Телеграм канал «Контражур Ирины Павловой»

Мне вчера (посмотрев какую-то из бесконечных телепередач с моим участием) позвонил хороший человек и сделал неожиданный комплимент, от которого меня прям распирало вчера целый вечер, и с утра продолжает распирать.
Не похвастаю – умру, честное слово.
«Если вдруг вы захотите разрушить мир – вам это ничего не стоит сделать. Вашим голосом можно говорить всё, что угодно. Ему невозможно не верить! Вы – оружие массового поражения!»..
Млею...
☺️

Я вспомнила одну историю, она давнишняя была, еще из советских времен, может, её еще кто-то из старых ленфильмовцев помнит.
Она не при мне случилась. Мне её старожилы рассказывали.
Бухгалтер не утверждал смету картины. Вот, прям, упёрся рогом, и ни на какие уговоры не реагировал.
Можете себе представить, как бухгалтеру прилетало отовсюду: от съемочной группы, которая уже била копытом в ожидании запуска, от планового отдела, у которого всё не сходилось со всем, от руководства объединения и дирекции студии.
Уже и из министерства погавкивать начали, что, мол, у вас там за бардак творится.
В кровавые советские времена человека нельзя было без причины уволить (да и по причине – тоже сложновато было, профсоюз не дремал).
А то бы уволили, не моргнув.
Но картину передали другому бухгалтеру, который резво всё подписал, и уже в разгар съемок обнаружилось, что смета в самом деле была составлена с сокрытием каких-то важный бухгалтерских дел, про которые я ничего не понимаю, но тогда головы полетели у многих, картину пришлось консервировать в разгар съемочного периода, и она так потом и не «ожила»: её пришлось списать в убытки.
Я очень похожий сюжет видела в «Белорусском вокзале», когда консерватор-главбух Папанов, тоже какую-то фигню не хотел подписывать молодому прогрессивному начальнику Н.Н. Волкову, и тоже за это огребал, но твердил: «Если закон плохой – меняйте закон, а не меня заставляйте делать противозаконныые вещи!».
А поменять закон в ту пору кровавую было очень сложно: для этого сидели специально обученные люди – тоже очень консервативные – и на любые крики и стоны отвечали: «Под все ваши хотелки законов не наменяешь! Обоснуйте в ЦК КПСС, они нам спустят сверху указивку, а мы подумаем!".
И вот я сегодня смотрю, как наши охуительные законодатели меняют законы под любые хотелки.
И всем это кажется нормальным.
Сегодня на дороге, – и без того с пробками в 9 баллов, – перекрыли движение для проезда одного «слуги народа».
Бедные водители, опаздывавшие кто куда, костерили почем зря верховного главнокомандующего, – типа, это для него перекрыли, но потом сообразили, что он давно уже на вертолёте летает, и никаких пробок не устраивает. А пробки устраивают как раз вот эти, которые по пять раз на дню законы меняют.
И вот всякий раз, когда мне кто-то начинает говорить про «зато стабильность» или, наоборот, про «кровавый совок», – я думаю себе: при «кровавом совке», между прочим, вполне достаточно было иметь законы и соблюдать их. Независимо от любых и чьих годно хотелок, – и всё было нормально.
А сейчас – будь ты хоть миллиард раз законопослушен, – тебе вынырнувший окуда-нибудт депутат Госдумы, которого вообще неизвестно кто выбирал (и уж всяко – не ты) – в одну секунду перевернет все законы вверх ногами, просто потому, что кто-то изъявил желание – и ты безо всякой вины окажешься виноват, поскольку «незнание закона не является оправданием его нарушения».
Только не просите меня привести примеры – их есть у меня, но не хочется затевать новые витки срачей, и потому просто считайте криком души – без конкретизации.

Вчера была в гостях в прекрасной семье друзей, в совершенно очаровательном их доме, изумительно воспроизводящем «старопетербургский стиль».
Вкусно и изысканно ели (золотые руки у хозяйки дома), пили тоже очень изысканное и благородное, и проговорили о судьбах искусства и культуры 7 часов без продыху.
Уже забыла, что такое бывает, что такое может быть.
Поразительная вещь: ведь это давно казалось мне абсолютно забытой практикой, ведь положено обсуждать всякие новости (все так делают) или мыть кости общим знакомым (все так делают).
А мы говорили о Товстоногове и об Эфросе, о том, во что выродился современный театр и как произошло, что он в это выродился… Мы воспроизводили друг для друга свои старые и нынешние впечатления, и я совершенно не заметила, как наступила глубокая ночь, когда пора уже дать отдохнуть хозяевам...
Глянула на часы – и ахнула.
Сегодня, проснувшись, вспомнила вчерашний вечер – и невольно заулыбалась: надо же, как будто вернулась в прежнюю жизнь...

Вериги Апостола Петра в Сан-Пьетро-ин-Винколи в Риме.

ВЕРИГИ АПОСТОЛА ПЕТРА.
Верховнаго и перваго апостолов,
истины Божественнаго ученика,
Петра великаго восхвалим,
и того верою целуем вериги,
прегрешений разрешение приемлюще.

Сегодня, 29 января – День поклонения честным веригам святого и всехвального апостола Петра.
В январе 2013-го мы с Юрой пришли в Церковь Сан-Пьетро-ин-Винколи в Риме смотреть микельанджеловского Моисея.
Не к веригам.
Про то, что они тоже там, мы попросту не знали.
И фотографировали Моисея, и ходили вокруг.
А потом увидели ковчег с веригами.
Подошли, и каждый из нас стал про себя тихо молиться о чем-то своем.
Помолившись, Павлов вернулся к Моисею – не мог от него оторваться. А я осталась у ковчега.
Сфотографировав ковчег, я еще долго стояла подле этих вериг, думая про Св. Петра.
Больше всего – про стыд и ужас, которые он испытал после того, как «трижды прокричал петух».
И еще про второе бегство Петра, когда его предупредили о том, что его завтра арестуют и что сегодня же надо бежать из Рима, в котором Пётр был оплотом и наставником христианской общины.
Той же ночью он вышел из Рима, но увидел идущего навстречу Христа. Апостол спросил Учителя: «Камо грядеши, Господи?» (Куда направляешься, Господи?).
На что Христос ответил: «Если ты оставляешь народ мой, то в Рим пойду я, на новое распятие».
Пётр, вновь устыдившись своей слабости, вернулся в Рим, где был заключен в темницу и принял мученическую смерть.
Я вообще об этих двух сюжетах часто думаю.
О том, что человек слаб и малодушен, и не всегда может преодолеть искушения и страхи. И даже если обещал-клялся быть верным и героем – то человеческую свою суть и страх боли и смерти преодолеть в себе не так-то легко…
Но, как мне кажется, Господь снисходителен к людям, не сумевшим преодолеть. Ибо, повторяю, слаб человек.
Конечно, хочется быть гордым и стойким, но не все и не во всех обстоятельствах могут быть гордыми и стойкими, к сожалению.
А Господь, я думаю, особенно жалостлив и милостив к тем, кто потом, после акта малодушия, испытывает стыд и ужас от содеянного, и, не имея возможности это исправить, делает всё, чтобы это искупить…
Апостол Пётр – очень человек. И в слабости своей, и в способности к стыду, раскаянию, и жажде искупления.
И веригам его уже за одну эту жажду искупления поклоняться дОлжно. И в себе её искать и взращиваать – эту жажду искупления…

https://foma.ru/den-pokloneniya-verigam-apostola-petra-o-kakih-verigah-idet-rech.html?fbclid=IwY2xjawPn2f9leHRuA2FlbQIxMABicmlkETE1dnZkcXBwZDA5U1FnWmFJc3J0YwZhcHBfaWQQMjIyMDM5MTc4ODIwMDg5MgABHgraaR9H3RjGIARZdTDpnByHbEN3r50mFKlHMf4Gw8Fqh8ppDtT_ivo6hI17_aem_Q0sG8AaeG90tDuTqQLCb4Q

270 лет тому назад.

27 января 1756 года в Зальцбурге, в семье Леопольда Моцарта, скрипача и композитора в придворной капелле князя-архиепископа зальцбургского, родился
Иоганн Хризостом Вольфганг Амадей (Теофил) МОЦАРТ.
Сегодня Моцарт – первый композитор мира по частоте исполнения произведений.
Каждые 6 минут в мире играют что-то из его наследия:
20 опер, 17 месс, около 50 симфоний, масса разного по мелочам, например, 22 сонаты для клавесина, 15 циклов вариаций для фортепиано – в общей сложности 626 сочинений.
Впрочем, наш Чайковский по частоте исполнения Моцарту не уступает, а временами даже вырывается вперёд.

А это – музыка, которую я больше всего люблю у Моцарта.
https://www.youtube.com/watch?v=Vl2kOqy_Uc4

200 лет Салтыкову-Щедрину.
Не из моих любимых авторов. Но не могу не отдать должное, поэтому – прекрасный текст Якова Миркина:

https://rg.ru/2026/01/27/chudesnyj-uzhasnyj-chelovek.html
«...Привычка публично сечь самого себя никогда не оставляла его. Вот его прощальная исповедь: «В смысле общественного влияния – полная неизвестность; в смысле личной жизни – оброшенность, пренебрежение, почти поругание» (Салтыков-Щедрин. Имярек). «Жизнь его была заурядная, серая... Он был писатель по природе... но ничего выдающегося не произвел».
Зачем он так себя?
«Имярек умирает... Только очень немногие продолжают видеть в Имяреке человека, более нежели когда-либо нуждающегося в сочувствии. Но и у этих немногих – дела... Он один, Имярек», с «целой энциклопедией самых жгучих болей». А что под чертой жизни? «Разрозненность и отсутствие живого дела»...
Мы знаем, что это не так. Вы, Михаил Евграфович – лучший в мире насмешник над идиотами. Мы Вас очень любим. Но скажите, как жить? Смех Вашим смехом, но что в остатке? О чем мечтать?
...Что сказать? Чудесный, но ужасный человек. Очень сложный. Ему 200 лет. Выворотил себя для нас наизнанку. У него не было хеппи-эндов. Хорошо бы нам жить счастливей, чем он жил. Хорошо бы так жить, как он хотел. Хорошо бы сделать столько, сколько он смог. И еще – хорошо бы устроить такой порядок вещей, при котором никто и никогда не мог бы повторять вслед за ним, что справедливости и любви нужно ждать всю жизнь, пока не уйдешь».