Телеграм канал «Контражур Ирины Павловой»

Вспомнила, откуда я узнала слово «корнет» – практически, в младенческом возрасте.
Мне мама своим красивым грудным голосом пела песню: «На меня – голова бесшабашная – загляделся красивый корнет».
И я тогда её спросила: красивый корнет – это кто? Она мне ответила. Она много мне такого пела – «Хороша я, хороша, да плохо одета, никто замуж не берет девушку за это!».
Она пела – а я спрашивала, почему девочка одета плохо? И мне было жалко, что её замуж не берут. И я тогда в детстве усвоила, что это плохо и обидно, если не берут замуж.
Мама не ленилась терпеливо объяснять мне смысл русских пословиц, типа, «не лыком шиты», хотя дел у неё было не меньше, чем у любой молодой мамаши, а приспособлений – вроде памперсов, стиральной и посудомоечной машины – не было совсем.
Я теперь понимаю, что, в сущности, она мне этим своим пением и своими разговорами закладывала в сознание и основы языка, и основы поведенческих стереотипов. Не нарочно – так само получалось.
Я, разумеется, своему маленькому сыну этого всего уже не пела, я пела ему свои песни, но тоже красивые, длинные, чтобы засыпал. И он тоже меня спрашивал – это что да это что. А я отвечала.
Моим внукам пел уже магнитофон – или что там у них тогда было, поющее. И спрашивать им было не у кого. И, кстати, именно тогда я заметила, что непонятное стало у них вызывать не интерес и любопытство, а раздражение. Я, когда у меня еще был певческий голос, пела внучке песни, и она их охотно слушала, А одну – терпеть не могла: «Санта-Лючию». Прямо, кричала сердито: «Не хочу про лодку с вёслами!». Она её не понимала, а спрашивать уже была не обучена.
Я как-то давно стала им читать «Сказку о рыбаке и рыбке», и мне пришлось им переводить на «нормальный русский» не меньше половины слов, которые они не понимали. Они не спрашивали, но я объясняла сама.
И, кстати, я с ними успела еще поиграть в смешную игру про «бразды пушистые взрывая». Мы втроём очень посмеялись тогда.
И вот я задаю себе вопрос: а что ребенку сегодня может толком дать молодая мамаша – обкладывающая его поющими и мигающими игрушками? Мы удивляемся поглупению поколений, Мы удивляемся их утрате связи с родным языком, отсутствию у них чётких социальных норм – а откуда им, собственно, это всё взять? У мигающих игрушек, поющих специальными кукольными или нарочито «детскими» голосами как раз тогда, когда детям бесконечно нужен авторитетный взрослый голос?
И именно в ту пору, когда родители для них еще – безусловный и непререкаемый авторитет?

Вспомнила, откуда я узнала слово «корнет» – практически, в младенческом возрасте.
Мне мама своим красивым грудным голосом пела песню: «На меня – голова бесшабашная – загляделся красивый корнет».
И я тогда её спросила: красивый корнет – это кто? Она мне ответила. Она много мне такого пела – «Хороша я, хороша, да плохо одета, никто замуж не берет девушку за это!».
Она пела – а я спрашивала, почему девочка одета плохо? И мне было жалко, что её замуж не берут. И я тогда в детстве усвоила, что это плохо и обидно, если не берут замуж.
Мама не ленилась терпеливо объяснять мне смысл русских пословиц, типа, «не лыком шиты», хотя дел у неё было не меньше, чем у любой молодой мамаши, а приспособлений – вроде памперсов, стиральной и посудомоечной машины – не было совсем.
Я теперь понимаю, что, в сущности, она мне этим своим пением и своими разговорами закладывала в сознание и основы языка, и основы поведенческих стереотипов. Не нарочно – так само получалось.
Я, разумеется, своему маленькому сыну этого всего уже не пела, я пела ему свои песни, но тоже красивые, длинные, чтобы засыпал. И он тоже меня спрашивал – это что да это что. А я отвечала.
Моим внукам пел уже магнитофон – или что там у них тогда было, поющее. И спрашивать им было не у кого. И, кстати, именно тогда я заметила, что непонятное стало у них вызывать не интерес и любопытство, а раздражение. Я, когда у меня еще был певческий голос, пела внучке песни, и она их охотно слушала, А одну – терпеть не могла: «Санта-Лючию». Прямо, кричала сердито: «Не хочу про лодку с вёслами!». Она её не понимала, а спрашивать уже была не обучена.
Я как-то давно стала им читать «Сказку о рыбаке и рыбке», и мне пришлось им переводить на «нормальный русский» не меньше половины слов, которые они не понимали. Они не спрашивали, но я объясняла сама.
И, кстати, я с ними успела еще поиграть в смешную игру про «бразды пушистые взрывая». Мы втроём очень посмеялись тогда.
И вот я задаю себе вопрос: а что ребенку сегодня может толком дать молодая мамаша – обкладывающая его поющими и мигающими игрушками? Мы удивляемся поглупению поколений, Мы удивляемся их утрате связи с родным языком, отсутствию у них чётких социальных норм – а откуда им, собственно, это всё взять? У мигающих игрушек, поющих специальными кукольными или нарочито «детскими» голосами как раз тогда, когда детям бесконечно нужен авторитетный взрослый голос?
И именно в ту пору, когда родители для них еще – безусловный и непререкаемый авторитет?

Чеховская «Душечка», Оленька Племянникова, описана была автором с иронией, хоть и не без симпатии.
И все к ней так относятся – и окружающие в повести, и мы, читатели – с подачи автора: иронично, хоть и не без симпатии.
А я, время от времени думая о ней, чем дальше, тем больше, убеждаюсь в том, что Чехов в «Душечке» описал идеальную жену, ну, или идеальную подругу.
Именно такой, какую себе представлял.
И за иронией по отношению к Душечке просто скрыл иронию по отношению к себе: недаром же написана была эта вещь задолго до его собственной женитьбы, и я совсем не уверена, что женатый Чехов эту вещь вообще бы написал.
Способность женщины проникнуть в душевный настрой мужчины, полностью погрузиться в его интересы и искренне разделить его проблемы – что ж в этом плохого, что в этом смешного?
Женское самоотречение заложено в неё природой – хотя бы самоотречение во имя совершенно беспомощного её младенца – как минимум.
Но от этой своей уникальной способности – самоотречения во имя другого – сегодняшний человек вообще (не только женщины) открещивается с невероятным усердием и старанием, научившись это длинно и красиво объяснять.
Эта нынешняя «самость» современных женщин, демонстративная их автономизированность от своего мужчины – типа «мы оба самостоятельные равнозначные личности» – не признак ли она тайного комплекса неполноценности, комплекса собственной «второсортности», из серии «это неправда, я докажу!»?
Эта модная ныне концепция «сперва полюби себя, а потом уже кого угодно», – она, в принципе, оттуда, из этой давней, еще и дочеховской иронии над «душечками».
Но, вообще-то, христианские заповеди все про одно: про «полюби другого, как себя самого, а если можешь – то и больше, чем себя самого»…
Впрочем, следовать христианским заповедям давно уже немодно даже среди самих христиан, не говоря уж о не-христианах…
P.S. И еще мне кажется, что «Попрыгунья» – это чеховский ответ собственной «Душечке».
Кое-что понял человек .
P.P.S. Написала я это вот всё еще год назад, но сейчас, перечитав, еще раз сама с собою снова согласилась. И уже в связи с собственными жизненными обстоятельствами – подумала о том, что настоящий мужчина («мужчинский мужчина») берёт на себя ответственность за «женщину в беде» тоже почти рефлекторно, без лишних раздумий, по принципу «кто, если не я?». И лишь потом подумает: «А с какой стати я это сделал?».
А, может, и вовсе не подумает...

Вот и сейчас я получила очередное извещение от своего провайдера «о частичном отключении мобильного интернета» в целях безопасности. Что в переводе на русский означает «тотальное отключение».
И обещают, что «основные сервисы из белого списка» будут работать. Они врут, и я это уже знаю. Стоит мне выйти из дому – как я мигом потеряю связь с уже вызванным такси – это я уже проходила.
Яндекс мигом перестанет работать практически полностью – вместе со всеми своими многочисленными сервисами.
Банковские карты и банковские терминалы – тоже, так что горе тем, кто не успел запастись наличными.
Про то, какое горе бизнесу – среднему, малому, да и большому – я стараюсь просто не думать.
Видимо, эти «белые списки» тоже курирует чей-то рукожопый сынок.
А знаете, кому хорошо?
Начальственным отпрыскам.
Потому что деньги за свои госзаказы они уже получили и распилили, свои «продукты», сделанные парой недоучек, государству сдали, – а можно этими «продуктами» пользоваться или нельзя – государство с них не спросило и не спросит, ибо от этих неприятных вопросов всегда прикроет могучий папа.
А что там дальше «будет с Родиной и с нами» – на это, похоже, плевать не только вороватым сынкам, но и их могучим папам.

СТРАТЕГИЧЕСКИЙ РЕСУРС.

Меня, как и всех, разумеется, очень злит вся история с телеграмом у нас в стране.
Я понимаю, что все эти штуки имеют под собой реальный мотив: воюющая страна должна иметь в эпоху интернета какие-то механизмы защиты и от враждебной пропаганды, и от вражеской разведки. В конце концов, мы все видели, как Франция, без малейших угрызений совести, попыталась наложить руку на телеграм (а наложила или нет, мы так по-настоящему никогда и не узнаем).
Мы видели, как действуют в этой ситуации супердержавы, и что у них из этого получается: Трамп, похоже, так ничего и не смог сделать с ТикТоком в США (а уж как дышал, как дышал), и это при том, что у него в кармане были такие мощные альтернативы, как фейсбук, инстаграм и вотсапп.
Китай еще во время гонконгских восстаний полностью перекрыл населению доступ в фейсбук, а во время ковида – практически полностью закрыл для своих граждан еще тучу мировых соцсетей и мессенджеров. Имея в кармане тот самый ТикТок, с которым так безуспешно боролся Трамп. И, тем не менее, информация оттуда просачивалась в мир ежедневно – в диких количествах.
Иран во время последних массовых протестов, уже начавших перерастать в массовую же бойню, просто полностью отключил интернет в стране (протесты, кстати, сразу же резко пошли на спад).
И вот возвращаюсь к фейсбуку, телеге, инстаграму у нас.
Итак, большая воюющая страна с довольно устойчивой экономикой – Россия – не хуже других понимает, что рано или поздно придется ограничивать на своей территории чужие информационно-коммуникативные ресурсы.
Ясное дело, населению это не понравится, но населению никогда ничто не нравится, тут уж хоть танцы с ним танцуй, хоть песни им пой.
Но понимая эти реальности, как можно было создание национального мессенджера, фактически, важнейшего стратегического ресурса, тупо превратить в синекуру и в источник обогащения для отпрысков элиты?
Почему сеть Вконтакте, выведенная из империи Дурова, по всем своим пользовательским параметрам стала в результате намного хуже? Тупее, тяжеловеснее, а сейчас утратила и остатки полезных функций, превратившись просто в забор, на котором можно мелом написать любую хрень, а эффективным мессенджером и соцсетью обновленный ВК так и не стал?
Почему из закрытого фейсбука все побежали не туда, а в дуровскую телегу и мигом в ней прижились?
Да потому же, почему из Маши Шуваловой ни за какие деньги не удалось сделать выдающуюся балерину: не может.
Ни за какие деньги бездарные менеджеры с руками из жопы (профессиональные «папины дети») не могут стать кладезями идей и собирателями технических талантов. Потому что они окружают себя такими же мелкими воришками, а не гениями; такими же тупыми лодырями, а не титанами менеджмента. Им не нужны конкуренты, а любой маломальски талантливый всегда может послать тупого недоучку-начальника вместе со всем «папиным ресурсом».
И вот теперь о новом русском мессенджере, который должен был бы заменить нам всем телегу (ну и шпионить за нами, куда без этого).
Так вот, шпионить у нового мессенджера получается хорошо. А заменить – при всём административном ресурсе – не получилось совсем.
Потому что и этот стратегический ресурс был тупо ̶п̶р̶о̶ё̶б̶а̶н̶ ̶ превращен в кормушку для чьего-то долбоёба-отпрыска, а не в стратегический ресурс.
Потому что он – какой сюрприз – раз в миллион хуже телеги, а работает примерно так же, как и телега, которую тормозят и ограничивают – то есть плохо.
Слушайте, неужели трудно запомнить: люди себе не враги. И если им взамен отнимаемой хорошей вещи предлагают не менее хорошую вещь, они не станут бороться за ту, что отнимают. А станут приспосабливаться к новой.
Насколько мне известно, китайцы, которых лишили американских мессенджеров, преспокойно устроились в своих, национальных – но сделанных не чрез жопу, а со всей ответственностью перед потребителем (говорят, вплоть до расстрела).
А вот когда нам в приказном порядке велят считать плохое хорошим, а реально хорошее отбирают, то уж как хотите – а вода себе дырочку найдёт.

Священник Илия Павлов:
Дорогие друзья!

21 марта - день особого поминовения усопших, заключительная 3-Я ВЕЛИКОПОСТНАЯ РОДИТЕЛЬСКАЯ СУББОТА.
В этот день в храме Апостола и Евангелиста Луки (СПб, Соляной пер., 13) будет совершаться заупокойная литургия и Вселенская панихида. Начало в 10:00.
Приглашаем всех помянуть усопших сродников, друзей и знакомых.
У тех, кто не может присутствовать на службе – есть возможность подать заупокойные записки виртуально – прислать имена на WhatsApp или Telegram, на номер +7-921-756-51-02.
Для пожертвований к этому телефонному номеру привязана банковская карта (банк "Санкт-Петербург") или на карту Сбербанка 5469 9802 8813 9963.

Упокой Господи души усопших раб Твоих!

Вспомнилось, как несколько крупных вктерских судеб были разрушены из-за жён-актрис.
Ну, те, которые работали в одном театре, или не работали, но всегда просили, чтобы вместе с ними снимали их жён.
И это всегда было у них такой ахиллесовой пятой, когда уволить народного-перенародного, орденоносного и всеми обожаемого было никак, а вот бабу его – это в два счета.
И тогда строптивец прибегал по начальству с криками «Или мы работаем вместе, или увольняюсь вместе с ней!».
А начальству хитрожопому только того и надо было, ибо строптивец его уже достал.
И знала я одного нестроптивца. Его жена, красавица-кинозвезда, работала с ним в одном театре на ролях «кушать подано». И он по начальству не раз заезжал на эту тему. Но у начальства на эти роли своя артистка имелась, и потому в ответ начальство только разводило руками, и нестроптивец уходил несолоно хлебавши, объясняться дома с женой.
Карьеру-то свою он сохранил, но брак его рухнул.
Но вот мне чёта как-то мужики, уходившие из театров ради чести жён, нравились больше. Они, по крайней мере, были уверены, что их тронуть не посмеют.
А нестроптивец сразу знал, что посмеют.