Почти забытый всеми (только по фильмам сегодня его и помнят) писатель начала прошлого века...
В июле ему исполнилось ровно 135 лет - хоть бы одна душа заикнулась, вспомнила.
Социальный статус у него был достаточно скромный - не то, что у нынешних корифеев литературной мысли.
При жизни числился "писателем второго эшелона".
Числиться мог бы даже и в третьем - тогда табель о рангах строгая была - но очень уж полюбили его экранизировать.
Да и как не экранизировать вот такое, до которого, - "второэшелонного", - нынешним корифеям - как до неба.
"...Когда заткнул Колчак ощеренным винтовками человечьем месивом, как тугой пробкой, Оренбургскую линию, посадив на зады обомлелые паровозы – ржаветь в глухих тупиках, – не стало в Туркестанской республике черной краски для выкраски кож.
А время пришло грохотное, смутное, кожаное.
Брошенному из милого уюта домовых стен в жар и ледынь, в дождь и ведро, в пронзительный пулевой свист человечьему телу нужна прочная покрышка.
Оттого и пошли на человечестве кожаные куртки.
Красились куртки повсюду в черный, отливающий сизью стали, суровый и твердый, как владельцы курток, цвет.
И не стало в Туркестане такой краски.
Пришлось ревштабу реквизировать у местного населения запасы немецких анилиновых порошков, которыми расцвечивали в жар-птичьи сполохи воздушные шелка своих шалей ферганские узбечки и мохнатые узорочья текинских ковров сухогубые туркменские жены.
Стали этими порошками красить бараньи свежие кожи, и заполыхала туркестанская Красная Армия всеми отливами радуги – малиновыми, апельсиновыми, лимонными, изумрудными, бирюзовыми, лиловыми.
Комиссару Евсюкову судьба в лице рябого вахтера вещсклада отпустила по наряду штаба штаны и куртку ярко-малиновые.
Лицо у Евсюкова сызмалетства тоже малиновое, в рыжих веснушках, а на голове вместо волоса нежный утиный пух.
Если добавить, что росту Евсюков малого, сложения сбитого и представляет всей фигурою правильный овал, то в малиновой куртке и штанах похож – две капли воды – на пасхальное крашеное яйцо.
На спине у Евсюкова перекрещиваются ремни боевого снаряжения буквой «X», и кажется, если повернется комиссар передом, должна появиться буква «В».
Христос воскресе!
Но этого нет.
В Пасху и Христа Евсюков не верит.
Верует он в Совет, в Интернационал, Чеку и в тяжелый вороненый наган в узловатых и крепких пальцах..."
Борис Лавренёв.
"Сорок первый".
Розенбауму – 75!
Не скажу, что это мой любимый автор и мои любимые песни.
Но, будем честны: у каждого человека моего поколения есть хотя бы одна любимая песня из его репертуара.
У меня тоже есть.
Когда наша маленькая поющая компания – мы с Юрой, Оля Тумасова, Таня Москвина и Таня Позняк – собирались либо у нас на Невском, либо у Ольги на Ваське, мы под выпивку и хорошую закуску пели многое и много, пели хорошо и слаженно, любили это дело.
И для затравки, для куражу всегда начинали с лихой блатной песни «Гоп-стоп». Мы под неё распевались, заводились, и дальше нас было уже не остановить.
В зависимости от того, где собрались, под эту песню в компанию обязательно подтягивался кот – на Невском Тихон, на Ваське – Степан. Тоже любили слушать.
Это были для всех нас не очень простые, но очень счастливые времена, когда мы все хорошо понимали друг друга, любили друг друга, и всем нам казалось, что впереди у нас много лет счастья.
Мы уже давно разъехались по разным городам. И очень давно не собирались и не пели. И нет уже и Юры, и Тани Москвиной.
Но я это всё помню и люблю.
Так что, как не вспомнить автора с благодарностью и как не поздравить с юбилеем!
https://ok.ru/video/9648877668970
Думала про разное - про свою жизнь, и про работу, которую пишу, и про судьбы, которые в ленте всплывают...
И вдруг поняла: счастье и "долгая счастливая жизнь" сложились у тех, кто смог перетерпеть.
Перетерпеть нужно было многое.
Кому-то - нищету и утрату былого статуса.
Кому-то - внезапно открывшиеся слабости близкого человека.
Кому-то - измены, и вечные "поиски себя".
Кому-то - блеск новых романов и иллюзию "волшебных перспектив".
Кому-то - просто старение любимого человека, который в один прекрасный миг вдруг перестал соответствовать идеалу.
И оказалось, что перетерпеть смогли очень, очень немногие. Почти все "поторопились".
А счастье и жизнь, в основном, так и достались именно тем, кто перетерпел.