Телеграм канал «Контражур Ирины Павловой»

Рассказова на Фонтанке.

Сегодня ходила на спектакль Додина «На дне» в МДТ.
Про спектакль завтра напишу - сегодня уже сил нет.
Я о другом.
Спектакль короткий, без антракта, так что еще было достаточно времени, чтобы встретиться с подругой Таней Рассказовой и зайти с ней посидеть в ресторанчике Бикицер после спектакля.
В ресторанчике случилось забавное.
Не успели мы выпить по рюмашке, как за спиной у нас кто-то (судя по всему - владелец или директор) взгромоздился на сцену и произнес прочувствованную (хотя и довольно косноязычную) речь на предмет того, что сегодня великий день - День независимости Израиля, по каковому поводу он предлагает халявную выпивку и закуску всем собравшимся (общественность в Бикицере резко оживилась).
Поскольку вопрос независимости Израиля нас с Рассказовой интересовал мало, мы давно не виделись, а выпивать любим на свои, - мы продолжили свою беседу, а когда дядька за соседним столом попросил нас дать ему послушать пламенную речь, я довольно невежливо сообщила ему, что мы с подругой пришли в ресторан, а не на митинг, и предложила дядьке просто подойти к сцене и наслаждаться.
Выпивка и закуска, у нас были хорошие, мы дивно пообщались, вечер был тихий и тёплый, и мне захотелось пойти домой пешком, а не на такси.
Таня проводила меня до Ватрушки (я Рассказову сфотографировала на Фонтанке), а дальше я пошла одна - по довольно тёмному и пустынному Апраксину переулку до Садовой, а потом по Садовой до Юсуповского сада, напротив которого обитают мои дети.
И вот, собственно, о чем мне хотелось сказать: когда-то это вот абсолютное чувство безопасности и беспечности у меня было в СССР в 70-е, - когда я могла без страха пешком пилить от Девяткино до Гражданского проспекта, проспав свою остановку в последнем поезде метро.
Потом такое же чувство полной безопасности - уж не знаю, насколько справедливо - у меня было в Европе 90-х.
И я тоже без страха пилила одна в ночи через Тиргартен или Тюильри.
А сейчас по питерской улице спокойно шли одинокие девчонки, и не шарахались от стаек тусующихся подростков, я шла одна совершенно безбоязненно, останавливаясь поглазеть на витрины со смешными питерскими надписями («Без бокала нет вокала» - в окне караоке-бара, «Сладкий Петербург» - магазин фабрики Крупской, «Подогрев души»), завернув на минутку в Кокушкин переулок к знаменитому Кокушкину мосту…
Даже не шла - а именно гуляла по любимому, уютному ночному городу…
С этим вот вернувшимся чувством абсолютной безопасности.

Была на Радоницу в Храме Св. Апостола и Евангелиста Луки.
О.Илия служил Литургию и Вселенскую Панихиду. Молились обо всех усопших.
Очень длинная была служба: сколько было подано имен, столько вслух и помянули, а сколько было подано - я сфотографировала.
Царствие Небесное всем нашим любимым.

Царствие Небесное, любовь моя!
Господь с тобою! — здесь: Большеохтинское Георгиевское Кладбище

Лента воспоминаний вынесла мне сюжет шестилетней давности про ковидную Пасху.
Я была в храме (нелегально, разумеется), отстояла ночную службу, прошла Крестный ход, освятила пасхальную снедь.
Сидеть в одиночку, разговляться, запивая кулич слезами, я не хотела. Спросила Руденского, не боится ли он со мной отпраздновать.
Он не боялся и приехал. Мы дивно с ним посидели.
Я не сдержалась, и похвастала в ФБ нашей с ним фрондой (не сказав, кто у меня был, чтоб не навлекать на него репрессий).
В комментах начался «адъ и Израиль». Натурально, добрые люди писали мне, что «таких шибко верующих как я» надо было душить еще во младенчестве в колыбели, дабы не создавала общественной опасности.
Я часть особо упоротых перебанила, остальных оставила без внимания.
Неделю спустя я заболела.
Заболела в самой легкой форме из всех возможных, но страдала безмерно из-за Руденского (который, кстати, не заболел). Я за него так боялась, что вынесла ему все мозги и вымотала ему всю душу.
Я звонила ему с интервалом в пять секунд, узнавая, как он себя чувствует. Я писала ему километры рекомендаций, он умолял отстать от него, ибо он здоров (я не отставала 3 недели, срок инкубационного периода), за это время успев выздороветь сама.
И вот сейчас я про всю ту опупею читаю уже со смехом, но и с некоторым содроганием, вспоминая все проклятья и пожелания гореть в аду человеку, который просто решил, что для него Пасха важнее потенциальной опасности.
Очень трудно оказалось это забыть.