Телеграм канал «Контражур Ирины Павловой»

Внезапно вспомнила, как однажды (очень давно) сидела я в баре гостиницы «Прибалтийская» во время питерского фестиваля «Виват кино России».
Сидела в одиночестве, пила кофе, что-то строчила. Фестиваль в это время где-то в других местах крутился-вертелся, а мне надо было уже расписывать церемонию закрытия.
Подошёл Андрей Павлович Петров: фестивальная компания должна была ехать в Дом композиторов, там композиторы Санкт-Петербурга устраивали для киношников какой-то приём, суть которого держали в секрете.
Палыч волновался: а ну, как артисты и прочие знаменитости разбредутся по городу и никто не приедет, а он – Председатель Союза композиторов, – очень старался, чтобы композиторы там не ударили в грязь лицом и выступили во всей красе. Было бы обидно, если бы композиторы собрались, а артисты не приехали.
Я его успокоила:
– Андрей Палыч, никуда они не денутся, все приедут как зайки. Ну, за Рязанова вы отвечаете, за Иру Розанову и Римму Маркову – я, за Алексея Петренко и Глузского – Томская, за Дружинину с Мукасеем – Лебедев. Так что первачи точно поедут. А за ними и остальные потянутся. Все будут, не беспокойтесь.
– Т-т-ты н-н-е п-понимаешь, – взволнованно заикался Петров, – я же с Изей Шварцем в конфликте, ты з-знаешь. Ему Т-томская позвонила и просила приехать, он с-согласился. П-приедет из С-сиверской с-своей, увидит, что п-пусто, и скажет: «Вот так у этого П-председателя в-всегда!».
P.S. Вечер удался на славу. Дубовый зал Дома композиторов просто потряс москвичей своей красотой. Ленинградские композиторы, к которым присоединился Евгений Дога, играли свою музыку, пели свои песни, Саша Колкер приехал с Машей Пахоменко, которая стала украшением композиторского концерта, блистательно играл Шварц, пел Дога, заставил всех хором спеть песенку гардемаринов Лебедев (ему активно помогали Дружинина с Мукасеем), Петров артистично (и почти не заикаясь) вёл концерт, и они даже расцеловались со Шварцем под гром аплодисментов.
Настала минута завершения концерта и перехода к банкету. Актёры, ничего не знающие про жизнь, начали скандировать: «А я иду, шагаю по Москве!» – приглашая к роялю Петрова.
Первым захихикал Шварц – он был просто выдающийся пианист-виртуоз.
Дальше заржал лучший друг Петрова – Рязанов.
Петров покраснел (он умел краснеть, да). Подошёл к столику, на котором была выставлен поднос с бокалами ледяного шампанского, смочил палец, и виртуозно «сыграл» песенку на краешках бокалов, но за рояль не сел.
Играл он всегда плохо, поздно начал учиться музыке. Это знали все.
Но он, в конце концов, был не конь в пальто, – а Петров, – ему, за сочиненную им музыку, уж всяко можно было простить школярскую игру на фортепиано.
Он сам себе её не мог ни простить, ни позволить на публике.
Это были еще те благословенные времена, когда даже великие люди понимали, что они делают плохо, и потому стеснялись это делать.
Сегодня все уверены в том, что всё делают хорошо и ничего не стесняются.

Я в ленте воспоминаний всё чаще вижу то, что я писала 5-6 лет тому назад про ковид, ковидоистерию, вакциноманию и тому подобное.
Ну, конечно, – конец апреля-май 2020, карантинные меры, сначала сдержанное, а потом уже и яростное сопротивление всем тем, кто старательно загоняет меня в ужас, сначала просто споры, а потом уже и разрывы с теми, кто присягнул на верность вирусу и слугам его, и ничего больше понимать и слышать не желает, и на все мои аргументы ответ один: «а ты что – врач?».
Я пыталась объяснить, что врачи – тоже люди, что их можно и подкупить и запугать, – но доводы разума уже не казались чем-то, к чему следует прислушаться.
Постепенно обнаруживались единомышленники, становилось ясно, что далеко не всех удалось запугать или подкупить, сложилась какая-то среда сопротивления ковидобесию – в которую, как ни странно, вошли люди с самыми разными (иногда – диаметрально противоположными и даже враждебными) политическими взглядами, но сплотившиеся против общего врага: обмана и страха.
Потом случилась война, которая внезапно и мгновенно положила конец всей этой вымышленно-выношенной «пландемии». Потихоньку «белые» вернулись к «своим», а «красные» к своим, их перестала объединять борьба с общим врагом (правда, «предателей» запомнили и белые, и красные).
Знаменитый гуру IT-бизнеса, Пол Грэм, написал в своем твиттере: «Эпидемия Covid-19 послужила естественным экспериментом для измерения распространенности независимого мышления. У меня были низкие ожидания, но это оказалось даже хуже, чем я думал».
Я была с ним полностью согласна.
Тем более, что как только прекратилось давление властей во всём мире, на страницы прессы и на просторы интернета выплеснулось огромное количество исследований собственно вируса и вакцины, расследований про мошеннические схемы вокруг вируса и вакцин, а так же про методы «канонизации вируса» и «стигматизации голосов разума».
Про способы всемерного давления на людей и «наведения тени на плетень».
Я это всё к чему.
Судя по всему, нам готовят новую пландемию. Уже слишком густо пошли знакомые признаки и «призраки».
И опять – вчера еще нормальные люди уже начинают истерически писать про «масочный режим», «локдаун» и «вакцины», как про единственный способ спасения.
То есть, «Секта святого ковида» уже потихоньку вновь смыкает свои ряды.
А обладатели критического мышления продолжают себе хихикать и думать, что «повторение уже невозможно», забывая о том, что «эпидемия Covid-19 послужила естественным экспериментом для измерения IQ человечества, и что человечество пройти этот тест не смогло».

Великие модернисты и авангардисты умели писать «нормально» еще в детские годы.
Густав Климт в 15 лет писал так (фото 1, 2).
Пабло Пикассо в 17 лет писал так (фото 3, 4).
Казимир Малевич в 16 лет писал так (фото 5, 6).
Потом им стало «тесно» в рамках классической живописи, и они отправились на «поиск нового языка».
А теперь покажите мне хоть один «нормальный» фильм модного кинорежиссера артхауса или «нормальный» спектакль модного театрального режиссера, чтобы я поверила в то, что они умеют работать и с драматургией, и с пространством, и с кадром, и с актёром, — а их «авангардное кино» или «авангардный театр» — это в самом деле «поиск нового языка», от того, что им стало тесно в классической форме, — а не элементарное неумение и отсутствие владения профессией.

У меня есть несколько друзей, которые меня «воспитывают».
Не в смысле, что мораль мне читают.
На то они и друзья, чтоб понимать: нет на свете лучшего способа заставить меня вспыхнуть, взорваться и разругаться, чем начать читать мне мораль.
Нет, они мне терпеливо напоминают про вещи, которые, возможно, я и сама понимаю, но редко о них думаю.
«Павлова, перестань сжирать себя, посмотри, сколько прекрасного вокруг, а ты сидишь, и сама себя поедом ешь и ешь, или зачем-то душу свою раздираешь вещами, повлиять на которые не в состоянии!»...
«Ирочка, у тебя столько еще не сделанного, а жизнь коротка, нельзя её тратить без толку и смысла, – надо садиться и работать, даже если не хочется. А если уж совсем-совсем не хочется, надо тратить время на радость, а не на расковыривание своих и чужих ран!»...
«Павлова, а ну, прекратила нытьё! Давай, лучше, поговорим о высоком!».
«Ирка, задолбала ты уже своим пессимизмом. Ну, вот скажи – конкретно: что у тебя плохо? Ну, вот видишь, всё вполне прилично, на улице солнце светит, сиди и радуйся жизни»...
И после общения с ними душа как-то сама собой распрямляется, утихомиривается, начинает хотеться размышлять, философствовать, работать, – а не заглядывать в завтрашний день, потому что, и правда, ничего там особо хорошего нет пока, – так и зачем туда смотреть?

2 года тому назад у нас открылся последний на сегодняшний день фестиваль "Виват кино России".
Я не люблю пережёвывать свои драмы. Случилось - и случилось. Не можешь ничего изменить - забудь.
Так у меня было с ММКФ, так у меня произошло с "Виватом".
На нет - суда нет. Живём дальше.
Но вот, в ленте воспоминаний всплыло - как меня удивил и порадовал Карен Шахназаров.
Подумала - а что мне теперь-то скромничать? Поэтому решила сделать репост.
Никому не мешает, а мне приятно.
 
14 май 2024 г. ·
Фестиваль делаешь - потому что делаешь.
Это правило игры: надо сделать - делаешь, ненавидишь, делаешь, говоришь что любишь, делаешь - сделал.
Тебе говорят разные хорошие слова, ты улыбаешься, делаешь вид, что тебе приятно.
На самом деле - ты уже слышал это всё сто тысяч раз, тебе, в принципе, уже всё равно; они столько же раз слышали, какие они гениальные, - им приятно, но не принципиально.
Но бывают случаи.
Карен Шахназаров говорит со сцены, как он любит фестиваль "Виват кино России", как он любит Томскую и Крючкову, и вдруг что-то вспомнил:
- Павлова, тебя люблю тоже. Ты тоже гениальная. Запомни мои слова, ты - первый критик, который это от меня слышит!
Это был репортаж с Открытия фестиваля "Виват кино России".

Для меня совершенная загадка - комментаторы блогов известных людей в соцсетях.
Я, допустим, не больно известная - разве что, "в узком кругу ограниченных лиц".
Да и то однажды в ужасе вынуждена была закрыть комменты от посторонних - строго для друзей (а в друзья я принимаю только личных знакомых, которые уж совсем-то не распоясаются - постесняются).
Просто из соображений гигиены.
Но вот, условно говоря, соцсеть тебе подарила возможность почти личного общения со знаменитым писателем, режиссером, актером, философом, священнослужителем, к которым ты в офлайне ближе, чем на километр, и не подойдешь.
С чего ты решил, что ты им теперь ровня, и можешь с ними фамильярничать и поучать их?
Кто, блять, ты такой, чтоб писать ему "не мелите ерунды!"?
С какого бодуна ты, не умеющий пару запятых во фразе расставить правильно, и постоянно путающий окончания -тся и -ться, решил, что твоё идиотское мнение представляет какую-то ценность и что ты получил право им хамить?
Что за странный способ самоутверждения?
Откуда этот запредельный уровень тупого мерзкого жлобства?