Телеграм канал «Контражур Ирины Павловой»

КАЙДАНОВСКИЙ. 80.

Я задавала сама себе вопрос: «Павлова, где были твои глаза раньше?» – и честно отвечала себе: неуспех (с моей точки зрения) фильмов убивал в моих глазах и отдельно взятые актерские работы...
Или вместе с ним снимался громадный, гениальный артист (ну, к примеру, Олег Борисов в «Гиперболоиде» или Шакуров в «Спасателе»), рядом с гением которого просто всё меркло...
Но ведь и в «Сталкере» рядом с ним были абсолютно гениальные Солоницын и Гринько, да и в «Своём среди чужих» – гениальный Богатырёв, – и ведь не заслонили же они его собой там?
И всё же не могу назвать его удачливым в профессии актером.
Да, он много снимался (в основном, в фильмах «второго эшелона»); да, был популярен и любим барышнями, да, ротмистр Лемке и Сталкер дали мощный толчок карьере, но сам он, слишком умный для артиста, понимал – что популярность и значимость в профессии – далеко не одно и то же.
Кому-то другому всей этой актерской «повидлы» было бы вполне достаточно. Но не ему.
Он, в сущности, и сам считал себя неудачником.
Возможно, он и в режиссуру подался из-за этого. Не знаю, не спрашивала.
Но и с режиссурой как-то не задалось...
А вот сейчас, когда ему 80, и когда его давно уже нет на свете, я думаю: а кого из «удачливых» и полностью себя реализовавших актеров его поколения сегодня помнят, как помнят его?
И это, как мне кажется, и есть ответ на вопрос, каким он был актером...
А глаза у него всегда были тоскливые, даже смолоду, даже когда он смеялся.

КАЙДАНОВСКИЙ
80.

Я по-настоящему любила и ценила только одну его роль – в «Сталкере».
Быть по-настоящему крупным актером и просто душкой-обаяшкой, на котором хорошо смотрится белогвардейский мундир с аксельбантами – разные вещи.
Когда нас познакомила Оля Наруцкая (которая, кажется, была знакома со всеми на свете!), я не придала этому знакомству особого значения: мало ли их, душек-обаяшек.
У меня в личном «сундучке регалий» хранились совсем другие «ордена»: там уже было несколько по-настоящему великих людей, которых я с незаслуженной гордостью могла называть своими друзьями.
После просмотра «Сталкера» я просто не могла дышать, а Юрка, который вообще никогда не придавал значения своим знакомствам со знаменитостями, в этот раз с лёгким оттенком зависти спросил: «Звонить-поздравлять будешь?».
Он еще пару-тройку раз на меня произвел огромное впечатление.
Когда я услышала, как он откликается на прозвище «Каин». У меня никогда не хватило духу его так назвать – разве что за глаза, чтобы продемонстрировать кому-то степень короткости этого знакомства.
Когда он при мне на чью-то совершенно пустяковую язвительную реплику мгновенно побелел лицом и полез в драку. Парень он был не то, чтобы мощный, но оттаскивали его втроём, иначе никак.
Еще раз, когда во время Московского кинофестиваля, оказавшись у меня на дне рождения в ресторане Дома кино, он предложил в подарок «всё, что захочу». Я захотела, чтобы скрипач с гитаристом (кажется, цыгане), наяривавшие без передышки, заткнулись.
Он засмеялся: «Ну, этого я, боюсь, финансово не потяну!».
А еще, в 1994-м в Канне, где он был членом жюри. И какого жюри! С Клинтом Иствудом и Катрин Денёв в ролях сопредседателей!
Но он не пошёл на какую-то вечеринку жюри (о степени роскоши которой потом слагали легенды), а отправился с нашей съемочной группой 5 канала в ресторанчик на Рю Д`Антиб – пить вино, заедая его черными спагетти с морскими гадами...
Он вообще был чужд какой-то светскости.
Возможно, на момент нашего знакомства, а, возможно, и всегда был таким.
Когда Ольга нас познакомила, я рассказала ему любимую байку Коли Еременко про их бытность в армии, в «мосфильмовском» конногвардейском полку, когда дневальный нашёл у него под подушкой томик Пушкина, и ему решили всей казармой устроить тёмную, «чтоб не зазнавался шибко умный артист».
Свой рассказ Колюня всегда завершал словами: «Ну, мы пареньки были крепкие – вдвоем как-то отбились!».
Когда я произнесла эту фразу – Каин просто взвыл: «Да я сам уже практически отбился, Колян только в конце драки подоспел!».
Я тогда еще не знала, что Кайдановский – известный драчун и очень этим гордился, куда больше, чем своими кинематографическими успехами...
Но он мучительно, болезненно, трепетно относился к своей дебютной режиссерской картине «Простая смерть», по толстовской «Смерти Ивана Ильича».
Я этого не знала, а привычка рубить кому ни попадя «правду-матку в глаза» у меня в ту пору была.
Хорошо, что Валера Приёмыхов меня про это предупредил сразу, потому что когда Кайдановский спросил меня, видела ли я картину, я, ответив утвердительно, сразу начала «переводить стрелки и вешать лапшу» – про толстовскую вещь, её жестокость и своевременность, про супругов Суриковых и т. д., – и до вопроса «И как тебе?» дело, слава Богу, не дошло.
Не то быть бы худу.
Он вообще был полон противоречий – причём, не напоказ, не для «интересности», а на самом деле. Вроде бы, довольно циничный волк-одиночка, которому вообще никто не нужен, а вроде бы и некто, кому хуже всего наедине с самим собой. Вроде бы, хороший добрый парень – но ровно до той минуты, когда он зверел и глаза мгновенно наливались кровью,
... После его смерти я для статьи о нём пересмотрела большинство его фильмов. Ожидая, что меня, как и прежде, потрясёт только роль Сталкера, а что всё остальное пройдёт по разряду «миленько».
Я и сама от себя не ожидала, что у меня вдруг начнет перехватывать горло практически от каждой его работы – от точности и тонкости рисунка, от нервности, от филигранности деталей...

Когда-то давно...

Irina Rozanova, Иришка, дорогая подруга, блистательная актриса, умница и красавица, с юбилеем тебя!
Ты - украшение нашего кинематографа, была, есть и будешь!
Люблю тебя, горжусь тобой!
Счастья, здоровья, радости, любви!
С нежностью - твоя тёзка. ❤️😘

В нашу гавань заходили корабли... 4000 туристов приехали в наш порт и уехали из нашего порта.

https://t.me/MedvedevVesti/26825