Телеграм канал «Контражур Ирины Павловой»

Джотто ди Бондоне. Успение Марии. 1310 г.

По особенному устроению Божию один из Апостолов, святой Фома, не присутствовал на преславном погребении тела Пречистой Богородицы; он только на третий день явился в Гефсиманию. Святой Апостол Фома сильно скорбел и сокрушался, что не удостоился, как прочие святые Апостолы, последнего приветствия и благословения Пречистой Богородицы; он сильно плакал также и о том, что один только не видел Божественной славы, дивных таин и дел Божиих, явленных во время успения и торжественного погребения Богоматери. Святые Апостолы, сжалившись над ним, решили открыть гроб, чтобы святой Фома мог увидеть, хотя бы мертвое тело преблагословенной Богородицы, поклониться ему и облобызать его. Но когда святые Апостолы, отвалив камень, открыли гроб, то пришли в ужас: во гробе тела Богоматери не было, – остались одни только погребальные пелены, распространявшие дивное благоухание; святые Апостолы стояли в изумлении, недоумевая, что это значит! Лобызая со слезами и благоговением оставшуюся во гробе погребальную пелену, они молились Господу, чтобы Он открыл им, куда исчезло тело Пресвятой Богородицы? Когда, окончив трапезу, святые Апостолы начали воздвизать отложенную в честь Господа частицу хлеба, славя Пресвятую Троицу, вдруг услышали ангельское пение: поднявши глаза, они увидели на воздухе стоящую Пречистую Матерь Божию, окруженную множеством ангелов. Она была осияваема неизреченным светом и сказала им:
– Радуйтесь! – ибо Я с вами во все дни.
Высеченный в камне пустой гроб Богоматери, как и Сына Ее, доселе сохранился и служит предметом благоговейного почитания верных.
Господь по особому смотрению Своему замедлил прибытие святого Фомы ко дню преставления Пречистой Богородицы, чтобы для него был открыт гроб, и церковь таким образом уверилась в воскрешении Богоматери, подобно тому как ранее, чрез неверие того же Апостола, уверилась в воскресении Христовом (Ин.20:24-31). Так совершилось успение Пречистой и Преблагословенной нашей Богородицы и – погребение Ее непорочного тела, Ее преславное воскрешение и торжественное уверение о взятии Ее на небо с плотью.
По окончании всех этих дивных чудес и таин Божиих, святые Апостолы, снова носимые облаком, возвратились каждый в ту страну, откуда взят был во время своей проповеди Евангелия.

Матерь Божия прославила Бога, услышавшего Ее молитву и исполнившего Ее сердечное желание, – видеть при Своей кончине святых Апостолов.
Во время беседы Богоматери со святыми Апостолами прибыл и избранный Богом сосуд, – святой Апостол Павел.
Настал пятнадцатый день августа месяца, и приблизился ожидаемый всеми благословенный час, – это был третий час дня, – отшествия Пресвятой Богородицы.
Пренепорочная Дева возлежала на украшенном одре, приготовляясь к блаженной кончине и ожидая пришествия к Себе возлюбленного Сына Своего и Господа.
Внезапно в горнице заблистал несказанный свет Божественной славы, помрачивший светильники. Те, которым открыто было это видение, пришли в ужас. Они видели, что кровля горницы открыта и слава Господня нисходит с небес, – Сам Царь славы Христос со тьмами ангелов и архангелов, со всеми небесными силами, со святыми праотцами и пророками, некогда предвозвещавшими о Пресвятой Деве, и со всеми праведными душами приближался к Пречистой Своей Матери. Увидев приближение Сына, Матерь Божия в великой радости воскликнула слова Своей песни:
– «Величит душа Моя Господа, и возрадовался дух Мой о Боге, Спасителе Моем, что призрел Он на смирение Рабы Своей».
Господь утешил Ее исполненными любви словами, убеждая не бояться сатанинской силы, которая уже побеждена Ею; Он с любовью призывал Ее безбоязненно прейти от земли к небу.
Чувствуя неизреченную радость при виде пресветлого лица Сына Своего и Господа, Матерь Божия предала пречистую душу Свою в руки Господа; при этом Она не ощутила никакой боли, но как бы уснула сладким сном: Тот, Кого Она зачала без нарушения девства и родила без болезни, приял и душу Ее от пречистого тела.
Лицо преблагословенной Девы Марии сияло как солнце, и от пречистого тела Ее исходило дивное благоухание, подобного которому здесь на земле невозможно и найти. Все верующие, благоговейно почитая пречистое тело, лобызали его со страхом; от честных мощей Богородицы исходила освящающая сила, наполнявшая радостью сердца всех прикасавшихся к нему. Болящие же получали исцеления: слепые прозревали, у глухих отверзался слух, хромые выпрямлялись, бесы изгонялись, – всякая болезнь совершенно исчезала от одного только прикосновения к одру Божией Матери.
Но вот святые Апостолы со всем множеством христиан достигли Гефсиманского сада; когда поставили одр с пречестным телом, то снова поднялся плач среди христиан: все, лишаясь такого сокровища, рыдали о своем сиротстве; отдавая последнее целование, христиане припадали к телу Пресвятой Богородицы и целовали его, обливаясь слезами, так что только к вечеру могли положить пречестное тело во гроб; но даже и тогда, когда ко гробу был уже привален громадный камень, христиане не отходили от него, удерживаемые любовью к Богоматери.
Святые Апостолы пробыли при гробе Пресвятой Богородицы, не покидая Гефсиманского сада, трое суток, днем и ночью воспевая псалмы. И во все это время в воздухе слышалось дивное пение небесных воинств, восхваляющих Бога и ублажающих Его пречистую Матерь.

Успение Пресвятой Владычицы нашей
Богородицы и Приснодевы Марии.
Пресвятая Богородице, спаси нас!
С Праздником!

Успение Божией Матери – осенняя Пасха.
Мы празднуем смерть? Нет. Успение. Нет смерти.
По вознесении Господа на небо, пречистая и преблагословенная Дева Мария, Матерь Божия, среди первых христиан жила довольно продолжительное время;
Пресвятая Богородица приблизилась к пречестному и славному успению Своему уже исполненная дней; Она Сама желала скорее отойти от тела и войти к Богу. Душа Ее всегда была объята одним непрестанным желанием увидеть любимое лицо Сына Своего, Сидящего одесную Отца на небесах. Матерь Божия часто удалялась отсюда на гору Елеонскую, – место вознесения на небо Сына Своего и Господа; здесь в одиночестве Она возносила Ему Свои усердные молитвы. И вот однажды во время такой уединенной молитвы Богоматери на горе Елеонской о том, чтобы Господь скорее послал Ей кончину и взял к Себе на небо, пред Нею предстал архангел Гавриил, служивший Пресвятой Богородице с первых дней Ее детства: он питал Ее во святое святых, принес Ей благую весть о рождении от Нее Сына Божия, неотступно охранял Ее во всё время жизни Ее на земле. Небесный посланник передал Пресвятой Богородице слова Господа, что вскоре, – по прошествии трех дней, – Она отойдет ко Христу Богу. Возвещая Пречистой Деве час смертный, архангел говорил Ей, чтобы Она не смущалась, а с радостью приняла его слова, ибо они призывают Ее в бессмертную жизнь к вечному Царю славы:
– Сын Твой и Бог наш, – говорил архангел, – с архангелами и ангелами, херувимами и серафимами, со всеми небесными духами и душами праведных приимет Тебя, Матерь Свою, в небесное царство, чтобы Ты жила и царствовала с Ним бесконечное время.
В знамение торжества Богородицы над смертью, то есть что над Нею не будет иметь власти смерть телесная, как не обладала Ею смерть душевная, и – что Она, точно сном уснувши смертью на малое время, скоро, как пробудившись, восстанет и, отогнав от Себя смерть, узрит при свете лица Господня бессмертную славу и жизнь, – в знамение всего этого архангел вручил Пресвятой Деве райскую ветвь: это была, сияющая светом небесной благодати, ветвь от финиковой пальмы; ее должны были, как сказал архангел, нести пред одром Богоматери, когда пречестное и пречистое тело Ее будет несено для погребения.
Пречистая Владычица при исходе Своем из этой жизни желала видеть святых Апостолов, уже разошедшихся с евангельскою проповедью по вселенной.
Преблагословенная Владычица начала готовиться к Своей кончине. Прежде всего Она сообщила о ней усыновленному Ей возлюбленному ученику Христову Иоанну и показала ему светящуюся райскую ветвь, завещая ему именно нести ее пред Своим одром; затем Пресвятая Дева сообщила о том же и прочим, служившим Ей домочадцам.
Святой Иоанн Богослов тотчас послал к святому Иакову, брату Господню и первому епископу иерусалимскому, а также – ко всем родственникам и ближним, сообщая о скором, – с точным обозначением дня, – отшествии Матери Божией.
Во время этих предсмертных распоряжений Пресвятой Богородицы внезапно послышался шум, по силе напоминавший раскаты грома, и облака окружили дом святого Иоанна Богослова, – то, по повелению Божию, ангелы восхитили разошедшихся с проповедью Евангелия по концам вселенной Апостолов и на облаках принесли их в Иерусалим, поставив на Сионе пред дверями дома, где обитала Матерь Божия. Святые Апостолы, видя друг друга, радовались и вместе с тем удивлялись, говоря:
– Что за причина, ради которой Господь собрал нас вместе?
К ним вышел святой Иоанн Богослов сообщая о скором преставлении Пресвятой Богородицы. Тогда святые Апостолы поняли, что Господь собрал их с различных концов вселенной для присутствия при блаженной кончине Пречистой Его Матери, чтобы они с честью предали погребению Ее пречистое тело.
Весть о скорой кончине Матери Божией переполнила сердца святых Апостолов сильною скорбью.
Святые Апостолы открыли Ей, что каждый из них был восхищен силою Духа Божия с места своей проповеди и принесен на Сион на облаке.

Годунов.

Он был Принц, и привык, что все его сами обожают и хотят, а ему остается только выбирать, с кем остаться. И это ему всегда помогала делать его многоопытная супруга, умевшая не только грамотно выходить замуж, но и планировать сложные комбинации, в т.ч. и такие, как этот побег.
Стоило ему только прозудеть все уши тем, что Григ его не любит и никогда не полюбит, и нигде в покое не оставит и житья не даст, только в Америке – и он всему поверил. А уж она-то – в отличие от него – знала, как пограмотнее его на Западе обустроить и где на какие рычаги нажать.
Но сама же и поскользнулась на банановой кожуре, в результате чего она осталась в СССР, без своего надёжного тыла (но всё равно не пропала, как нам известно).
О, конечно, я видала танцовщиков и покруче, чем он.
Но такого божественного создания, где гармония царила во всём – ни до ни после не видела.
Сколько лет думаю о том, что такого вот потрясающего парня погубили «дворцовые» интриги, бабья жадность, товарищеская зависть.

ГОДУНОВ

23 августа все вспоминали про побег Александра Годунова, про трое суток сидения в самолете его жены Людмилы Власовой, которая не хотела оставаться в США из-за мамы, и вообще, Родину любила и не хотела покидать.
А он, обожавший её до искр из глазах, известный всему театру подкаблучник, на 8 лет её младше, ничего ей не сказал, и свалил, а потом требовал, чтобы она осталась вместе с ним, а она наотрез отказалась….
И вот читаю я эту умопомрачительную хрень, и понять не могу: ну, ладно, в СССР придумали эту детскую сказку для того, чтобы всем было ясно: не все звезды балета хотят бежать на Запад, есть и такие, «которых трое суток не могло сломать проклятое ЦРУ».
Но сейчас-то уже зачем продолжать повторять эту хрень?
Про мужа, который, типа, вообще ни о чем жену не предупредил, но вдруг с какого-то бодуна решил пламенную патриотку насильно оставить в Америке?
Слушайте, люди, это ведь даже не смешно.
Итак, повторю: АБГ был без памяти влюбленный в жену подкаблучник, делавший всё, как она скажет.
Невероятный красавец, звезда Большого театра, кинозвезда, решил пойти по стопам своего одноклассника Барышникова, и жену в известность не поставил.
Ага. Счас.
Не буду пересказывать весь сюжет в подробностях, они не интересные и неприятные.
Суть истории была в том, что весь этот побег затеяла и спланировала умная и хитрая Власова, чья карьера в Большом в её 37 лет дышала на ладан (да и в пору расцвета она не самая яркая балерина была), а вот в США, – как она думала – с её умом и красотой, да за спиной у звёздного мужа, могли открыться вполне заманчивые перспективы (она мечтала и Голливуде, с такой-то внешностью).
А он был как телок, и делал то, что она ему велела.
Детали того, что произошло потом, до сих пор покрыты мраком, о них участники не распространялись.
Известно лишь, что жадная баба забыла в номере отдельно приготовленную шкатулку с драгоценностями (какие там были драгоценности – советский винтажный ширпотреб, ничего такого, ради чего стоило так рисковать), но она рискнула, вернулась за шкатулкой, и проиграла: в номере её уже ждали, и были очень убедительны.
А телок остался без поводыря, и не понимал, что ему дальше делать и как действовать.
Как говорили хорошо знавшие его люди, никакая Жаклин Биссет так и не смогла вытеснить из его сердца Власову, и вся его судьба пошла наперекосяк.
Ну, скажите, с какой стати он пошёл в кабалу к Барышникову, деловая хватка которого и завистливый мнительный характер были всем известны?
Годунов ведь даже не понимал, какой невыгодный контраст он составляет Барышникову (пусть хоть сто раз гениальному – но в Америке в зрительском интересе у любого малорослого гения всегда выиграет высоченный красавец-нибелунг, и Барышников это прекрасно понимал, и по-дружески запорол ему карьеру).
Сколько я потом кого ни расспрашивала о Годунове, все о нём отзывались одинаково (особенно я доверяю словам умного и проницательного Квинихидзе): он был добрый, доверчивый, немного наивный и очень уж простодушный. Прослужив годы в БТ, так и не смог до конца осознать, что такое нечестная конкуренция и «немилость Хозяина» (хотя сам от «немилости Хозяина вдоволь натерпелся).
Я видела его в одном фильме (в «31 июня» Квинихидзе, где играть ему было особо нечего) и в трёх спектаклях БТ – «Иване Грозном» (Владимирова мне нравился в этом спектакле больше), в «Кармен», в «Карениной» (в партии Вронского танцевать было нечего, там все пешком ходили).
А вот его Хозе в «Кармен» был просто потрясающий. Я была им совершенно заворожена. У меня никак в голове не укладывалось, как можно ТАК танцевать при ТАКОМ росте (190). Тогда таких танцовщиков, с такой внешностью, выучкой, мужской харизмой просто не было – нигде в мире.
Красив он был просто невероятно, а со сцены выглядел сказочным принцем. Они с Плисецкой составляли такую пару, что искры из глаз летели – и у них самих, и у зрительного зала (который на финальных поклонах просто выл, не отпуская их по 40 минут!).
И кабы побег его был грамотно спланирован (и спланирован «под него»), то всё бы у него сложилось там иначе. Но он не умел устраиваться.