Телеграм канал «Контражур Ирины Павловой»

Р.Б. Елизавете Царствие Небесное.

Мама.
Шестнадцать лет, как нет с нами моей чудесной мамы.
Пока она была - мы все были её детьми.
Она помнила все даты, которые мы забывали, она делала царские подарки детям и внукам (всё время откладывая на эти цели деньги).
Она радовалась каждому нашему пустяковому успеху, собирала наши статьи, книги, фильмы, высматривала нас по телевизору (ее обзванивали подруги: "Ирочку видели по телевизору, Юрочка по телевизору выступал!"), требовала подробный фотоотчёт из каждого нашего путешествия, сердилась, что мы слишком много курим и совсем не ходим по врачам, и до своих без малого 86 лет продолжала нас всех потихоньку воспитывать и деликатно указывать на наши ошибки.
Она вообще была редкостно деликатным и приветливым человеком - её любили все, кто её знал.
Она овдовела в 64 года и 22 года прожила без моего отца, который был ей каменной стеной, и без которого, как мы все думали, она окажется совершенно беспомощна.
А она по-прежнему осталась всеобщей любимицей и миротворицей, душой в компании друзей, смешливой певуньей с прекрасным голосом и абсолютным слухом, никогда не ноющей и не жалующейся. И до весьма преклонных лет не ходила, а всё время бегала. Бегом дверь открывать, бегом на кухню, почти бегом в магазин....
Незадолго до 85-летнего юбилея с ней случился инсульт - она не владела телом и речью, но сила духа её была такова, что она, не желая "жизни растения", за 3 месяца из почти что "бревнышка" восстановила всё - и ясный ум, и прекрасную русскую речь, и власть над собственным телом.
Убило её горящее лето 2010 года и мое легкомыслие.
25 сентября 2010 года до 12 часов дня мама еще была со мной, и мы еще ни о чем не догадывались - смеялись, шутили, обсуждали всякую ерунду.
Она жалела Юру, который каждый день встает в полшестого утра и уезжает на съемки, и возвращается затемно, а я говорила ей - чего его жалеть, он любит снимать. После съемок отоспится...
Я сварила ей на завтрак кашу без соли - ей доктора запретили соль вообще, и она хныкала, что эту дрянь есть невозможно, а я ей отвечала: "не паясничайте, больной!".
А в 12 часов моей веселой, доброй, умной, всеми любимой душечки-мамы вдруг не стало. В одну секунду - и навсегда.
Миг назад мы еще смеялись и болтали, а через 15 минут примчавшаяся скорая уже ничего не смогла сделать, хотя врачи честно бились минут 40...
Я так и не могу выставлять напоказ её фотографии - она в молодости была совершенно прелестна, и всегда нарядная как кукла, а в старости излучала свет.
Я всё еще и сама-то отвожу глаза от ее фотографий, когда прохожу мимо них по квартире.
Я всё еще даже разговаривать с ней не могу - это выше моих сил.
Болит и болит.
Я не знаю, пройдет ли это у меня когда-нибудь...
Я потом еще очень долго порывалась ей позвонить, поболтать - а уже набрав номер, спохватывалась, что звонить некому...
Я и писать-то про это не хотела, но вот - написала.
Мама, я люблю тебя, я ужасно скучаю по тебе.
Царствие тебе Небесное, любимая моя...
Прости меня...
Теперь они все там, вместе - папа, мама, мой младший брат Женя, Юра.
А я вот тут...

Год назад умерла Клаудиа Кардинале.
Она снималась у великих режиссёров в великих фильмах: «Рокко и его братья», «Восемь с половиной», «Леопард», «Туманные звёзды Большой Медведицы», «Однажды на Диком Западе», «Красная палатка», «Семейный портрет в интерьере», «Иисус из Назарета», «Фицкарральдо».
Я лишь однажды была от неё в неописуемом восторге: в финале фильма «Однажды на Диком Западе».
Когда Серджо Леоне сказал ей: «У тебя должны прямо в кадре погаснуть глаза!».
И вот когда вижу этот эпизод – полыхнули глаза женщины, понимающей, что ОН вернулся живым. И она следит за каждым его движением, этими сияющими глазами, – и понимает: он не вернулся, он сейчас уйдёт.
И глаза – прямо в кадре – гаснут.
Я могу пересматривать это десятки раз. У меня от этого эпизода всегда крышу сносит.
Но люблю я её не за это.
А за её последний брак, ради которого она послала к чертям карьеру, имидж, красоту. Просто за наконец-то наступившее право любить и быть любимой.
Она сказала тогда корреспонденту RAI:
– Вы себе даже представить не можете, что это такое! После того, как все половозрелые мужчины земли воспринимали тебя строго, как объект желания, вдруг появляется человек, который на вопрос «За что ты меня полюбил?», не начинает хватать тебя за сиськи, а говорит «Мне так нравится разговаривать с тобой по вечерам о том, что мы завтра будем есть на ужин!»…https://www.youtube.com/watch?v=AHe07HT5NQA&t=155s

Марина Влади. 10 мая 1938 – 24 сентября 2026.

МАРИНА

В мае 2026 года ей исполнилось 88.
Я видела её в последний раз в 2018, и не знала, как она сейчас выглядит.
Фотографии о ней никогда всего не рассказывали, потому что такое живое, постоянно меняющееся, «не законсервированное» лицо невозможно по-настоящему ухватить в статике.
Но для меня она оставалась вечно молодой, несмотря на величественный возраст.
На фестивале «Вечера российского кино в Бордо» нам с Дашей Цукановой (Daria Arkadieva-Tsukanova) показалось, что французам будет интересно посмотреть картину Юткевича «Сюжет для небольшого рассказа», которая в свое время – почти 60 лет тому назад – выглядела весьма авангардно: полиэкран, рисованные декорации и задники, анимация, гипертрофированные костюмы.
Ну и, конечно, была надежда, что удастся вытащить на фестиваль Марину Влади – единственную, кто еще остался из этого фильма.
И она приехала – без звёздных нарядов и звёздных капризов, простая и просто одетая, без пластики и почти без макияжа.
Фильм смотрели, открыв рот.
Публика была в восторге, в зале не оказалось ни одного свободного места, и, главное, фильм удивил всех и понравился: о нем даже не знали (это был, к тому же, первый советско-французский фильм совместного производства).
Но, конечно, главным чудом вечера была она: молодая, умная, раскованная, и невозможно было себе представить, что это она снималась тут 60 лет тому назад.
В конце вечера появился только что приехавший Гарри Бардин, который сказал, что мечтал об этой встрече, и подарил ей свою книгу.
Я боялась, что молодые даже не поймут про неё – кто это.
Куда там – битком набитый зал, восторг, влюбленность, засыпали вопросами, задарили цветами.
Она всегда была прекрасна.
Среди своих сестер она не была ни самой талантливой, ни даже самой красивой.
Но она была самой удивительной.
Я помню ее практически с детского сада: я обливалась детскими слезами на «Колдунье» (её показывали по телевизору), когда я еще знать не знала, что это – русская литература.
И – думайте, что хотите, – но мне, в общем, даже всё равно, чей женой она была – Высоцкого, Оссейна, еще чьей-то. Ну, да, её любили лучшие мужчины века, а даже если бы не любили?
Её обожала вся планета – вот просто за то, какая она была. Волшебная.
Потому что она была сама по себе: зеленоглазое чудо по имени Марина Влади, Марина Владимировна Полякова-Байдарова, стопроцентно русская по крови, и не знаю даже кто – по воспитанию.
Самапосебе – такая она была всегда.
Я чуть-чуть была с ней знакома.
И каждый раз, встречаясь с ней мимоходом на «Ленфильме», стеснялась кивком или улыбкой напоминать ей о нашем мимолетном знакомстве, и потому всегда получалось, что она кивает и улыбается мне первой. И от этого я стеснялась еще больше.
Я видела своими глазами, как она однажды в Ленинграде сняла туфельку с ноги и запустила ею в фотографа (знакомого, заметьте!). А потом сказала, по-русски, с легким акцентом: «Снимать женщину снизу – НЕЛЬЗЯ!».
Я запомнила эту фразу на всю жизнь.
Она не была великой актрисой.
Я знала многих – лучше.
У неё длинная фильмография, в которой ни одного по-настоящему значительного фильма.
Как получилось, что снявшись еще полу-ребенком в облетевших весь мир «Колдунье» и «Днях любви», она всю свою жизнь прожила планетарно знаменитой?
Ну, не из-за того же, что когда-то получила Главный приз — «Золотая пальмовая ветвь» XVI-го Международного Каннского кинофестиваля в номинации «Лучшая женская роль» (за исполнение роли Реджины в прочно забытом фильме Марко Феррери «Современная история, или Королева пчёл»)?
Она, в самом деле, просто уникальное явление природы.
Богом поцелованная.
Такая, как Грета Гарбо, как Марлен Дитрих, как Вивьен Ли.
И среди этих, уникальных, от одного взгляда на которых замирало в груди у любого смотрящего – была и она.
Она была последняя из нереальных.
Сегодня её не стало.
Светлая память.

Ну вот, граждане, ЕР опубликовала список глав комитетов ГД. Я прочла на каждого краткое досье. Все более или менее работали по специальности своих комитетов — стало быть, разбираются в профессиональной специфике того, чем будут заниматься их профильные комитеты. И только вот эта воспитательница детского сада, 30 лет тому назад окончившая глубоко провинциальный пединститут (куда идут люди, которым не светит поступить в какой-либо приличный вуз), а потом тупо продвигавшаяся «по общественной линии» и никакого профессионального отношения к культуре не имевшая никогда, — почему-то считает, что может руководить культурой России. А-ху-еть. Ольга Казакова (комитет по культуре)
Родилась 30 мая 1968 года в Усолье-Сибирском Иркутской области. 
Образование: Ворошиловградский педагогический институт (1990), учитель русского языка и литературы. 
Карьера: работала воспитателем детского сада, учителем в Воркуте и Невинномысске. В 2003–2009 годах — начальник управления по делам молодёжи Ставрополя. В 2011–2012 годах — министр культуры Ставропольского края. Депутат Госдумы VI–VIII созывов (с 2012 года). С октября 2021 по сентябрь 2024 года — председатель комитета по просвещению, с сентября 2024 года — председатель комитета по культуре.
Общественная работа: председатель общественно-экспертного совета по нацпроекту «Культура» при Минкультуры РФ (с 2017 года), координатор партийного проекта «Культура малой Родины».

Но сегодня в мире без правил и культуру довели до уровня общепита столовского сегмента.
А религию в качестве антитезы я пропагандировать не буду.
До неё человеку надо дозреть.
https://slovaismisly.ru/direct-speech-authors/pavl

Если человек готов вступать в тяжёлую и неравную конкуренцию с выпускниками профессиональных творческих вузов с историей, если человек морально готов к тому, что его диплом всегда и везде будет «дипломом второго сорта», если человек готов платить за приобретение «диплома второго сорта» и потом самостоятельно бороться за то, чтобы как-то осуществиться в профессии, – то почему нет?
Мы знаем нескольких выдающихся актеров, пришедших из школьной или студенческой театральной самодеятельности. Кто-то из них всё же потом получил профессиональные дипломы, кто-то «доучивался на площадке», – и в любом случае, «равных стартовых условий» не имел.
А когда все вузы, включая какие-нибудь текстильные или экономические, открывают актерские факультеты, то у меня сразу возникает вопрос: где они нашли
а) мастеров?
Т.е., найти актёра, готового за денежку чего-то там рассказать студентам, – это одно, а найти педагога, который обучит технике профессионального лицедейства, – совсем другое. Их всегда было, – по пальцам одной руки, и их не всегда хватало даже на ведущие профессиональные театральные вузы.
б) преподавателей сцендвижения?
Их всегда было еще меньше, чем мастеров, потому что сцендвижение, – это не физкультура; это, зачастую, даже не обучение движению, а обучение имитация движения. Это совершенно особое искусство, которым сегодняшние актеры почти не владеют.
в) преподавателей сценречи?
Послушайте того же Меньшикова с его идеальной речевой выучкой!
Ни одного «проглоченного» звука, ни одного «пропущенного» окончания, блестящее «звукоизвлечение»!
Речь даже в быту – чеканная, как на сцене.
Ведь это такая речь, которой – только одним её звуком – можно сыграть абсолютно всё! И при этом «дотянуться голосом», – даже шёпотом – до любого угла галёрки.
Сегодня и обученные профи этим почти не владеют, и им всем приходится носить на себе микрофончики, как козе – колокольчики.
Это уж не говоря о мелодике речи, на которую сегодня просто некому обращать внимание: специалистов просто не осталось, а те, кто хоть что-то в этом понимают – нарасхват. И не в вузах, где им платят гроши, а по частным заказам за большие деньги.
Нет педагогов-речевиков даже для вузов с историей, а вы их где возьмёте?
Я уж не спрашиваю о преподах по истории театра, по истории культуры, по русской литературе – не до жиру (а потом спрашиваем – почему актёры тупы и неграмотны, почему у них вместо речи – каша во рту?).
Я тут была вынуждена отказаться от преподавания в очень престижном вузе (не складывался график), и была уверена, что куча уважаемых мною коллег будет счастлива заменить меня на этом поприще. Отказались все до единого: работают столько, что и своё-то не вывозят.
И поэтому я не удивлена, что актерами себя считают выпускники «актерского факультета текстильного института».
И не удивлена тем, что все они – безработные (ну, кроме тех, кто сумел вовремя и удачно окучить влиятельного папика).
Почему если взять на роль простую официантку, она справляется не хуже актёра с подобным дипломом?
Да вот поэтому!
Кстати, в старые времена в театр на работу просто не принимали без соответствующего диплома – и никакую «филькину грамоту» дипломом не считали.
А теперь возвращаюсь к проблеме «крушения старого мира» и жизни в «мире без правил».
Я понимаю, что разрушение культуры в этой системе разрушения классического «мира с правилами» может выглядеть пустяком.
Ну, разумеется, «пустяком», когда где-то на другом конце света производят эвтаназию (т.е., «добровольный уход из жизни») отчаянно сопротивляющейся и кричащей на всю больницу женщине.
Разумеется, пустяком, когда где-то объявляют «жертвой предрассудков» исламиста, зарезавшего христианского священника на глазах у всех.
Разумеется, пустяком, когда повсюду белое называют чёрным, и любое противоречие карается разрушением жизни человека.
Мы живём сегодня в мире без правил, ибо то, что объявляется ныне правилом – нормальный, психически здоровый человек вынести просто не в состоянии.
Но раньше в такой ситуации человеку во спасение хотя бы оставался или мир религии, или «мир грёз» – театр, кинематограф, и в целом – культура.