Телеграм канал «Контражур Ирины Павловой»

Наконец-то настоящая зима!

Меня с Венесуэлой вообще ничего не связывало и не связывает. Поэтому когда тут кто-то «радуется за венесуэльский народ» – меня это не только удивляет, но и напрягает: давайте дадим венесуэльскому народу самостоятельно разобраться, – радоваться ему или плакать. То же самое могу сказать и стенающим по поводу будущего Венесуэлы – вы о своём будущем подумайте, а то Венесуэла и её народ за вас о нём не подумают. Меня, как персонажа достаточно циничного, интересует лишь то, жарко или холодно будет моей стране из-за событий в Венесуэле. Я понимаю, что будет жарковато, что мы просрали очередной «пакет полимеров», как в Сирии, и что последствия не только предсказуемы, – но и заведомо неприятны – и лишь поэтому я про ту Венесуэлу и стала думать. Впрочем, кое-что меня с Венесуэлой всё же связывает. Накрепко. Это роман Мигеля Отеро Сильвы «Когда хочется плакать – не плачу». Я в пору своей молодости была без памяти увлечена латиноамериканской литературой и читала её без продыху: Карпентьер, Борхес, Варгас Льоса, Кортасар, Амаду, Маркес, Астуриас – вот это вот всё… Я на полном серьезе могла часами спорить с любым желающим (а их было немало!) о «магическом реализме», о течениях в символико-фантастической традиции латиноамериканской литературы, основывающейся либо на «мифологической» картине мира, либо на картине мира «метафизической». Об особенностях и отличиях «литературы Ла-Платы» от «Карибской литературы», с их античными и библейскими мотивами, с их привязками к средневековой демонологии, с их бесхитростной и открытой гиперсексуальностью. Собственно, неведомый мне в ту пору Мигель Отеро Сильва ворвался в хорошо подготовленное пространство: я этот структурно переусложнённый роман впитала в себя мгновенно, он никак не противоречил уже сложившимся у меня представлениям о латиноамериканской литературе, легко вписался в её извилистые рамки. Я потом прочла его романы «И стал тот камень Христом» и «Пятеро, которые молчали», но тот первый для меня так и остался главным. Я тогда быстро опустила на дно памяти сюжет о трёх парнях по имени Викторино, родившихся в один день в разных концах одного мегаполиса. Но меня долго не отпускал сюжет о четырёх римских братьях-воинах, христианских великомучениках с именами Север, Севериан, Карпофор и Викторин… И еще мне сразу и навсегда понравилось название романа: «Когда хочется плакать – не плачу». Оно, это название, в общем-то, стало моим девизом, моим слоганом на всю оставшуюся жизнь: «Когда хочется плакать – не плачу».

Жить и так нелегко. А впереди еще Старый Новый год... 😴

https://www.youtube.com/watch?v=NLIdIdpByII&t=9s

Нанятый предводитель, которому было жалованье – ооочень солидное – заплачено, из той самой казны, что была собрана Мининым с невероятной жёсткостью. Да и каждому дворянину (читай – профессиональному военному) платили очень круто: дворянам и «боярским детям» платили от 30 до 50 рублей в год, в зависимости от чина. При том, что на государевой службе ратные люди получали в год в среднем от 10 до 15 рублей. Только представьте себе: явился мужичина ко князю (еще не полностью излечившемуся от последнего ранения, и «зализывавшему раны» в родовом имении как раз в Нижегородской волости), и говорит ему: «Мне, типа, видение было, так что мне под моё видение Новгород дал полную финансовую власть и сбор ополчения по всей Руси, но в ополчение идут мужики, воевать не умеющие, так не поведёшь ли ты, князюшка, всю эту гопоту воевать с профессиональной армией поляков?!». Но князюшка вдруг возьми, да и согласись, хоть и пораненый. Кудряво получается. Особенно, если знать, что сам Минин вполне успешно руководил несколько лет тому назад обороной Нижнего от поляков: в 1609 году, при царе Василии Шуйском, именно он возглавлял ополчение нижегородцев, которое на подступах к Нижнему отбило нападение на город войск Лжедмитрия II. Вот, понимаете: поляков он при предыдущем царе от города отбил, а о нём вообще никаких других упоминаний нет как нет, по-прежнему. Видимо, только потому, что «из простых». Ага. А Нижний Новгород этот «мужик из простых» на уши поставил, однако. Я вот всё задаю себе вопрос: как так могло получиться, вообще? Про любого бунтовщика, про какого-нибудь там Ивана Болотникова, и то известно – кто таков, откуда родом, чей сын-пасынок. А про Спасителя Отечества – ни синь пороху. Только памятник стоит на Красной площади, а так – ничего. Кстати, насчёт «видения». В ту пору, когда Москва была захвачена поляками, из Троице-Сергиева лавры рассылались грамоты по Руси с призывом постоять за православную веру, за святые церкви, изгнать поляков и литовцев из Кремля. В октябре 1611 года одна из таких грамот прибыла и в Нижний Новгород. (как прибыла, кем принесена, кому адресована – ничего непонятно, но почему-то для её заслушивания собрались воеводы, духовенство и старосты посадских людей, среди которых был и Минин). Обратите внимание: воеводы имелись в Нижнем, и бояре, и военачальники, но перед прочтением сей грамотки отчего-то решили заслушать именно «купчину из простолюдинов» Козьму Минина, про которого ничего никому неведомо, и который заявил: «Мне было видение во сне: явился Святой Сергий и велел разбудить спящих». Неплохо, ага? И все бояре и воеводы сразу поверили и послушались, и присягнули на ТРЕТЬ имущества. Сдуреть. После чего нижегородцы единодушно выбрали Минина своим начальником в деле собирания ополчения. И вот, после этого о нём по-прежнему ничего не известно, и не осталось ровным счётом никаких документов. Ни одной финансовой расписки, ни счёта, ни документа о «принятых на баланс» (громадных!) деньгах. Ни-че-го. Вот, как хотите, а у меня лишь одно историческое сравнение есть. Не смейтесь: это – Уильям Шекспир. Единственный прижизненно знаменитый человек, о котором исторических сведений – ноль целых – хрен десятых. В точности как с Мининым. Я это вот всё к чему. Господь как-то выбирает тех Себе, кому поручает Миссию. В данном случае – спасение Православия на Руси (и самой Руси – заодно, как оплота Православия). И откуда Господь взял этого Спасителя Отечества, и почему оставил его фактически безвестным – мы не знаем и не узнаем. Похоже, никогда. Одно о нём знаем, и знать будем всегда: это ему стоит памятник на Красной площади. Спасителю Отечества «из простых». Не из князей, бояр, или воевод. Так что я не зря говорю: у меня всегда всё упование и вся последняя надежда на Господа Бога. Есть основания.

Спаситель Отечества. События столь бурно начавшегося 2026 года внезапно заставили меня заинтересоваться историческим персонажем, которым я до сей поры никогда не интересовалась. Ну, ходила мимо памятника на Красной площади, знала то, что написано было в школьных учебниках, а так – вообще никогда о нём не думала: кто, откуда и почему. Тем более, что в исторических справочниках о нём вообще ничего толком нет, а то, что есть – весьма путано. Даже происхождение его совершенно неясно-непонятно, и хоть что-то о нём становится известно, когда он, уже вполне зрелым мужиком вдруг начал собирать ополчение в Нижнем Новгороде, дабы, как сказано в скудных исторических записях, «помочь государству Московскому». Ну, прям, вот так сильно озаботился купеческий и довольно сытый Нижний проблемами Москвы. Ага. Но ведь факт остается фактом: не просто озаботился, а принял клятву – довольно страшную по любым временам, даже по нынешним – не говоря уж о тех старинных: каждому горожанину отдать в фонд собираемого ополчения ТРЕТЬ всего своего имущества. Вот, предлагаю каждому, читающему эти строки, просто прикинуть, что именно пришлось бы отдать ему самому – коль скоро такой клич кинули бы сегодня. Лично я бы сильно задумалась. А они – общегородским собором – такое решение приняли, и оно было неукоснительно выполнено: кто не хотел отдавать добровольно, у того конфисковывалось всё имущество, а сами неплательщики вместе с семьёй продавались в холопы. Лишь благодаря столь жёстким мерам удалось собрать немалую сумму на оплату ратным людям, но кто был таков этот непонятный Козьма Минин, чтобы взять с жителей города (поголовно) подобную присягу? Даже о его происхождении ведутся споры вот уже 400 лет (но так ни до чего путного и не доспорились). Сперва была принята, как основная, версия, что это был потомственный купчина из г. Балахны Козьма Минич Захарьев-Сухорук. Оказалось, что Козьма Захарьевич Сухорук из Балахны – совсем другой человек. Это было подтверждено источниками – и прямыми, и косвенными. Потом была версия, что Козьма – сын нижегородского солеторговца – то ли Анкудина Минича (Минина), то ли Мины Анкудиновича (тут тоже ясности нет никакой). Но сохранился «синодик» сына Козьмы Минина, царёва стряпчего Нефёда Минина (т.е. поминальная записка в храм). В этой записке, среди перечисленных Нефёдом имён поминаемых, имеется на первом месте батюшка Козьма, на втором – Настасья (возможно, мать, но уверенности нет), а вот ни Анкудина, ни Мины там нет и в помине. А уж дедушку-то Нефёд должен был помянуть – всяко. Мне вот самой стало интересно: после победного похода на Москву, Минину было даровано государем потомственное дворянство – первый документально зафиксированный подобный акт в отношении простолюдина, да еще и выделено «поместье со холопы»: в вотчинное (наследственное) владение дано было большое село Богородское со всеми ближайшими деревнями и обитавшими там людьми. Но и после этого по-прежнему никаких письменных свидетельств? Ну, вот, просто – ни-ка-ких. Что был великий человек, что не был. А ведь он остался на государевой службе, государевым Думным дворянином, и в 1616 году в таковом качестве Минин был отправлен молодым царём в военный поход для усмирения бунта казанских татар и марийцев против новой династии. Куда Минин и отправился, и из которого живым уже не вернулся. И опять ничего – тишина. То ли заболел и умер, то ли бунтовщики его убили, то ли еще что. И чем сам поход Минина завершился – тоже ноль сведений. А это уже прям странно даже. Уже не простолюдин какой-то, а целый царский военачальник. Но нет. Только представьте себе: какой мощью и силой должен был обладать человек, сумевший с каждого нижегородца содрать – где добром, а где и силой – треть имущества. Уж всяко не «дед Пихто». А вокруг – полная документальная тишина. Кстати, именно он нанял «военспеца» – князя Пожарского – возглавить поход. Не будем пугаться слова «нанял». Ибо так оно, по сути, и было, чего бы там ни писали в Википедии. А уже Пожарский «поставил Минина главным по хозяйственной части ополчения».

Рождественский вечер с любимым другом. Хорошая компания, вкусная еда, интересные разговоры, хороший алкоголь, - что еще человеку нужно?