Телеграм канал «Контражур Ирины Павловой»

Работа еще не окончена, но уже спина сломалась пополам, уже совсем ничего не видят глаза – и мне приходится читать текст на компьютере при помощи лупы, а это значит, что пора завязывать.
Заглядываю в личку – 10 минут назад подруга сбросила мне туда проект симпозиума, который будет проходить через полтора месяца.
Блямкнул телефон: это приятель-философ прислал тезисы своего выступления – но уже полтретьего ночи, прочту завтра утром.
Целый день сегодня вспоминала Павлова, и снова в ночи вспоминаю:
– Искусствоведы, филологи и философы – это дипломированные бездельники, имеющие право получать деньги за пустую трепотню…
Ага. Бездельники.

Куда деваютсяя чувства?
Как растворяются отношения?
Мне кажется, что отношения и чувства разрушает экономия.
Не только денег, но и эмоций, и душевных сил.
А когда в человека «вкладываешься» – получается, как с растениями: интересно.
«Ой, а вот листик завязался. Ой, а вот еще один. А, интересно, яблоки какие на этом деревце будут? Ой, а они вкусные или нет? Надо добавить подкормки, чтобы были вкусные. О, смотри, как за зиму-то яблоня выросла!»… Ну и тэдэ.
Я вспоминаю, как я уговаривала Юру:
– Ну, есть же у меня сапоги, хорошие, а денег нет совсем.
– А эти еще лучше. Давай, купим. Зато ты у меня будешь ходить самая модная.
– Юр, ну, какой фестиваль? У парня уже две двойки. Я уеду – станет двойка в четверти. Да и за тобой некому ухаживать будет. Обойдусь.
– Глупая. Фестиваль – это не вопрос гулянки, а вопрос реноме. Никто же не подумает, что Павлова сама не поехала, все скажут – не позвали. На фестиваль надо. А с двойками мы и без тебя разберемся.
– Юр, не могу больше, сил нет, как устала. Просто умираю…
– Так бросай эту работу, ты мне здоровая и веселая нужна.
– Ты рехнулся. А как мы ипотеку платить будем? А жить на какие шиши без моей зарплаты?
– А вот это уже не твоя печаль, а моя!
…И вот так во всём.
Он сам делал всё, чтобы я продолжала ему нравиться. Мне даже стараться особо не приходилось.
И потому я в свою очередь очень старалась, чтобы и он мне всё больше нравился.
А когда мужчина перестаёт вкладываться в женщину, то в один прекрасный миг обнаруживает, что ему уже и не хочется в неё вкладываться, и говорить с ней не особо хочется, и вместе ходить куда-то, и вообще – зачем она, если есть стиральная и посудомоечная машина, да и всё остальное тоже можно купить – не очень дорого, зато поновее…

Прочла в ленте: «надо жить, чтобы помнить» – и ужаснулась.
Прозвучало, словно из мертвецкой.
Представила себе хоть бы и свою собственную, – уже сильно опустошённую – жизнь, целиком посвящённую воспоминаниям…
Свят-свят-свят – не надо мне такого.
Мне-то всегда казалось, что всё – ровно наоборот: надо помнить – чтобы жить.

Этот сюжет я давно уже забыла – он почему-то не показывался мне в ленте воспоминаний. И вдруг сегодня показался – это случилось именно 27 февраля 2016 года, и всё мгновенно возникло перед глазами: пустая заснеженная улица, мужик навеселе, невесть откуда взявшийся, внезапно переменившееся его лицо, и слова, которые он повторял, словно читал их по бумажке…

Посланец.

10 лет тому назад, сразу, как умер мой муж, я уволилась из Музея кино, где работала ученым секретарём.
Я никого не подвела, поскольку там уже был человек, который прекрасно справлялся с этой работой, и отлично меня заменил.
Но одну вещь он за меня сделать не мог: Музей давно уже готовил масштабную выставку кинокостюма в Ханты-Мансийске, который должен был сопровождаться циклом лекций. Всё уже было запланировано, фуры с экспонатами уже приехали в Ханты, руководитель отдела костюма уже занималась монтажом этой выставки, и я должна была ехать, несмотря ни н что.
Ни на что – это на то, что я была в совершенно невменяемом состоянии, не хотела никого видеть и ничего делать, и хотела только одного: умереть.
Директор музея Лариса Солоницына сказала мне, что заставить меня она, конечно, не может, но я очень здорово подведу всех, если не поеду – и я поехала.
Меня встретили и поселили в гостинице чудесные дамы из городского Отдела культуры, заботились обо мне, как о малом дитяти, об эту пору в Ханты-Мансийске открывался фестиваль «Дух огня», там была куча знакомых, Серёжа Соловьев за завтраком спросил меня, точно ли я не хочу идти на открытие фестиваля – я сказала, что точно.
Монтаж выставки в помещении прекрасного Краеведческого музея завершился, завтра, на следующий день после открытия фестиваля, должно было состояться открытие выставки.
Молоденькая милая сотрудница музея повела меня обедать...
Мороз в ту пору стоял в Хантах довольно суровый, после обеда мы шли с ней по улице вдвоём, вокруг было совершенно безлюдно, – просто, ни души – и вдруг, откуда ни возьмись, как из-под земли на нашем пути вырос мужчина лет 40-45, среднего роста, простоватый, хотя вполне прилично одетый, слегка (правда, слегка) поддатый.
Он прямиком направился ко мне и заговорил – сходу, вообще без преамбулы:
«И вот как мне теперь жить, скажите? Вот как жить, когда все предали – жена, друзья, родина?! Вот что мне теперь делать? Да вы не думайте, я не сумасшедший и не пьяный, мне просто совсем край, понимаете? Я спецназовец бывший, у меня... у меня... я в крови весь, – вот! Ну, не к батюшке же идти?!» – он стоял передо мной лицом к лицу, говорил отрывисто и сердито, и даже схватил меня за пуговицу на шубе.
«Именно, к батюшке! В храм – и каяться, и плакать!», – сказала я, к ужасу и изумлению и без того уже перепуганной моей молодой спутницы. Она наблюдала за этим собеседованием двух сумасшедших, как за инопланетными существами.
«И что он мне скажет? – не унимался мой нежданный собеседник. – Терпи?!».
«Именно».
«А если нету сил терпеть? А если хочется пулю в лоб?!».
«Я тебе дам, пулю в лоб! – заорала я на всю улицу. – Не сметь даже думать об этом! Приказываю – прекратить немедленно! И в храм!».
Он снял шапку, поцеловал мне руку, я перекрестила его, и он отправился дальше по пустой улице.
Юная дама-научный сотрудник стояла в немоте и растерянности, и не понимала, что ей делать.
Я подхватила её под руку и повела в музей, объясняя ей по пути, чтоб как-то ее успокоить, что это так за мной мой покойный муж присматривает.
И, кажется, напугала ее еще больше, чем бывший спецназовец.
Тем же вечером, сидя в одиночестве в гостинице, пока весь город гулял на открытии фестиваля «Дух огня», я написала про это вот всё в фейсбуке. И даже попросила мою спутницу, которую я зафрендила, подтвердить, что всё так и было, и что я не спятила.
Она немедленно подтвердила, дополнив мою картину тем, чего я не заметила. Мужчина показался ей просто слегка подгулявшим прохожим, который направился к нам с добродушным настроением типа «Ой, девчонки!», и вдруг внезапно переменился в лице, пошел прямо ко мне и стал говорить странное, повторяя одни и те же слова по нескольку раз... Но и она не видела, откуда он вдруг внезапно появился на нашем пути...

Мадлен Джабраилова, Наталия Курдюбова и Екатерина Гранитова-Лавровская наберут мастерские на факультете новых направлений сценических искусств ГИТИСа в 2026 году

ГИТИС представляет художественных руководителей мастерских, которые наберут студентов на факультете новых направлений сценических искусств в этом году.

Руководителями очного курса актёров впервые станут наши выдающиеся выпускницы, ученицы Петра Наумовича Фоменко, актрисы Московского театра «Мастерская Петра Фоменко» — заслуженная артистка России Мадлен Расмиевна Джабраилова и заслуженная артистка России Наталия Юльевна Курдюбова.

Заочную мастерскую актёров и режиссёров впервые возглавит старший преподаватель кафедры режиссуры драмы Екатерина Геннадьевна Гранитова-Лавровская.

Желаем удачи! Следите за новостями!

Подписывайтесь на ГИТИС и ГИТИС. Абитуриентам в MAX

Три грации, три красавы и умницы, ученицы Петра Наумовича Фоменко решили набрать мастерские в ГИТИСе!
А я-то всё горевала, что пропадёт без следа потрясающая школа Фоменко, что так, как выучивал своих студентов он, как шлифовал - до зеркального блеска - больше уже никто не выучит.
Но нет! Не пропал фоменковский дух! Даст Бог, не погибнет фоменковская школа!
Спасибо, девчонки! Удачи вам!
Абитуриенты - все к ним, бегом!
******