Телеграм канал «Контражур Ирины Павловой»

Меня всегда поражала в фб любовь к срачу.
Не желание пообщаться с кем-то незнакомым, но обнаружившим общность взглядов, или просто интересные личные качества, а вот именно непонятное мне желание найти что-то, что тебе не нравится, и вступить в неравный бой.
Неравный уже потому, что хозяин страницы может мгновенно стереть твой коммент, послать тебя нахуй и сразу заблокировать чтоб ты не мог ему ответить.
Хотя мне непонятно само это желание написать незнакомцу "ты козёл и ублюдок".
А смысл? Чтобы что?
Его ваше мнение совершенно не интересует, он знать вас не знает, но вы всё равно подходите к этому чужому столбику, и, как собачка, задираете ножку - метите чужую территорию.
Я давно уже упразднила этот сюжет на своей странице, где комментировать могут только мои личные знакомые, или люди, принятые во френды "за особые заслуги".
Но когда мне говорят, что люди сплошь - склочники и стукачи, я, которая долго это категорически отрицала, постепенно начинаю верить в то, что в сети пользователи в самом деле подпитываются отрицательной энергией, и что без срача в сети дня прожить не могут.
У них без этого ежеминутного срача ломка начинается.
Таинственное качество.
Абсолютно мне непонятное.

79. ПОЕЗД
Всё чаще вспоминается детство.
Одно из самых ранних – и самых ярких воспоминаний – о фильме.
Мама и папа уселись смотреть телевизор, малюсенький младший братишка спит, а мне спать еще рано. И мне разрешают посидеть у телевизора вместе с родителями. Там идет какое-то кино, которое мама с папой напряженно смотрят. И мне тоже нравится – потому что там красивые, нарядные и танцуют. А потом появляется кто-то – я уже понимаю, что это тот же, кто был красивый и нарядный. И кого все называют Дзюль-Дзюлик (я с младенчества знаю польский, и потому понимаю, что так могут звать только кого-то по имени Юлиуш). И он страшно мычит. Я бьюсь в истерике, и меня уводят в другую комнату. Но мычание Дзюль-Дзюлика слышно и там, и я кричу взахлеб, до икоты, просыпается и плачет брат, мама хватает его, отец хватает меня, двое вопящих детей и двое очумевших родителей. Семейный вечер безнадежно испорчен.
Мне этого Дзюль-Дзюлика потом еще долго родители припоминали.
Это был фильм Ежи Кавалеровича «Настоящий конец большой войны».
Потом я выросла, стала киноведом, засмотрела до дыр всё послевоенное «поколенческое» кино «польской школы» – Вайды, Мунка, Хаса и других – включая «Лётну» и «Канал» – а этот фильм всё не решалась пересмотреть – так силен во мне был этот детский ужас.
Пересмотрела всё-таки спустя много лет. И ужас ко мне вернулся – я ничего с ним не могла поделать, это было сильнее меня – хотя, объективно, я к тому времени и пострашнее фильмы видала.
И не его я тут хочу показать (кому надо – сами посмотрите, кино выдающееся, но у меня тут всё же пусть не висит!).
Я про другой фильм Кавалеровича, который просто обожаю.
Мне кажется, этого польско-украинского армянина у нас маленько подзабыли, и его красавицу-жену Люцину Винницку – тоже. Вообще, что-то такое есть необычное между армянами, кино и Украиной: Параджанов, Балаян, Кавалерович…
Так вот, фильм Кавалеровича «Поезд» (В нашем прокате - «Загадочный пассажир»).
Совершенно не устаревший, на мой взгляд. Фантастически простой и прекрасный.
В ту пору, когда все наши сходили с ума по Цибульскому из «Пепла и алмаза», по Холоубеку из роскошного «Закона и кулака», моим любимым польским актером той поры был и остался Леон Немчик – из фильма «Поезд».
Я в этом фильме тогда впервые увидела две важные вещи.
Первой была коллективная травля. Я про неё поняла много позже, но сначала я увидела, как она выглядит – в фильме Кавалеровича.
А еще я увидела там усталое лицо интеллигента, от которого невозможно отвести глаз, и еще какие-то важные вещи (сегодня ставшие немодными) про интеллигента я тогда поняла… И вот спросите – что, почему, откуда – не скажу, не смогу назвать. Но поняла навсегда.
В нашем кино были другие лица интеллигентов, тоже прекрасные, но другие. Только однажды у нас появился кто-то похожий – Георгий Жженов из фильма «Человек, которого я люблю».
Появился – и тут же исчез. Уже навсегда.
В общем, извините за «сумбур вместо музыки», а «Поезд» всё же посмотрите.

88. ПЯТАЯ ПЕЧАТЬ
Потрясающий и страшный фильм Золтана Фабри "Пятая печать" вновь актуален.
Вернее, не вновь - а именно теперь, как никогда.
Гении предвидели всё и делали кино на все времена. В том числе и о самом трудном выборе человека. Об экзистенциальном выборе.
И, в онемении глядя эти откровения, думаешь о том, что оставаться человеком в расчеловечивающих обстоятельствах - немыслимо тяжкий труд, и делать его уже практически некому... А делать всё равно необходимо: иначе - никак.
"...И когда Он снял пятую печать, я увидел под жертвенником души убиенных за слово Божие и за свидетельство, которое они имели. И возопили они громким голосом, говоря: доколе, Владыка Святый и Истинный, не судишь и не мстишь живущим на Земле за кровь нашу?..."
Откровение Иоанна Богослова (Отк. 6:9-10)

Прочла в ленте: "Панически боюсь того, о чем мечтаю!".
Задумалась.
Кажется, я тоже.
Но это не точно.

Про моду.

Зашёл разговор про то, что изумительные произведения русских ремесел (павловопосадские платки, например, или вологодские кружева, или изысканные вышивки) нынче никто не вводит в моду, как когда-то вводили их в моду после выставок Тенишевых и Мамонтова.
Сегодня, к сожалению, в нашем обществе нет класса, определяющего качество, стиль и вкус.
Нувориши и их бляди - не показатель; нынешние кинозвёзды и звёзды шоубиза - острый показатель безвкусицы (достаточно посмотреть их фото с красных дорожек - это просто атас); верхний слой чиновничества - вообще УГ, по сей день сумками меряющееся.
И вот вам вся наша элита.
А в эпоху Тенишевых и Мамонтовых эта красота встраивалась в жизнь во многом благодаря именно сливкам общества, которые начинали это всё носить. А иной раз - даже и первыми эти вещи для себя открывали и задавали тон и тренд.
Как императорская фамилия, устроив Русский Бал, ввела в моду русский стиль. Романовы, Юсуповы, Энгельгардты всему обществу показали, как это красиво и как это всё можно носить.
Вообще, во всём мире стиль задавали и задают не безмозглые подростки в рваных джинсах, а состоявшиеся мужчины и женщины.
Как правило, модные тенденции всегда и всюду задавал высший свет.
Американки копировали Жаклин Кеннеди; сегодняшние испанки в стиле одежды подражают королеве Летиции (а прежде подражали королеве Софии); англичанки копировали модели одежды Дианы, а сейчас - принцессы Кэтрин; француженки по сей день держат ориентиром в манере одеваться Коко Шанель и Катрин Денёв.
А у нас - в связи с отсутствием высшего света - нувориши и их содержанки подражают друг другу, а ширнармассы подражают нуворишам и содержанкам.
У нас нет законодателей мод, к сожалению.
Нет, допустим, звезды, красавицы и светской дивы Ларисы Шепитько, для которой Слава Зайцев сочинял такие туалеты, что мировой кинобомонд только слюни ронял.
Всё то безобразие, что показывается нынче на модных дефиле - это рвотный порошок, а сегодняшним "лицом отечественной моды" - стали шлюхи и малолетние альфонсы.
И когда недавно "условные наши" выскоблились на красную дорожку Каннского фестиваля, это был невыносимый стыд и позор.
Не стало достойных ориентиров, и отечественная мода как таковая растворилась в пространстве...

Курёхин.
72.

Курёхин.
72.
Мы когда-то – миллион лет до нашей эры – познакомились с ним в Сайгоне, когда были еще совсем юными.
Кто познакомил, уже не помню, там все знакомили всех со всеми – но, кажется, наш соученик по ЛГИТМиКу Аркадий Драгомощенко, впоследствии известный питерский поэт.
«Вот, это Серёга Курёхин, он сам из Мурманска, учится в Кульке, но, несмотря на это, он гений и вы про него еще услышите!».
Курёхина немного передёрнуло от такой рекомендации, но он сдержался: Кулёк для лгитмиковцев был заведением слегка презираемым, и он это знал.
У него всегда была странная такая манера: лицо сперва на секунду принимало как бы высокомерное выражение – это он сразу давал понять, что «не на помойке найден», – а потом улыбался.
Улыбаться он всегда умел так обезоруживающе, немного застенчиво и прекрасно, что при упоминании его имени в сознании сразу возникала эта его Улыбка Чеширского Кота.
Мы про него «услышали» уже очень скоро, попав в Клуб Современной Музыки во Дворце Культуры им. Ленсовета, где Курёхин практически ежевечерне показывал свои музыкальные эксперименты и где фактически сформировалась, а затем и осуществилась идея его «Поп-механики».
Он быстро стал питерской, а потом уже и всесоюзной знаменитостью, практически, культовым персонажем, но любили мы его не за это.
А за лёгкость и ироничность характера, за остроумие, за наличие собственной точки зрения по любому поводу (вполне весомой и основательной – он был очень образованный парень), за огромную (взаимную) любовь к музыке, да просто за брызжущую во все стороны талантливость всего, за что он брался (а он брался, практически, за всё).
Он умер 30 лет тому назад, в 42, нестерпимо рано для человеческой жизни, но прожив уже достаточно, чтобы стать – и остаться – легендой.
Курёхин – человек, которого было много!
Оставшийся вечно молодым.
Сережка, дорогой, прекрасный, весёлый, талантливый!
Любим, помним!