Телеграм канал «Контражур Ирины Павловой»

Московский Сретенский Монастырь 
1 дн. 
По благословению Святейшего Патриарха Московского и всея Руси Кирилла с острова Корфу в Россию для поклонения и духовной поддержки верующих принесена величайшая христианская святыня — десница святителя Спиридона Тримифунтского https://moseparh.ru/desnica-svyatitelya-spiridona...
Миллионы православных верующих смогут поклониться мощам святителя, которого почитает весь христианский мир. Ковчег со святыней будет пребывать в 13 населенных пунктах 12 регионов страны до 20 сентября. В Москве святыня будет доступна для поклонения с 15 по 20 сентября.
«Святитель и чудотворец Спиридон один из наиболее чтимых нашим народом святых. Покровитель нуждающихся и обездоленных, скорый помощник страждущих и всех в бедах сущих, сей угодник Божий с неизменной готовностью откликается на всякую печаль и скорбь, обнимая своей любовью и заботой каждого обращающегося за поддержкой и заступлением.
Душевная простота и чуткость, дерзновение в молитве и ревность о Евангельской правде привлекают сердца миллионов людей к епископу Тримифунта — и никтоже отходит от него неутешен.
Убежден, что принесение этой великой святыни и возможность прикоснуться к частице цельбоносных мощей дивного угодника Христова духовно укрепит наш народ, утвердит его в вере и благочестии», — отметил в своем обращении Святейший Патриарх Кирилл.
Детальный график и время пребывания в столице и других регионах будут публиковаться на сайте www.spiridon2026.ru и в официальном сообществе ВКонтакте https://vk.ru/spiridon2026

Одной дискуссией навеяло.
Очень долго – много веков подряд – в мировой культуре (во всех видах искусства) сказать банальность считалось вещью почти неприличной.
То есть, не то, чтобы этого не было – всегда было, и много.
Но это, что называется, было уже «культурой для бедных» – вторым и третьим эшелоном. Низовой нишей.
Великие этим не занимались, они «прокладывали пути в пустыне», а следом, по этим путям, без шума и пыли ехали те, которые «так себе», чей удел – не парить в поднебесье, а развлекать на земле...
И мы сами не заметили, как на излете ХХ века всё поменялось.
Прорубать просеки человечество разлюбило, и полюбило автострады.
Открывателей практически не осталось, а место великих заняли те, кто умеет ладненько, на хорошей скорости (а, может, с более или менее замысловатыми виражами), повторять кем-то уже пройденный маршрут.
Вот теперь и повторяют без конца...
Публике нравится...

Площадь Санта-Ана, Мадрид. Федерико Гарсиа Лорка.

Федерико Гарсиа Лорка.
Он был одним из любимейших поэтов моей юности.
В ту пору, когда я еще обожала Лермонтова и «недолюбливала» Пушкина (он мне казался «суховат»).
«Цыганский романсеро», «Но Пасаран», Пассионария, и всё такое.
И я родилась с ним в один день, чем я очень гордилась (поскольку до дня рождения Пушкина одного дня не дотянула).
Потом я потихоньку охладела и к романтике Лермонтова, и к его романтике, и полюбила Пушкина: я повзрослела.
Но всё равно, когда я где-то видела или слышала его имя, видела или слышала его стихи, в сердце что-то вздрагивало: я так его и не смогла разлюбить (как, впрочем, и Лермонтова).
Так вышло, что памятник ему стоял на любимой нами с Павловым мадридской площади Санта-Ана, куда мы вечно забредали в ночи – посидеть, попить вина, съест кусок мяса или паэлью. Причём, откуда бы мы ни возвращались к себе на Пуэрта-дель-Соль, мы обязательно шли через Санта-Ана, и я обязательно к этому памятнику хоть на минутку, да прислонялась.
Так никто до сих пор и не понял: кому он так уж сильно помешал?
Кажется, даже сам каудильо дал приказ его не трогать, но в этом случае каудильо не послушали.
Его расстреляли 19 августа 1936 года, ровно 90 лет тому назад.
*****
Потупив взор, но воспаряя мыслью,
я брел и брел…
И по тропе времен
металась жизнь моя, желавшая желаний.
Пылила серая дорога, но однажды
увидел я цветущий луг
и розу,
наполненную жизнью, и мерцанием,
и болью.
Ты, розовая женщина, — как роза:
ведь и ее девичье тело обвенчали
с твоим тончайшим запахом разлуки,
с тоской неизлечимой по печали.

К тексту "КОНЦЕПЦИЯ".

Да так, что в конце – всем честным и талантливым (ради которых всё и затевалось) пришёл кирдык, и самому генералу крышка, и жену – в дурку в смирительной рубашке.
Простая такая штука – концепция.
Никто штанов на сцене не снимает, никто песком не бросается, мальчики девочек не играют, – но увлекало невероятно, а темперамент этого спектакля и уровень адреналина в нем – просто зашкаливали.
Для потрясающего Ростислава Янковского, я думаю, этот Макбет так и остался лучшей ролью всей жизни.
В сущности, спектакль этот предсказал нам всю перестройку вместе с лихими 90-ми, с распадом страны, да еще и появление выгодоприобретателя предсказал, получившего страну на тарелочке с голубой каёмочкой – на закуску...
Да и многое из сегодняшнего, в принципе, тоже предсказал.
И всё это – аж в 1988 году.
А вот еще, к тезису «любовь всегда права».
Смотрела я спектакль про любовь. Совершенно сжигающую и безоглядную, абсолютно самоотверженную. И актриса так и играла – Любовь с большой буквы, о какой можно только мечтать, какая и выпадает на женскую долю и судьбу – раз на миллион.
И, казалось бы, что может быть выше и прекраснее?
Да вот беда: ради этой своей внезапно грянувшей любви женщина совершает столько и таких преступлений, отрясая как прах любые моральные табу, что тут-то и задумаешься: а про такую ли любовь постоянно говорит нам Евангелие? И не есть ли вот это – про что нам показали спектакль – и не любовь вовсе, а дьявольское наваждение?
И не имело ли больше смысла поступиться этой любовью во имя более важных вещей? И, кстати, тут же мне и фильм Чухрая вспомнился, «Трясина». Не самый удачный. Но ровно про то же…
Или вот, смотрела я фильм «Буч Кэссиди и Санденс Кид».
Обычный, вроде, вестерн.
Про двух лихих ковбоев-гангстеров, этаких «недо-робингудов», грабивших богатых, помогавших бедным, и себя не забывавших.
Ни одного человека они на тот свет не отправили, хотя грабили с весельем и отвагой. Всячески изворачивались, но убийств твёрдо избегали, ни капли крови на руках не имея.
И были они на редкость, просто на диво, удачливы, и было у них счастье.
Пока однажды – впервые в жизни – спасая собственную шкуру, они не завалили группу напавших на них бандитов. Всю, без остатка.
И кончилась удача. И кончилось счастье.
И наделали они глупых ошибок, и превратились они в загнанных волков, обложенных со всех сторон, и закончилась вся эта история с «грехопадением» для них крайне плохо.
И в фильме этом никто не держит один пустой план по полчаса, есть в нем место всему – и лирике, и перчёно-соленому юмору, и экшну.
Но глобальный гуманистический смысл через это всё равно проступает, и смотрится кино крайне драматично.
И Адамово грехопадение всё равно моментально вспоминается.
Фильм этот и спектакли эти хотелось смотреть бесконечно, а не так, чтобы ждать, когда, наконец, закончится эта мутотень.
Так они и живут в моей памяти – словно сию минуту виденные.
А еще вспомнила, как у В.Я. Венгерова в «Живом трупе» одна-единственная – но фатальная – ошибка поломала всю концепцию. И кино, которое могло стать великим, получилось обыкновенным. Не плохим, но и не особенно хорошим. А в спектакле у Эфроса, по этой же вещи, венгеровской ошибки не повторилось, и получился огромной мощи совершенно душераздирающий спектакль…
Великая всё же это вещь – концепция.
Если она есть, конечно.

P.S. Пока писала этот текст – и у самой в голове сложилось что-то вроде концепции: я поняла «про что» должна быть моя история, и сразу стало понятно, куда мне двигать свой сюжет дальше...

Удивительная вещь сегодня со мной происходит.
Я не про Праздник и не про Причастие.
Про то, что вернувшись домой, вместо душевного покоя впала в невероятный психологический тремор. И от того, что я никак не в силах повлиять на происходящее (происходящее далеко от меня, и даже прямо меня не касающееся) ничего не меняется.
Более того, события, от которых меня вдруг затрясло и заколотило, большинством людей в стране (в России, имеется в виду) даже не замечено. А у меня ощущения совершенно апокалиптические и я не могу перестать думать обо всём, от чего меня так вдруг расколбасило.
Я не в силах заставить себя «выключить голову», я не хочу пить успокоительные таблетки, я не могу пойти на пляж и плавать – я в таком состоянии, что точно заплыву куда-нить и утону.
И нет никого, кто мог бы меня хоть как-то успокоить.
Ну, вот я попыталась работать. Вместо чего-то дельного я пишу какую-то хрень, потому что мысли мои далеко.
Я села читать то, что должна дочитать.
Я читаю одни буквы. А смысл от меня ускользает.
Всё, что я сейчас описываю, происходит со мной в реальном времени, и буквально минуту назад я, по своей надобности, загнала в поисковик своей страницы ФБ слово «концепция», в надежде, что какой-то из моих старых текстов просто даст мне толчок к работе.
Нет, толчка к нынешней своей работе я никакого не получила.
Но обнаружила в самом деле мой старый текст, который, как ни странно, меня немного успокоил: дал хоть какую-то точку опоры, и в процессе чтения мой пульс начал выравниваться, и я передумала пить таблетку от давления.
Потому что, как оказалось, чтение об искусстве и мысли об искусстве реально успокаивают и затягивают.
Я сейчас этот текст тут тоже выложу, с картинками, которые к нему были приделаны.
Может, кому-то разговор о вещах не сиюминутных, а вечных, тоже поможет взять себя в руки и вернуть себе рассыпающееся в прах мужество (простите за высокопарность).

КОНЦЕПЦИЯ.

Сидела, работала.
То так сюжет поверну, то эдак – всё ерунда какая-то получается. Всё время действие в тупике и надо слишком много проговаривать словами, а я этого не люблю, я люблю, чтоб всё главное было как раз между словами.
И вспомнила я, что своих студентов-режиссеров Георгий Александрович Товстоногов и Зиновий Яковлевич Корогодский, к которым я иногда заглядывала в аудиторию послушать, сперва учили придумать, не сколько будет телевизоров, стульев или деревьев на сцене, и не в шинелях ли будут три сестры, и не с голой ли жопой Вершинин, а про что будет спектакль.
Ту самую концепцию.
То есть, не про то, что «приехал в город полк и к Маше пришёл полковник Вершинин», а про «невозможность гармонии».
И, пользуясь авторским текстом, далее эту концепцию на сцене реализовывать. Тогда и сценическое решение, адекватное концепции, а не из пальца высосанное, само придёт: концепция его и подскажет.
И вспомнился мне феерический «Макбет» Бориса Луценко в Минском театре. Лучший «Макбет» из множества, виденных мною в жизни (а я их видала-перевидала).
Это был спектакль про то, как верный царю и отечеству генерал, веселый и буйный, за очередную свою победу недополучил орденов и поместий.
То есть, дали, конечно, но скромно, не по значимости победы.
А рядом – баба была, жена, значит.
Хорошая, вроде, тётка, красивая, умная, сильно мужа любящая. И то, чего сам бравый генерал просто не заметил, она заметила, и за мужа сильно обиделась на правителя.
К тому же он, на свою беду, рассказал ей про встречу со старухами-прорицательницами.
И жена завелась.
А и в самом деле, муж – благородный красавец и умница, апостол чести и справедливости, и уж при нём бы царство расцвело. А тут этот король-старпёр – под ногами путается, мозгами совсем шевелить не может, да еще и обижает.
И начала тут жена мужа убеждать не в том, что его обидели (он честный, и на вот это всё не поведется – она это понимала), а в том, что пока в царстве будет эта вот геронтофилия – так и будет всё загнивать и закисать, талантливым людям ходу не будет, а генералу только и останется, что бунты гасить и от врагов отбиваться.
Жалко, страну-то.
На это вот генерал повелся – и понеслась.