ДЕНЬ ПЕЧАТИ.
Я впервые увидела свой текст напечатанным в газете, когда мне было 14 с хвостом лет (ближе к 15-ти, но еще не 15).
Я помню это своё ощущение до сих пор: все идут мимо киосков и покупают МОЮ газету! АААААААА!!! Это я, смотрите, вон там, на 3 странице в разделе «Культура», – это я!!!
…Потом я уже не смотрела, как все покупают МОЮ газету, я постепенно к этому привыкла.
Когда я впервые прочла свой текст в зарубежном издании на иностранном языке, я еще была студенткой театрального института. Зарубежным изданием был болгарский журнал «Театр», а иностранный язык был болгарский. Но всё же я была тоже ужасно горда, и гордо так показывала присланный мне из-за границы журнал, но делала вид, будто «ачётакова», будто я каждый день печатаюсь за границей. И потом, когда мои тексты уже публиковались в «настоящей загранице», я ими уже так не форсила, как той своей первой заграничной публикацией.
Когда я уже окончила институт и уже работала, когда мне было 25, для меня публикация в журнале «Искусстве кино» была несбыточной мечтой. Пределом мечтаний.
На «Ленфильме» в ту пору снималась «Ярославна, королева Франции», и мне тогдашний Главред журнала Армен Медведев сказал, чтоб я про это ему написала, и я написала в ИК репортаж со съемок, и приехала в Москву, и пришла в журнал, и познакомилась с совсем юным Лёвой Караханом и ослепительно красивой Леной Стишовой, и меня угощал кофе в своем кабинете он сам – Армен Николаевич.
И мой большой репортаж напечатали.
Я ходила тогда по Ленинграду и удивлялась, почему все на меня не оборачиваются – ведь это же я, я, я написала для «Искусства кино» и меня напечатали!!!
Немного позже я уже привыкла к тому, что мои публикации обсуждают, хвалят или ругают, но что в день публикации разговоры обязательно будут, и это нормально.
Самый кайф был, когда в киоске висело от руки написанное объявление: «Газеты «Смена» со статьёй про Высоцкого нет, – распродана!». Это была моя статья – про Высоцкого.
В моей прежней жизни было несколько важных для меня (и не только для меня, но я сейчас о себе) изданий – «Советский Экран», «Искусство кино», любимый рижский журнал «Кино», журнал «Сеанс», обожаемая в прежние времена газета «Экран и сцена», и еще другие профильные издания, были и ежедневные газеты – «Ленинградская правда» (ныне «СПб Ведомости»), «Час пик», даже «Правда» была – главная газета страны в советское время.
Была нежно любимая газета «Невское время» – единственное в моей жизни издание, где мне Татьяна Позняк и Марина Токарева просто позволили «гулять как хочу», то есть писать про всё, про что в голову взбредет – без разбору «моя тематика – не моя тематика». Что притащу – то и печатали.
Была газета, которую я с нуля сделала сама.
Сама сделала, сама добилась бурного, как на дрожжах, роста тиражей, носилась с ней, как с писаной торбой, пока каждый номер не будет вылизан до зеркального блеска, с сотрудниками которой нянчилась, как с собственными детьми...
Но о которой сегодня даже вспоминать не хочу, потому что её потом отжали и просто немедленно превратили в сказочное дерьмо. Буквально назавтра после того, как я шваркнула учредителю заявлением об стол, разогнали любимую мою редакцию, собранную «пушинка к пушинке, ни одного пёрышка».
Ну нафиг, забыла и забыла.
И всё же, главной газетой моей жизни была и осталась ленинградская газета «Смена» и двое руководителей её отдела культуры – Нонна Некрасова и Таня Отюгова.
Они мне в ту пору были практически роднёй, с их звонками я засыпала и с их звонками просыпалась.
Они терпели мои вопли и рыдания по поводу покоцанных главной редакцией текстов, они воспринимали мои маленькие и большие триумфы, как свои собственные, они меня любили, гордились мной и хвастались.
Я им устраивала форменные сцены ревности, если вдруг текст, который я бы хотела писать сама, заказывали какому-то другому автору. Я была жуткая поганка, и вопила в трубку «Нонка, ты хоть сама-то читала эту бездарную графоманию, а? Ну, на меня тебе плевать, ладно, а на репутацию газеты?!».
Все авторы, кроме меня самой, были мне недостаточно хороши.