Телеграм канал «Контражур Ирины Павловой»

Николай Коляда. Царствие Небесное.

В начале спектакля мне уже всё и сразу было понятно, и это был, конечно же, Шекспир, хоть и без слов, хоть и обставленный с дикарским безумием, и тогда еще подумала: ну, не дура? Да как вообще потом можно было бы что-то понять без этого пролога? Как без этой ураганной, всё сметающей на своём пути музыки?
И длинный, нервный спектакль, с этим молчаливым рыжим плясуном в центре, от редких выкриков которого просто сносит крышу, во второй раз мне показался точным, гармоничным, таким, наверное, каким видели Гамлета посетители театра Глобус.
И уж в третий раз на Гамлета этого меня точно было не загнать - ну, чего я там не видела? А жизнь коротка.
Но снова - за компанию, злясь на саму себя - пошла.
И даже зафиксировала себя перед спектаклем. Злую, надменную, недовольную окружающим миром и самой собой.
И вот этот-то, третий спектакль, сразил меня наповал с первых мгновений.
Вот просто наповал.
Когда отзывалось всё – каждый такт невероятной музыки, каждая историко-художественная ассоциация, спрятанная в этих медитациях и плясках, каждое слово шекспировского текста – выкрикнутого или проплаканного или прошептанного на сцене.
Он, этот спектакль, наконец, пророс во мне по-настоящему.
И для этого мне, неподатливой, потребовалось гораздо больше времени, чем, скажем, Маше Авербах Maria Averbakh – которая, в отличие от меня, не сопротивлялась изо всех сил, а принимала условия и правила игры сразу и всем сердцем.
А Ягодин-Гамлет, игравший в свой день рождения, просто держал зал в своих руках, не отпуская, и делал с этим залом что хотел. На сцене гремела невыносимо прекрасная музыка, кричали и рыдали персонажи, а в битком набитом зале ни один человек за все 3 часа спектакля не зашуршал оберткой, а кашлянула за весь спектакль один раз именно я, у которой внезапно пересохло горло, и Машка быстро дала мне отхлебнуть воды…
Я, наверное, была самым «тугоплавким» зрителем этого спектакля.
И я не знаю, почему силам мироздания так важно было, чтобы я, наконец, поняла и прочувствовала это всё до самого дна, но эти силы гнали и гнали меня смотреть этого Гамлета, пока я, наконец, не получила от них удовлетворительную отметку в дневнике.
И да: после спектакля я тоже себя зафиксировала. Фото вышло "не ах": рука уже была не так тверда, как перед спектаклем.
Но "перемена состояния объекта" между двумя этими снимками очевидна...

КОЛЯДА.

Осенью 2013 года, когда я в очередной раз заныла в фейсбуке про то, что нечего смотреть в театре, мне позвонил Валерий Кичин и сказал: как это – нечего, когда на Страстном сейчас гастролирует Коляда?
Я про Коляду чего-то читала, читала какие-то его пьесы, но не могла сказать, что вот так вот сильно жаждала просмотреть его спектакли.
Однако Кичин настойчив и от него невозможно отговориться словами «Да, наверное, схожу, посмотрю…». Он буквально схватил за горло и назначил время и место встречи. В ту пору Павлов где-то был на очередных съемках, и мы решили объединиться с Верой Мусатовой, которую Кичин, как и меня, захомутал своей железной рукой.
Решили, что если не понравится, тихо смоемся от Кичина в антракте.
В общем, вышли мы с Верунчиком после спектакля огорошенные, потрясенные, ни к чему такому мы с ней не были готовы..
Я, как водится, написала текстик про этот «культпоход в театр».
Коляда откликнулся сразу.
Рассыпался в благодарностях, засыпал комплиментами – я к такому отношению не привыкла, застеснялась, мы вступили в переписку, которая так с тех пор у нас и длилась с перерывами до недавнего времени.
Лично я с ним познакомилась в Екатеринбурге, на «Уралкинофесте», он знал, что я буду, притащил целую стопку своих книг (каждая с заранее написанной дарственной надписью), и снова пригласил меня к себе в театр. И снова был «Гамлет».
И снова я пошла, и повела с собой киношника, и он был в восторге.. .
И через год всё опять повторилось, я опять была в Екатеринбурге на фестивале, и снова отправилась смотреть «Гамлета» к Коляде, и подбила на этот поход целую кучу народу (и они тоже потом меня благодарили и были счастливы).
А уехав из Еката, я написала ему записочку:
«Коляда Николай (Kolyada Nikolay), несмотря на годы дружбы, я постеснялась вам сказать там, в Екб, какой вы замечательный, трогательный и застенчивый, такой нежный и трепетный, я совершенно не ожидала, что вы - такой. Вы стали для меня радостным и дорогим человеческим открытием. Как я рада нашему личному знакомству!».
Он мне ответил одним словом: «Плачу».
Сегодня пришло известие, что Николай Коляда умер.
И мне некому написать записочек: «Плачу»…
Царствие Небесное, дорогой друг!
*****
P.S. Повторю здесь свой текст, написанный в 2017, когда я повела с собой кинематографистов в Коляда-театр.
6 сентябрь 2017 г.
В Коляда-театре.
Гамлет.
Ну вот, у меня всегда так бывает: прямо вчера ночью, после спектакля, села было писать по свежим впечатлениям, а ФБ завис и сожрал текст.
Разозлилась и решила: значит, и не надо.
Утром выложила фото из зала - снова захотелось написать.
Я, вообще-то Гамлетов на сцене и в кино перевидала столько, до скольки я и считать не умею.
Я в аспирантуре училась у Аникста, диссертацию писала аккурат по шекспировскому театру, любимые пьесы могу километрами цитировать, и сказать, что к шекспировским спектаклям придирчива и зловредна - не сказать ничего.
И когда несколько лет тому назад Валерий Кичин буквально уломал нас с Верой Мусатовой пойти посмотреть Гамлета в театре Никоая Коляды на московских гастролях в зале на Страстном, я первые минут 15 спектакля жалела только об одном: что Кичина нет рядом, дабы надавать ему по башке.
Я морально совершенно не была готова к тому, что буду смотреть средневековые оргии и пляски, дикарские игрища и пантомимы вместо всего, к чему привыкла и на что рассчитывала.
Когда спектакль победил меня, вместе с моей злостью, моим предубеждением и раздражением, вместе с моим шекспироведческим снобизмом, когда мощная музыка и мощный шекспировский текст, мощная энергетика невероятного Гамлета-Ягодина и мощный эмоциональный удар, полученный мною, соединились, - я думала: ну и зачем?
И зачем были эти первые 15 минут, когда меня лишь соседи-зрители удержали от того, чтобы не выйти из зала прямо посреди действа?..
В прошлом году на первом Уралкинофесте я идти на Гамлета в Коляда-театр не собиралась.
Ну, мне его что, наизусть учить?
Не помню, с кем за компанию - всё же пошла.

Любое государственное наступление на цифровую среду — будь то замедление Telegram в России, блокировка X в Бразилии, Digital Services Act в Европе или запрет соцсетей для подростков в Австралии — собирается из трёх стандартных деталей.
"Дети": их развитие и безопасность под угрозой, значит нужна верификация возраста, а значит верификация личности и паспортизация интернета.
"Суверенитет": государство само решает, к каким сервисам имеют доступ его граждане, а если суверенного аналога нет — значит, лучше никакого.
"Безопасность": без фильтрации контента неизбежны преступность, терроризм, мошенничество, и платформа виновна, пока не докажет обратное.

Набор универсален. Россия, ЕС, Бразилия, Австралия, Китай — риторика различается стилистически, но грамматика одна. Роскомнадзор замедляет Telegram, потому что тот "не выполняет требования по пресечению преступлений". Бразильский Верховный суд блокирует X, потому что "никто не может вести деятельность в Бразилии, не соблюдая Конституцию". ЕС штрафует Apple на полмиллиарда евро за нарушение Digital Markets Act.
Здесь НЕ разворачивается экзистенциальный конфликт из киберпанк-романа: корпорации угрожают заменить государство, и государство защищается. Это не столкновение "Левиафана" и "Матрицы".

Никакой мессенджер не собирается заменять государство. Telegram не хочет собирать налоги, TikTok не претендует на монополию насилия, Meta не строит армию. Платформы делают вещь гораздо более скромную и гораздо более разрушительную: они предлагают альтернативное посредничество.

Государство модерна построено на контракте: мы забираем у вас часть свободы и значительную часть денег, но взамен обеспечиваем качество жизни, которого вы сами себе не обеспечите. Медицину, образование, безопасность, инфраструктуру, гигиену (в т.ч. информационные). Мы посредники между вами и сложным миром. Платите налоги, доверяйте экспертизе, не лезьте в детали.

Этот контракт работал, пока у граждан не было инструмента сравнения. Ты живёшь в своём городе, читаешь "Правду" или "Вашингтон пост" и тебе не с чем сравнивать. Цифровая среда это сломала.

Преступление платформ в разрушении госмонополии на посредничество. Каждый YouTube-ролик с лекцией бесит национальную систему образования. Каждый телеграм-канал врача — вызов медицинской системе. И так далее.

Ковид стал моментом истины. Государство потребовало максимального доверия – "делайте что говорим, мы знаем лучше" - в момент, когда инструменты проверки были у каждого в кармане. И выяснилось. что обмануло примерно во всем - и в целом, и в деталях. Обманывало и раньше, но не попадалось. Государство обнаружило, что его экспертная монополия - фикция. Отсюда ярость, отсюда "инфодемия": сама информация объявлена эпидемией.

Ковид лишь обнажил то, что нарастало десятилетиями: глобальный кризис welfare state. Нигде в мире государство не справляется с обещаниями, данными в XX веке. Стареющее население, дорожающая медицина, деградация образования, инфраструктурный долг — это везде. И везде политический класс стоит перед тем же выбором: признать, что модель не работает, и перестроить контракт с гражданином — или ликвидировать пространство, в котором видно, что модель не работает.

Первое требует политического мужества и скорее всего стоит карьеры. Второе требует законопроекта о защите детей.

"Три компонента" - дети, суверенитет, безопасность - не три разных политики. А три риторических фасада процесса: ре-иерархизации доступа к знанию. "Дети" — аргумент за то, что некоторые люди не способны сами обрабатывать информацию и нуждаются в фильтре (а граница "ребёнка" всегда подвижна). "Суверенитет" — аргумент за то, что фильтр должен совпадать с границами налоговой и военной юрисдикции. "Безопасность" — аргумент за то, что фильтр должен быть превентивным и тотальным. Все три вместе дают формулу: граждане условно недееспособны, государство суверенно в определении их дееспособности, а инфраструктура контроля должна быть встроена в саму среду госуправления.

Это не "Левиафан против Матрицы". Это класс посредников, которых цифра делает ненужными, борется за существование.

ТОРЖЕСТВО ПРАВОСЛАВИЯ.
С Праздником!

Она этим отстояла и истину Боговоплощения, истину, что Бог Себя являет, Себя открывает образно; может быть, несовершенно, но Он открывается нам в тех образах, которые мы о Нем составляем. Эти образы – не только иконы; это также словесные иконы, как говорит о них Андрей Критский, – в догматах Церкви, в учении Отцов, в наставлении, которое мы получаем. И, в конечном итоге, опять-таки образно, открывается нам Бог в людях, потому что каждый из нас носит в себе образ Живого Бога.
Литургия святого Василия Великого говорит о Христе, что Он – печать равнообразная, открывающая нам в Себе Отца. Он – образ совершенный, Он есть Истина, Он есть совершенный Бог, так же как и совершенный Человек. Но и в нас пребывает сияние и печать этого образа.
И ликуя сегодня о Торжестве Православия, мы радуемся, что воплощением Сына Божия Бог открывается нам плотью во Христе; ликуем, что наш тварный мир таков, что полнота Божества может обитать среди нас телесно, что через это Бог может стать выразимым образно и что, вглядываясь в иконы, и прежде всего – в живые иконы, каковыми являются люди, если мы только умеем отстранить человеческую немощь, затемняющую наше зрение, зрячими глазами, как бы прозрачно, видеть через человеческую немощь пребывающий образ Божий, мы можем поклоняться Живому Богу среди людей, в людях. Не напрасно Отцы Церкви говорили: Кто видел брата своего, тот видел Бога Своего...
Мы празднуем сегодня день Торжества Православия; но мы должны помнить, что мы празднуем Божию победу, победу истины, победу Христову над всеми слабостями человеческого уразумения. Это не торжество нас, православных, над другими вероисповеданиями и другими людьми; это победа Божия над нами и, через нас, сколько ни есть в нас света, над другими.
Будем поэтому хранить благоговейное отношение друг ко другу, потому что мы – явление, образ, икона; будем благоговейно хранить нашу веру в догмат о почитании святых икон, который выражает безусловную веру, что Бог стал Человеком. И будем ликовать о том, что из поколения в поколение Бог побеждает в нашей немощи, побеждает и покоряет нас Себе, и будем отдаваться Богу, чтобы эта победа была совершенна, чтобы Он победил до конца – не только в прошлые века, но ныне, в нас, и чтобы сияние Его славы было явлено миру, который лежит в скорби и искании.
Аминь.

ТОРЖЕСТВО ПРАВОСЛАВИЯ.
С Праздником!

Церковь установила день Торжества Православия в завершение первой недели Великого поста.
Задумаемся: не после Пасхи – торжества вечной победы над смертью. Не вслед за Рождеством – явлением Спасителя мира во плоти.
Но Церковь совершает Торжество Православия как венец седмицы, посвященной сугубому покаянию и исправлению жизни по Евангельским заповедям. Святые отцы, просвещенные Божественным разумом, установили эту связь не случайно. Они подводят нашу мысль к осознанию неразделимой взаимосвязи истинного Православия и нашего личного деятельного покаяния пред Богом. Исправление пути жизни человека к деланию заповедей Христовых и есть Торжество Православия.
***
Да, в этот день мы благодарим Господа за то, что мы, православные, сохранены в своей Церкви от ересей и духовных заблуждений. И это – воистину так.
Но давайте вспомним слова преподобного Симеона Нового Богослова: «Православный – не тот, кто не вносит новых догматов в Церковь Божию, а тот, чья жизнь соответствует евангельскому вероучению».
***
Духу саможаления, духу нашего привычного самооправдания в своих немощах, ощущению себя несчастным, не могущим, в первую очередь, бороться со своими грехами, необходимо противопоставить мужество святых. И понять, что всё возможно для христианина, если настойчиво проявить решимость и всеми силами стараться быть верными Спасителю. Потому что Торжество Православия – это торжество святых, с помощью Божией победивших мир. И мы призваны Самим Богом встать в их ряды.
Митрополит Симферопольский и Крымский
Тихон (Шевкунов)
13 марта 2022 г.

Митрополит Антоний Сурожский, 2 марта 1969 г.
Торжество Православия
1-е Воскресенье Великого Поста.
Мы празднуем сегодня день Торжества Православия; о каком же торжестве идет речь?
Когда мы сейчас озираемся вокруг, когда смотрим в глубины родного нам, дорогого Православия, – сколько мы видим побежденности, удручения, как мало, казалось бы, причин торжествовать.
Но мы не торжествуем только, или, вернее, мы вовсе не торжествуем о видимой славе Православия; торжество Православия мы видим в двух вещах. Во-первых, в том, что православные люди, рассеянные по лицу земли или собранные в плотные народные общины, несмотря на гонения, несмотря на громадные трудности, сохранили в чистоте свою веру, сохранили благоговейно свое богослужение, сохранили путь духовный, который нам завещан Христом в Евангелии и Отцами Церкви в течение всех веков нашей церковной жизни. Мы можем ликовать об этом; мы можем благоговеть перед людьми, которые в течение всех тысячелетий устояли в вере чистого исповедания, в духовности подлинно евангельской, и сохранили нам наше драгоценное, глубокое, поучительное богослужение.
Но мы знаем, что как бы ни хотел человек быть верным, сколько бы ни напрягал он свои силы, он бывает легко побеждаем, если не Сам Господь даст ему силу, если не благодать Божия будет сражаться за него. И, в конечном итоге, торжество Православия, о котором ликует наше сердце, потому что оно и на будущее исполняет нас надежды, это победа Божия в немощи человеческой, над нами и в нас, среди нас, в течение уже прошедших тысячелетий.
Торжество Православия – это день, когда мы ликуем, что Бог остался непобежденным человеческим грехом, грехом ума, холодностью и неустойчивостью сердца, колебаниями воли, грехами плоти.
Бог остался непобедим в Церкви Христовой, Бог остался непобедим в отдельных, конкретных личностях – в этом великая наша радость.
Торжество Православия было учреждено после Седьмого Вселенского Собора, когда Православием была окончательно одержана победа над иконоборчеством, было установлено это празднество.
О чем оно говорит?
О том, что Церковь отстояла право, отстояла и долг наш поклоняться иконам Христа, Божией Матери и святых.