Телеграм канал «Контражур Ирины Павловой»

Крошка-енот (восемьсот какой-то по номеру).
Собиралась в Черногорию.
А в Черногории (не только в городе, где я живу, но и вообще) выбор всего солнцезащитного (как и послезагарного) не так, чтобы велик и не слишком хорош.
Да, и вот это вот не слишком хорошее - там еще и дорого. Так что я всю косметику для пляжа обычно везу с собой. Не в целях экономии, а чисто в целях самосохранения.
А меня добрые люди еще год назад научили сфотографировать всё, что остается ждать следующего года. Чтобы не забыть. Ну, я сфотографировала.
А тут глянула - мать честная, да у меня же на фото только первый ряд видно - в котором первое, второе и третье место занимаю разнообразные формы пантенола.
Кто не знает - я на пляже засыпаю. Причем - мгновенно. Причем - всегда.
Ну и, как следствие - сгораю до мяса, и бывает - до костей. Это больно и по самочувствию неприятно, а пантенол меня спасает. И вот, я его вижу - а больше не вижу ничего.
Но я же помню: у меня оставалось с прошлого года... Вроде.
Енот тут как тут.
- Ты в паспорт когда в последний раз заглядывала? У тебя что, вечно будет абсолютная память? Не строй иллюзий. Ты вспомни, ты в последний день молочко солнцезащитное водой разводила, чтобы хватило обмазаться. Да и насчет пантенола я бы тоже не горячился. Ты хоть помнишь, сколько там его в тюбиках и флаконах оставалось?
- Ну как... - осторожно отвечаю я. - Я бы пустые-то флаконы и тюбики выбросила бы, наверное...
Енот начинает истерически ржать:
- Ох, не могу... она бы выбросила... Да у тебя в какой ящичек или шкафчик ни загляни - мечта помойки! Я вообще не помню, чтобы ты хоть что-нибудь выбрасывала. Ты вон, два яйца вкрутую сварила, а есть не хотела. Так ты их, блять, в морозилку положила! Скажешь - нет? Оборжацца - она бы выбросила!
Я смущенно молчу, потому что про яйца - чистая правда. Было дело.
- Значит так: надо купить одну бутылку сильно защитного, на первое время, одну - среднезащитного... Нет, среднезащитного надо брать две, мы надолго едем. Не хватит. Потом, масло на 15 единиц и масло на 10 единиц...
- Так это же одно и то же...
- Не мешай считать. То Гавайское, а это Карибское, - а у тебя всё одно и то же. Значит, пантенола все-таки один флакон брать точно надо. Вдруг те все пустые. И еще. Такая хуйня маленькая, в оранжевом флакончике, для лица - ну ты меня поняла, да?
- Поняла.
- Вот её тоже надо взять, она хорошая, в прошлом году очень пригодилась.
Прибыли в Черногорию.
Разбираем чемоданы.
Я в демонстративном молчании ставлю пакет капсул для посудомойки ("смотри, какой скидос, да еще в рублях, а там за хуеву тучу евро покупать будешь!") рядом с точно таким же полным пакетом.
"Такая хуйня маленькая, в оранжевом флакончике, для лица" - в количестве двух штук тоже стоит. Я ставлю третью.
Незабвенного Шпака из "Ивана Васильевича" все помнят?
Ну, который "магнитофон импортный - два, пиджак замшевый - три"?
Так это я.
Все тюбики и флакон Пантенола полные до краёв. Я молча ставлю к ним еще один.
Две бутылки солнцезащитного - одна сильного, другая среднего - стоят в рядок за пантенолом. Ставлю рядом еще две точно такие же.
Молча. Из последних сил.
Я это всё говно на своём горбу сюда волокла, между прочим. Могла бы вместо них еще пару блоков сигарет взять, они и весят меньше.
Но когда за солнцезащитным точно так же в рядок стоят две бутылки - одно масло карибское, другое гавайское - я открываю рот, наконец.
- И кто здесь гондон штопаный? - сдержанно интересуюсь я.
- Да чего ты разоралась, бля?! Они что, пропадут, что ли?! Домой же их не везти! Налегке поедешь обратно! Зато на будущий год покупать не придётся! - визжит в ответ енотик.
- Если будет этот будущий год, - мрачно бормочу я. - И не из-за войны ведь подохну, из-за тебя, тварь!
- От твари слышу! - ставит точку в нашей беседе крошка-енот.

Великорецкий крестный ход.

Московский Сретенский Монастырь 
3 дн. 
Посмотрите. 40 тысяч человек идут пешком крестным ходом шесть дней. И федеральные каналы годами делали вид, что этого как будто не существует. Не замечали этого в прессе.
Это Великорецкий крестный ход. Из Вятки — по деревням, по полям, по святым местам, с чудотворной иконой Николая Угодника. И каждое утро — литургия прямо в поле. Ночи — в палатках. Среди идущих — семьи с детьми, люди с колясками, больные и пожилые. Никто их никуда не гонит. Никто специально это не организовывал. Они пришли сами.
Этому крестному ходу больше шести веков. Всё началось в 1383 году. Крестьянин Семён нашёл икону Николая Угодника на берегу реки Великой. Тут же разнеслась весть о чудесах и исцелениях. На месте обретения построили часовню. Потянулись паломники.
Икону перенесли в город. Но каждый год её возвращали к месту обретения. Так и сложилась традиция крестного хода.
Советская власть пыталась остановить этот крестный ход. Но он возродился. В рекордные годы здесь собиралось больше 100 тысяч человек.
Представьте. 100 тысяч человек. Без рекламы. Без принуждения. Когда говорят, что православных мало, я просто вспоминаю эти фотографии и показываю их.
Поле, которое уходит за горизонт. И люди. Люди. Люди.
Идут и молятся. Это не акция. Не флешмоб. Не мероприятие.
Это подвиг ради Господа. Маленький, личный, добровольный. Всё ради Христа.
Вот это и есть живая вера.
Сейчас идёт Великорецкий крестный ход.
Рассказывайте об этом другим.
Роман Голованов.

Запишите то, что действительно важно.
Не для красоты.
Не для ностальгии.
А для мозга.
Потому что иногда лучшая технология для обучения — это не новое приложение.
А старая ручка, лист бумаги и несколько минут неторопливого внимания.
Быстро напечатать — легко.
Написать от руки — значит пропустить мысль через себя.
А то, что проходит через руку, часто остается в голове гораздо дольше. https://www.facebook.com/groups/414630265289209/?multi_permalinks=27183034204688785&hoisted_section_header_type=recently_seen

Норвежка, нейробиолог, почти 20 лет доказывала простую вещь, которую наши бабушки знали интуитивно:
рука, которая пишет, обучает мозг иначе, чем пальцы, нажимающие на клавиши.
Ее зовут Одри ван дер Мейер.
Она работает в Тронхейме, руководит лабораторией по исследованию мозга и много лет изучает то, что большинство людей сегодня списывают на «старомодную привычку»: письмо от руки.
В 2024 году ее команда опубликовала исследование, которое должно было заставить школы, университеты и родителей очень серьезно задуматься.
Эксперимент был прост.
36 студентов надели специальные шапочки с 256 датчиками, которые фиксировали электрическую активность мозга. На экране поочередно появлялись слова.
Иногда студенты должны были написать слово от руки — цифровой ручкой на сенсорном экране.
Иногда — набрать то же слово на клавиатуре.
Слово было одно и то же.
Человек был тот же.
Мозг был тот же.
Но результат — совершенно разный.
Когда студенты писали от руки, мозг буквально оживал. Активировались области, связанные с памятью, вниманием, обработкой сенсорной информации и усвоением нового. Разные части мозга начинали активно «разговаривать» между собой.
Как будто включалась целая система.
А когда те же студенты просто печатали слово на клавиатуре, эта сложная сеть почти исчезала.
Мозг работал гораздо беднее.
Как будто часть процесса просто отключили.
И причина оказалась не в романтике бумаги или ностальгии по тетрадям.
Причина — в движении.
Письмо от руки — это не один простой жест. Это тысячи маленьких микродвижений. Каждая буква имеет свою форму.
Чтобы её написать, мозг должен координировать глаза, пальцы, кисть, пространственное мышление, память и движения.
Когда вы пишете букву «б», мозг решает одну задачу.
Когда пишете «д» — другую.
Когда выводите слово — мозг постоянно работает, корректирует, сравнивает, запоминает.
А что происходит во время печати?
Клавиши разные, но движение почти одинаковое.
Нажать.
Нажать.
Нажать.
Для мозга это гораздо более простой процесс. Ему почти ничего не нужно «выстраивать» телом.
Вот почему Одри ван дер Мейер предупреждает: если ребенок учится читать и писать преимущественно на планшете, он может не получить того телесного опыта, который помогает мозгу различать буквы.
Например, «b» и «d».
Для взрослого это мелочь.
Для детского мозга — целый мир разницы.
Потому что ребенок не просто видит букву.
Он должен почувствовать, как эта буква рождается рукой.
И это меняет обучение.
Еще раньше к подобному выводу пришли исследователи из Принстона — Пэм Мюллер и Дэниел Оппенгеймер. Они сравнили студентов, которые записывали лекции на ноутбуках, с теми, кто писал от руки.
И результат был очень показателен.
Те, кто печатал, записывали больше.
Но понимали меньше.
Они почти дословно копировали лектора, словно превращаясь в живой диктофон.
А те, кто писал от руки, физически не могли успеть записать все. Им приходилось слушать внимательнее, выбирать главное, сокращать, переформулировать, передавать смысл своими словами.
И именно в этом заключалась суть обучения.
Не в количестве записанного.
А в том, что мозг должен был думать.
Клавиатура позволяла обойти этот шаг.
Рука заставляла его пройти.
Вот почему мы так часто забываем то, что быстро записали в телефоне.
Не потому, что у нас плохая память.
А потому, что мозг не успел по-настоящему поработать с этой информацией.
Мы нажали несколько клавиш.
Сохранили текст.
Закрыли заметку.
И почти ничего не прожили внутри.
А письмо от руки замедляет нас.
И именно поэтому делает умнее.
Оно заставляет выбирать.
Думать.
Чувствовать форму.
Устанавливать связи.
Запоминать не только глазами, но и телом.
В мире, где все хочется сделать быстрее, это звучит почти парадоксально:
более медленный способ может быть более эффективным.
Но, возможно, именно в этом и заключается проблема нашей эпохи.
Мы научились быстро записывать.
Но перестали глубоко усваивать.
Мы храним тысячи заметок.
Но помним все меньше.
Мы фотографируем страницы.
Копируем цитаты.
Печатаем списки.
А потом удивляемся, почему мысли не задерживаются.
Возможно, ответ очень прост.
Возьмите ручку.
Откройте тетрадь.

Нового у нас вот что.
Находясь в европах, я не нуждаюсь в подключении VPN, чтобы зайти в фейсбук.
Я теперь нуждаюсь в подключении VPN, чтобы зайти в Сбербанк!
😝

О прошлом годе, чтобы пройти в магазин от дома, нужно было огибать длинную зеленую лужайку, по которой идти было невозможно – и трава колючая, и мало ли кто в этой траве тебя за ногу цапнет. Туда – еще ничего. Обратно, с сумками – каждый лишний метр – весьма неприятен.
Сейчас выглянула в окно. За зиму и весну – прямо посреди этой лужайки народ от дома две дороги протоптал – к одному магазину и к другому.
С добрым утром!