Инструменты
Каталог TGAds
Мониторинг
Детальная статистика
Анализ аудитории
Бот аналитики
Полезная информация
Инструкция Telemetr
Документация к API
Чат Telemetr
Не попадитесь на накрученные каналы! Узнайте, не накручивает ли канал просмотры или
подписчиков
Проверить канал на накрутку
Телеграм канал «Контражур Ирины Павловой»
Подписчики
Всего
6 198
Сегодня
0
Просмотров на пост
Всего
1 744
ER
Общий
25.57%
Суточный
21.5%
Динамика публикаций
Telemetr - сервис глубокой аналитики
телеграм-каналов
телеграм-каналов
Получите подробную информацию о каждом канале
Отберите самые эффективные каналы для
рекламных размещений, по приросту подписчиков,
ER, количеству просмотров на пост и другим метрикам
рекламных размещений, по приросту подписчиков,
ER, количеству просмотров на пост и другим метрикам
Анализируйте рекламные посты
и креативы
и креативы
Узнайте какие посты лучше сработали,
а какие хуже, даже если их давно удалили
а какие хуже, даже если их давно удалили
Оценивайте эффективность тематики и контента
Узнайте, какую тематику лучше не рекламировать
на канале, а какая зайдет на ура
на канале, а какая зайдет на ура
Показано 7 из 10 814 постов
Смотреть все посты
Пост от 25.07.2026 00:46
167
2
1
День свадьбы.
❤
41
Пост от 25.07.2026 00:46
166
1
1
❤
24
❤🔥
3
Пост от 25.07.2026 00:44
178
0
0
ДЕНЬ СВАДЬБЫ.
Всю жизнь мы с Павловым отмечали (или не отмечали, иногда забывая) день нашей свадьбы 24 июля.
Сама не знаю – почему.
Однажды Юрка, которому зачем-то понадобилось наше свидетельство о браке – кажется, для ипотеки – с вызовом спросил меня:
– Павлова, а ты помнишь, какого числа мы расписались?
– Конечно. 24 июля.
– Ты уверена?
– Абсолютно!
Он сунул мне свидетельство под нос:
– А это что?
Там было написано: 25 июля.
Откуда взялось 24-е – мы оба не понимали, но про 25-е забыли ровно назавтра, и снова продолжали отмечать 24-го.
Всегда.
Хотя, казалось бы, правильно как раз было бы запомнить именно 25-е – у нас и дни рождения у обоих 5 числа...
Иногда вспоминали, смеялись, но 24 июля намертво засело у обоих в мозгу и сделать с этим ничего было нельзя.
Наверное, потому, что свадьба наша была чистой формальностью.
Мы съехались в сентябре, сразу после отпуска, полагавшегося студентам-стройотрядовцам, и до июля прожили в гражданском браке, не испытывая от этого ни малейших неудобств.
Но родители нас запилили, отговорок уже не осталось – типа, курсовая, сессия, да куда спешить, – и мы расписались.
В день свадьбы мы подрались, а потом, когда собрались уже гости, – помирились, и вот так, вспышками ярости и нежности – прожили всю свою совместную жизнь.
И всю жизнь отмечали годовщину законного брака на день раньше положенного.
Мы и нашу рубиновую свадьбу отмечали 24-го, то есть на день раньше.
Здесь, в Баре, в ресторане «Марина». В порту..
А потом – дома на балконе.
Целую жизнь тому назад.
Терраса ресторана «Марина» нависает прямо над бухтой, отсюда виден весь город. Эта терраса была тем местом, где мы отметили покупку нашей черногорской квартиры в 2008 году, и, хотя с годами появлялись новые, более фешенебельные рестораны, но «Марина» так и осталась нашим заветным местом.
Мы вспоминали тогда длинную жизнь, прожитую вместе, с полудетских лет, и удивлялись тому, что нам вдвоем никогда и нигде не было скучно.
Вспоминали то, как вдребезги пьяный Юрка (обмывал на работе рождение сына) среди зимы на веревочке передавал мне в окно роддома цветы и чудо-чудное – две помидорки (добытые с невероятным трудом).
И то, как я боялась его первого в жизни съемочного дня, а он вышел на площадку так, словно всю жизнь там провел...
Мы говорили про наших чудесных детей и изумительных внуков.
А еще мы говорили про то, как это смешно и необычно, что мы столько лет подряд продолжаем любить друг друга… «Из последних сил!» – всегда добавлял язвительный Павлов.
Мы говорили о том, что мы снова вдвоем, и снова в Черногории, и жизнь продолжается. Мы вспоминали про очень страшный, очень тяжелый год, когда мы вдвоем вцепились в жизнь, и вылезли из катастрофы, – тогда еще не догадываясь, что скоро нас подкараулит настоящая катастрофа…
А еще, когда мы отмечали нашу годовщину на Плитвицких озёрах в Хорватии, Павлов сказал: «Ну, вот 40 лет отметим дома, в Черногории (и мы отметили свою рубиновую свадьбу в Черногории!), а на сапфировую – на 45 лет – так и быть, повезу тебя кататься на Belmond Orient Express, из Парижа в Стамбул, а то ты мне уже всю плешь этим свои Белмондом проела!».
Не повёз... Не успел…
Миновала уже не только сапфировая, но и золотая.
Но я всё помню, и этот день, как давно уже повелось, обязательно отмечаю в Черногории.
Одна.
И запомнила, наконец, про 25 июля. Хотя сейчас это уже совершенно не имеет значения – 24-го или 25-го.
Всю жизнь мы с Павловым отмечали (или не отмечали, иногда забывая) день нашей свадьбы 24 июля.
Сама не знаю – почему.
Однажды Юрка, которому зачем-то понадобилось наше свидетельство о браке – кажется, для ипотеки – с вызовом спросил меня:
– Павлова, а ты помнишь, какого числа мы расписались?
– Конечно. 24 июля.
– Ты уверена?
– Абсолютно!
Он сунул мне свидетельство под нос:
– А это что?
Там было написано: 25 июля.
Откуда взялось 24-е – мы оба не понимали, но про 25-е забыли ровно назавтра, и снова продолжали отмечать 24-го.
Всегда.
Хотя, казалось бы, правильно как раз было бы запомнить именно 25-е – у нас и дни рождения у обоих 5 числа...
Иногда вспоминали, смеялись, но 24 июля намертво засело у обоих в мозгу и сделать с этим ничего было нельзя.
Наверное, потому, что свадьба наша была чистой формальностью.
Мы съехались в сентябре, сразу после отпуска, полагавшегося студентам-стройотрядовцам, и до июля прожили в гражданском браке, не испытывая от этого ни малейших неудобств.
Но родители нас запилили, отговорок уже не осталось – типа, курсовая, сессия, да куда спешить, – и мы расписались.
В день свадьбы мы подрались, а потом, когда собрались уже гости, – помирились, и вот так, вспышками ярости и нежности – прожили всю свою совместную жизнь.
И всю жизнь отмечали годовщину законного брака на день раньше положенного.
Мы и нашу рубиновую свадьбу отмечали 24-го, то есть на день раньше.
Здесь, в Баре, в ресторане «Марина». В порту..
А потом – дома на балконе.
Целую жизнь тому назад.
Терраса ресторана «Марина» нависает прямо над бухтой, отсюда виден весь город. Эта терраса была тем местом, где мы отметили покупку нашей черногорской квартиры в 2008 году, и, хотя с годами появлялись новые, более фешенебельные рестораны, но «Марина» так и осталась нашим заветным местом.
Мы вспоминали тогда длинную жизнь, прожитую вместе, с полудетских лет, и удивлялись тому, что нам вдвоем никогда и нигде не было скучно.
Вспоминали то, как вдребезги пьяный Юрка (обмывал на работе рождение сына) среди зимы на веревочке передавал мне в окно роддома цветы и чудо-чудное – две помидорки (добытые с невероятным трудом).
И то, как я боялась его первого в жизни съемочного дня, а он вышел на площадку так, словно всю жизнь там провел...
Мы говорили про наших чудесных детей и изумительных внуков.
А еще мы говорили про то, как это смешно и необычно, что мы столько лет подряд продолжаем любить друг друга… «Из последних сил!» – всегда добавлял язвительный Павлов.
Мы говорили о том, что мы снова вдвоем, и снова в Черногории, и жизнь продолжается. Мы вспоминали про очень страшный, очень тяжелый год, когда мы вдвоем вцепились в жизнь, и вылезли из катастрофы, – тогда еще не догадываясь, что скоро нас подкараулит настоящая катастрофа…
А еще, когда мы отмечали нашу годовщину на Плитвицких озёрах в Хорватии, Павлов сказал: «Ну, вот 40 лет отметим дома, в Черногории (и мы отметили свою рубиновую свадьбу в Черногории!), а на сапфировую – на 45 лет – так и быть, повезу тебя кататься на Belmond Orient Express, из Парижа в Стамбул, а то ты мне уже всю плешь этим свои Белмондом проела!».
Не повёз... Не успел…
Миновала уже не только сапфировая, но и золотая.
Но я всё помню, и этот день, как давно уже повелось, обязательно отмечаю в Черногории.
Одна.
И запомнила, наконец, про 25 июля. Хотя сейчас это уже совершенно не имеет значения – 24-го или 25-го.
❤
21
🙏
5
Пост от 24.07.2026 21:13
281
0
1
Закат в Баре.
❤
35
👍
1
Пост от 23.07.2026 13:54
342
15
12
Среди китайской молодежи быстро распространяется культ безделья и низких потребностей.
«Если мне хватает на еду и на диван, то зачем мне всё остальное?!».
Они не хотят работать, делать карьеру, жениться, иметь детей, автомобили. Вообще – потреблять.
Они хотят лежать на диване и иногда гулять, но только по своему желанию, никогда не выходя из дому по какой-то необходимости и ничего не делая для заработка и карьеры.
Я вдруг с изумлением поняла, что я – китайская молодёжь...
«Если мне хватает на еду и на диван, то зачем мне всё остальное?!».
Они не хотят работать, делать карьеру, жениться, иметь детей, автомобили. Вообще – потреблять.
Они хотят лежать на диване и иногда гулять, но только по своему желанию, никогда не выходя из дому по какой-то необходимости и ничего не делая для заработка и карьеры.
Я вдруг с изумлением поняла, что я – китайская молодёжь...
😁
30
❤
5
🔥
5
🤷♀
2
Пост от 23.07.2026 12:39
267
0
2
Аранович. 92.
❤
19
Пост от 23.07.2026 12:38
241
1
1
В эпизоде у Смольного нужна была яркая деталь военного времени. Напрашивался стандартный ход: колонны портика Смольного, обложенные мешками с песком. Аранович от мешков отказался: куда более ёмким образом ему показались маскировочные сети, которыми декораторы и опутали всю съемочную площадку <…>.
Пожалуй, самыми тяжелыми были все сцены в деревне Синёво.
Большие сюжетные блоки – подготовка операции и приезд Иваницкого уже после казни Ники и освобождения деревни от немцев.
Эпизод был подробно и тщательно разработан. На одном пятачке, практически одновременно, разворачивалось несколько массовых сцен.
Эпизод начинался с крупного плана валявшегося на площади венского стула, у которого сидит умывающаяся кошка. Камера отъезжала, и в кадр попадала виселица. Аранович во что бы то ни стало хотел, чтобы была кошка, и непременно умывающаяся. Кошка, однако, сидеть между ножками стула категорически отказывалась. Пришлось принести молока, помазать ей мордочку сметаной…
Солдаты после боя ели кашу, привезенную полевой кухней. Кинооператор продолжал снимать, заставляя командира имитировать для съемки обстановку боя, в реальности давно закончившегося. Мертвая Ника лежала на тулупе. Деревенские женщины голосили над ней. Выводили старосту Чалого (Виктор Сухоруков), который кидался к телу Ники. Чалого начинали бить. В толпе женщин стояла и жена старосты (Зоя Буряк), которую тоже стали рвать на части.
Это было по-настоящему страшно – и во время съемок, и в материале. В ярости массовка была готова растерзать актеров всерьез. При всем при том соблюдалась некая мера условности, ибо это – «спектакль», «срежиссированный» Иваницким и Лежавой. Белый снег, красные кирпичные стены, арка, сквозь которую снимает все эти сцены народного гнева оператор, усугубляя жуткое ощущение театральности происходящего. Толпа была – и как античный хор, и как вакханки. Внутри эпизода возникал двойной смысл. <…>
...Вся зимняя натура была практически снята. Выстроены павильоны: квартира Иваницкого, квартира Ники и Веры. Группа была готова к переходу от натурных съемок в интерьеры.
Всё оборвалось в один миг.
Сразу связались в узел все проблемы. Кончились немецкие деньги. Не пришли российские. Арановича в миг свалила тяжелая болезнь. Он сам, на своих ногах ушел в больницу, а в Германию, на операцию, – уже на носилках.
Он вернулся через три месяца и продолжал говорить о фильме, готовился к новому съемочному этапу... Но как-то сразу стало ясно, что продолжения не будет. Кажется, он и сам это понимал, но не хотел признаваться в том, что понимает. Все уже было кончено: фильм умер, не родившись.
Остались лишь 45 минут смонтированного киноматериала.
Ровно треть картины, которой уже никто никогда не увидит.
https://spbvedomosti.ru/news/culture/lyudi-zemli-i-neba-kakimi-byli-semen-aranovich-i-ilya-averbakh/?fbclid=IwY2xjawTOv8BleHRuA2FlbQIxMQBzcnRjBmFwcF9pZBAyMjIwMzkxNzg4MjAwODkyAAEe7rEq4LPch6R0-uhVsD0ROwMQUa3nAG3PvviRu-97fM4T2BTW8Oh2NPXUH4M_aem_njS2vn0eB6SJp9JtiWyGnA
Пожалуй, самыми тяжелыми были все сцены в деревне Синёво.
Большие сюжетные блоки – подготовка операции и приезд Иваницкого уже после казни Ники и освобождения деревни от немцев.
Эпизод был подробно и тщательно разработан. На одном пятачке, практически одновременно, разворачивалось несколько массовых сцен.
Эпизод начинался с крупного плана валявшегося на площади венского стула, у которого сидит умывающаяся кошка. Камера отъезжала, и в кадр попадала виселица. Аранович во что бы то ни стало хотел, чтобы была кошка, и непременно умывающаяся. Кошка, однако, сидеть между ножками стула категорически отказывалась. Пришлось принести молока, помазать ей мордочку сметаной…
Солдаты после боя ели кашу, привезенную полевой кухней. Кинооператор продолжал снимать, заставляя командира имитировать для съемки обстановку боя, в реальности давно закончившегося. Мертвая Ника лежала на тулупе. Деревенские женщины голосили над ней. Выводили старосту Чалого (Виктор Сухоруков), который кидался к телу Ники. Чалого начинали бить. В толпе женщин стояла и жена старосты (Зоя Буряк), которую тоже стали рвать на части.
Это было по-настоящему страшно – и во время съемок, и в материале. В ярости массовка была готова растерзать актеров всерьез. При всем при том соблюдалась некая мера условности, ибо это – «спектакль», «срежиссированный» Иваницким и Лежавой. Белый снег, красные кирпичные стены, арка, сквозь которую снимает все эти сцены народного гнева оператор, усугубляя жуткое ощущение театральности происходящего. Толпа была – и как античный хор, и как вакханки. Внутри эпизода возникал двойной смысл. <…>
...Вся зимняя натура была практически снята. Выстроены павильоны: квартира Иваницкого, квартира Ники и Веры. Группа была готова к переходу от натурных съемок в интерьеры.
Всё оборвалось в один миг.
Сразу связались в узел все проблемы. Кончились немецкие деньги. Не пришли российские. Арановича в миг свалила тяжелая болезнь. Он сам, на своих ногах ушел в больницу, а в Германию, на операцию, – уже на носилках.
Он вернулся через три месяца и продолжал говорить о фильме, готовился к новому съемочному этапу... Но как-то сразу стало ясно, что продолжения не будет. Кажется, он и сам это понимал, но не хотел признаваться в том, что понимает. Все уже было кончено: фильм умер, не родившись.
Остались лишь 45 минут смонтированного киноматериала.
Ровно треть картины, которой уже никто никогда не увидит.
https://spbvedomosti.ru/news/culture/lyudi-zemli-i-neba-kakimi-byli-semen-aranovich-i-ilya-averbakh/?fbclid=IwY2xjawTOv8BleHRuA2FlbQIxMQBzcnRjBmFwcF9pZBAyMjIwMzkxNzg4MjAwODkyAAEe7rEq4LPch6R0-uhVsD0ROwMQUa3nAG3PvviRu-97fM4T2BTW8Oh2NPXUH4M_aem_njS2vn0eB6SJp9JtiWyGnA
❤
14
💔
1