Телеграм канал «Контражур Ирины Павловой»

«Репетиция оркестра». Ленком.

Отличный дуэт – Пьяная скрипачка и её Муж-валторнист – Анна Большова и Антон Шагин. Шальные, безбашенные, разочарованные, расставшиеся с иллюзиями. Но остальные-то там с иллюзиями не расстались! Так пусть же они, – после того, как восстали против своего бездушного дирижёра, – пусть они «тряхнут своими иллюзиями»! Пусть вернут нас всех – и своего дирижёра – в музыку! Ну и без фиг в кармане тоже не обходится в финале – без робота-дирижёра… Мне после этого спектакля совсем не хотелось выходить из зала под пританцовывание робота. Мне – после всего увиденного – хотелось выйти из зала в слезах. В очищении. В катарсисе. С верой в то, что еще не всё потеряно, что мы еще поборемся. На авансцене, почти без движения, сидел все 2 часа, Виктор Раков-скрипач, сидел с таким лицом, что я весь спектакль прождала: он вот-вот взорвётся, и скажет им всем, что он о происходящем думает. Но спектакль закончился, и он вместе со всеми вышел на поклоны, и всё. А у меня вот уж скоро сутки в голове колом застрял вопрос: так чего ж он сидел на авансцене, 2 часа. С таким лицом?! 2 часа сидела «вся в шелках и в туманах», в тщательной укладке, молчаливая арфистка – Александра Захарова. Так многозначительно вошла, одной из первых. Так многозначительно сидела. Так многозначительно успела рот открыть – ай, а там уже «столько крови». И отдала Богу душу, так и не сказав, зачем приходила, зачем многозначительно сидела, зачем укладку делала... Если честно, я не поняла даже – зачем Дирижёр приходил. Нет, я не про его реплики, сказанные оркестрантам и телевизионщикам. Я не поняла: а что сделать-то хотел? Неужели он, в самом деле, – только про бабло? Я до последней секунды надеялась, что это всё мне театр голову дурит. Что вот, прямо сейчас, опустится на всю эту суету белый световой занавес, что встанет на его фоне чёрный дирижёр с полными слёз глазами, что один за другим поднимутся со своих стульев эти музыканты, и, с потрясёнными лицами, заиграют. Наконец. А я – зарыдаю. Но это был вечер несбывшихся ожиданий. Хотя, не скрою, очень приятно проведённый вечер, очень меня развлекший. И вот это как раз и входило в задачу этого спектакля. Постмодернизм не любит, когда в зале люди плачут. Он любит, когда люди, сделав умные лица, выйдут из зала и станут обсуждать … А кстати, что обсуждать?

Театральные впечатления. 2. «Репетиция оркестра». Ленком. Самая большая ошибка того, кто отправился смотреть театральный спектакль, поставленный на основе сценария (или монтажной записи) фильма – это сравнивать спектакль с фильмом. Это ошибка прямо-таки фундаментальная. У театра и кино – совершенно разный ресурс, разные возможности, и почти всегда – разные цели и задачи. И вопрос «зачем написали пьесу по оригинальному фильму» я бы тоже не задавала. Ну, если нет подходящей драматургии для того или иного актёра, то и не о чем разговаривать: «всё моё беру там, где оно лежит, а не там, где удобнее искать». И мне совершенно ясно, для чего режиссеру Владимиру Панкову понадобилась «Репетиция оркестра». Ну, раз уж «назвался груздем» – полезай в кузов. Взялся за художественное руководство популярным, но потихоньку «расползающимся по швам» театром – придумай что-то, за чем, во-первых, народ повалит валом в театр, а, во вторых, что объединит стареющих первачей театра с молодняком, заставит старших работать плечом к плечу с молодыми, а не оттеснять их в сторону привычным движением бедра... Считаю, что с задачей-минимум Панков справился блестяще. Я не знаю, как скоро компании из 100 человек наскучит всем списочным составом выходить на сцену и тесниться на ней – в основном, без дела, имея лишь один короткий сольный номер на весь двухчасовой спектакль. Наверное, когда-нибудь надоест, но у спектакля фактически 3 состава, поэтому ждать, когда это надоест всем, придётся долго – до тех пор, пока публике не надоест это смотреть. Но мне кажется, что публике этот спектакль будет нравиться долго. Не так долго, конечно, как «Юнона и авось», но всё же. Но сейчас – и это очевидно из зрительного зала – у всей труппы на этот спектакль горит глаз, и в последний раз так было очень давно – еще при Захарове, при Леонове, при Абдулове… Режиссер – надо отдать ему должное – проявил чудеса изобретательности, у него на сцене нет статики, даже когда оркестр чинно сидят рядком. У него всё живёт, движется, дышит. Был когда-то в Питере режиссёр Владимир Пази – автор множества театральных хитов, на которые ломился весь город, но чьим спектаклям – как по мне – всегда не хватало мыслей и идей, зато яркой театральности, сценического движения, энергетики, транслируемой со сцены в зал – всегда было с лихвой, с избытком. Не скажу, что Панков – «реинкарнация Пази», но стилистическое сходство для меня очевидно: много яркой театральности и движения. Смыслов маловато, увы. Ну, ты вывел на сцену всех первачей театра – так дай им не только «что», но и «про что»! Если ты делаешь спектакль про оркестр, а подразумеваешь сам Ленком, – так ты сделай спектакль не про то, как люди собрались порепетировать и заодно по телевизору что-то сказать, – а про их любовь к театру. Про их «святую к музыке любовь!». В конце концов, это было бы в духе того театра Марка Захарова, который когда-то давно все так любили. И тогда куча эгоцентричных и смешных поганцев и пошляков у тебя в мгновение ока превратится – в художников! Просто, почти ничего не меняя во внутренней расстановке уже готового – и интересного – спектакля, дай им какую-то цель. Внятную. Например – всем вместе – хоть раз в жизни сыграть так, как не играли никогда в жизни. Но нет. Но нет. Пока нет. И тогда большинство сольных номеров – коротеньких – непонятно про что, а. значит, непонятно – зачем. Дирижёр (я видела спектакль с Дирижёром-Певцовым) – тут не тиран. О, нет, конечно. Не дай Бог, прочтётся, как намёк на Марка Захарова или (тоже не дай Бог) на самого себя. Ненене. Пусть будет … этот… ну, как его… . Ремесленник. Чисто про бабки. Только если вы не хотите тирана – то вы и художника не получите, только вы и той великой музыки не получите, во имя которой лишь и стоит собираться такой вот толпой на сцене. Были очень хорошие сольные номера. Отличная пара – Администратор и Активистка – Сергей Степанченко и Александра Волкова. Просто блеск! Но они – не оркестранты. Им легче: они не играют, они мешают играть (хотя уверены, что без них никакой музыки вообще не будет).

«Папа».

Тут нелепы все, тут нелепа сама жизнь, и когда в финале мы, наконец, сможем идентифицировать в лицо всех участников этого грустного фарса, – нам впервые по-настоящему станет жалко всех. Андре, впавшего в детство, полностью погрузившегося во мрак, но по по-прежнему сохранившего это главное заветное желание: «Хочу домой! Отведите меня домой!». Анну, которой от самоубийственных угрызений совести не спрятаться нигде – ни в Лондоне, ни в Антарктиде… Я шла посмотреть на Сергея Маковецкого в роли, в которой уже видела блестящих и диаметрально разных Гармаша и Шакурова. А внезапно увидела совершенно иную историю. Да, печальную – но, в общем, не мучительную, а местами и очень смешную. Да, с плохим концом… Но, быть может, это – вовсе и не конец был, а начало? И, быть может, всё что мы видели – это не прожитые Анной годы с больным отцом, а память самого Андре – спутанная, расстроенная, но никуда не исчезнувшая? Бог весть… В общем, те, кто видел «Папу» в «Современнике», – обязательно должны посмотреть и этот спектакль. А кто не видел – посмотреть оба. И совершенно неважно, в каком порядке.