Телеграм канал «Контражур Ирины Павловой»

И я не знаю, где бы он сегодня жил, потому что ему было 20 лет, когда он погиб в Югославии (которой сегодня тоже нет – нет страны, где он погиб).
Дед с бабой мне про время оккупации ничего не рассказывали, замыкались сразу.
Дед только однажды сказал, что мол, неизвестно еще, кто тогда был хуже – немцы или местные, но договорить ему не дала бабка, зыркнувшая на него так, что он осёкся. Дед мой, разумеется, был чистокровный украинец.
Я не могу за них ответить. А они молчат.
Я и за себя-то не сразу ответила, сильно не сразу. Самой себе.
Но я всё равно этот свой день 22 июня никому не дам захватать и захватить.
Он мой, и он всех, у кого в этот день есть что вспомнить и есть о чем подумать.
Кроме тех, кому помнить нечего, и думать нечем и не о чем.

22 июня - самый длинный день в году.
Очень много читала про этот день - по работе, для сценария.
Но пригодилось не прочитанное, а папины воспоминания.
О том, как лейтенантик 21 года от роду, только что выпущенный из училища, и сразу же выехавший со своей частью на учения, в предполье, недалеко от границы, проснулся ночью от взрывов и решил, что проспал начало учений...
И страшно этого испугался...
В этот день, в 1941 году, мой отец, лейтенант-артиллерист, оказался на линии огня со своей батареей - без прицелов. Спасибо, что снаряды не успели упаковать к выезду на летние учения на полигон.
Спустя 25 лет режиссер Василий Ордынский показал в кино, как это - прицеливаться через дуло пушки...
Папина личная война окончилась в конце сентября 41-го года тяжелым ранением, годом госпиталей и инвалидностью, а впоследствии - Орденом Отечественной войны I степени.
Моя мама в это время заканчивала 10 класс и планировала поступать в институт. Ее отец, мой дед, которому было 49 лет и у которого была броня, как у важного специалиста, в этот день подал заявление добровольцем. Через 4 месяца он умер в госпитале от ран (я его никогда не видела), и добровольцем после этого на фронт ушла моя мама.
Ей еще не было 18, но она была настойчива, я это по себе знаю.
У нее было 2 медали и 1 орден, но по-настоящему гордилась она медалью "За Отвагу", полученной в 1942-м - когда ей всё еще не было 18 лет...
Все браться и сёстры отца (кроме двух, самых маленьких) воевали.
Младший брат отца, мой дядя, которого я тоже не знала, оказался в оккупации и на фронт попал после освобождения Украины. Ему было 20 лет, когда он погиб в Югославии (сейчас там - другая страна). В его личном деле записано, что он в одиночку отбивался от отряда хорошо обученных эсэсовцев, и вокруг его тела с 11 ранениями лежало 6 убитых им врагов. Это был хороший процент для кого угодно, кроме моей бабушки, его матери...
На этой войне люди показали себя людьми, а нЕлюди - нЕлюдью.
Мой папа, которому был 21 год, и моя мама, десятиклассница, 18-летний сержант-инструктор, были дети.
И они, дети, выиграли эту войну.
Я ждала вечера, чтобы написать про всё, о чем думала сегодня целый день (да не один я день про это думала, и не один уже месяц, но сегодня я тоже думала).
Я про это вообще всё время думаю.
И вот что я скажу по поводу своих размышлений.
Я не знаю, что сказал бы сегодня о происходящем вокруг мой отец, который 22 июня 1941 года принял свой первый бой с нацистами.
Мой отец, который родился и вырос на Украине, который учился в украинской школе, который в весной 1941-го окончил то самое Сумское артиллерийское училище, основанное чуть ли не при Екатерине, которое наши в первую же неделю нынешней войны разбомбили в труху – потому что там было что-то военное и важное, не знаю что.
В отличие от очень многих самоуверенных людей, смело пишущих за всех покойных классиков вплоть до Шекспира и Гомера, что они сегодня были бы в их рядах, я ничего не могу говорить даже за своего отца, который не прошёл вместе со мной и моим мужем ад и стыд 90-х.
Который не прошел вместе со мной и моим мужем ад и стыд весны 2014-го, который не рыдал вместе со мной и моим мужем 2-го мая 2014-го.
Я могу лишь предполагать кое-что, потому что мой отец лично знал, кто такой Бандера и что такое бандеровцы. Потому что он, только что выписанный из тылового госпиталя в 1943 году, как-то узнал про Волынскую бойню (где тогда должны были находиться его родители и двое младших братьев), но пока наши не освободили Украину, так ничего и не знал о их судьбе…
А еще у него и у его родителей был свой личный счет ко всем этим «Нахтигалям» и «Галичинам», и к ОУН. Тяжёлый личный счёт. Не стану уточнять какой – это не моя тайна, а их. И им всем сильно не понравилась хрущёвская амнистия 17 сентября 1955 года.
Так что я не знаю, что сегодня сказал бы мой отец.
Я не знаю, что сказал бы мой дядя Володя, младший брат отца, который тоже вырос на Украине, школьником оказался в оккупации и на фронт попал после освобождения Украины.

Внезапно вспомнила фильм Урсуляка «Праведник», про который меня все, включая моих студентов, спрашивали: но какой же неблагодарный этот еврейский парень, что из-за какой-то фамильной астролябии не простил человека, который спас ему жизнь.
Столько лет прошло, а он какую-то паршивую астролябию не мог простить своему спасителю,
И я никак не могла им втолковать самую простую вещь: она просто не укладывалась у них в голове.
Ну, пот представьте, вам 17 лет. У вас есть мама, папа, куча братьев и сестёр, вы живёте, мечтаете о будущем.
Вдруг приходят какие-то люди и почему-то считают, что вас всех надо убить. Без вариантов. Без разбора. Без вопросов, убить и всё.
И вы видите, как мама с папой придумывают, как кому-то из детей можно спастись. И потом выбирают, кто именно это будет. Из кучи детей – один. О себе и речи нет.
А потом соображают, что выбранный ребенок в одиночку не спасется, и надо, чтоб его кто-то охранял и берег. Старший мальчик. Это теперь будет его миссия: спасти сестрёнку. Избранную.
С ней и род не прервется, и она – самая способная.
А чтобы выжить и заплатить за жизнь, ему дают самое ценное, что из века в век передавалось в семье.
И вот парень, в результате, это самое ценное отдал – под честное слово. И сестрёнку не спас. Не сделал ничего, что ему перед смертью завещали папа с мамой. Не выполнил миссию. И отданную под честное слово реликвию ему тоже не вернули.
И дальше он живёт всю последующую жизнь, неся на себе печать вины и проклятия – как живой мертвец. Ни семьи, ни детей, ничего. Одна память и боль.
Ненавидеть фашистов – ну да. Но эта ненависть не утоляет боль. И он ненавидит обманувшего, не вернувшего астролябию. Это чувство – как огонь навстречу другому огню – хоть как-то утишает испепеляющую боль.
Вот почему всю жизнь спасенный еврейский мальчик ненавидит и не прощает своего спасителя.
Что в этом непонятного?
А я скажу. В этом непонятно всё.
Как это – просто взять и убить всю семью, включая младенцев? Как это – за ночь придумать спасение ребенка и выбрать одного из девятерых? Как это – поклясться родителям защитить сестру даже ценой жизни (для этого он и выбран), а вместо этого сестру не сберечь, а самому остаться в живых. Как это – взять единственную вещь, которой касались руки родителей – и не вернуть?
22 июня – день, когда надо вспоминать погибших, молиться и плакать о них.
И о тех, кто остался жив, но с вырванным сердцем, с искалеченной жизнью и душой.
Сегодня, а не в День Победы.

85 ЛЕТ НАЗАД началась ВЕЛИКАЯ ОТЕЧЕСТВЕННАЯ ВОЙНА.

«22–го был воскресный день.
К 10 часам меня вызвали на работу в фотохронику ТАСС. Помещалась она тогда на улице 25 Октября, рядом с ГУМом.
Ровно в 12 сообщили о выступлении Молотова. И люди стали собираться около нашего здания, где был установлен репродуктор, — ждали правительственного сообщения.
Я сделал снимок и не знал еще тогда, что мне придется еще много раз снимать убитых горем людей.
Этот снимок я назвал “ПЕРВЫЙ ДЕНЬ ВОЙНЫ”»

Евгений ХАЛДЕЙ,
фотограф, военный фотокорреспондент

ТОТ САМЫЙ длинный день в году
С его безоблачной погодой
Нам выдал общую беду
На всех, на все четыре года.

Она такой вдавила след
И стольких наземь положила,
Что двадцать лет и тридцать лет
Живым не верится, что живы.

А к мертвым, выправив билет,
Все едет кто-нибудь из близких,
И время добавляет в списки
Еще кого-то, кого нет…
И ставит, ставит обелиски.

Константин СИМОНОВ
Писатель, поэт, военкор.

ИЗ 74 существовавших на тот момент государств 62 государства или около 80% населения планеты были втянуты в эту самую масштабную и кровопролитную войну за всю истории человечества.

По разным оценкам, погибло от 50–55 до 70–85 миллионов человек. Подавляющее большинство - мирные жители.

Самые большие потери понес Советский Союз - около 27 миллионов человек.

СЕГОДНЯ, 22 июня, в 12:15 по московскому времени по всей России пройдёт Минута молчания.

Вечная память русскому народу, Страдальцу - Победителю.

@Лариса Бравицкая

Светлана Крючкова. ДР.

В результате – «Двое в одной жизни», где на них в Адабашьяном не налюбоваться.
Ну, в общем-то, не моё это дело, но когда Крючкову чем-то награждают, я тихо радуюсь и говорю себе: «ну, вот, видишь, немножко справедливости на свете всё же есть»!
Вот так я от всей души радовалась и поздравляла мою любимую подругу, народную артистку России Светлану Крючкову с присуждением Международной премии им. Станиславского «За вклад в русское сценическое искусство» и так же радовалась, когда ММКФ вручал ей премию им. Станиславского «Верю!» за выдающийся вклад в кинематограф, «Золотую Маску» «За выдающийся вклад в развитие театрального искусства», «Золотой софит» за выдающийся вклад в театральную культуру Санкт-Петербурга,, «Бриллиантовую бабочку» в номинации «Лучшая актриса» за фильм «Двое в одной жизни, не считая собаки».
В Общем – кучно пошло. И слава Богу.
Светочка! Моя любимая!
Я не могу наглядеться на тебя на экране, на сцене и в жизни!
Я бы всё глядела и глядела, и мне бы не наскучило!
Я бы слушала тебя и слушала, как заворожённая.
Если на самом деле бывают совершенные дарования, если бывает Высшая отмеченность – то мне крупно повезло: я много лет знаю человека, отмеченного таким Даром.
И еще, мне кажется, я очень понимаю тебя.
Ты невероятная, огромная, удивительная актриса, ты необычайно яркий человек, ты уникум.
Тебя невозможно наградить по достоинству, тебе нельзя присвоить титулов, наград и званий, которые бы тебя украсили, потому что это ты украшаешь любые награды и титулы.
Потому что твое имя – Светлана Крючкова – само себе уже давно и звание, и титул.
А еще, Светка, ты – не предатель.
Вот твоя верность ошарашивает еще больше, чем твой талант.
Когда предают все – оказалось, что ты не предаёшь. Не считаешь для себя возможным. И это ты, которой все простят всё, что угодно. Но ты сама себе не простишь.
С днём рождения, моя дорогая!
Здоровья и счастья тебе!
И обязательно – чуда.
Верю: оно – совсем рядом!