Телеграм канал «Контражур Ирины Павловой»

Священник Илия Павлов:
Дорогие друзья!
12 апреля наступает ПАСХА ХРИСТОВА!

Приглашаем всех на праздничное богослужение в Храм Святого Апостола и Евангелиста Луки при Государственной Художественно-промышленной Академии имени Штиглица (СПб, Соляной пер., 13)
23:00 – начало полунощницы перед Плащаницей
00:00 - Крестный ход. Утреня. Литургия
3:00 – праздничный концерт
3:30 – братская трапеза для всех молившихся за службой

ТАКЖЕ НАЧИНАЕТСЯ ПРИЕМ ЗАПИСОК НА ПАСХАЛЬНЫЙ СОРОКОУСТ (записки принимаются о здравии и упокоении - читаем от Пасхи до Вознесения). На записках указывать «Пасха – Сорокоуст». Пожертвования и записки принимаются виртуально. Имена можно прислать в личку ВКонтакте, а также на WhatsApp, в Max или через SMS – на номер +7-921-756-51-02
К этому номеру привязана банковская карта (банк «Санкт-Петербург»).
Также пожертвование можно отправить на карту «Сбербанка» 5469 9802 8813 9963.

СТРАСТНАЯ СЕДМИЦА.
ВЕЛИКАЯ СРЕДА.

День предания на Страдания и Смерть Господа и Спаса нашего Иисуса Христа.
В ночь на среду Господь провел в Вифании. Здесь, в доме Симона прокаженного, в то время, когда в совете первосвященников, книжников и старейшин было уже решено взять Иисуса Христа хитростью и убить Его, некая жена «грешница» возлила драгоценное миро на главу Спасителя и тем уготовала Его на погребение, как судил Сам Он об ее поступке. Здесь же, в противоположность бескорыстному поступку жены грешницы, родилось в неблагодарной душе Иуды, одного из двенадцати учеников Спасителя, преступное намерение предать беззаконному совету своего Учителя и Господа. Поэтому в церковной службе Великой среды прославляется жена грешница и порицается и проклинается сребролюбие и предательство Иуды.
В день предания Господа на страдания и смерть за грехи наши, когда Он простил грехи жене грешнице, Церковь по совершении часов оканчивает, по древнему обыкновению, чтение молитвы: «Владыко многомилостиве, Господи Иисусе Христе Боже», которою она в продолжение Великого Поста ежедневно, на богослужении повечерия, при приклонении глав и колен предстоящими, ходатайствует пред Богом о даровании нам оставления прегрешений наших. В последний также раз в Великую среду совершается Литургия Преждеосвященных даров, на которой Церковь благовествует о жене, помазавшей Господа миром, и о предательстве Иуды (Мф. 26, 6-16).
«Сегодня Иуда предал Христа.
Среди всех совершенных человечеством преступлений, грехов и омерзительных деяний, в Великую Среду мы вспоминаем самое отвратительное и страшное. Это предательство Иудой Искариотским Господа нашего Исуса Христа.
Великие Дни Страстной Седмицы говорят нам не о прошлом, но о вечном, о том, что было, есть и будет. Символом вечного предательства является Иуда, о чудовищном деянии которого мы вспоминаем в Великую Среду».
*****
«Нищих всегда имеете с собою, а Меня не всегда имеете».
****
Иоанн Златоуст:
«Иуда протянул руки к беззаконным; та искала оставления грехов, а этот взял сребренники. Грешница принесла миро для помазания Господа; ученик соглашался с беззаконными. Она радовалась, тратя миро многоценное; этот заботился продать Неоценимого. Она Владыку познавала, а этот от Владыки удалялся. Она освобождалась от греха, а этот делался пленником его».
****
«Когда же Иисус был в Вифании, в доме Симона прокаженного, приступила к Нему женщина с алавастровым сосудом мира драгоценного и возливала Ему возлежащему на голову. Увидев это, ученики Его вознегодовали и говорили: к чему такая трата? Ибо можно было бы продать это миро за большую цену и дать нищим. Но Иисус, уразумев сие, сказал им: что смущаете женщину? она доброе дело сделала для Меня: ибо нищих всегда имеете с собою, а Меня не всегда имеете; возлив миро сие на тело Мое, она приготовила Меня к погребению; истинно говорю вам: где ни будет проповедано Евангелие сие в целом мире, сказано будет в память ее и о том, что она сделала. Тогда один из двенадцати, называемый Иуда Искариот, пошел к первосвященникам и сказал: что вы дадите мне, и я вам предам Его? Они предложили ему тридцать сребренников; и с того времени он искал удобного случая предать Его».
Мф. 26, 6-16
https://rutube.ru/video/eabab810ce20aa0c60810bfa3793b945/?fbclid=IwY2xjawRB90RleHRuA2FlbQIxMQBzcnRjBmFwcF9pZBAyMjIwMzkxNzg4MjAwODkyAAEe7pXfteWbtjNXj2UE6UIXQgHUeQMN3UFyffpKp8NmVLQjVnnjP7nIP9JKgqM_aem_aSubiQwB9CIXWL5eQImiNw

БЛАГОВЕЩЕНИЕ ПРЕСВЯТОЙ БОГОРОДИЦЫ.
С Праздником!

Кроткая.
Я всё время в этот день представляю себе Девочку, к которой является Ангел, и говорит Ей о невозможном.
Ну, в самом деле – о таком, что в голову не вмещается.
И чего-то ждёт от Неё.
Ему нужен Её ответ. Согласие нужно.
Я не знаю, понимала ли Она до конца, на что соглашается?
Я не знаю, испугалась ли Она.
Мы вообще знаем только то, что нам было открыто, а остальное – наши догадки, не более того.
А открыто нам совсем немного. И вот уже две с лишним тысячи лет мы пытаемся догадаться, додумать.
Ей было сказано: «Радуйся, Благодатная!». А как радоваться-то? В минуту растерянности и в минуту невозможности осмыслить, что Ей предлагают. Но Ангел ведь вопрошал, а не приказывал – значит, выбор у Неё был.
Она покорилась, хорошая чистая, кроткая Девочка: «Да будет мне по слову Твоему».
Она приняла предложение – а могла же не принять, могла же испугаться, могла же сказать «Я недостойна, я боюсь, я не знаю».
Всё, что угодно могла сказать в тот миг – и вся история человечества могла пойти дальше другим путём.
Но Она согласилась.
Мы же почти ничего не знаем о Ней потом. Как носила Ребёнка, как замуж выходила, что мужу говорила и что он Ей говорил. Не знаем, как Она вела хозяйство, и как потом отправилась за Сыном в путь. А что Он Ей сказал, доживя до 33 лет с Нею в доме, и вдруг собравшись уходить?
Нам не открыто это всё, а ведь это была Их жизнь.
И потом мы знаем, как Он ходил, как претерпевал испытания, как вокруг собирались ученики, и что Он им проповедовал.
А Она?
Что делала, как слушала, о чём думала?
Ничего не знаем.
Знаем, что была кроткая.
Что Он завещал Её Иоанну, а Иоанна Ей. И было по слову Его.
И всё. И любим Её вот уж больше 2000 лет, и просим Её о своём, и Она помогает.
Дева кроткая.
https://rutube.ru/video/17c2bcb6d3e2a300e0f73d34e872d346/?fbclid=IwY2xjawRBD3VleHRuA2FlbQIxMQBicmlkETE2a1k5MW5KUGZ0SE1KT2Mzc3J0YwZhcHBfaWQQMjIyMDM5MTc4ODIwMDg5MgABHqy9nePHOZXWA2jWKu7YJvDccxEQKsgirgpRI4aesJORoa6dYvbT6Petsd8Q_aem_uRzOe_lcEWWaQGtoM_xfYw

Куликов был безупречным джентльменом, благородным, верным дружбе и любви. Но суть его очарования как раз в том и состояла, что, прежде всего, он не был, как тогда казалось, «фанатиком», и посреди всей этой физики не забывал о себе: любил красиво одеться, вкусно поесть, прошвырнуться куда-нибудь с любимой женщиной, в отличие от Гусева, который 24 часа в сутки горел наукой, забросил жену, погубил свое здоровье, и вообще, для него его дело всерьез значило больше, чем его собственно благополучие.
И вот вокруг – и в кино и в реальной жизни сегодня появилось довольно много людей вроде Куликова – конечно, не таких шикарных, как герой Смоктуновского, но совершенно того же типа, с таким же отношением к жизни.
А Гусевых зато не стало совсем.
И внезапно обнаружилось, что исчезновение людей, подобных герою Баталова, создало какой-то невыносимый общественный и человеческий вакуум.
И вдруг стало ясно, что именно нравственный максимализм, который так раздражал прежде в Гусеве, и который ныне практически полностью истреблен в людях, быть может, и есть то единственное человеческое качество, которое могло бы нас сегодня защитить от всяческого беспредела.
Нынче совсем не осталось «упертых максималистов», которые вкладывают в слова «Кто – если не я!?» их прямой исконный смысл.
Таких, как физик Гусев, или солдат Алёша Скворцов, или «упёртый» капитан Киселёв.
Хотя, они, наверное, глупо бы сегодня смотрелись с экрана телевизора.
Они вообще-то всегда, во все времена, смотрелись довольно глупо: совершали «глупые поступки», из-за которых опаздывали на поезд, оказывались на больничной койке или тащились с толпой упрямых евреев по немецким тылам.
Просто когда они есть – жизнь вокруг и достойнее и умнее. Для всех, а не только для молодых, красивых и элегантных.
И пока они, эти люди, которым «вечно больше всех надо», есть (были) – я уверена, они бы не позволили вывести мужчину и женщину из зрительного зала просто потому, что у них седые волосы.
А, возможно, глядя на них хотя бы на экране в кино, или на сцене в театре, и другие люди в этом зале – тоже не промолчали бы.
https://drive.google.com/file/d/1JC_TyHkIaMCI4lO4wTQH6HueTjGjX-WI/view

Почему гадёныш Родион Романыч и циничный ублюдок Николай Всеволодович (а отнюдь не честный и добропорядочный Разумихин) – вечно любимые герои русской интеллигенции, а восторженный придурок Чацкий – учитель жизни?
Я и сама, помнится, лила слёзы над героем «Полётов во сне и наяву», – в ту самую пору, когда мы с мужем, совсем юные, пахали как прОклятые, строили собственную жизнь, растили сына, – но при этом всей душой сострадали тому, кто ничего не делал и делать не хотел, а только разрушал вокруг себя всё, к чему прикасался?
Для меня это вечная загадка: почему у нас уже 200 лет так принято, что «лишний человек», застреливший приятеля от нефиг делать, погубивший сотню женщин от нефиг делать, проигравший собственную жизнь от нефиг делать (да еще и чувствующий себя этаким принцем на белом коне, а всех остальных – презренными ничтожествами), почему именно он – наш вечный и любимейший герой, которому мы сочувствуем всем сердцем?
И вообще, со времён Гончарова, мы задаём себе вопрос: «Почему Обломов, а не Штольц?».
И сами же себе отвечаем: потому, что Обломов – русский, а Штольц – немец.
А ведь этот «немец» и возлюбленную свою другу детства готов был уступить, и сына обломовского взял на воспитание…
Ну, да: взял к себе только сына Ильи Ильича, детей его супруги-мещанки – не взял.
В этом, оказывается, видна вся его «нерусскость»: Обломов взял бы всех (что бы он с ними потом делал – этого вопроса никто не задаёт).
А ещё в связи с этими вечными «проклятыми вопросами» я вспоминаю, что все эти «лишние люди», страдающие от собственной никчемности, твёрдо продолжают думать про себя, что они «могли бы быть Достоевскими или Шопенгауэрами, да среда заела».
Как будто Достоевский или Шопенгауэр смогли самореализоваться исключительно потому, что жили «в дивном обществе и в изящной среде»...
Нет уж, дорогие!
Тут уж так: или Достоевский – или Пупкин.
И это – не вопрос везения и не вопрос «среды». Это вопрос личного наполнения или личной пустоты.
Но именно эти, кого «заела среда», вдруг стали центральными героями эпохи, главной социальной эмблемой времени.
Да, Господи, вокруг меня вот этих, умеющих только ныть да рушить – пруд пруди. Созидателей единицы, их не видно-не слышно, они делом заняты.
И вот думаю я себе: до чего ж у нас всегда любят пустых говорливых бездельников, аферистов и мелких воришек, но очень не любят трудяг, считая их скучными филистерами...
Я понимаю, что я сейчас – как будто бы палку в болото кидаю, круги аж до Тихого океана дойти могут. Но не могу не напомнить, что в михалковской «Неоконченной пьесе для механического пианино» (по первой пьесе Чехова «Безотцовщина»), Платонов-Калягин кричит «Мне 35 лет, а я ничтожество!».
Почти в каждой пьесе Чехова где-то собирается толпа «лишних людей», чтобы оплакать молодость, погубленные надежды, растраченное наследство и проданный вишневый сад.
На титуле этих пьес автор с упорством обозначал жанр: «комедия».
А ему с точно таким же упорством жали руку, и благодарили за тонкое понимание «трагизма русской жизни».
Грибоедов твердил: «Горе от ума» – комедия! А его, как позднее Чехова, тоже хвалили за «глубокое отображение трагического образа лишнего человека».
Уж и Пушкин поддержал коллегу, написав, что «В этой пьесе – один умный человек, и тот – автор».
Но нет.
По сей день чемпион мира по метанию бисера перед свиньями – Чацкий – трактуется как фигура трагическая и трагически непонятая. Кем – непонятая? А неважно!
Нас 200 лет приучили рыдать над судьбой лишних, бесполезных, пустых, смешных, никчемных.
Но ведь и Грибоедов, и Пушкин, и Лермонтов, и Достоевский, и Чехов – все эти трудолюбивые гении писали о том, «как не надо». И о тех, кому не стоит подражать и кем не следует восхищаться.
А человечество всё продолжает восхищаться и подражать.
А Разумихин у этого человечества – «скучный резонёр».
Я когда-то и сама очень любила «сложносочиненных» героев. Мне казался правильным тезис про то, что «хороший человек – не профессия».
Мне всегда в фильме «9 дней одного года» больше нравился свободный, раскованный, вольномыслящий Куликов-Смоктуновский, чем упёртый фанатик Гусев-Баталов.

Зато на моих глазах случилось совершенно невероятное: седовласую интеллигентную пару – пожилых мужчину и женщину – вывели из зала. Вот, просто, подошли непонятные люди, что-то им тихо сказали. Женщина буквально онемела, а мужчина стал бурно протестовать, но к ним тоже тихо подошёл администратор, что-то тоже сказал, и их, предусмотрительно подхватив под локоток, вывели.
И никто не возмутился.
Кто-то отвёл глаза, кто-то даже и не отводил: ведь этот кошмар, это нестерпимое унижение – «для их же пользы».
И я не возмутилась. Я в этом зале была «нелегалом», и мне не хотелось разделить сейчас участь выведенной пары.
Но и продолжать находиться в этом зале я уже не могла.
До начала оставалось еще несколько минут, я, подождав, вышла из зала, взяла в гардеробе своё пальто и ушла на улицу, впервые мысленно поблагодарив создателей краски для волос.
Никто в зрительном зале не подумал о том, что после вот такой вот «гуманитарной процедуры» эти двое могли умереть от инфаркта или инсульта.
Главное – не от ковида.
Я прежде даже представить себе такого не могла. В принципе. Даже теоретически. Мне казалось, что практика «вежливых просьб покинуть скамейку» людям с жёлтой звездой на груди или людям с другим цветом кожи, осталась в далёком прошлом. Мне казалось, что эта практика была осуждена и заклеймена навеки всем человечеством.
И вот, она вернулась, конечно же, под гуманистическими лозунгами.
Я представила себе эту вот сцену, снятую в кино – любом, хоть русском, хоть американском. И поняла, что её никогда не пропустит цензура. Цензура не пропустит, а люди допустили.
И спокойно остались смотреть спектакль.
Возвращаясь к Алёше Скворцову из «Баллады о солдате», я хочу напомнить: он ни на секунду не забывал о «тикающих часах». Он всё время помнил о том, что он очень торопится. И когда пропустил свой поезд из-за инвалида, и когда после визита к жене солдата Павлова, вдруг вернулся с полпути, отобрал у неё солдатское мыло, и помчался на другой конец города к Отцу Павлова. И когда отстал от эшелона, чтобы напоить водой Шуру.
Ему как раз этих вот, упущенных эшелонов, и не хватило для того, чтобы приехать к матери вовремя.
И он понимал это даже лучше других.
Но не мог бросить тех, кто в нём нуждался.
И капитан Киселёв в «Праведнике» не мог позволить утопить вечно орущую маленькую девочку Берту, которая демаскировала весь отряд. Вот, даже родители девочки согласились на это – а он не мог.
Не мог, да и всё.
В зале, из которого я вышла, не было ни Алёши Скворцова, ни капитана Киселёва. В этом зале не про кого было снимать кино, даже если в нём находились выдающиеся и знаменитые люди. Потому что «хорошего человека» среди них не оказалось.
Я рассказала тем же вечером об этом сюжете в соцсети – и соцсеть меня мгновенно – буквально, через пару минут – отправила в бан на 30 дней. Но один коммент мне всё же успели оставить.
«Видимо, я в своей киношной среде насмотрелась предательств столько и таких, что перестала им удивляться. Среди моих травм последнего времени есть еще и «бывшие знакомые», и среди них те, кого я знала по 30-40 лет. Но даже это не слишком страшно. А вот то, что окончательно рухнули человеческие барьеры, отделявшие людей от совершенной и окончательной низости, что белое стало черным – в этом я вижу не только качества личности, но прежде всего – то, что падший всё же взял верх над человеком. И это в самом деле страшит».
Я всю жизнь никак не могла понять, почему чеховская Раневская, поистаскавшаяся барыня, содержащая в Париже бессовестного альфонса, – всегда трагическая героиня?
Почему над графоманом Костей Треплевым рыдают, а не смеются (ну, только попытайтесь представить, чтоб самому Чехову могли нравиться эти «тигры, львы, орлы и куропатки, рогатые олени»!)?
И почему вечная жертва – хорошенькая, тщеславная, глупая Нина Заречная, которая бросила жениха ради модного столичного борзописца, а уйдя в артистки, за 3 года так ничего себе на сцене и не сумела наиграть больше, чем на третий класс с купцами, и на клиническую депрессию? Но все отчего-то продолжают верить её словам про какой-то её «нераскрытый талант»…

И вот то, что «хорошего человека найти нелегко», долгое время уже остается практически аксиомой для современной культуры.
И, возможно, именно поэтому современная культура совсем перестала его искать в окружающей действительности.
Мало того, даже если в центре сюжета так или иначе оказывается безупречно «положительный герой», – это, как правило, будет сюжет «из давней жизни». В сегодняшней жизни «хорошему человеку» места нет.
Я прокрутила в памяти кинематограф последнего времени (не только российский), и смогла в нём обнаружить только одного безусловно идеального героя: это был фильм Сергея Урсуляка «Праведник».
Тоже, фильм «из давних времён», и тоже, кстати, снятый в жанре «роуд-муви».
И вот там центральный герой – капитан Киселёв – которого начальство отправило практически на верную гибель, приказав провести по немецким тылам группу беженцев-евреев, – не только выполнил этот приказ, а еще и показал перепуганным несчастным, отчаявшимся людям абсолютно образцовую человечность.
Но я, неожиданно для самой себя, вспомнила, что, например, кино про «безусловно хорошего человека» – когда-то, еще в далёкой моей студенческой юности – уже называлось «лакировкой действительности».
Но они всё равно появлялись, эти фильмы. Про «безусловно хорошего человека» любил снимать кино режиссёр Илья Авербах, и я всю свою взрослую жизнь нежно люблю его несгибаемых Веру Ивановну из «Чужих писем» и Филипка из «Объяснения в любви».
Я никак не могу уловить тот момент, когда быть хорошим порядочным человеком стало почти неприлично…
Не только в жизни, но и в культуре.
Нет, общество может сколько угодно декларировать свою приверженность высоким человеческим качествам.
И лента в фейсбуке, например, километрами мне выкатывает трогательные истории про замечательных людей и их замечательные поступки и свершения.
Но эти слова и эти декларации стали весьма серьезно расходиться с делом.
Я не буду даже упоминать о политике, в которой всё возможно, в которой чёрное и белое постоянно меняется местами в зависимости от конкретных политических нужд.
Я, собственно, о людях (а политики – уж простите меня – это «не вполне люди»).
Вдруг вспомнила совсем недавний (хотя и прочно забытый многими) сюжет с ковидоистерией.
Я вспомнила всеобщий «гуманистический ажиотаж» вокруг лозунга: «Сиди дома – спасай старушку!».
Напомню: в Москве тогда был объявлен строгий локдаун, который длился бесконечно.
Но люди – есть люди, они – живые, и они не выдержали. Стали выходить из дому и выгуливать своих детей, просто дышать весенним воздухом. Их надо было как-то остановить.
И тогда из воздуха материализовалась и распространилась во всех СМИ и соцсетях идея: «Ты, возможно, здоровый и крепкий, и перенесешь заболевание на ногах, а вот старушка, которую ты заразишь, умрёт! Поэтому, будь человеком – сиди дома!».
И люди в тот момент, вроде бы, показали себя с лучшей стороны: они вздохнули и согласились – им было жаль неведомую старушку, и хотелось сохранить ей жизнь.
То, что «старушка», запертая в четырех стенах, лишенная всех социальных контактов, лишенная возможности дышать воздухом и просто двигаться (а для немолодых людей движение – это и есть жизнь) уже тихо скончалась в своей квартире без медпомощи, никому как-то в голову не приходило.
Но это бы полбеды.
Уже после локдауна человеческое сообщество спокойно и даже радостно согласилось с тем, что неведомую им «старушку» – пусть даже помимо её глупой воли – надо продолжать «спасать». И потому практически никого не шокировал вполне официальный запрет людям старше 65 лет посещать общественные места. Например, театры, музеи, концертные залы.
Кстати, им вообще – по-прежнему – настоятельно рекомендовалось «сидеть дома», для их же блага.
Я хорошо этот сюжет запомнила. Он мне врезался в память именно потому, что я – как раз и есть та самая «старушка», которую надо всем миром спасать. То есть – человек в возрасте 65+.
Поначалу всё же не решались проверять паспорта, и я по своей рабочей надобности отправилась в театр и прошла «фейс-контроль» беспрепятственно.