Телеграм канал «Контражур Ирины Павловой»

Очень точное эссе написал мой сын три года тому назад про свои ощущения от 4 октября 1993 года.
Пусть тут тоже висит.

5 октябрь 2023 г. ·
Илья Павлов
 
4 октября - сегодня 30 лет гражданской войне на улицах Москвы.
В этот день Верховный Совет уже расстреляли танками. А я хорошо помню события за день до этого. 3 октября было воскресенье. Я 16-летним пономарем вышел из храма Спаса на Конюшенной, и побрел домой на Невский проспект. И где-то на Итальянской улице (почему-то именно на Итальянской довольно маленькой улице, а не на параллельном ей Невском проспекте) мне путь перегородила многотысячная толпа с красными флагами.
Оттого, что улица была относительно небольшая, эффект был очень мощный - было страшно. Но толпа через какое-то время прошла мимо, выкрикивая антиельцинские лозунги, и никакой агрессии к прохожим не было, никто не пытался эту толпу разогнать (в Питере, как потом выяснилось, и дальше всё было очень травоядно - пошумели и разошлись).
У меня, подростка, было недоумение, но не более того, и я продолжил путь домой. А дома родители прилипли к экрану телевизора - в Москве уже начали стрелять в людей.
Я сел рядом - так и просидели у телевизора до глубокой ночи. А на другой день всё кончилось. Вроде как наши победили - только от этой победы радости как-то не было.
Я отчётливо помню, как из нашей жизни навсегда ушло чувство безопасности, которое по инерции как-то было ещё пару лет после распада СССР. А после этих событий его уже не было - что-то сломалось. Это трудно было осмыслить - единственное, у кого получилось, был Шевчук - то старое ДДТ, которое могло так точно словами выразить то, что у всех на душе лежало камнем.
Сегодня группу слушать очень тяжело, практически невозможно - и даже не из-за запретов и скандала в Уфе. Просто ушла эмпатия, ушло чувство страны и людей. Так бывает. Но тогда, в 90-е годы от тех песен становилось легче. Когда поплачут люди друг у друга на плече, и легче стало. Для меня песня ДДТ "Правда на правду" на грани гениальности - потрясающая глубина и чувство такта, которых нам так всем сейчас не хватает. Так об этих событиях больше никто из современников тогда не рассказал.
Ирина Павлова ·
У нас в тот день погиб личный друг - очень хороший чистый человек, документалист Саша Сидельников. И он специально из Питера в Мск поехал, чтобы защищать Верховный совет, против узурпатора и снимать происходящее. Он так и погиб с камерой в руках, от пули снайпера. Это тогда вызвало не просто боль, а боль пополам с недоумением: почему он оказался на той стороне. Поняли мы его правоту много позже. Глупые были. Мало что про это всё понимали.
Илья Павлов
Для меня Бутовский полигон и Левашовская пустошь - не просто география, и тысячи убитых священников и мирян - не просто статистика. Кто-нибудь в этом покаялся? Именно поэтому, на мой взгляд, они и проиграли. Нельзя творить справедливость под флагами палачей. Да, Ельцин танки в Москву ввёл, а Руцкой уговаривал, чтобы самолёты прилетели (это на камеру записано). Бомбардировщики в Москву! Слава Богу, не уговорил. В этом-то вся и соль, что лидеры Верховного Совета не были лучше Ельцина - такие же циники и манипуляторы. И на народ им было наплевать.
Я и Шевчука сегодняшнего обсуждать не хочу. Я об этом уже написал. Но то, что его песни в 90-е мне и многим моим друзьям выжить помогли - это тоже факт.
Ирина Павлова
Илья, в 90-е песни Шевчука помогали выживать не только тебе, но и нам - твоим родителям. Это забыть невозможно, что бы ни происходило сейчас. Люди меняются, они слабы. Да и жизнь нередко сложнее, чем нам самим иногда кажется...

Юра успел увидеть, как наш сын Илья, будучи вполне успешным тележурналистом, был рукоположен во диакона.
В сан иерея Илья был рукоположен и стал настоятелем Храма апостола и евангелиста Луки в Санкт-Петербурге уже после смерти отца.
Сегодня он заслужил уважение и любовь своих прихожан и коллег-священнослужителей, его помнят и любят наши с Юрой друзья.
И сейчас, когда у меня нет возможности навестить Юру на кладбище, душа моя спокойна: сын приедет, навестит, отслужит панихиду.
А совсем недавно, наша подруга, актриса Наташа Круглова, пригласила Илью выступить на вечере памяти своего мужа – знаменитого писателя, журналиста, кинодраматурга Андрея Константинова.
Мне кажется, что и Юрочке было бы так же приятно всё это знать и видеть, как и мне.

И еще – к дню учителя.
Я сейчас вспоминаю, чему нас учили в первом классе хорошей начальной школы.
Нас учили, прежде всего, русскому языку и литературе.
Причём, я же хорошо помню: учили очень вдумчиво и не спеша. Я это хорошо запомнила, потому что сама была «скороспелкой» – меня рано научили читать, и лучшим способом отвязаться от приставучего ребенка (у меня же еще и маленький братик был) – это было сунуть мне книжку в руки.
И меня вот эта неспешность обучения в первом классе дико бесила. Я уже всё прочла, а большинство одноклассников всё ещё мусолят. Но пока они все не прочтут, к следующему этапу не переходили. А следующий был – чтение вслух, выборочное (мне никогда не доставалось, и я снова злилась: я же лучше всех читаю!). И вот пока все не начинали читать бегло, класс читал и читал вслух.
Потом начинался пересказ прочитанного своими словами.
Наша терпеливая Лидия Ивановна останавливала: «Слова «ну» там не было, старайся не нукать! И слова «это» там не было, пересказывай связно!». И тэдэ.
И снова, мне давали пересказывать (а я так хорошо умела, очень близко к тексту) в последнюю очередь. И я очень на это обижалась.
Потом мы разбирали, обсуждали: почему Герасим всё-таки утопил Му-му, а не ушёл вместе с ней.
И мы всем классом выслушивали миллиард версий (одна глупее другой), а Лидия Ивановна объясняла, почему эта версия никуда не годится – и так до тех пор, пока кто-то не назовёт (довольно косноязычно) правильную.
А Лидия Ивановна её признАет, но переформулирует более чётко, афористично…
И я, чёрт побери, только сейчас понимаю, что она учила вчерашних детсадовцев думать на родном языке. Думать, подбирать слова, «не нукать» и «не экать». Учила нас ораторскому мастерству. В первом классе.
И ведь научала, даже идиотов.
Она на идиотов и ориентировалась, а таким как я – не подыгрывала, не развивала в нас самомнение и чувство собственного превосходства.
А человек, обученный читать, понимать прочитанное, думать о прочитанном – он потом со всем справится – и с математикой, и с географией, и с историей.
И точно так же нас учили писать – и под диктовку, и самостоятельно выражать на бумаге свои мысли.
А потом нас точно так же учили английскому.
Тоже неспешно и вдумчиво. Говорить бегло, возможно, и не научили (каждый потом доучивался сам, как умел), а вот читать и понимать прочитанное, научили в школе.
И когда я смотрю на сегодняшних школьников, которых в этой нынешней потогонке, стараясь в них впихнуть «невпихуемое», выпускают из школы недообученными, я понимаю еще одно, чему нас учили в первом классе: нас учили учиться.
Вдумчиво и терпеливо.
Сегодня все жалуются на падение умственного уровня школьников (это называют «интеллектуальным уровнем», но ни о каком там интеллекте речь не идёт: именно – умственного), но продолжают гнать эту бессмысленную гонку с малышами, когда у малышей надо всего-навсего развить привычку учиться – дальше он, обладая этим главным навыком, сам всё наверстает.
И, главное, они выходят после 11 класса, практически не владея родным языком, и читать Пушкина, Толстого, или даже Пастернака им приходится со словарём.
А покажите мне человека, который любит читать для себя – со словарём?

Педагогичная мама быстро выпроводила меня из-за стола, и окончания этой варвариной истории я так и не узнала.
С математикой у меня с тех пор всё было хорошо, но вот про страх неудачи я запомнила навсегда.
Потому что неудачу можно пережить и даже исправить.
А вот страх неудачи никогда не позволяет добиться удач.

День учителя.
Его перенесли на 5 октября зачем-то, и прочно зафиксировали (раньше он был "плавающим").
У меня есть несколько сюжетов про моих учителей - в основном, про институтских.
Но сейчас я вспомнила старую свою байку про школу и репетитора, поскольку опять оказалась в ситуации "страха неудачи".
Который меня почти парализует и не даёт двигаться вперёд.
Буду стараться его преодолеть, и напоминаю - не только себе - что с ним надо бороться.
Даже если не понимаешь, как.
Но всё равно - надо бороться.
Всех с Днём учителя!
Нет на свете ни одного человека старше 7 лет, у кого не было учителей! У некоторых даже были хорошие!
А вот и сама байка.
*****
Страх неудачи.
Как-то задумалась об истоках своего очень жёсткого, часто чрезмерного отношения к людям, которые по какой-то причине кажутся мне недостаточно умными.
И я (к своему большому сожалению и последующему раскаянию) их иногда незаслуженно обижаю.
И я-таки вспомнила - откуда.
Шестой класс. Математика.
Я первые пять школьных лет была круглой отличницей, не затрачивая к этому никаких усилий. Всё мне давалось само собой, легко, играючи. Чем быстрее сделаю, тем скорее можно будет схватить книжку и спрятаться с ней. И все были довольны - родители и учителя, а я-то больше всех.
А в шестом появилась математичка Галина Павловна, надменная, красивая полная брюнетка, которая не испытывала ни малейшего интереса к тем, кто не всё и не сразу схватывал у неё на лету.
Она с удовольствием занималась с математически одаренными детьми, а остальным полупрезрительно "выводила оценки". Именно от неё я услышала и запомнила, что "с возрастом человек не умнеет, просто лучше научается скрывать свою глупость!".
А я, как на грех, что-то не поняла, и пошло-поехало: одно стало цепляться за другое, первое непонятое рождало новое непонимание, а я уже приучила всех к тому, что во всём разберусь сама, самооценка была завышенная, и меня настиг ужас разочаровать в себе близких: я боялась признаться в том, что чего-то не понимаю и не могу понять без посторонней помощи.
В классе я моментально рухнула с Олимпа в категорию презираемых Галиной Павловной, но до домашних этот мой кошмар добрался не сразу.
И, наконец, всё-таки неисправимые тройки вынудили меня признаться, что так, мол, и так.
Исправлять ситуацию взялся папа и всё еще больше испортил: он, как и Галина Павловна, не переносил, если его не поняли с первого раза. Но его уровень был слишком сложен для 12-летней девочки, и я тоже не поняла. А вынести папино разочарование было выше моих сил.
Я рыдала и не могла даже маме признаться в происходящем.
Но она догадалась сама и отвела меня к своей сослуживице, у которой было трое детей, но не было мужа и денег. Как мама догадалась, что именно мне было нужно, я не знаю, - но она догадалась.
Варвара Потаповна Гимельфарб (не смейтесь, её правда так звали!) была огромная, как ледокол, говорила басом, курила Беломор, и её кровные дети в ужасе улепетывали от неё врассыпную, как только она поднимала на них глаза. Я так даже и не узнала, как их зовут.
Занималась она со мной 3 недели, по два занятия в неделю.
После второго занятия с ней я догнала лидеров класса; после четвертого - в глазах школьной математички появилось уважительное недоумение, потому что я перерешала чуть ли не целиком оба задачника - и по алгебре и по геометрии; после шести моих занятий с Варварой было решено, что репетитор мне уже не нужен.
Более того, она была приглашена в наш дом на устроенный в её честь ужин, потому что перед тем папа был вызван в школу, осыпан комплиментами, и назван "великим педагогом" (о существовании Варвары никто не знал, а папа, похоже, тоже не сознался).
Так вот, за этим ужином громадная Варвара, выпив три-четыре рюмки водки, сказала: "Самый ужасный страх - это страх неудачи. Не сама неудача, которую каждый может пережить, а именно страх того, что она вдруг случится. Я, знаете ли, это постигла на своём горьком опыте - очень боялась разочаровать своего мужа. Так боялась, что разочаровала его в себе более, чем полностью!".

Юрий Владимирович Павлов.