ДЕНЬ РОЖДЕНИЯ ГОГОЛЯ.
Любимейшего.
Детство мое прошло под чтение на сон грядущий «Вечеров на Хуторе близ Диканьки» – «Сорочинской ярмарки», «Ночи перед Рождеством», «Майской ночи», «Ивана Ивыныча с Иваном Никифоровичем»...
Мой папа, полуполяк – полу-украинец, читал это совершенно уморительно, «с малоросским акцентом», а я, как попугай, после его чтения еще неделю говорила «на суржике»...
В отрочестве я – ночами, с фонариком под одеялом – обливалась слезами над «Тарасом Бульбой» и ухохатывалась над «Ревизором».
Повзрослев, полюбила «Женитьбу» и «Игроков», но долго не могла полюбить «Мертвые души», хотя и прочла. У меня с ними был когнитивный диссонанс, про который я узнала много позже, а когда узнала – диссонанс уже прошел.
Лишь в поздней зрелости я поняла кое-что про «Старосветских помещиков», и про грустное резюме «скучно жить на свете, господа».
Но когда однажды на пляже, во время намазывания друг друга кремом, рассуропившись, сказала Павлову, что мы с ним – как старосветские помещики, он цинично отрезал: «Не строй иллюзий, мы сейчас с тобой как две пожилые макаки, которые ищут друг у друга блох!».
И я никак могу вместить в своей голове, что он умер в 43 года. А Пушкин – в 36, а Лермонтов – в 27, и даже «старик» Достоевский – в 59...
В общем, с днем рождения, незабвенный Николай Васильевич! 🙂
Николай Васильевич Гоголь:
«Пишут не потому, чтоб тягаться с кем бы то ни было, но потому, что душа жаждет излиться ощущениями».
«Если тебе случится рассердиться на кого бы то ни было, рассердись в то же время на самого себя, хотя бы за то, что сумел рассердиться на другого».
«Поверьте, что Бог недаром повелел каждому быть на том месте, на котором он теперь стоит. Нужно только хорошо осмотреться вокруг себя».
«Есть у русского человека враг, непримиримый, опасный враг, не будь которого он был бы исполином. Враг этот — лень».
«Разум есть несравненно высшая способность, но она приобретается не иначе, как победой над страстями».
«Нет ничего приятнее, как быть обязанным во всем самому себе».
«Я разгадывал науку веселой и счастливой жизни, удивлялся, как люди, жадные счастья, немедленно убегают от него, встретившись с ним...».
«Несчастье умягчает человека; природа его тогда становится более чуткой и доступной к пониманию предметов, превосходящих понятие человека, находящегося в обыкновенном и вседневном положении».