Телеграм канал «Контражур Ирины Павловой»

перечитываю всего подряд Александра Николаевича Островского.
Совершенно потрясена современностью практически всех его пьес - про охотниц за богатыми мужьями, про охотников за богатыми женами, про лузеров и победителей, про куплю-продажу дворянских гнёзд (задолго до Чехова), про растлевающую силу денег, про мильёнщиков и нищебродов...
И буквально под имя каждого персонажа легко подставляется кто-то вполне сегодняшний - конкретный и узнаваемый из современной реальности...
Да что уж там, у него в "Дикарке" даже слово "перестройка" впервые упоминается. И от лица одного из самых противных персонажей...
Островский весь - про капитализм и его ужасы...

Друзья! Я практически лишена возможности заходить в телеграм и в фейсбук. Живу теперь только в ВК. Пока не отключат. Мне очень жаль, но вести канал и чат я не могу.

А я с младенчества любила бусики. Всегда. Надевала на себя ёлочные гирлянды и вертелась в них перед зеркалом. И когда была юной, с молодой длинной шеей, которую можно было не прикрывать, а, наоборот, выставлять напоказ, – бусики всё равно любила и нацепляла их на себя к месту и не к месту.
А мама бус не носила, и подаренную кем-то двойную нитку речного жемчуга потом быстро передарила: ей предмет на шее мешал.
Но я этого всего не знала, а тут однажды увидела в комиссионке две нитки круглых бус: розовые, родонитовые (там так и было написано: родонит) и коричневые, янтарные.
По деньгам я в обе нитки «проходила». Но коричневые мне показались слишком мрачными, а розовые – в самый раз, к тому же у мамы было красивое шерстяное платье глухого малинового цвета, и бусики эти были как раз туда.
А что подарит папа, я уже знала. Он мне велел как-то втихаря ниткой измерить маме запястье. Я была настырная, и сказала, что пока он не объяснит – зачем, – я не буду. Он сказал, что хочет маме подарить золотые часы с браслетом, но будет плохо, если браслет окажется мал или велик. Я очень обрадовалась, потому что мама была малюсенькая, с детскими ручками и ножками 34 размера, а часы носила какие-то несуразные, огромные. На дурацком ремешке.
И вот мы с папой вместе в её ДР вошли – каждый со своей коробочкой. Она открыла сперва мою и долго смотрела. Молча. Папа терпеливо ждал своей очереди и своего эффекта. Я приготовилась плакать. Но мама сказа: «Василий, помоги!» - и папа застегнул ей мои бусики. Папина коробка всё ждала. А мама пошла к зеркалу. «Ну, просто точно к малиновому платью! А что это за камень?». «Родонит!», – гордо сказала я. «Надо же!» – удивилась мама, – «А я и не знала! Спасибо, детка, какой у тебя хороший вкус!».
Тут папа уже нетерпеливо кашлянул, и мама в бусиках поцокала на своих вечных каблучках к папиной коробке. Открыла – и сразу закричала: «Аааа! Василий, ты с ума сошёл!». Даже я понимала, что она должна была кинуться папе на шею и завизжать от восторга, но у них с папой были какие-то свои разборы полетов: они какой-то большой долг выплачивали, кажется, за новую машину.
Но папа был умнее меня, и, видимо, он понял, что в этой странной форме она как раз и завизжала и кинулась ему на шею, потому что он довольно засопел, достал папиросу и гордо закурил.
Она стала нацеплять их на себя, но не умела и очень боялась – прямо руки тряслись. Но она его не попросила «Василий, помоги!», а колотилась с браслетом сама.
И тогда он с тем же довольным видом сказал: «Ох, Лизавета, ничего-то ты без меня не можешь!» – и мигом застегнул на ней браслет.
И она снова поскакала на своих каблучках в другую комнату к трюмо, вышла оттуда в малиновом платье, бусах и часах. Очень красивая, нарядная, и спросила: «Ну как?!».
И мы вдвоём с папой показали ей по большому пальцу.
И вот, скажите, можно ли было после этого не полюбить делать подарки?!
А уж как мы – умницы, красавицы, терпеливицы (и нетерпеливицы) – и подарков и праздника заслуживаем – и рассказать невозможно!
Так что давайте будем любить себя (и позволим любить нас всем остальным)!
Всех нас с праздником, и ура, и мы – суперские – из-под любого снега и даже из-под асфальта обязательно пробьемся к солнцу!

ПОДАРКИ.

Я этот пост написала давно, года да или три тому назад.
Но сейчас снова прочитала его, и у меня защипало в носу, и я подумала: пусть и еще у кого-то сделаются «слёзки на колёсках», в праздник оно и неплохо даже.
Я очень люблю делать подарки.
Я не уверена, что будь у меня другим первый опыт осознанного дарения, я бы так же любила, но первые опыты у меня были такими чудесными, что я навек полюбила делать подарки.
Самый первый такой осознанный подарок я, разумеется, сделала маме на ДР.
Осознанный, потому что игрушки и лопатки, отданные другим детям, или купленные родителями подарки, которые я носила на чужие дни рождения – не в счет.
Я начала копить деньги от школьных завтраков буквально с 1 сентября, потому что мамин ДР в декабре, и надо было накопить.
Я незаметно от родителей прятала в портфель бутерброд с колбасой или пирожок, а в школьной столовой просто брала чай или морс. Денежки-то и экономились.
А за день до 10 декабря я начала после школы бегать по магазинам, как взрослая. Но ни на что из того, что мне нравилось, моих сбережений не хватало, а смысл подарка был в том, чтобы мама сказала «АХ!». Иначе проще было бы попросить денег у папы, он бы сразу проболтался маме, она бы всё равно сказала «ах», конечно, но я-то знала разницу между её «АХ!» и «ах».
Вот я грустная шла домой с пустыми руками, и по дороге мне попалась вывеска «Комиссионный». Я тогда еще не знала, что это такое, хотя от мамы слышала слова «в комиссионке, случайно купила!». И я зашла. И сразу увидела то, что мне было нужно. Синюю хрустальную вазу в форме большого тюльпана. Она меня заворожила с первого взгляда. Я с той самой поры полюбила посуду синего стекла, но тогда я еще ничего этого не знала, просто сама сказала «АХ!».
И вот на эту-то вазу мне денег почти хватало. Потом я поняла, почему она стоила так дёшево и почему её тут же не смели с прилавка. Уже взрослой я, наконец, обратила снимание на скол на одном из лепестков «тюльпана» и спросила маму – кто?! Она сказала, что так сразу было. Маленькой я этого скола не заметила. Вот её и продавали по демпингу. А почему её не смели с прилавка – так, скорее всего, её прямо перед моим приходом и выставили на продажу. Мне не хватало что-то копеек 40. Это когда эскимо стоило 11 копеек.
Я, замирая, спросила продавщицу, не может ли эта ваза меня подождать. Я уже сообразила, что добегу домой, разобью копилку Женьки, младшего братика, и плевать, что он будет реветь и драться. Там-то 40 коп наверняка есть.
Продавщица покачала головой, и у меня от горя перехватило дыхание. Я вдруг поняла, что если я маме не куплю эту вазу, то лучше и домой вообще не возвращаться. И простая посторонняя советская тётка с маленькой зарплатой вдруг это тоже поняла. Она спросила: «Маме что ли?». У меня в горле билось рыдание, поэтому я промолчала, только кивнула головой. «Сколько не хватает?». «40 копеек!», прорыдала я, уже не выдержав фасона. «Ладно, давай сюда, что есть!», – сказала вдруг продавщица, и начала паковать вазу в коричневую грубую бумагу, приговаривая: «Иди аккуратно, смотри, не споткнись, она хрупкая. Сколько маме-то стукнет?». И вдруг выяснилось, что я не знаю, сколько моей маме лет. Она про это никогда не говорила, а я не спрашивала – мама и мама, какая мне разница, сколько ей лет? Ей исполнялось 40 (мы с братом были по тем временам поздние дети – мама родила меня под 30), но я этого не знала.
Зато я тогда впервые в жизни лично столкнулась с бескорыстным альтруизмом постороннего человека – и поняла, как это хорошо.
Когда я в мамин ДР вынесла ей эту вазу, у мамы сделались натурально круглые глаза, и она сказал «АХ!» именно так, как я и хотела. И еще она сказала: «Какое чудо!». И это на всю жизнь потом была её любимая ваза, пережившая бесчисленные переезды, но не пережившая маму. Она не стала моей, так навсегда и оставшись маминой.
И точно так же было с бусиками.
Мне так понравилось делать маме подарки, что я в любимую комиссионку начала бегать еще задолго до её следующего ДР.
Но мне опять ничего не нравилось.

Получила с утреца подарок от Чата Контражура. И вдруг подумала: вот эти несколько дней без интернета показали мне вдруг, как нелегко мне дается разлука с нашим Контражуром и нашим чатом. Как я скучаю без вас. Спасибо всем, и всем желаю счастливого праздника и хорошего настроения!

Миронов. 80.