Телеграм канал «Контражур Ирины Павловой»

Вчера был день памяти О. Димитрия Смирнова, к которому я всегда относилась со смесью восхищения и раздражения. Но он, конечно, был проповедник Именем Божиим. Вот несколько его потрясающих наставлений:
Свобода без Бога — это просто свобода свиньи хрюкать в луже.
Богу нужны не твои свечки, Богу нужно твоё сердце, а оно у тебя занято магазинами.
Покаяние — это вам не "ай эм сорри".
Входя в храм, надо снять шапку, но не голову.
Царство Небесное — это не санаторий, туда штурмом прорываются...

Люди – как дети.
Они не понимают, что когда на них сердятся и орут – это означает, что их просто любят и о них беспокоятся.
Вот, когда постоянно уравновешенны, вежливы или когда постоянно недовольны, раздражены и ироничны – то да, не любят.

Клайв Льюис:
«...Меня часто просили продолжить «Письма Баламута», но много лет мне очень не хотелось это делать.
Никогда не писал я с такой легкостью, никогда не писал с меньшей радостью.
Легкость, конечно, вызвана тем, что принцип бесовских писем, раз уж ты его придумал, действует сам собой. Дай ему волю – и пиши хоть тысячи страниц. Настроить разум на бесовский лад легко, но неприятно, во всяком случае, забавляет это недолго.
От напряжения у меня как бы сжало дух. Мир, в который я себя загонял, говоря устами беса, был трухлявым, иссохшим, безводным, скрежещущим, там не оставалось ни капли радости, свежести, красоты.
Я чуть не задохнулся, пока не кончил книгу, а если бы писал дальше, удушил бы читателей...»

День рождения Елены Всеволодовны Санаевой.
Елены прекрасной.
Блистательной актрисы, потрясающей жены, матери, дочери, хранительницы. Только что (буквально, сегодня ночью) посмотрела новую её киноработу - как всегда, восхитительна.
Леночка, дорогая моя, здоровья, счастья! https://my.mail.ru/mail/cyrellenai/video/56/16902.html?from=videoplayer

Бесы объявили свой народ анчоусами и протоплазмой: ну как им будешь сострадать? Кому, как не бесам, пользоваться инструментами расчеловечивания? Разделяй и властвуй над умами! Как это ни банально, именно скрепы объединяют общество. Задача бесов — общество раскалывать.
Бесы сделали неприличными разговоры об этом, навязав своим духовным питомцам дискурс морального негодования – по Пелевину, технику, с помощью которой можно наполнить любого идиота чувством собственного достоинства. Горделивые идиоты превратились во властителей свободных дум.
Один из них давеча изрёк: «У той первой эмиграции не было наших девайсов, нашего виртуального пространства, на просторах которого мы можем ощущать себя полноправными участниками мировой культуры, равноправной частью человечества, осознающего, зачем нужны искусство, музыка, литература».
Можете представить себе авторов «Вех», сходящих с философского парохода без девайсов? Жалкие лузеры на задворках человечества и мировой культуры! Всё это было бы смешно, когда бы не было так грустно: нынче вселившиеся бесы заставляют бросаться с обрыва не своих носителей, а их паству.
Но то, что нынешние бесы доэволюционировали до мышей, не отменяет результата их трудов. Нам нужно пересобирать наше общество и нашу страну. Нужно учиться рассказывать о себе. Нужно учиться видеть своих героев. Нужно учиться и учить человеческой норме. Она начинается не с идеологий, а с ценностей и человеческих поступков.
Культура – это передача опыта. Уроки созидания. Воспитательная функция искусства или сильно недооценивается, или путается с пустой дидактикой. Искусство учит только примерами. Историями своих героев. И авторы этих историй учат нас думать. До 120-ти, Никита Сергеевич!

Сущность соблазна в том, что он продает несбыточное, убеждая вас в том, что лучшие достойны большего. А в погоне за бóльшим достаточно разрушить меньшее. Так чужой выбор становится вашим. Разумеется, в кредит; но кто читает написанное в договоре с бесами о процентах, мелким шрифтом?
Бескорыстно только саморазрушение; у всего другого есть интересанты и бенефициары. Вирус бесовства как наркотик: он дает простые ответы на сложные вопросы. Это наполняет жизнь симулякром смысла: идеологией, зовущей массы к светлому будущему. Вопрос только в том, кто и чем за это будущее заплатит.
Идеология требует двух вещей несовместных: твердолобости и гибкости. Обеспечивают их лишь колебания, синхронные с линией партии. Нынешние «либералы» демонстрируют все те качества, которые смешили их в коммунистах. Бесы превращают ценности в фетиши-симулякры: это и есть основа любой идеологии. Идеология требует врагов и чужих жертв, ценности – собственной ответственности.
Идеология – это карго-культ, жрецы которого не приемлют инакомыслия. О превращении интеллигенции в секту писали еще авторы «Вех». Но правильнее было бы называть эту секту корпорацией: тогда анализировать ее можно и с помощью законов Паркинсона. Винтики, обслуживающие корпорацию, мало задумываются о том, кто оказывается в прибыли от ее деятельности.
Мы утратили разделяющую людей идеологию, но не лишились системы ценностей. Ностальгирующие по старой идеологии новой сформулировать не в состоянии (что и неудивительно), однако не замечают, что система ценностей в полной мере отражена в государственных документах.
Но документы определяют не жизнь, а вектор развития. Жизнь определяется испытанием наших ценностей на прочность. Системой их доказательств, к которым относятся и человеческие поступки, и истории о них в произведениях искусства. Смыслы — это зашитые в культурные коды ролевые модели поведения.
Постсоветское кино утратило смыслы вместе с героями. Вместе с новыми героями они и вернутся. Что-то новое ищут только те, кто не знает, что новое — это хорошо забытое старое. Новое открывается лишь в форме — новых мехах для молодого вина, приготовленного старым дедовским способом.
«Не вливают также вина молодого в мехи ветхие; а иначе прорываются мехи, и вино вытекает, и мехи пропадают, но вино молодое вливают в новые мехи, и сберегается то и другое» (Мф 9:17). Смыслы поддерживают связь времен, которую пытаются разорвать бесы. Смыслы создают герои.
Михалков-художник и Михалков-публицист утверждают ценности как норму. Об этом и «Бесогон», и «Неоконченная пьеса для механического пианино» — великий фильм, который почти за полвека стал только злободневней. В России всё меняется за год, и ничего — за двести: «колебание умов ни в чём не твёрдых».
Эту фразу из письма Грибоедова Вяземскому Михалков цитировал на перестроечном Пятом съезде Союза кинематографистов. Тогда никто еще не знал, к чему приведет очередное колебание. Тогда только Михалков защищал сброшенного чацкими с корабля современности Сергея Бондарчука.
«Моральный протест без любви превращает правду в гордыню, а гордыню — в разрушение. Это — духовная термодинамика бесовства», — объясняет Иван Иваныч. Пожалуй, Чацкий и был первым бесом русской литературы. Когда из чацких вырос «малый народ», в нем завелись и свои княгини марьи алексевны.
Воспитанному на либеральных ценностях, мне удалось избежать «либерального» сектантства. Как и многим людям, которые ценят интеллектуальную независимость и не готовы видеть мир и людей в черно-белой оптике. Парадоксально, что бюрократический язык точно определяет суть традиционных ценностей: нетрадиционные духовно-нравственными не бывают.
Симптоматично, что предметом издевок бесов стали скрепы. Еще более симптоматично, что никто, кажется, и не догадывался, над чем смеется: над милосердием, сочувствием, состраданием друг другу, поддержкой и взаимопомощью.

Алексей Алешковский

БЕСЫ И БЕСОГОН
В день рожденя Никиты Сергеевича Михалкова решил поразмышлять о том, почему бесов корежит от Бесогона. А для начала — о том, кто такие бесы, впервые обозначенные в качестве ролевой модели Федором Михайловичем Достоевским, и какие у них видовые признаки.
Правые и левые исторически друг друга недолюбливают, но пока речь идет о взглядах на социально-экономическую реальность, она идет об академической интерпретации тех или иных фактов, подходящих к этой интерпретации теориях и соответствующих системах политического популизма.
«Не надо демонизировать бесов!» — запальчиво сказал однажды Тимур Юрьевич Кибиров, и в этом был здравый смысл. В агентах соблазна довольно мало инфернального: они состоят из человеческого. Слишком человеческого. Бесы искушают каждого из нас.
Мой друг, либерал в хорошем смысле этого слова, не пропускает ни одного выпуска «Бесогона», и его либеральных чувств Никита Сергеевич не оскорбляет. Оскорбленные чувства — вообще помеха для ума. Бесы на них и паразитируют. Подойдем к ним максимально отстраненно.
Чтобы не впутывать в дело собственные предубеждения, за типологической характеристикой ролевой модели этих персонажей я обратился к Иван Иванычу (так мой отец антропоморфизировал искусственный интеллект). GPT мгновенно систематизировал базу данных:
Основные видовые признаки «бесов» по Достоевскому
1. Идеологический фанатизм
* «Бесы» руководствуются абстрактными идеями (революция, социальная справедливость, новые порядки), но не имеют морального или этического основания.
* Они готовы ради идеи разрушать привычный мир, людей и устои.
2. Внутренний хаос и безнравственность
* Их действия часто непредсказуемы, импульсивны, с оттенком «игры с судьбой».
* Они могут проявлять холодное, рационализированное насилие, маскируя его под высокие цели.
3. Презрение к человеческой личности
* Для «бесов» отдельный человек — лишь инструмент или препятствие.
* Они легко манипулируют, используют и уничтожают других ради своих идей.
4. Маска рациональности
* На поверхностном уровне «бесы» кажутся логичными, умными, культурными; их рациональность — лишь средство оправдания разрушительной активности.
* Это создаёт эффект скрытой угрозы, когда внешняя нормальность маскирует внутреннюю деструкцию.
5. Холодная энергия разрушения
* Достоевский подчёркивает почти демоническую способность «бесов» заражать других, провоцировать хаос и насилие.
* Это не «магическая» демоничность, а социально-психологический вирус: влияние идей и страстей на психику людей.
6. Отсутствие духовного стержня
* Они разобщены с традиционными ценностями и духовными ориентирами.
* Их внутренний мир пуст, поэтому внешнее разрушение становится их способом «существовать» и влиять на мир.
В XXI веке мы узнали о вырождении много нового. Сегодня в бесах щеголяют не ставрогины и верховенские, а ситниковы и кукшины. В определенном смысле Тургенев опередил Достоевского, показав бесов не инфернальных, а пародийных, – как подбивающий Ивана Бездомного кричать «Караул!» регент Коровьев.
Если бесы — агенты соблазна, то Бесогон — взыскующий смысла агент нормы. Мы живем в поисках утраченной нормальности. Только она может консолидировать общество, не раздирая его на правых и левых, красных, белых, синих и зеленых. Есть лишь единственный водораздел: между теми, кто созидает Россию, и теми, кто хочет ее разрушить.
Нас соблазняли правами и свободами, но не учили тому, что обеспечить их может только сильное государство. То, которое отстаивает свои национальные интересы. Бесы убеждены в том, что это нормально для любой страны. Но только не для России.
Для бесов ненормальна сильная Россия. Для них права и свободы – инструмент ее разрушения. Это выглядит абсурдно, если не понимать, что главный инструмент бесов – подмена понятий. Бесы – идеалисты: они защищают идеальные права и свободы от порочных граждан, которые их недостойны.