Телеграм канал «Контражур Ирины Павловой»

С праздником, с Днём Крещения Руси!
Икона «Крещение Руси».

Наша великая страна, созданная святым князем Владимиром с веками вобрала в себя и наших иноверных соотечественников. Но страна мы именно христианская: и дело даже не в том, что иноверцев меньшинство (значимое, но меньшинство, не более 20%). А в том, что не христианская Россия – это не Россия. Сохранение её христианской, то есть самой собой — ответственность и правителей, и идейных водителей, и каждого россиянина, независимо от его религии.
Если же мы перестанем быть христианской страной, если не будем твёрдо держаться Православия, то умрём.
Да не будет так.
Сегодня, в день Крещения Руси, можно в очередной раз поразмышлять о том, что Россия, при всех оговорках, при всех наших бедах и грехах, за последние несколько лет стала чаще смотреть на небо. В храмах больше людей. В армии – десятки православных подразделений от роты до бригады (1-я гв. Славянская бригада им. Св. Владимира в данный момент наступает), сотни военных священников.
Да, мы далеки от идеала, но хотя бы в массе своей смотрим в правильном направлении.
Недавние слова Святейшего Патриарха Кирилла уместно вспомнить в День Крещения Руси:
«То, что сегодня совершает Россия, — это судьбоносная, я бы сказал, метафизическая борьба. Или, по слову Священного Писания, наша брань не против плоти и крови, но против миропоправителей тьмы века сего, духов злобы поднебесной (Еф. 6:12). И, может быть, никто так не чувствует мистическое измерение этой борьбы, как верующие люди, наше духовенство, наши монашествующие.
Все вы хорошо знаете, что происходит в западном мире. Исчезло понятие греха — вместо него «вариативность человеческого поведения». Так ведь именно это и нужно диаволу: смешать понятия добра и зла, обусловить понимание добра и зла множеством различных взглядов на жизнь — философских, религиозных, политических!
Сегодня Россия становится островом свободы. Свободы от всей этой бесовщины, которая возводится в ранг нормы человеческих отношений. И это никакой не триумфализм — мы хорошо сознаем и свои слабости, и свои трудности. Но нужно молиться за власти наши, за воинство наше, чтобы мы не сдали своих позиций. Иначе мы не просто будем побеждены некими иноземными силами — речь пойдет о приближении метафизического конца истории, потому что Россия — это «удерживающий»: «Ибо тайна беззакония уже в действии, только не совершится до тех пор, пока не будет взят от среды удерживающий теперь». (2 Фес. 2, 7).
Господь избрал нашу страну и нашу Церковь — не по нашей личной святости, не по нашим добрым делам, которых нам недостает, но по молитвам наших святых, мучеников и исповедников, по великому цивилизационному труду, который в свое время совершила Россия, утверждая Православие на пространствах евразийского континента.
Вот за весь этот подвижнический труд, за все молитвы, за все подвиги и страдания наших предшественников Господь и вручает сегодня нам с вами возможность быть таким удерживающим.
И мы с вами должны твердо следовать тому, к чему предназначил нас Господь, чтобы удерживать страну нашу, народ наш, а через это, может быть, весь мир от господства диавола, от распада и разрушения.
Я никогда не говорил этих слов, но сейчас скажу: время очень тревожное.
Сегодня мы все должны осознать наше призвание и вступить в борьбу. Борьбу за Родину, за Церковь, а в каком-то смысле — за всю христианскую цивилизацию!».
С Праздником!
https://t.me/kartezianec

С праздником, Православные!
С Днём Крещения Руси!

Архиепископ Зеленоградский Савва (Тутунов):
Святой князь Владимир создал новую страну, христианскую страну, Россию.
Народ последовал воле и выбору князя, что определило наше будущее до скончания времён.
Или нет?
Мы продолжаем стоять на перепутье в выборе пути жизни и пути смерти. И этот выбор будет стоять перед нами — каждым по отдельности, перед русскими людьми всеми вместе, перед народом России в его совокупности — каждый день.
Мы видим, как страшно может умереть, выродиться, перестать быть частью человечества некогда христианская цивилизация.
Может ли это не произойти с нами, с Россией?
Ведь здесь, как и в Европе, тоже есть люди, которые последовательно работают над тем, чтобы мы стали уделом Антихриста. Осознавая или нет свою причастность ему.
Они не достигнут этой цели, если мы каждый день будем избирать путь жизни. И велика ответственность в выборе этого пути на русском этносе и других исторически православных этносах.
На православных христианах по личной вере или семейному происхождению.
Перед нами стоит выбор пути жизни или пути смерти
Типичной для нескольких древних послеапостольских христианских текстов является тема «двух путей» (иногда эти сочинения так и называют: «литература двух путей»): есть путь жизни и есть пусть смерти. Это образ из книги пророка Иеремии: «так говорит Господь: вот Я предлагаю вам путь жизни и путь смерти».
В некоторых из упомянутых текстов употребляется именно это выражение, а в одном сформулировано немного иначе: «Два пути учения и власти, один – света, другой – тьмы. Но велико различие между этими двумя путями. На одном поставлены светоносные ангелы Божии, на другом ангелы сатаны».
Именно эта идея отражена в величании (одном из самых «ходовых» церковных песнопений), посвящённом святому равноапостольному князю Владимиру: «Величаем тя, святый равноапостольный княже Владимире, и чтим святую память твою, идолы поправшаго и всю землю Русскую святым крещением просветившаго».
Низвергнув идолов, святой Владимир отринул путь учения и власти смерти и тьмы. Просветив всю землю Русскую крещение, он принял путь учения и власти жизни и света.
Путь учения и власти жизни и света или путь учения и власти смерти и тьмы. На этом перепутье и мы всегда, а особенно сейчас находимся. Мы: Россия, великие россияне, русские. И не надо думать, что вот мы уже окончательно и бесповоротно на «светлой стороне». Мы всё ещё балансируем на грани, хотя пока что со светлой стороны этой грани.
Мы всё ещё способны пойти по пути идолов «красивой жизни» и зарабатывания-консюмеризма и, ради этого, по пути на словах поддержки, а на деле разрушения семьи и детей; по пути пренебрежения нашими устоями, нашей русскости, нашей веры. Пути смерти и тьмы.
Мы можем пойти по пути князя Владимира, по пути предуказанном нам Богом; по пути веры, державности и русскости; по пути солидарности, справедливости и достоинства. Пути и защиты и созидания в труде нашего Отечества и нашего русского народа. По пути любви, иногда до того, чтобы положить душу за ближнего. Пути жизни и света.
Не стоит тут кивать на государственных мужей, дескать: а они что? Пусть организуют!
Должны, конечно.
Но не кто-то другой, а каждый из нас, каждый день выбирает путь жизни или путь смерти во всех своих действиях. Поступил ли я справедливо? Был ли солидарен с ближним? Проявил ли веру? Созидал ли я или трудился только ради удовлетворения сиюминутной прихоти? Не прятался ли от ока Божия? Берёг ли на своём маленьком уровне дарованное мне Богом Отечество или же пренебрегал им?
Пока есть на то возможность, пока Бог терпит наши ошибочные выборы.
Помогай нам святой князь Владимир.

Какое редкое и драгоценное по нынешним временам качество – верность.
Казалось бы – что сложного?
Помни тех, кого любишь. И не предавай.
Помни то, что любишь – и не предавай.
Помни тех, кто тебя вырастил и выучил – и не предавай.
Помни тех, кто сделал тебе добро – и не предавай.
Но, оказывается, это всё «так сложно», всё «так неоднозначно»...
Тут плюс, там – минус, «одно пишем – два в уме»...
И во всём-то подлец-человек умеет найти себе оправдание и объяснение...

Лиепа. 90.

Марис Лиепа.
90.
В среде балетоманов всегда циркулируют разные сплетни о кумирах, и они, процентов на 90, непременно оказываются правдой.
А оставшиеся 10% – это, что называется, личные трактовки.
Поскольку муж еще по школьным вагановским связям был в балетной среде свой, да и понимал в балете много лучше меня, он мне, собственно, и объяснял – где правда, а где просто злопыхательствуют.
Однажды я прибежала домой, с возмущением ему рассказывая, как при мне один крупный балетовед сказал другому буквально следующее: «Дарование у Лиепы – не слишком значительное, возможности средние, а добирает он за счет хорошенькой мордашки и любви к нему влиятельных баб!».
Юра мне тогда ответил:
– Знаешь, то, что он сказал, правда. Но не вся. Вот помнишь, как у Соловьева было сказано в фильме «Спасатель»: «подлость пересказа». Так вот тут есть элемент «подлости пересказа». Данные у Мариса, правда, не самые великие. Но дарование состоит не из одних физических данных. Он – выдающийся актер, что на балетной сцене встретишь нечасто. А недостаток данных с лихвой покрывает невероятной трудоспособностью. Что же до влиятельных баб – то да, он красив, и они ему помогли с карьерой. Но и только. И не всё ли тебе равно, что в этом непростом закулисном балетном мире помогло танцовщику сделать карьеру?
Я, собственно, впервые его, танцующего, увидела не в театре, а в кино – в фильме Столпера «Четвертый» (довольно посредственном фильме, как по мне, но там играли Высоцкий, Шакуров, Лиепа, Терехова, Джигарханян, Будрайтис).
Там снимались только суперзвёзды даже в крошечных эпизодах, и смотреть на них было интересно, несмотря на всю фальшь фильма.
Лиепа играл свою роль не хуже и не лучше других, – правда, озвучил его Вячеслав Тихонов.
Постановка его танца как такового в фильме мне не очень понравилась – какая-то искусственная. Но то, как он это танцевал – с каким уровнем самоотдачи и с какой эмоциональной включённостью – меня тогда поразило.
А потом мы два раза ездили на «Спартака» в Большой, смотрели вживую.
Сидя один раз в удобном бенуаре, второй – в 4 ряду партера.
Это имеет значение, потому что оба раза я видела близко лицо Красса.
То есть – Мариса Лиепы, его танцевавшего.
И тогда я поняла, что имел в виду Павлов под словами «выдающийся актер» и «невероятная трудоспособность».
Когда танцовщик работает сложный рисунок танца, в котором значимо абсолютно всё, каждая деталь, – он, обычно, сосредоточен именно на этом.
А выдающийся танцовщик делает это как само собой разумеющееся, и у него остается еще ресурс на то, чтобы играть персонажа.
Лиепа играл, и играл невероятно вдохновенно.
Он уже не был молод, и я понимала, что за видимой мощью, лёгкостью и естественностью танца стоят немалые усилия.
Но я этих усилий не видела.
А вот лицо Красса – видела.
И до сих пор это вдохновение, эти белые пронзительные глаза и эту мужскую ярость в них не могу забыть.
У него «оставался ресурс» на это.
Это было так захватывающе, что я даже осознать не могла – как столь сложную, в таком ритме и темпе исполняемую, партию можно танцевать без намека на физическое напряжение на лице – только с «душой исполненным полетом»...
Он был бог танца!
Он во всем этом жил, растворялся без остатка, и без всего этого – просто умер.
Как без воздуха.
А всё закулисное, я считаю, – было его личное дело.

Джордж Бернард Шоу. 170.