровь, невинные страдания. И это мы видим изо дня в день; это мы видим в течение всей истории: потому что один жаден, потому что другой жесток, потому что тот труслив, потому что этот малодушен, потому что в нас воюют страсти, невинные жертвы падают и страдают, и ложится на них и скорбь, и боль, и мука, и смерть.
Образ Христа говорит нам именно об этом, с предельной силой говорит нам об этом, и потому что весь мир чужд Богу, Сам Бог, пришедый в мир, должен погибнуть от человеческой ничтожной страсти, от неспособности человека любить».
Митрополит Антоний Сурожский
*****
«Среди дней Страстной седмицы Великий Четверг занимает особое место. В этот день Церковь вспоминает Тайную Вечерю Господа Иисуса Христа с Его учениками – апостолами.
На Тайной Вечери Спасителем было установлено главное церковное Таинство – Таинство Евхаристии, или Причащения, во время которого все верующие под видом хлеба и вина вкушают истинные Тело и Кровь Христовы.
Без причащения, учит Святая Церковь, нет истинной христианской жизни, так как в этом Таинстве происходит самое полное, предельно возможное на земле благодатное соединение человека с Богом.
Тайная Вечеря была совершена Христом за день до празднования ветхозаветной Пасхи. Евреи совершали этот праздник в память о чудесном исходе из Египта, где они находились в рабстве в течение четырёхсот лет.
Как и многие другие события ветхозаветной истории, праздник иудейской Пасхи имел прообразовательное значение. Он готовил людей к принятию истинной Пасхи, истинного спасения от рабства греху и смерти. Такое спасение должен был принести людям Сын Божий – Новозаветный Пасхальный Агнец, закланный за грехи мира.
Так велико и глубоко было падение людей, что только Сам Бог, добровольно приняв на Себя падшую человеческую природу, мог спасти человека.
Господь преподает нам Себя в Таинстве Евхаристии, дабы каждый верующий в Него мог достичь главной и единственной цели своей жизни – приобщиться Божественной любви, приобщиться Самого Божества.
И нет предела усовершению, потому что совершенство и самых совершенных подлинно несовершенно.
Посему-то покаяние до самой смерти не определяется ни временем, ни делами».
прп. Исаак Сирин.
https://rutube.ru/video/32dc6b60206571115a61f2bbf55cab1c/?utm_source=embed&utm_medium=referral&utm_campaign=logo&utm_content=32dc6b60206571115a61f2bbf55cab1c&utm_term=yastatic.net&t=1

Что нужно человеку, чтобы ему не роптать? Что тебе дать, чтобы ты был доволен? Давайте-ка подумаем.
Вот вас поселили на острове в Карибском море, дали вам яхту, домик, и все это совершенно бесплатно. Вы там будете счастливы? Только два дня. А дальше?
А дальше – песок колючий, солнце жаркое, ананас невкусный… Опять начнётся. Всё будет плохо опять.
Я слушаю исповеди, разговоры, нытье слушаю, с утра и до вечера. Как любой священник, я устал от нытья.
Почему не благодарите Бога? Почему вы приходите в Церковь, даже, в этот святой дом Божий, жаловаться и скулить? Почему у подножия Лестницы Иакова продолжаете: «Дай мне это!.. Дай мне то!..» Почему не благодарите?
Благодарность – лучшее лекарство от уныния.
Это благо-дарность. Нужно учить людей на исповедях и на проповедях: «Перестаньте просить! Благодарите, хвалите Бога». Ибо тот, кто умеет быть благодарным за то, что имеет сегодня, завтра получит то, что ему не достает, в чем он нуждается. Таков закон бытия.

Протоиерей Андрей Ткачёв.