Телеграм канал «Контражур Ирины Павловой»

Апостол Павел позже сформулирует это свойство духовной жизни в своем знаменитом гимне любви: «Любовь не ищет своего» (1 Кор. 13: 5). Истинная любовь – единственная сила, которая не знает предательства. Она верна до смерти, потому что не торгуется, не рассчитывает, не рассуждает: «Я – тебе; ты – мне». Она просто отдает себя без остатка.
Момент истины.
Современные христиане часто повторяют ошибку первых учеников. Зачастую мы приходим в храм, обращаемся к Богу, крестимся и прибегаем к другим Таинствам, чтобы Он дал нам здоровье, устроил наши семейные дела, помог с работой. Тем самым мы относимся к Богу, к вере, к Церкви как к средству для земного благополучия. Господь же говорит: «Ищите же прежде Царства Божия и правды Его, и это все приложится вам» (Мф. 6: 33).
Сами по себе земные блага неплохи. Проблема возникает тогда, когда для нас они становятся важнее Того, Кто их дает.
Если наша вера держится на приятных ощущениях, на решенных проблемах, на земном комфорте, то в конце концов приходит момент истины – момент выбора: «Я с Тобой, потому что я Тебя люблю» или «Я с Тобой, пока Ты мне выгоден». Господь протягивает нам Чашу страданий, ожидая услышать: «Отче Мой! если возможно, да минует Меня чаша сия; впрочем, не как Я хочу, но как Ты» (Мф. 26: 39). Услышит ли? – вот в чем вопрос.
Петр, который клялся в верности до смерти, но трижды отрекся у костра, – это о каждом из нас. Мы отрекаемся от Христа каждый раз, когда выбираем удобство вместо совести, когда молчим там, где нужно исповедать истину, когда не хотим нести свой крест, когда не прощаем и осуждаем.
Путь истинной веры и любви – путь, явленный Христом. «Нет больше той любви, как если кто положит душу свою за друзей своих» (Ин. 15: 13). По этому пути пошли Пресвятая Богородица, Иоанн Богослов, жены-мироносицы и все святые.
Не предадим ли мы?
Страстная седмица дает нам уникальную возможность заглянуть в собственное сердце.
Не торгуемся ли мы с Богом? Не ждем ли от Него земных благ, забывая, что Он Сам есть наша главная награда и сокровище?
Апостол Иаков прямо обличает такое устроение: «Не знаете ли, что дружба с миром есть вражда против Бога? Итак, кто хочет быть другом миру, тот становится врагом Богу» (Иак. 4: 4). Мы не замечаем, как легко становимся «друзьями мира» – мира, который требует от нас компромиссов, выгоды, осторожного молчания.
Будем помнить, что Бог хочет от нас не формального соблюдения обрядов и не делового взаимовыгодного сотрудничества.
Он ждет от нас той любви, которая не ищет своего. Только такая любовь способна пройти сквозь тьму Гефсимании, устоять у подножия Креста и войти в радость Воскресения.

pravoslavie.ru/176803.html

Тайна предательства: почему мы оставляем Христа?

В дни Страстной седмицы, когда мы вновь и вновь переживаем события двухтысячелетней давности, сердца верующих людей сжимаются от боли. Мы слышим за богослужением страстные Евангелия: вместе с апостолами на Тайной вечери спрашиваем: «Не я ли, Господи?» (Мф. 26: 22); видим толпу, исступленно кричащую: «Распни, распни Его!» (Ин. 19: 6), хотя совсем недавно те же люди кричали: «Осанна Сыну Давидову! благословен Грядущий во имя Господне! осанна в вышних» (Мф. 21: 9); с ужасом стоим перед Распятым, внимая Его предсмертным словам.
Враги Христа – первосвященники, фарисеи и книжники – действуют по-своему логично и последовательно.
Они изначально не приняли Его проповедь искренней смиренной любви ко всем; не вместили Его учения о Небесном Царстве, противоположном царству земному; отвергли Его откровение о том, что Он – Сын Божий. Они дошли до конца в своем неприятии Иисуса из Назарета – до Его осуждения и убийства. Ведь Он совершенно не вписывался в их образ Мошиаха. Их логика – это логика человеческой гордости и ревности, логика борьбы за богатство, влияние и власть.
Если с врагами Господа все ясно, то совершенно не ясно поведение Его самых ближайших учеников. «Тогда все ученики, оставивши Его, бежали» (Мф. 26: 56).
Если ненависть Его врагов понятна, то бегство учеников – это тайна, которая касается не только их, но и каждого из нас. Ведь и мы – ученики Христа
Почему бежали те, кто неразлучно был с Ним три с половиной года? Те, кто своими глазами видел, как вода превращается в вино, как хлеба и рыбы умножаются для насыщения тысяч, как воскресает мертвый Лазарь? Они сами выходили проповедовать, сами творили чудеса Его именем и в конце концов исповедали: «Ты – Христос, Сын Бога Живаго» (Мф. 16: 16).
Вера, ищущая своего.
Можно предположить, что апостолы бежали из-за страха смерти. Мол, инстинкт самосохранения взял верх. Но, думаю, корень их предательства (а оставление Учителя в час смертельной опасности – это и есть предательство) лежит глубже. Дело не только в животном, физическом страхе.
Вспомним, о чем они спорили во время своего путешествия с Учителем.
Евангелист Лука сохранил для нас эту нелицеприятную деталь: «Возник же и спор между ними, кто из них должен почитаться большим» (Лк. 22: 24). Мать сыновей Зеведеевых просила для них почетные места – одесную и ошуюю в Царстве (Мф. 20: 21).
Их вера долгое время была пропитана «духом выгоды».
Они шли за Христом, ожидая получить нечто взамен. Они видели в Нем земного Мессию-Царя, который свергнет римское иго и установит новое политическое царство, где они займут высокие посты. Они верили в Него не ради Него Самого, а ради того, что Он мог им дать: безопасность, власть, статус, чудесную помощь, защиту и могущество.
И когда их расчеты рухнули в одночасье – когда Христос не взошел на престол, а позволил схватить Себя, когда Он вместо триумфа пошел на позорную казнь, – тогда их вера, построенная на песке собственных ожиданий, рассыпалась в прах.
Им стало не на что опереться и не за что держаться. Все их надежды оказались бессмысленным, пустым самообманом.
Рухнула вера – рухнула и любовь. Остался только одинокий страх за свою никчемную жизнь.
Любовь, которая не ищет своего.
Но Евангелие показывает нам пример другой веры и другой любви. Кто остался у Креста? Апостол Иоанн Богослов – тот, который больше всех впитал тайну жертвенной любви, которому было суждено понять всю глубину слов: «Так возлюбил Бог мир, что отдал Сына Своего Единородного» (Ин. 3: 16).
С Ним стояла Пресвятая Богородица и жены, которые скоро станут мироносицами. Они остались не потому, что были сильнее или храбрее апостолов. Просто их вера была чистой и беспримесной. В ней не было ничего лишнего. Они не искали и не ждали ничего, кроме общения со Христом. Для них быть с Господом, видеть Его, слушать Его, служить Ему – и было главным и единственным приобретением.
Им не нужны были места в правительстве или какие-то другие земные блага. Им нужен был только Он Сам, Иисус Христос. В любви ко Христу они совершенно забыли о себе. Поэтому ничего и никого не боялись.

Тайна предательства: почему мы оставляем Христа?

Почему бежали те, кто неразлучно был с Ним три с половиной года?
Те, кто своими глазами видел, как вода превращается в вино, как хлеба и рыбы умножаются для насыщения тысяч, как воскресает мертвый Лазарь?
Они сами выходили проповедовать, сами творили чудеса Его именем и в конце концов исповедали: «Ты – Христос, Сын Бога Живаго» (Мф. 16: 16).
Если ненависть врагов понятна, то бегство учеников и друзей – это тайна, которая касается не только их, но и каждого из нас. Ведь и мы, христиане, – ученики Христа.
Их вера долгое время была пропитана «духом выгоды».
Они шли за Христом, ожидая получить нечто взамен. Они видели в Нем земного Мессию-Царя, который свергнет римское иго и установит новое политическое царство, где они займут высокие посты. Они верили в Него не ради Него Самого, а ради того, что Он мог им дать: безопасность, власть, статус, чудесную помощь, защиту и могущество.
И когда их расчеты рухнули в одночасье – когда Христос не взошел на престол, а позволил схватить Себя, когда Он вместо триумфа пошел на позорную казнь, – тогда их вера, построенная на песке собственных ожиданий, рассыпалась в прах. Им стало не на что опереться и не за что держаться. Все их надежды оказались бессмысленным, пустым самообманом.

pravoslavie.ru/176803.html

«Легко человеку, если он полон Тобой; я не полон Тобой и потому в тягость себе. Радости мои, над которыми надо бы плакать, спорят с печалями, которым надо бы радоваться, и я не знаю, на чьей стороне станет победа.
Спорят мои недобрые печали с добрыми радостями, и я не знаю, на чьей стороне станет победа.
Увы мне! Господи, сжалься надо мной! Увы мне! Вот раны мои – я не скрываю их. Ты врач, я больной; Ты жалостлив, я жалок. «Разве жизнь человека на земле – не искушение?».
Кто захотел бы тягот и трудностей?
Ты велишь их терпеть, не любить. Никто не любит того, что он терпит, если даже и любит терпение. И пусть он и радуется своему терпению, все же он предпочел бы, чтобы нечего было терпеть».
Августин, «Исповедь».

Моление о чаше. Сандро Боттичелли. 1500. Capilla Real, Granada

Неожиданность такого ответа, сила духа, проявленная при этом Иисусом, произвели на стражников необычайное действие: они отступили назад и пали на землю. И теперь толпа, пришедшая с мечами и дрекольями, чтобы взять какого-то важного преступника, пораженная той же силой, отступила и в испуге припала на землю.
В это время стали собираться вокруг Иисуса остальные восемь Апостолов. Стражники очнулись от охватившего их ужаса; некоторые из них подошли к Иисусу ближе, другие же, по-видимому, хотели предупредить сопротивление со стороны учеников Его, и для этого захватить и их всех. Тогда Иисус опять спросил их: кого ищете? – и когда ему ответили по-прежнему – Иисуса Назорея, – то сказал им: Я сказал вам, что это Я; итак, если Меня ищете, оставьте их, пусть идут.
Приводя эти слова Иисуса, Евангелист Иоанн от себя поясняет, что в эту самую ночь Иисус, молясь за Своих учеников, чтобы Отец Небесный сохранил их, сказал: из тех, которых Ты Мне дал, Я не погубил никого. И эти слова должны были сбыться, и действительно сбылись: стража оставила Апостолов и приступила к Иисусу.
Б. И. Гладков. Толкование Евангелия. Глава 41.

Все эти мысли овладели душой Божественного Страдальца и довели Его до такой сердечной тоски, какую никто из нас и понять не может. К этой невыразимой тоске, естественно, присоединился и ужас предстоящей мучительной, незаслуженной смерти.
Авва Отче! Все возможно Тебе; пронеси чашу сию мимо Меня, – воскликнул Он (Мк. 14:36). Ответа не было...
Целый час молился Христос; но ни продолжения, ни конца Его молитвы мы не знаем, так как призванные присутствовать при ней свидетели еще в начале ее заснули.
Окончив молитву, Иисус идет к ученикам, дабы утешить Себя их присутствием, но находит их спящими.
Грустно было видеть, как сам Петр, за час перед тем обещавший положить душу свою за Учителя, не устоял против обыкновенной слабости. Симон! И ты спишь? – сказал Господь, – не мог ты бодрствовать один час? (Мк. 14:37).
А когда проснулись Иаков и Иоанн, которые незадолго перед тем хвалились, что могут пить ту чашу страданий, какая предстоит их Учителю, и креститься тем крещением, каким Он будет креститься, когда они теперь пробудились от одолевшего их сна, Христос с грустью посмотрел на них и сказал: Бодрствуйте и молитесь, чтобы не впасть вам в искушение: дух бодр, плоть же немощна (Мк. 14:38).
Христос отошел от них, опять преклонил колена Свои и опять начал молиться; но теперь Он уже не просит, чтобы миновала Его чаша страданий, а покорно отдается воле Отца: Отче Мой! если не может чаша сия миновать Меня... да будет воля Твоя (Мф. 26:42).
Ответа не было и на эту молитву.
Изнемогая под бременем смертельной тоски, Иисус опять идет к Апостолам, думая утешиться в беседе с ними, но опять застает их спящими. И, оставив их, Иисус отошел опять и помолился в третий раз, сказав то же слово.
И, находясь в борении, прилежнее молился, и был пот Его, как капли крови, падающие на землю (Лк. 22:44).
И эту третью молитву Он окончил словами решительной покорности: да будет воля Твоя.
К третьей молитве Его послан был Ему ангел, который даже одним появлением своим должен был ободрить Иисуса и придать Ему сил для перенесения предстоящих мук.
С появлением ангела Иисус окреп не только духом, но и телесно, так как в состоянии был затем перенести и эту мучительную, без сна проведенную ночь, и все последующие страдания.
Окончив молитву в совершенной уверенности, что страдания Его и смерть необходимы, и при том теперь же, а не в другое время, Иисус в третий раз подошел к Петру, Иакову и Иоанну, и опять застал их спящими. Он разбудил их и сказал: «Вы все еще спите и почиваете? Не время теперь спать. Все кончено, пришел час Мой! Вот, сейчас вы увидите, как предается Сын Человеческий в руки грешников. Встаньте, пойдем; вот, приблизился предающий Меня».
Первосвященники, дав тайное поручение Иуде взять Иисуса и связанного привести к ним и сделать все это осторожно, не могли, конечно, объявить отряду, кого именно он должен задержать; они должны были ограничиться приказанием взять Того, на Кого укажет им Иуда. Такая осторожность со стороны первосвященников требовалась по двум причинам: посланные могли встретить случайно бодрствующих из народа, проболтаться им, за Кем идут, и тем привлечь толпу, которая могла бы и освободить задержанного Пророка своего; к тому же, был уже случай, когда стража храма и слуги первосвященников, посланные взять Иисуса, не посмели задержать Его (Ин. 7:45-46).
Когда Иуда подошел к Иисусу – то Иисус кротко спросил его: друг, для чего ты пришел? (Мф. 26:50). Не зная, что сказать, Иуда в смущении произнес: радуйся, Равви! и поцеловал Его (Мф. 26:49).
Чтобы показать Иуде, что он не может скрыть своего предательства, Иисус сказал: Иуда! целованием ли предаешь Сына Человеческого?
Между тем, стража приблизилась к Иисусу, и Он, желая показать, что Сам добровольно отдается ей, спросил: кого ищете?
Старейшины, на вопрос Иисуса – кого ищете? – ответили: Иисуса Назорея (Ин. 18:4-5).
«Это Я, кого вы ищете», – громко сказал Иисус старейшинам и всему явившемуся за Ним отряду.