Телеграм канал «Контражур Ирины Павловой»

Прочла интервью моего любимейшего на сегодня танцовщика Кимин Кима. Ну, интервью как интервью, я про Кимина и так много знаю, много смотрела и читала.
Он очень хороший и симпатичный по-человечески парень, обожает Петербург, Мариинку, очень любит своих поклонников, – всё, как полагается настоящему большому артисту.
Но тут его спросили про его день рождения, я прочла, и жутко растрогалась. Он сказал, что не празднует свой ДР, разве что если друзья скажут: «Кимин, пойдем, отметим твой день рождения», я не буду против. Но сам никогда ничего специально не организовываю».
А потом его спросили, делает ли он сам себе подарки.
И его ответ меня ужасно растрогал, чуть не до слёз: «Знаете, я простоват. Могу купить какую-нибудь хорошую вещь, и всё. Я люблю что-то делать для других, но не для себя. Наверное, это не совсем хорошо, потому что надо сначала думать о себе. А я все время делаю наоборот».
Боже, как же это прекрасно...

Сейчас позвонила ей, поздравить, а она вышла как раз на балкон, покурить. Говорит: "Со вчерашнего дня дети, внуки и правнуки едут и едут, обоего пола! А я и не знала. что столько их понарожала!".😝

Эра Зиганшина.

Дружной толпой выселяемся из шикарного пятизвездного отеля в Харбине.
Народ носится с чемоданами, которые никто не помогает таскать, толпится в холле в ожидании автобуса.
Мы с Эрой Зиганшиной жили в соседних номерах, и она, жутко дисциплинированная, всё меня подгоняла на выход.
Я, во-первых, разгильдяйка, во-вторых, опытная, и говорю ей, что спешить некуда, потому что толкаться там будем еще минимум полчаса.
Но её колбасит: она не выносит куда-то опаздывать.
Словом, она меня-таки выволокла из номера, со шмотками; спустились, выпили кофе в лобби, накурились всласть, пока, наконец, подошел автобус.
Я всё это так длинно рассказываю неспроста, не спешите.
У общественности немеряно кульков и баулов: все в тот раз в Китае отоварились сполна; если рассказать, кто чего накупил, не поверите, чесслово – сегодня даже смешно будет выглядеть.
Зиганшина всё переживала, что забыла купить какую-то маленькую хрень (уже не помню, какую).
Автобус к поезду подойти не может: площадь перекрыта. А площадь привокзальная в Харбине, надо сказать, огромная. Почти Тяньаньмынь.
Китайским «помогайкам» народ, нахлебавшийся от них досыта, уже не доверяет. Интеллигентов в компании ровно два: Новожилов и Боря Хмельницкий. Но у Новожилова что-то со спиной, а Борька один за всеми народными артистками тонны их багажа перетаскать не может (про тонны не для красного словца говорю: можете у старшего Лося спросить - ему при погрузке в самолет пришлось оставить в Благовещенске все яуфы с фильмами – такой был перевес общественных закупок!).
А если учесть, что посадка в поезд в Китае строго по минутам, и впускать на перрон начинают ни на секунду раньше положенного времени, то еще и весь «накопитель» плотно забит миллионами галдящих китайцев.
Словом, один кромешный ужас.
Тут Римма Васильна Маркова зычно, перекрикивая всех китайцев, вопит о том, что пропала только что купленная ею норковая шуба.
Несчастный Боря начинает резво осматривать всё вокруг (шуба-то была, он помнит). Зиганшина активно помогает ему в поисках (советами).
Наконец, шуба находится. Все счастливы, а тут и посадку объявили, так что наша орда резво ломанулась на перрон и по вагонам.
Кто уж как тащит свои кутули – описанию не поддается (кажется, кто-то из компании это фотографировал, но держит снимки под кроватью, пока хотя бы часть участников шоу жива).
И вот, наконец, уселись, наступает мгновение безоблачного счастья, я выхожу в тамбур покурить и вижу там грустную Зиганшину.
– Эрочка, ты чего?
– Да я (там-там-тарарарам) сука такая, бриллиантовые серьги в гостинице забыла...
–???????????????????
– Ну, вот, всё собрала, времени еще много оставалось, заняться нечем, решила на дорожку душ принять. Сняла серьги, положила их на самое видное место – на подушку на кровать – и пошла.
А потом всё подхватила, кроме этих (там-там-тарарам) серег, и выкатилась... Вот, только сейчас вспомнила... Да и плевать бы на эти бриллианты, но это был подарок татарского казачества...
– Кааакого????????????
– Никакого (там-там-тарарам), татарского.
– Ну, давай срочно искать Новожилова. Пусть звонит в отель, вдруг найдутся?
– Ага, счас, найдутся. В Гамбурге вон перстень бриллиантовый не нашелся, а в Китае найдутся...
– В Гамбурге???????????????
– Ну, в Гамбурге. В отеле, перед выездом, решила руки помыть. Сняла перстень, положила на самое видное место - на раковину, помыла руки, вытерла, взяла вещи и ушла.
– Эрка, ну (там-там-тарарам), я не спрашиваю, что на тебя вдруг, ни к селу ни к городу, чистоплотность вдруг за 5 минут до выезда нападает, понимаю даже, зачем перстень снимала, но какого (там-там-тарарам) ты сняла серьги?
– Мыться мешают... (((
И смех и грех.

ЭРА
У любимой подруги, блистательной актрисы Эры Зиганшиной сегодня день рождения.
Смотреть на нее в театре, в кино, да и просто на съемочной площадке – счастье, общаться с ней – наслаждение, а слушать ее – непрерывный смех.
Я никогда не забуду её Раневскую в «Вишнёвом саде» и Кабаниху в «Грозе».
А еще – «Двое на качелях», «Рогатка», «Саломея», «Фердинандо» – в постановке Виктюка…
В 1965 году она окончила Студию при Большом драматическом театре, где ее мастером был Георгий Александрович Товстоногов, и потом для нескольких поколений ленинградцев Зиганшина была главной актрисой Театра имени Ленинского комсомола (ныне Театра «Балтийский дом»).
Актрисой Александринского театра она стала в 2011 году, но это не мешает ей играть спектакли на самых разных театральных площадках страны. Она любит играть, и играет много, живя в постоянных разъездах.
Я помню, как мы после «Игрока» в Александринке, с Павловым, Серёжей Паршиным и Эрочкой пошли в ресторан «Мезонин» в Елисеевском гастрономе на Невском, и там нам наметали всяких разносолов, а Зиганшина, чистая душа, уставилась на миску с красивыми белыми груздями, и как ребенок спрашивала: «Это что? Они настоящие? Они еще бывают?!».
Я не могу на неё наглядеться в «Цветах календулы» и в Юркиных «Платках» (как я ему орала – «Ты что, спятил, Эрку – на роль деревенской хабалки?», а он мне в ответ: «Вот представляю, как она скажет слово «шашнадцать» – и сразу почти оргазм!»).
Она – всегда элегантная и красивая, и на мой вопрос «А тебе водку после инфаркта можно?» с достоинством королевы отвечает: «Водку мне можно всегда!».
И когда я сломала руку, когда я сидела на обезболивающих и глаза у меня еще были на лбу от ужаса, она позвонила мне буквально на другой день, и завопила в трубку: «Ирка, не дрейфь! Я о прошлом годе точно так же сломала правую руку, и ничего, со сломанной рукой четыре спектакля отыграла, – и потом никаких проблем, всё срослось, как было! А я тебя сейчас научу, как мыть голову со сломанной рукой!».
Она вся вот такая: точная, живая, деловитая – и безбашенная одновременно.
Она блестяще говорит на литературном татарском языке, и однажды урыла неких тамошних чиновников именно тем, что она, русская актриса, идеально говорит на фамильном своём языке, а они – почти не могли ей на этом своём языке отвечать…
Она окружена любящей семьёй, которая её бесконечно ценит. А про горести свои она говорить не любит…
И вообще, меня всегда удивляет, что подружайка моя, великая русская актриса, всегда так правдива и искренна не только на сцене, но и в быту, так нетерпима к фальши, словно и не артистка вовсе.
Как-то сидели мы у меня с Зиганшиной.
– Эр, вот я сидела-думала: надо бы написать пьесу про трех старых актрис... Сюжет уже есть. А играть станут Крючкова, Антонова и Зиганшина – и репетировать будет удобно – все питерские... А красавца-старика тогда кто играть будет? Ой, да Шакуров же!
– Да я помру скорее, чем ты напишешь, лодырь!
Начали ныть друг дружке про то, что искусство и культура вырождаются и практически умирают.
И вроде, душевно так поныли, друг другу головами покивали, а потом я гляжу – напротив меня, с рюмкой водки и сигаретой, сидит аж целая Зиганшина, – а я ною.
И говорю я ей: Эрка, а почему, собственно? Ну, вот когда всё даже и совсем гикнется, то соберемся толпой: на один край стола посадим Крючкову, на другой – Антонову, на третий тебя, и каждая из вас просто пару реплик скажет или стих прочтет, потом еще, глядишь, чего-нибудь споет, прямо из-за стола не вставая.
Не самый плохой в мире театр получится.
А я, сидящая напротив вас, – не самый плохой в мире зритель, даже и для вашего уровня.
И мы с ней заржали насчет гибели культуры…
Эра, звезда пленительного счастья!
С юбилеем, моя обожаемая!
Крепкого тебе здоровья и оптимизма, дорогая!
Вот чтобы всё-всё у тебя было так, как ты хочешь – сбычи всех мечт, до единой, буквально!
А уж роли-то от тебя никуда не денутся!
Бесконечно любящая тебя Павлова.
P.S. У меня про неё есть один смешной рассказ-воспоминание.
Фестиваль «Амурская осень». То ли второй, то ли третий.