Телеграм канал «Контражур Ирины Павловой»

Может быть, поэтому мы сейчас почти не видим вокруг ярких и талантливых курсов, подобных тем, каких растили Фоменко и Козлов, которые превращались в театры или не превращались, но от одного перечисления талантов на этих легендарных курсах захватывало дух...
Но это уже пол-беды.
Потому что наступает обучение онлайн...
И я просто не могу себе представить, как онлайн можно выучить музыканта, режиссера или актера.
Я совершенно не могу себе представить, как онлайн можно выучить врача или, допустим, морского офицера, да и вообще военного.
Неужели это значит, что профессиям кирдык?
Хотя, с точки зрения министра - почему нет?
Всё равно же высшее образование нужно только для "саморазвития", а для рынка труда - не нужно.

Про обучение в вузе...

Министр высшего образования Фальков на XXVI международном форуме HREXPO PRO заявил, что с точки зрения рынка труда и экономики тотальное высшее образование не требуется, хотя с точки зрения образования как ценности для саморазвития оно вполне оправданно...
Для саморазвития, значит. Ну, ОК.
Я заканчивала творческий вуз и преподаю в творческом вузе, поэтому мало что знаю об обучении в обычном вузе. Всё-таки, у нас было почти индивидуальное обучение. С каждым из нас возились персонально.
Студенткой ЛГИТМиК я проходила производственную практику на актерско-режиссерском курсе легендарного Аркадия Иосифовича Кацмана.
Это была чувашская национальная студия, они репетировали дипломный спектакль, "Грозу" Островского. Спектакль был совершенно гениальный, на него потом в Учебный театр попасть было просто невозможно.
Аркаша (так его все звали за глаза) сам ездил в Чувашию искать этих ребят. По деревням выискивал, по коровникам - не только в Чебоксарах.
Собрал - пушинка к пушинке, перышко к перышку.
Ребята были фантастически талантливые, но невыносимо малообразованные и тупые (за редкими исключениями, типа умного и начитанного Володи Бурмистрова).
Я с ними всеми тусовалась во время их занятий по мастерству, сценречи и сцендвижению, репетиций двух дипломных спектаклей, и могу сказать, что за 4 года он их вырастил как собственных детей. Невероятно, но они, вытащенные из коровников в своих глухих деревнях, где и по-русски-то никто говорить не умел, прочли у него все полагающиеся книжки, посмотрели все полагающиеся спектакли и фильмы, и почти все уже к тому времени умели вполне грамотно писать по-русски. Про роскошные сценречь и сцендвижение - молчу, у нас в ЛГИТМиКе за этим следили строго - было кому.
Словом, он с ними дневал и ночевал, а потом в Дагестане набрал даргинскую студию, и точно так же выпестовал актеров из почти дикарей, а потом, вдвоем с молодым Львом Додиным - легендарный курс "Ах, эти звезды", с Таней Рассказовой и Ликой Неволиной, с Ирой Селезневой и Максимом Леонидовым, с Петей Семаком, ну, и т.д.
Я помню, как в 1991 году (в позорное унизительное время) набрал свой первый режиссерский курс Семен Аранович.
Как он с этими своими студентами носился и возился.
Как он их разбаловал до полной невозможности (они были наглючие, как сорок тысяч братьев, - хотели только кино снимать, считали, что они - все гении и уже готовые режиссеры, и что учеба - это для дебилов).
Я орала, что не поставлю зачет 80% курса и устрою им недопуск к сессии, что они - ленивые малообразованные балбесы, Семен смотрел на меня печально, держа на руках кота, и говорил коту: "Ну что ж она злющая-то такая, а, Степан? Ну, подумаешь, ребята фильмы не посмотрели и курсовые не написали? Чё орать-то сразу?"...
Он защищал их от всех и от всего, он готов был с ними нянчиться постоянно, при том, что сам снимал, руководил питерским СК, и много еще каких-то у него должностей и нагрузок было.
Но эти ребята были для него главным содержанием текущей жизни.
Да что там, - даже я, которая принципиально никогда не набирала свою мастерскую именно потому, что не желала возиться с оравой чужих детей (хотя Лазарук просто чуть не силком меня заставлял), - как только начинала читать свои предметы новому курсу, моментально входила с ними в какой-то "превышающий контакт", уже начинала погружаться в их проблемы, меня не касающиеся, психовать из-за них и т.д. Практически, попадала от них в психологическую зависимость.
Из-за этой чрезмерной личной вовлеченности я, собственно, 10 лет тому назад и отказалась от преподавания совсем: нервов у меня на них, бестолочей, не хватало.
Не получалось смотреть на всю систему их обучения отстраненно, хотелось влезть во всё (да и мастера их были, мягко говоря, от этого не в восторге - это, всё-таки, были их дети, а не мои!).
И вот сегодня я нередко вижу мастеров, которые, набрав курс, заранее говорят, что заниматься со студентами будут "специально обученные люди", а мастер только будет принимать у них готовые работы, и я не понимаю - а как так вообще можно хоть чему-то научить?

У самого синего моря...

У самого синего моря...

ВИШНЯ.

Заканчивается сезон вишни в Черногории.
Я очень люблю вишню.
Я про это уже много раз писала, и писала, что вишню в нашей семье любили все, кроме русской мамы и польской бабушки, – они любили черешню, а вишня им казалась кислой. Я помню, как на родительской даче – обычной даче, не шикарной усадьбе, как у соседей, а просто на садовом участке – был отдельный маленький вишнёвый сад. Сбор урожая в этом саду был нашей с братом обязанностью. Вишни этот маленький сад давал так много, что мы, собирая её, объедались от пуза, но всё равно несколько вёдер темно-бордовых спелых ягод мы собирали: всё было не слопать.
Мама варила из несъеденных варенье и компот. Но это уже было не то.
Вспоминая этот наш маленький вишнёвый сад, я до сих пор не могу сдержать слёз: в последний раз мы там собирали вишню (и ели от пуза) втроём – я, брат Женя, и только что появившийся в нашей семье Юра.
Никаких детей ни у нас с Павловым, ни у брата еще не было даже в проекте, и наши дети этого нашего маленького сада уже не застали.
Как-то особо холодной зимой этот сад помёрз, и потом, сколько папа ни пытался снова разбить вишнёвый сад, ничего не получалось. Несколько кустов приживалось, но и ягоды там уже тоже были какие-то не те.
«Те» ко мне вернулись не скоро, только в Черногории, и мы с Павловым и с детьми тут стали снова объедаться этими темно-спелыми ягодами.
Но вишня – ягода сезонная, и впрок ею не наешься…
И вот сезон заканчивается. Вернее, закончился уже. Но у одного продавца вишня всё же есть. Он её не выставляет на прилавок, держит в холодильнике.
Для меня.
Много лет подряд я прихожу к нему, он машет мне рукой, здоровается, и тихо, заговорщицки спрашивает: «Два кИла вишни?». Я киваю, и он мне отвешивает мои «два кИла».
И только когда ящик подходит к концу он спрашивает: «Последняя, всю возьмёшь?». И последнюю я беру всю – сколько осталось.
Вот и сегодня я взяла всю. Сколько осталось.
Больше двух килограммов, но ненамного.
Дня на три смогу растянуть эту мою последнюю вишню…

Фазиль Искандер.