Телеграм канал «Контражур Ирины Павловой»

Я много думала о разделе МХАТа в 1987 году, и обо всём, что за этим расколом последовало.
Почитав интервью с Зориным (см. предыдущий пост), задумалась вдруг: а что, собственно, в результате раскола театра смог создать Ефремов в Камергерском?
Лучшее, что было в старом театре на Твербуле - «Живой труп», «Господа Головлевы» и «Дядя Ваня».
Всё остальное лучшее игралось в театре Корша (тогда - филиал на ул. Москвина). Это были «Кроткая» и «Тартюф».
То есть, в целом - два спектакля Додина и два - Эфроса. Один - Ефремова.
И вот что такое возникло в Камергерском, ради чего надо было пойти на ту жуткую немилосердную вивисекцию?
Ну, я смотрела там «Перламутровую Зинаиду», «Кабалу святош», «Возможную встречу», «Три сестры».
Не видела «Горе от ума», «Бориса Годунова» «Сирано де Бержерака».
Спектакль Шапиро - как по мне - это было лучшее, что появилось в театре после раскола.
Хотя, дуэт Смоктуновский-Ефремов сам по себе был выдающимся фактом искусства, независимо от качества собственно спектакля. Но ради этого рушить старый театр не было смысла, этот дуэт мог и там существовать отлично.
А вот потеря Борисова, Евстигнеева, Вертинской, Васильевой, Калягина для театра стала фатальной, я считаю. Не говоря уж о потере Дорониной.
Это я всё к тому, что я лично так и не увидела той «театральной революции», ради которой нужно было перепахать насмерть и свой театр, и судьбы десятков людей.
Я к позднему Олегу Николаевичу как режиссеру и худруку очень сложно отношусь. Жесток он был бессмысленно, а не во имя дела. И в судьбе русского театра эта вот жестокость ради жестокости, эта самодержавная власть ради самодержавной власти по сей день болезненно отзывается. Независимо от всех его регалий, талантов и заслуг.

Наткнулась в сети на потрясающе интересное интервью Леонида Зорина.
Умнейший был дядька, хотя и очень пристрастный в своём отношении к людям и событиям.
Прочтите - не пожалеете.
https://snob.ru/selected/entry/105739/?ysclid=mngywxs0sv34329612&fbclid=IwY2xjawQ7bKdleHRuA2FlbQIxMABicmlkETFVWHhCQ3JEY0VDbkhzV21kc3J0YwZhcHBfaWQQMjIyMDM5MTc4ODIwMDg5MgABHlyrdQ3ONgw4SG59z24Z2G5H0nOspRnq8oXuhdT70ksxW5zTW3JMRqdrYUc0_aem_2FioCdOsf4wNTJZofYOMMA

Священник Илия Павлов: ТРЕБУЕТСЯ ХОР НА ПАСХУ
Дорогие друзья!

Приходу храма Святого Апостола и Евангелиста Луки в Санкт-Петербурге срочно требуются певчие на Пасху. К сожалению, в последний момент не удалось договориться с хором который планировался на Светлое Христово Воскресенье, поэтому вопрос, кто будет петь - остаётся открытым. Требуется 2-3 человека, один из них - регент. Достойная оплата службы на Пасху - гарантируется. По данному вопросу можно писать в личку настоятелю или в группу храма в VK, а также обращаться по телефону +7-921-756-51-02.

Сижу себе и думаю.
Ведь примерно в первой половине двухтысячных Европа мне казалась раем на земле.
Приветливые люди, красивые здания, чистые безопасные улицы, отличные фильмы, вкусная еда, право без страха говорить почти всё, что думаешь – хоть в компании, хоть в интернете.
Можно было спорить и даже ругаться – никто не мешал людям разбираться между собой и никто не выступал самоназначенным арбитром в этих спорах…, .
Я не понимаю, кому это всё вдруг стало мешать и медленно, но планомерно уничтожилось?
Я не скажу, что мне Америка когда-либо казалась раем на земле. Но казалась очень комфортной страной.
Да, там на моей памяти никогда нельзя было вслух говорить, что думаешь, и нравы там, на мой взгляд, были странноватые, и уровень лицемерия всегда был довольно высоким, но в остальном, повторю, это было достаточно комфортное место, которое нравилось далеко не всем, но очень многим.
И я не понимаю, кому и зачем понадобилось сделать эту страну тем исчадием, в какое она превратилась сегодня?
Россия первой половины двухтысячных была страной, про которую можно было много чего сказать – и хорошего и плохого.
Одно было для меня очевидно: она определенно двигалась в направлении того уровня комфорта, безопасности и свободы, какой давно уже был в Европе.
И двигалась очень быстро и уверенно.
Да, у неё, как всегда, был «свой особый путь», но кому вообще было дело до её пути?
И только два тревожных звонка тогда прозвучало: бомбёжка Югославии в 1999 году, и внезапный «военный скачок Грузии» в 2008 году.
Но тогда весь мир как-то стыдливо «замёл под ковёр» оба события, и сделал вид, что так и было.
И вот когда я сегодня «отматываю кино назад» в поисках точки отсчета крушения того счастливого мира, я всё чаще утыкаюсь именно в эти два момента, стыдливо «заметенные под ковёр»…
Если бы тогда счастливое беззаботное человечество, в ту пору еще имевшее хоть какое-то право голоса, всерьёз задумалось о творящейся в высоких кабинетах геополитике, возможно, не было бы сегодня той пороховой гари над всей планетой, какая стоит сейчас.

Человеку свойственно всегда оставлять себе лазейку.
Пусть самую крохотную, про которую знает только он, сквозь которую и просочиться-то можно, лишь сплющившись в бумажку, - но человек всегда её себе оставляет.
Не только для самозащиты, но и, чаще, из чувства ответственности, беспокоясь о судьбе близких, которая может от этой лазейки зависеть.
В большинстве безвыходных ситуаций такая лазейка, обычно, очень пригождается: она дает большинству конфликтов хоть самый малюсенький, но шанс на благополучное разрешение. Ну, вроде идеи про "хитрый план" нашего государственного начальства, которой мы очень долго пытались оправдать и объяснить себе все непонятные нам и унизительные для нас действия властей.
Эта лазейка давно истрепалась, и каждый придумывает себе новую, только бы не сказать вслух, что он обо всём этом думает на самом деле...
Но бывают мгновения, когда приходится рубить все концы, потому что иначе нельзя и потому что молчать больше нет сил, и тогда в гневе человек делается безрассуден и безудержен - и гори оно всё огнём. Будь что будет.
Люди даже поговорки для себя придумал на этот случай: "Чему быть - того не миновать" и "В огне брода нет".
Вот уже несколько дней подряд читаю, как не выдерживают самые терпеливые и благонамеренные.
Сегодня подруга мне написала: "Ну, если уж даже Сладкова прорвало - что говорить об остальных?!".
А "остальных" только и спрашиваешь: "ты серьезно, или по случаю 1 апреля?".
И все угрюмо молчат в ответ, никто не отвечает на вопрос.

Гоголь. 217 лет.

ДЕНЬ РОЖДЕНИЯ ГОГОЛЯ.
Любимейшего.

Детство мое прошло под чтение на сон грядущий «Вечеров на Хуторе близ Диканьки» – «Сорочинской ярмарки», «Ночи перед Рождеством», «Майской ночи», «Ивана Ивыныча с Иваном Никифоровичем»...
Мой папа, полуполяк – полу-украинец, читал это совершенно уморительно, «с малоросским акцентом», а я, как попугай, после его чтения еще неделю говорила «на суржике»...
В отрочестве я – ночами, с фонариком под одеялом – обливалась слезами над «Тарасом Бульбой» и ухохатывалась над «Ревизором».
Повзрослев, полюбила «Женитьбу» и «Игроков», но долго не могла полюбить «Мертвые души», хотя и прочла. У меня с ними был когнитивный диссонанс, про который я узнала много позже, а когда узнала – диссонанс уже прошел.
Лишь в поздней зрелости я поняла кое-что про «Старосветских помещиков», и про грустное резюме «скучно жить на свете, господа».
Но когда однажды на пляже, во время намазывания друг друга кремом, рассуропившись, сказала Павлову, что мы с ним – как старосветские помещики, он цинично отрезал: «Не строй иллюзий, мы сейчас с тобой как две пожилые макаки, которые ищут друг у друга блох!».
И я никак могу вместить в своей голове, что он умер в 43 года. А Пушкин – в 36, а Лермонтов – в 27, и даже «старик» Достоевский – в 59...
В общем, с днем рождения, незабвенный Николай Васильевич! 🙂
Николай Васильевич Гоголь:
«Пишут не потому, чтоб тягаться с кем бы то ни было, но потому, что душа жаждет излиться ощущениями».
«Если тебе случится рассердиться на кого бы то ни было, рассердись в то же время на самого себя, хотя бы за то, что сумел рассердиться на другого».
«Поверьте, что Бог недаром повелел каждому быть на том месте, на котором он теперь стоит. Нужно только хорошо осмотреться вокруг себя».
«Есть у русского человека враг, непримиримый, опасный враг, не будь которого он был бы исполином. Враг этот — лень».
«Разум есть несравненно высшая способность, но она приобретается не иначе, как победой над страстями».
«Нет ничего приятнее, как быть обязанным во всем самому себе».
«Я разгадывал науку веселой и счастливой жизни, удивлялся, как люди, жадные счастья, немедленно убегают от него, встретившись с ним...».
«Несчастье умягчает человека; природа его тогда становится более чуткой и доступной к пониманию предметов, превосходящих понятие человека, находящегося в обыкновенном и вседневном положении».