Телеграм канал «Контражур Ирины Павловой»

БОРТКО. 80.

БОРТКО.
80.
Я сегодня поздравила Володю, говорю: «Нас уже совсем мало осталось, кто друг друга знает с молодости!». А он мне: «Павлова, я посчитал: мы с тобой уже 50 лет знакомы!
Тут и сел старик: а ведь и правда!
Он приехал на «Ленфильм» в 1976 году, «на смотрины»: год назад у него вышел на Довженко его дебютный фильм «Канал», а у нас на студии мало было режиссеров, которые бы снимали кино на «производственную тему», вот его и пригласили. И устроили на студии просмотр этого его фильма.
Мы с Юрой тогда вообще были без права голоса, вчерашние студенты, просто слонялись по студии и зашли. Ну и познакомились.
Пару лет спустя он снял «Комиссию по расследованию», нас с Павловым уже периодически приглашали на обсуждения новых ленфильмовских картин в Союзе Кинематографистов, и я там по Бортко «ударила из всех стволов». Его реакция меня уже тогда удивила: он вполне добродушно ответил, что он – не червонец, чтобы всем нравиться, и снимал кино не для кинокритиков, а для массовой аудитории.
Я ехидно добавила: «И для начальства!».
– И для начальства, почему нет? – спокойно подтвердил Бортко.
Меня в нём это всегда подкупало: он был не злобный, не мелочный, не мстительный.
Он снял потом на «Ленфильме» много картин. Среди них были разные – получше и похуже. Иные мне нравились, иные я ругала.
Но в одном ему никогда нельзя было отказать: в профессионализме.
И в том, что почти всегда его фильмы имели значительный зрительский успех.
А два фильма – «Единожды солгав» и «Собачье сердце» – я и по сей день считаю серьезными удачами.
Когда на кино обрушился кризис, он продолжал работать, но свои сюжеты в «Улице разбитых фонарей» подписал язвительным псевдонимом: Ян Худокормов. Чтобы было понятно, почему он за эту работу взялся.
Он никогда не менял своих политических убеждений, но и никого никогда не осуждал за то, что думают иначе. Мог не соглашаться и спорить, но никого не обзывал «продажной шкурой», как нередко обзывали его самого.
Когда началась эра сериалов – он снял одну из лучших экранизаций Достоевского: сериал «Идиот», который буквально порвал все рейтинги.
Рейтинги порвал и его «Мастер и Маргарита», хотя мне сериал и не нравится.
Он был последний, кто умел еще снимать «кино большого стиля»: его «Тарас Бульба», как к нему ни относись, – это не «фанера и картон», а такое кино, какое умело снимать поколение Бондарчука и Кулиджанова. Более поздние поколения так не умеют. Он умел.
Сейчас он снимает большой сериал, не скажу какой – говорит, уже треть снял, пока особых проблем не ощущает.
Ну, дай-то Бог, хотя сегодня ни от чего уже зарекаться нельзя. Я очень люблю один автобиографический – и очень знаковый – эпизод в его фильме «Единожды солгав»: пасынок важного советского писателя-функционера, маленький Вова в день похорон Сталина был выпущен погулять во двор с траурной повязкой на рукаве. И другой мальчик из этого правительственного дома тоже вышел с такой же повязкой. И вот, преисполненные чувства ответственности момента, два дошкольника договариваются: «А давай больше никогда не будем смеяться!».
И немедленно разражаются неудержимым хохотом.
Родители в ужасе утаскивают истерически ржущих отпрысков по домам.
Собственно, и сейчас – как бы то ни было – но глупо договариваться о том, чтоб никогда больше не смеяться.
С Юбилеем, Володя!
Будь здоров, Владимир Владимирович!

Про «Корабль смерти» пишут всё чаще. Вспоминаю, как за один день войной остановили вирус. Не хотят ли сейчас новым вирусом попытаться остановить войну?
Boris Fel ·
18 ч. ·
Чумной круизный лайнер идет к Тенерифе
Испания разрешила круизному судну MV Hondius, на борту которого зафиксирована вспышка редкого и убийственного хантавируса, войти в порт Канарских островов.
На борту Hondius — 88 пассажиров и 59 членов экипажа, представляющих 23 национальности. Судно вышло из аргентинской Ушуайи 1 апреля и направлялось в Кабо-Верде. Маршрут пролегал через одни из самых отдалённых архипелагов планеты — Антарктический полуостров, Южную Георгию и Тристан-да-Кунья. Цена каюты на этом «люксовом экспедиционном» рейсе составляла от 14 до 22 тысяч евро.
Уже погибли три человека: нидерландская супружеская пара и гражданка Германии. ВОЗ подтвердила восемь случаев заражения. Политический конфликт вокруг судьбы судна разгорелся внутри самой Испании: глава правительства Канарских островов Фернандо Клавихо выступил против захода Hondius, запросив срочную встречу с премьером Санчесом — однако центральное правительство его позицию проигнорировало.
Путь до Канарских островов займёт три дня. Прибыв в Гран-Канарию или на Тенерифе, пассажиры и экипаж пройдут обследование, после чего будут репатриированы в свои страны. Судовой врач, находящийся в критическом состоянии, уже эвакуирован на Канары отдельным медицинским рейсом.
Что такое хантавирус и почему он так пугает врачей
Хантавирусы — патогены, естественным резервуаром которых служат грызуны. Заражение человека происходит незаметно. Экскременты и моча грызунов высыхают и превращаются в пыль. Человек просто дышит воздухом в закрытом пространстве — в хижине, сарае, палатке — и вдыхает эту взвесь. Или трогает поверхность, где были грызуны, а потом касается лица.
Туристы лезут в старые постройки китобойных станций на Южной Георгии, фотографируют пингвинов в зарослях, садятся на камни. Крысы там есть — их завезли ещё китобои. Человек ничего не чувствует, ничего не видит — а вирус уже в лёгких.
Штаммы ведут себя по-разному в зависимости от географии: в Азии и Европе вирус поражает почки и сосуды, в Америке — лёгкие и сердце, вызывая хантавирусный лёгочный синдром.
На Hondius, по всей видимости, действует штамм Андес — наиболее опасный из известных. Его переносчик — длиннохвостая рисовая крыса, обитающая в Патагонии. Летальность при заражении достигает 40%, больше, чем у чумы. ВОЗ предполагает, что нидерландская пара заразилась ещё на суше в Аргентине до посадки на борт. Остальные случаи могут быть связаны с береговыми экскурсиями на острова, где живут птицы и грызуны, — наблюдение за дикой природой входило в программу круиза.
Главная тревога ВОЗ — не летальность сама по себе, а прецедент: штамм Андес — единственный хантавирус, для которого документально подтверждена передача от человека к человеку, и именно этот сценарий сейчас рассматривается как вероятный на борту Hondius. Инкубационный период вируса составляет от двух до восьми недель — это означает, что среди 150 человек на борту могут быть носители, ещё не знающие о заражении.
Специфического лечения не существует.

Люди постоянно множат какие-то несущественные сущности, ищут ответы на совершенно дурацкие вопросы, и старательно прячут головы в песок от вопросов простых и существенных.
Важные вопросы всегда несложны — «что, где, когда, как».
Но именно на них всего сложнее дать ответ.
Все роются по кучам разных пошлых мелочей, потому что страшно поднять глаза из этих куч.
Неровён час, — прочтешь на стенке: «взвешен, измерен, оценён; найден слишком лёгким».

Кирилл Разлогов.
80.

Я считаю, что и Гильдией киноведов и кинокритиков он руководил блестяще. Став председателем Гильдии в самые наитруднейшие времена он, с его умением "сухим проходить между струйками дождя", ухитрялся лавировать между желанием руководства Союза Кинематографистов совсем упразднить эту Гильдию (или превратить её в мышеловку) и экстремистскими выходками отдельных (довольно многих) членов этой Гильдии.
Его несколько раз пытались сместить с этого поста, в полной уверенности, что Гильдия проголосует против. Но тайное голосование (в отличие от прямых и открытых выпадов в его адрес) всегда почему-то оказывалось в его пользу (а ведь голоса считали сами члены Гильдии, без всякого начальства!).
Я не могу сказать, что наши с ним вкусы в искусстве совпадали (чаще нет, чем да).
Но никого, кто бы умел так убедительно обосновать и объяснить неприятную мне точку зрения, я не знала. Он вообще был невероятно убедителен - всегда.
Я знала его - как только теперь сообразила - больше 45 лет. С моего студенчества.
И почему-то всегда чувствовала в нём свой тыл.
С его смертью у меня не стало этого тыла, этого вечно подставленного плеча друга, этой надежной защиты...
Тяжёлый удар. Очень тяжёлый. Невероятно болезненный.
Без него и для ММКФ и для премии "Золотой орёл" наступили непростые времена. Вакантное место льва промеж себя начали делить шакалы.
Незаменимые бывают.
Он был незаменимым другом для своих учеников.
Он был одним из тех незаменимых авторитетов, к арбитражу которых люди обращаются в конфликтных профессиональных ситуациях.
Он, наконец, был тем незаменимым голосом разума в мире отечественного кинематографа, которых ныне почти не осталось.
Кирилл, дорогой, светлая тебе память.
Спасибо тебе за всё.

Кирилл Разлогов.
80.

Вспоминая о том, что сегодня Кириллу исполнилось бы 80, я сразу же вспоминаю, что я была совершенно раздавлена его смертью.
Вот, я даже не могу сказать, что мы дружили: дружат - это когда встречаются часто, вместе проводят время, бывают друг у друга в гостях, знакомы семьями и тэдэ...
Ничего этого промеж нас не было.
Мы познакомились с ним в 1975-м, когда мы с Павловым еще учились в институте, а он уже защищал кандидатскую в нашем ЛГИТМиКе. И на банкет по случаю его защиты нас с Юркой, студентов, кто-то притащил, уже не помню кто.
Мы с Кириллом (тогда для меня еще Кириллом Эмильевичем) вместе выпили, потом зацепились языками, потом еще вместе выпили, а потом выпили на брудершафт и перешли "на ты".
Его эрудиция и его память потрясали всегда даже меня, с моей редкой, почти фотографической памятью.
За ним было не угнаться - он смотрел и читал столько, сколько не в состоянии вообще поглотить человеческий разум - но он поглощал. Причем, читал и смотрел, помимо русского, на четырех иностранных языках, которыми владел свободно.
Широта его взглядов и независимость его мышления были просто невероятны. Всего написанного им могло бы хватить на три вполне достойных профессиональных биографии.
Я больше не представляю себе никого, вообще - никого, кто знал и умел столько всего, сколько знал и умел Кирилл, с виду - увалень и сибарит, никуда никогда не торопящийся, а на самом деле - динамо-машина.
Потомственный дипломат, он умел ладить со всеми на свете: с нашими и не нашими, с белыми и красными, и с серобуромалиновыми.
Я это наблюдала не раз и не два.
На него могли наскакивать и даже оскорблять - я бы в этой ситуации уже бы или в морду дала, или скандал устроила, или дверью хлопнула.
Он не делал ни того, ни другого, ни третьего.
Но каким-то странным, почти волшебным образом, любую позицию, самую проигрышную, он умел обернуть своей победой.
Вообще, по умению строить "дворцовые интриги", бесшумно и аккуратно, ему равных не было и нет.
Да, иногда в его жизни бывали драматические ситуации, когда против лома нет приёма. Но это были ситуации, в которых другого бы просто растоптали и сравняли с асфальтом. А Кириллу удавалось не просто выжить, а и устоять на ногах.
Мы с ним в разное время подолгу работали в одной команде - на разных проектах.
И в 1986-м, и в 1994-м, и в 1998-м.
В 1994-м он помог нашей съемочной группе сделать цикл фильмов о Каннском фестивале.
Я тогда, наконец, по-настоящему сумела оценить его всемогущество (без шуток) и уровень его "вхожести". Я составила список встреч, которые он нам должен организовать. Более бредового списка имён я в жизни не видела - ни до, ни после.
Кирилл подошёл к этому списку без изумления моей наглостью (он про эту наглость уже всё понимал), а совершенно трезво и рационально: он зачеркнул три четверти этого списка со словами: "Этих ты и сама сможешь добыть (так и вышло). А вот с этими - помогу".
Надо отметить, что в ту пору встретиться с Жилем Жакобом (руководителем Каннского фестиваля), Клинтом Иствудом (председателем жюри), Изабель Аджани (главной звездой конкурса), Морицем де Хадельном (директором Берлинского фестиваля) было практически невозможно - только на пресс-конференциях.
Им фактически запрещалось давать частные интервью. Или по прямому распоряжению фестиваля, за сумасшедшие деньги.
С каждым из них Кирилл организовал нам частное интервью. Чем хотите клянусь - мне потом за эти эксклюзивы предлагали бешеные деньги - ни у кого больше таких эксклюзивов не было. Исключительно благодаря личному влиянию и личным возможностям Кирилла.
Начиная с 2003 года мы вместе работали на ММКФ.
Я не смогу перечислить, сколько раз за эти годы он меня выручал. Иногда - просто прикрывал собой. Если описать иные из этих эпопей - получится настоящий триллер.
А пару раз он меня реально спас - в прямом, не переносном смысле. Просто так, ни за что. По-дружески.