Инструменты
Каталог TGAds
Мониторинг
Детальная статистика
Анализ аудитории
Бот аналитики
Полезная информация
Инструкция Telemetr
Документация к API
Чат Telemetr
Не попадитесь на накрученные каналы! Узнайте, не накручивает ли канал просмотры или
подписчиков
Проверить канал на накрутку
Телеграм канал «Контражур Ирины Павловой»
Подписчики
Всего
6 201
Сегодня
0
Просмотров на пост
Всего
1 558
ER
Общий
25.13%
Суточный
20.9%
Динамика публикаций
Telemetr - сервис глубокой аналитики
телеграм-каналов
телеграм-каналов
Получите подробную информацию о каждом канале
Отберите самые эффективные каналы для
рекламных размещений, по приросту подписчиков,
ER, количеству просмотров на пост и другим метрикам
рекламных размещений, по приросту подписчиков,
ER, количеству просмотров на пост и другим метрикам
Анализируйте рекламные посты
и креативы
и креативы
Узнайте какие посты лучше сработали,
а какие хуже, даже если их давно удалили
а какие хуже, даже если их давно удалили
Оценивайте эффективность тематики и контента
Узнайте, какую тематику лучше не рекламировать
на канале, а какая зайдет на ура
на канале, а какая зайдет на ура
Показано 7 из 11 073 постов
Смотреть все посты
Пост от 24.08.2026 11:31
660
0
3
Прочла в ленте рассказ о том, как некто, ужасно профессиональный и принципиальный (совершенно мне не знакомый, и непонятно зачем подсунутый фейсбуком в мою ленту), не вынес царящего вокруг него непрофессионализма и беспринципности, и, поскольку ничего поменять в порочной системе не мог, решил уйти достойно.
И вот что в связи с этим подумалось.
Вообще, у понятия "уходить достойно" очень много градаций.
От самого последнего, крайнего уровня "пока еще не выгнали", до самого первого, построенного на идиотской мнительности - "смотрели на меня косо, больше не приду, если нужен, сами будут звать".
Кстати, в 90 случаях из 100 "идиотская мнительность" на поверку оказывается вовсе не мнительностью.
И, между прочим, если совсем уж честно: как минимум, в половине случаев "последняя крайность" ("пока не выгнали") - на самом деле уже случилась, и уже выгнали. Но пока еще деликатно, не взашей, - а потому, уходя, самому себе можно подслащивать пилюлю, говоря, что "не выгнали, а сам ушёл".
В большинстве таких "крайних случаев" люди досиживают-таки до мягкого предложения выйти вон, потому что очень не хочется понимать намёки, сидя на престижном или хлебном месте...
Случаев, когда люди в самом деле хлопали дверью из принципа, по своей воле покидая "кормушку", не так много, и, опять же, половина из таких случаев на поверку оказывается "в связи с предложением еще более сладкой кормушки".
И вот еще.
Правило, практически, не знающее исключений: после того, как выгнали (мягко или взашей - уже значения не имеет), разгневанный пострадавший начинает гвоздить изгнавшую его систему или учреждение последними словами и рассказывать изумленному человечеству, как надо систему (учреждение) реформировать, чтобы...
Почему сам не реформировал - пострадавший обычно не рассказывает.
И вот что в связи с этим подумалось.
Вообще, у понятия "уходить достойно" очень много градаций.
От самого последнего, крайнего уровня "пока еще не выгнали", до самого первого, построенного на идиотской мнительности - "смотрели на меня косо, больше не приду, если нужен, сами будут звать".
Кстати, в 90 случаях из 100 "идиотская мнительность" на поверку оказывается вовсе не мнительностью.
И, между прочим, если совсем уж честно: как минимум, в половине случаев "последняя крайность" ("пока не выгнали") - на самом деле уже случилась, и уже выгнали. Но пока еще деликатно, не взашей, - а потому, уходя, самому себе можно подслащивать пилюлю, говоря, что "не выгнали, а сам ушёл".
В большинстве таких "крайних случаев" люди досиживают-таки до мягкого предложения выйти вон, потому что очень не хочется понимать намёки, сидя на престижном или хлебном месте...
Случаев, когда люди в самом деле хлопали дверью из принципа, по своей воле покидая "кормушку", не так много, и, опять же, половина из таких случаев на поверку оказывается "в связи с предложением еще более сладкой кормушки".
И вот еще.
Правило, практически, не знающее исключений: после того, как выгнали (мягко или взашей - уже значения не имеет), разгневанный пострадавший начинает гвоздить изгнавшую его систему или учреждение последними словами и рассказывать изумленному человечеству, как надо систему (учреждение) реформировать, чтобы...
Почему сам не реформировал - пострадавший обычно не рассказывает.
🔥
36
👍
6
❤
1
Пост от 24.08.2026 09:41
748
1
10
Коннери.
❤
97
❤🔥
12
Пост от 24.08.2026 09:40
778
4
8
КОННЕРИ
Я его любила всегда.
Ну, бывает так – и, вроде, актер не самый великий, а вот нравится, да и всё.
Я подростком увидела его впервые в программе Московского фестиваля, в фильме «Холм» Сидни Люмета (у нас он почему-то назывался «Холм пропащих») и сразу полюбила.
Потом была «Красная палатка», Амундсен...
Его роскошного насмешливого плэйбоя Джеймса Бонда я увидела много позже.
Но что-то в нем было всегда такое основательное, такое вызывающее доверие, нет, даже не доверие, а уверенность...
И сколько бы после него Бондов ни было, такого эффектного, такого самоуверенного и несерьезного, такого безбашенного и с такой самоиронией – больше не было.
Были красавчики, были бруталы, были даже неглупые.
А вот этого беззаботного щегольства и свободы, какие были у него, больше ни у кого не было – и хоть тресни. Ну, и, конечно, ни на ком так не сидели шмотки, как на нём, и никто не строил отношения с «девушками Бонда» с таким очаровательным легкомыслием, как он.
В сущности, у него на всю его огромную кинобиографию только и было, что три серьезные актерские работы, такие, чтоб по гамбургскому счету: «Холм», «Имя Розы» и «Неприкасаемые».
Но уж это работы так работы. Уровень! Масштаб!
Хотя, конечно, такой биографии, как у Марлона Брандо или Ала Пачино у него нет, сколько ни натягивай.
Но он сам по себе был – что-то совершенно уникальное, что-то такое настоящее, что, как мне кажется, нельзя не любить...
И еще эта его ироническая усмешка углами губ – из-за которой всегда казалось, будто он всё-превсё понимает, только не всё говорит.
Я не знаю, был он в реальности умным или нет, – но на экране и в жизни производил впечатление очень умного человека.
Он и старел очень красиво, достойно: с возрастом не превращаясь в старика, а оставаясь совершенно неотразимым – хоть и немолодым.
Почему-то тех времен мужчины умели с возрастом превращаться в пожилых титанов, в седовласых львов, в могучих старых олимпийских богов, а не в молодящихся вертлявых сухофрутов, как сейчас...
Как-то во время ММКФ в 1990 году мы в хорошей компании крупно выпивали в Доме кино в Москве. Сзади нас за столиком тоже в хорошей компании сидел Кирилл Разлогов.
И тут вошёл он.
Просто вошёл, прошёл к зарезервированному столу и сел. С ним были какая-то тётка неприметная (потом сказали – жена) и какой-то наш мужик.
От него было глаз не отвести: мужчина!
Какая бы я пьяная ни была, а всё равно опупела.
И говорю Разлогову за соседний столик: Кирилл, смотри, Коннери!».
Мне Разлогов через плечо: «Ты с ума сошла». Посмотрел – и тоже опупел.
А в компании со мной тогда была молодая и задорная Vida Johnson, которая и говорит: «А пошли с ним знакомиться?!».
Ну, мне море по колено: «А пошли!».
Подошли, поздоровались, он – зведа-перезвезда – сразу встал (даже высокая Вида оказалась ему по плечо, я, видимо, была по пояс), пригласил нас сесть за стол, и мы ему ну какую-то херню молоть: как мы его любим, какое счастье и какой он обалденный.
Он терпеливо слушал молодых и симпатичных, хоть и пьяных тёток, а потом поблагодарил за внимание к его творчеству. Но мы запротестовали: «Не про ваше творчество речь, а про вас!».
Он на жену с усмешкой оглянулся, и снова сказал, что ему очень приятно. Так вот мы «пообщались» и «познакомились».
Где-то в завалах у нас даже фото совместное валяется, но не найти покамест.
Потом я узнала, что он снимается в Москве, и тут же договорилась с ним про интервью.
Мы с Видой очень смеялись потом над его английским – было ощущение, что у него полный рот каши, и Вида сказала, что это так шотландцы разговаривают. И что когда он снимается в кино – он говорит на правильном английском.
И правда: во время интервью он говорил на отличном «classic Oxford»...
Его давно уже нет в живых, да и до смерти он уже долго не снимался, а я по-прежнему его люблю.
Сегодня у Шона Коннери ДР. 96 лет!
Я его любила всегда.
Ну, бывает так – и, вроде, актер не самый великий, а вот нравится, да и всё.
Я подростком увидела его впервые в программе Московского фестиваля, в фильме «Холм» Сидни Люмета (у нас он почему-то назывался «Холм пропащих») и сразу полюбила.
Потом была «Красная палатка», Амундсен...
Его роскошного насмешливого плэйбоя Джеймса Бонда я увидела много позже.
Но что-то в нем было всегда такое основательное, такое вызывающее доверие, нет, даже не доверие, а уверенность...
И сколько бы после него Бондов ни было, такого эффектного, такого самоуверенного и несерьезного, такого безбашенного и с такой самоиронией – больше не было.
Были красавчики, были бруталы, были даже неглупые.
А вот этого беззаботного щегольства и свободы, какие были у него, больше ни у кого не было – и хоть тресни. Ну, и, конечно, ни на ком так не сидели шмотки, как на нём, и никто не строил отношения с «девушками Бонда» с таким очаровательным легкомыслием, как он.
В сущности, у него на всю его огромную кинобиографию только и было, что три серьезные актерские работы, такие, чтоб по гамбургскому счету: «Холм», «Имя Розы» и «Неприкасаемые».
Но уж это работы так работы. Уровень! Масштаб!
Хотя, конечно, такой биографии, как у Марлона Брандо или Ала Пачино у него нет, сколько ни натягивай.
Но он сам по себе был – что-то совершенно уникальное, что-то такое настоящее, что, как мне кажется, нельзя не любить...
И еще эта его ироническая усмешка углами губ – из-за которой всегда казалось, будто он всё-превсё понимает, только не всё говорит.
Я не знаю, был он в реальности умным или нет, – но на экране и в жизни производил впечатление очень умного человека.
Он и старел очень красиво, достойно: с возрастом не превращаясь в старика, а оставаясь совершенно неотразимым – хоть и немолодым.
Почему-то тех времен мужчины умели с возрастом превращаться в пожилых титанов, в седовласых львов, в могучих старых олимпийских богов, а не в молодящихся вертлявых сухофрутов, как сейчас...
Как-то во время ММКФ в 1990 году мы в хорошей компании крупно выпивали в Доме кино в Москве. Сзади нас за столиком тоже в хорошей компании сидел Кирилл Разлогов.
И тут вошёл он.
Просто вошёл, прошёл к зарезервированному столу и сел. С ним были какая-то тётка неприметная (потом сказали – жена) и какой-то наш мужик.
От него было глаз не отвести: мужчина!
Какая бы я пьяная ни была, а всё равно опупела.
И говорю Разлогову за соседний столик: Кирилл, смотри, Коннери!».
Мне Разлогов через плечо: «Ты с ума сошла». Посмотрел – и тоже опупел.
А в компании со мной тогда была молодая и задорная Vida Johnson, которая и говорит: «А пошли с ним знакомиться?!».
Ну, мне море по колено: «А пошли!».
Подошли, поздоровались, он – зведа-перезвезда – сразу встал (даже высокая Вида оказалась ему по плечо, я, видимо, была по пояс), пригласил нас сесть за стол, и мы ему ну какую-то херню молоть: как мы его любим, какое счастье и какой он обалденный.
Он терпеливо слушал молодых и симпатичных, хоть и пьяных тёток, а потом поблагодарил за внимание к его творчеству. Но мы запротестовали: «Не про ваше творчество речь, а про вас!».
Он на жену с усмешкой оглянулся, и снова сказал, что ему очень приятно. Так вот мы «пообщались» и «познакомились».
Где-то в завалах у нас даже фото совместное валяется, но не найти покамест.
Потом я узнала, что он снимается в Москве, и тут же договорилась с ним про интервью.
Мы с Видой очень смеялись потом над его английским – было ощущение, что у него полный рот каши, и Вида сказала, что это так шотландцы разговаривают. И что когда он снимается в кино – он говорит на правильном английском.
И правда: во время интервью он говорил на отличном «classic Oxford»...
Его давно уже нет в живых, да и до смерти он уже долго не снимался, а я по-прежнему его люблю.
Сегодня у Шона Коннери ДР. 96 лет!
❤
90
❤🔥
6
🔥
2
Пост от 23.08.2026 11:17
1 125
64
10
Никогда не любила стихов Маяковского, да и сам он как персонаж не вызывал во мне никакой симпатии. Совсем не нравился, никак. И чем больше я о нём узнавала, тем менее симпатичен он мне был.
Но если кто и вызывал у меня реальное отвращение – так это его вечная пассия и муза Лиля Брик – рассчетливая, алчная, циничная, патологически лживая.
Как-то давным-давно, когда я была еще молода, счастлива, успешна, я в компании сказала об этом вслух.
Там был человек, который и так-то слыл «правдорубом», а тут он еще был прилично так выпивши. И он заявил мне:
– Ты ей просто завидуешь!
Я не задохнулась от возмущения, а покатилась с хохоту. Мысль показалась мне дикой, абсурдной, совершенно идиотской.
– Завидуешь, завидуешь! – с непонятной злостью настаивал мой собеседник. – Можешь сколько угодно врать самой себе, но это так! И к тому же, ты сама писала, что Ахматова и Цветаева даже через 150 лет после смерти Пушкина жутко завидовали Наталии Николаевне, ревновали его к ней, и ненавидели её просто за то, что она была его женой.
Я не стала ему возражать, что Цветаева и Ахматова были прям всерьез, по-женски, влюблены в Пушкина, а мне Маяковский не нравится никак – «ни чучелом, ни тушкой».
Но тогда спорить с пьяным, озлобленным на меня за что-то, человеком я просто не сочла нужным.
Ну, компания разошлась, разговор оставил по себе неприятный осадок, но потом быстро забылся.
Однако время от времени мне этот разговор нет-нет, да и вспомнится. В последнее время настолько часто стал вспоминаться, что я всерьез задумалась (ну, чисто в силу привычки постоянно сомневаться в себе): а не был ли он прав?
Но чёткого ответа покамест так для себя и не сложила. Однако, если я где-то вижу упоминание или просто фото Брик, я чувствую, как прям отвращение к ней меня буквально затапливает, и закипает ужасный гнев.
И с какой бы стати?
Но если кто и вызывал у меня реальное отвращение – так это его вечная пассия и муза Лиля Брик – рассчетливая, алчная, циничная, патологически лживая.
Как-то давным-давно, когда я была еще молода, счастлива, успешна, я в компании сказала об этом вслух.
Там был человек, который и так-то слыл «правдорубом», а тут он еще был прилично так выпивши. И он заявил мне:
– Ты ей просто завидуешь!
Я не задохнулась от возмущения, а покатилась с хохоту. Мысль показалась мне дикой, абсурдной, совершенно идиотской.
– Завидуешь, завидуешь! – с непонятной злостью настаивал мой собеседник. – Можешь сколько угодно врать самой себе, но это так! И к тому же, ты сама писала, что Ахматова и Цветаева даже через 150 лет после смерти Пушкина жутко завидовали Наталии Николаевне, ревновали его к ней, и ненавидели её просто за то, что она была его женой.
Я не стала ему возражать, что Цветаева и Ахматова были прям всерьез, по-женски, влюблены в Пушкина, а мне Маяковский не нравится никак – «ни чучелом, ни тушкой».
Но тогда спорить с пьяным, озлобленным на меня за что-то, человеком я просто не сочла нужным.
Ну, компания разошлась, разговор оставил по себе неприятный осадок, но потом быстро забылся.
Однако время от времени мне этот разговор нет-нет, да и вспомнится. В последнее время настолько часто стал вспоминаться, что я всерьез задумалась (ну, чисто в силу привычки постоянно сомневаться в себе): а не был ли он прав?
Но чёткого ответа покамест так для себя и не сложила. Однако, если я где-то вижу упоминание или просто фото Брик, я чувствую, как прям отвращение к ней меня буквально затапливает, и закипает ужасный гнев.
И с какой бы стати?
🤝
61
❤
29
👍
19
🔥
7
🤨
3
Пост от 23.08.2026 02:45
266
1
1
100 лет со дня смерти Родольфо Валентино.
❤
12
Пост от 23.08.2026 02:43
925
2
3
100 лет со дня смерти Родольфо Валентино - суперзвезды немого кино.
"Главного кино-любовника всех времен и народов".
Он начинал как обычный жиголо, радовался новому прилично сшитому костюму, а потом в его жизни появился кинематограф, и всё...
Он был не уверен в себе и панически боялся, что следующий фильм провалится: его преследовал "комплекс самозванца". Но каждый следующий фильм сводил с ума еще больше поклонниц. До крушения своей славы, которого он так боялся, он не дожил.
К 30 годам он начал лысеть, и замазывал чёрной тушью банальную плешь на макушке, скрывая её даже от жён, Аллы Назимовой, а затем Наташи Рамбовой, и потихоньку меняя наволочки на подушке, чтобы жена случайно не увидела пятен. Он не доверял ни одной из них.
Из-за мощных съёмочных софитов у него развилась светобоязнь, он жил практически всегда при задернутых портьерах (сейчас это называется "шторы-блэкаут").
Он добился невероятной известности, был очень богат, но до умения обращаться и со своей славой и со своим богатством так и не довзрослел.
Со дня, когда было объявлено о его смерти, и до дня его похорон, спустя три недели, не менее 100 экзальтированных женщин по всему миру покончили с собой от горя по нему.
Его легендарную славу, вспыхнувшую на заре кинематографа, так никто и не смог не только затмить, но хотя бы даже просто повторить, и самые прославленные кумиры мирового кино не могли бы похвастать тем, что в день его смерти на его могиле впервые не оказалось цветов и записок лишь спустя 40 лет после его смерти.
Как писала пресса, "Видимо, умерла последняя его обожательница".
Он умер в возрасте 31 года, на пике славы, в результате врачебной ошибки.
Как, кстати, и русский кумир немого кино - актриса Вера Холодная.
Сумасшедшая слава, все женщины мира у его ног, но простой человеческой семьи, о которой он мечтал, у этого итальянского парня так и не получилось: мешала та самая его сумасшедшая слава.
На его поминках циничный режиссер и продюсер Рекс Ингрэм (настоящее имя Монтгомери Хичкок) предложил тост: "Так выпьем же за то, чтобы нас лечили не дорогие модные эскулапы, а просто хорошие врачи!".
Я бы за это тоже выпила.
"Главного кино-любовника всех времен и народов".
Он начинал как обычный жиголо, радовался новому прилично сшитому костюму, а потом в его жизни появился кинематограф, и всё...
Он был не уверен в себе и панически боялся, что следующий фильм провалится: его преследовал "комплекс самозванца". Но каждый следующий фильм сводил с ума еще больше поклонниц. До крушения своей славы, которого он так боялся, он не дожил.
К 30 годам он начал лысеть, и замазывал чёрной тушью банальную плешь на макушке, скрывая её даже от жён, Аллы Назимовой, а затем Наташи Рамбовой, и потихоньку меняя наволочки на подушке, чтобы жена случайно не увидела пятен. Он не доверял ни одной из них.
Из-за мощных съёмочных софитов у него развилась светобоязнь, он жил практически всегда при задернутых портьерах (сейчас это называется "шторы-блэкаут").
Он добился невероятной известности, был очень богат, но до умения обращаться и со своей славой и со своим богатством так и не довзрослел.
Со дня, когда было объявлено о его смерти, и до дня его похорон, спустя три недели, не менее 100 экзальтированных женщин по всему миру покончили с собой от горя по нему.
Его легендарную славу, вспыхнувшую на заре кинематографа, так никто и не смог не только затмить, но хотя бы даже просто повторить, и самые прославленные кумиры мирового кино не могли бы похвастать тем, что в день его смерти на его могиле впервые не оказалось цветов и записок лишь спустя 40 лет после его смерти.
Как писала пресса, "Видимо, умерла последняя его обожательница".
Он умер в возрасте 31 года, на пике славы, в результате врачебной ошибки.
Как, кстати, и русский кумир немого кино - актриса Вера Холодная.
Сумасшедшая слава, все женщины мира у его ног, но простой человеческой семьи, о которой он мечтал, у этого итальянского парня так и не получилось: мешала та самая его сумасшедшая слава.
На его поминках циничный режиссер и продюсер Рекс Ингрэм (настоящее имя Монтгомери Хичкок) предложил тост: "Так выпьем же за то, чтобы нас лечили не дорогие модные эскулапы, а просто хорошие врачи!".
Я бы за это тоже выпила.
❤
77
Пост от 22.08.2026 22:23
736
1
6
Скобцева. 99.
❤
110
🔥
14