Телеграм канал «Контражур Ирины Павловой»

Прелестное.
(Из сети)

Немецкий предприниматель Т., решив проверить миф о том, что в Москве никто не читает договоров, попросил своих немецких юристов включить в стандартный текст рабочего контракта для сотрудников российского офиса особый пункт.
Так в п. 8.3.1., касающемся обстоятельств непреодолимой силы («...техногенные и природные катастрофы, военные действия, террористические акты...»), появились слова: «...завоевание Земли негуманоидными межгалактическими захватчиками».
Договор молча подписали все сотрудники российского офиса – включая тамошнего юриста.
Последний факт привел немецкого предпринимателя Т. в ужас, и он вызвал этого самого юриста к себе в кабинет. «Вы вообще читали этот договор?» – «Естественно». – «Нет, не читали, не читали! Как насчет пункта 8.3.1?!» – «Нормальный пункт». – «Про негуманоидных захватчиков?!..»
И тогда юрист российского офиса наклонился к немецкому предпринимателю Т. и тихо, ласково сказал: «Вы вокруг-то посмотрите».

День Иова многострадального.
Книгу Иова из всего Писания, кажется, читают меньше всего. Могу понять.
Но когда прочтёшь, перестаёшь спрашивать "За что?".
Начинаешь, наконец, спрашивать: "Для чего?".
***
Память праведного Твоего И́ова, Господи,
празднующе, тем Тя молим:
избави нас от наветов и сетей лукавого диавола
и спаси́ души наша, яко Человеколюбец.

О «девичьем».

Закончился очень дорогой крем для лица в красивой баночке.
Я им пользовалась с начала ноября прошлого года, банка была большая, казалась мне бесконечной, но ничего бесконечного не бывает.
И вот, поленившись распаковывать и открывать новую – заранее припасённую, когда стало уже посверкивать дно в предыдущей, – просто взяла из копеечного отечественного (давно открытого) тюбика и сделала как обычно: выдавила в ладонь немного этого копеечного крема, накапала туда масла опунции, размешала и намазала на лицо.
Лицо отреагировало как обычно: с аппетитом втянуло в себя эту масляно-кремовую плёнку, подождало, пока я его похлопаю и помассирую, и потихоньку начало разглаживаться, расправляться.
Никакой разницы – что дорогой, что дешёвый.
Кстати, когда у меня не было масла опунции, я капала в ладошку масло макадамии, и эффект был ровно такой же – не хуже и не лучше.
Помню, какое-то время тому назад посадила пятно на любимое итальянское льняное платье. Оно не отстиралось (отстиралось потом), а я его очень любила, и не хотела с ним расставаться. Взять такое же было негде, но очень похожее было за три рубля на маркетплейсе, я его купила даже без примерки – чего я буду возиться с примеркой, оно же копеечное.
Когда пятно на итальянском отстиралось, я стала их, два почти одинаковых, носить по очереди. Ни я сама, ни окружающие, не видели никакой разницы, вот буквально – никакой.
Я это всё к чему: красивые упаковки и «лэйбочки» зачастую не дарят нам разницы в качестве или в стиле, от красиво упакованного с улётным ценником мы получаем нередко ровно то же самое, что и от такого же, но упакованного дешевле, а всё остальное – это просто «ярмарка тщеславия».
И если бы я выдавила крем из тюбика в опустевшую дорогую банку от дорогого крема, то и жила бы с ним спокойно. Точно так же, как ни я сама и никто вокруг не замечали подмены дорогого итальянского платья на точно такое же, родное, но вчетверо дешевле.
И, тем не менее, мы с упорством продолжаем платить дороже.
Есть, конечно, вещи, которые не подлежат «подмене»: духи, например, или обувь. Разница видна и ощущаема сразу.
Есть разница – и весьма существенная – между, скажем, сигаретами одной и той же марки, производимыми в разных странах.
А вот эти «девчоночьи» штуки – кремы, если они действуют одинаково, обыденные платья, которые одинаково сидят и выглядят, и ткань на которых никак не отличается – это всё цена баночек, коробочек или пришитых ярлычков.

ЗЕНИТ - ЧЕМПИОН!!!
УРА!!!
🔥🔥🔥

Немного поговорили с Романом Шаховым на портале "Аврора" о проблемах культуры. https://vk.com/aurora.network?z=video-171868288_456244581

Собрались хорошие люди, Михалков поднял тост.
Мой телефон зазвонил.
Я ответила.
– Это снова 1 канал. Скажите, Михалков сейчас рядом с вами? Вы не могли бы дать ему трубку?
Я предложила им позвонить ему напрямую и вырубила телефон.
Зря я это сделала.
Потому что через 5 минут примчался ошалевший киномеханик с криком, что он не может до меня дозвониться, что на теплотрассе авария и в Доме кино выключили воду. Последний фильм (который должен начаться через час с небольшим) мы показать не сможем (я тогда еще и не знала, что кино с пленки без холодной воды показывать нельзя).
Я извинилась перед собравшимися и умчалась в панике: ожидался аншлаг.
Снова включила телефон, чудом дозвонилась до режиссера Дуни Смирновой, она дозвонилась еще до кого-то, чтобы нам привезли диск, поскольку пленку мы показать не сможем. Сеанс удалось не сорвать.
Но в промежутках между всеми этими паническими переговорами ко мне по-прежнему прорывались звонки из газет, телеканалов и интернет-порталов, которые без конца спрашивали меня, чем передо мной провинились «Воры и проститутки», сын Каддафи и его спутница.
Так прошел день.
Я надеялась, что всё кончено, и, наконец, я могу жить спокойно.
Не тут-то было.
В конце дня наш пресс-атташе Леночка приволокла мне пачку газет и распечаток, где чёрным по белому было написано, что я (т.е. ТАТЬЯНА!!!), созналась всем и каждому, что именно сын Каддафи стал причиной непопадания Ксении Анатольевны, а так же «Воров и проституток» в Российскую программу.
Я, всё же – персонаж «закадровый», не кинозвезда, не поп-дива, не модная тусовщица.
И, даже привыкнув к крикам и поношениям, такой вот прямой клеветы про себя в газете прочесть не ожидала, да и нервы, как выяснилось, у меня не железные.
Я начала рыдать.
Меня успокаивали все сотрудники, а тут еще заявился тогдашний директор ММКФ Ренат Давлетьяров.
Он хорошо ко мне относился, и ревущей меня видеть не привык.
Он долго смеялся, узнав причину моих слёз.
И сказал, что это и называется славой, и что слава не спрашивает, хочешь ты ее или нет.
Так закончилась моя эпопея с Собчак, и всяк желающий может найти отголоски этой эпопеи в интернете.
А Ксения Анатольевна Собчак, полагаю, через какое-то время придумает себе еще какой-либо новый пиар-образ (ее изобретательность на этот счет безгранична), замарает еще чье-то доброе имя, и к ней непременно примажется какая-то часть профессионального сообщества.
Из небрезгливых.
P.S. «Режиссер запрещенного фильма полагает, что Павлова «по факту сыграла роль политического цензора».
Ну, вот вам – наслаждайтесь! Я с этим Сорокиным не общалась ни разу в жизни – никогда! Чем хотите клянусь!
https://ru.wikinews.org/wiki/ «Воров_и_проституток»_сняли_с_показа_на_Московском_кинофестивале_из-за_Ксении_Собчак

«Никогда не было – и вот опять».

Я, если честно, не знаю, что делать с клеветой. Хоть с большой, хоть с маленькой – со всякой.
Ну, я могу вычеркнуть клеветника из своей жизни, но сама-то клевета никуда не денется. И начиная доказывать, что тебя оклеветали – всё равно становишься в позу оправдывающегося. Промолчать (что я, обычно, и делаю) – значит, оставить за клеветником не просто «последнее слово», а еще и косвенно подтвердить клевету, которая потом либо пойдёт гулять, либо осядет в мозгах: «то ли он украл, то ли у него украли».
Нет у меня ответа на вопрос, что делать с клеветой – даже для себя – и то нету.
Я в таких ситуациях пасую: просто цепенею и молчу. Раньше, правда, не молчала – но от этого делалось только хуже.
Сразу вспомнилась одна моя давняя история про клевету, я её уже публиковала, но лишним никогда не будет.
Она смешная, хоть и довольно противная. Дело давнее, но от этого не легче.
***
 
Воры и проститутки.
 
Когда-то давно – во время Московского фестиваля, – когда я сплю по 3-4 часа, делая программу и решая кучу проблем, и когда даже отъявленный садист просто так не решится звонить мне в 8 утра, именно в 8 утра мне и позвонили.
Это могло означать только одно: не привезли или перепутали копию фильма.
Я вскочила, синяя от ужаса (муж как раз был в отъезде, на съемках, я была одна), схватила трубку и сразу заорала: «что случилось?!».
Незнакомый голос сказал в трубку: «Ирина Васильевна? Это с 1 канала вам звонят!».
Я так взбесилась, что онемела, даже не выматерила звонившего. Просто молча шандарахнула трубкой ни в чем не повинный телефон.
И снова легла. Спать оставалось еще полтора часа.
Телефон зазвонил вновь. Человек с той стороны понял меня и без слов, и сразу застрекотал: «Это не шутка. Послушайте! Это, правда, 1 канал, пожалуйста!».
– Хорошо, я вас слушаю. (было ясно, что всё равно уже уснуть не получится!).
– А скажите, это правда, что вы не взяли в программу фильм «Воры и проститутки» из-за того, то Ксения Собчак пришла на церемонию открытия фестиваля с сыном Каддафи?
Я была ошарашена.
Решив, что это, всё-таки, шутник, я попросила дать мне городской номер, по которому я могу перезвонить, и заявила, что отвечу на вопрос, если только это в самом деле номер 1 канала, и вопрошающий сам возьмет трубку.
Это был, действительно, 1 канал.
Я вежливо объяснила, что вообще не имела понятия о том, что у Каддафи есть сын, что я знать не знала, с кем там и где появляется Ксения Анатольевна. Я подробно разъяснила, что программа, афиша и каталог верстались задолго до открытия фестиваля, и потому изменить их за одну ночь было физически невозможно. Что фильм ужасающе плох. А Ксения Анатольевна в нем – ниже всякой разумной критики, и что именно по этой причине фильм не был принят в программу фестиваля.
Мой ответ, был записан на диктофон. Со мной попрощались. А я стала собираться на фестиваль.
Но телефон зазвонил снова.
Повторилось ровно то же самое, но это уже был звонок с РТР.
Я еще была вежлива.
Следующему звонившему я уже рта открыть не дала. Я задавала вопросы сама.
Выяснилось следующее.
Собчак явилась на открытие фестиваля с каким-то из тогда еще живых сыновей тогда еще живого Муаммара Каддафи. А когда ее немедленно осадила вопросами пресса, она сообщила всему прогрессивному человечеству, что да, вот она пришла с ним, и по этой причине она теперь – жертва политических репрессий. Поскольку некая ТАТЬЯНА Павлова, руководящая Российскими программами ММКФ, СНЯЛА из программы замечательный фильм «Воры и проститутки» с ее участием. Именно по политическим мотивам.
Понятное дело, запоминанием таких глупостей, как имя обвиняемого ею человека, Ксения Анатольевна себя не утруждала.
Я хохотала.
И, как выяснилось, напрасно.
Потому что таких звонков было под сотню.
Я не могла не отвечать – мало ли кто и по какой важной причине может звонить мне во время фестиваля с незнакомых или неопознаваемых номеров! Может, у меня там форс-мажор какой…
Но все звонки были только про «Воров и проституток».
В этот день (так совпало) президент фестиваля Михалков как раз давал обед в честь Российской Программы и ее участников.