Инструменты
Каталог TGAds
Мониторинг
Детальная статистика
Анализ аудитории
Бот аналитики
Полезная информация
Инструкция Telemetr
Документация к API
Чат Telemetr
Не попадитесь на накрученные каналы! Узнайте, не накручивает ли канал просмотры или
подписчиков
Проверить канал на накрутку
Телеграм канал «Контражур Ирины Павловой»
Подписчики
Всего
6 201
Сегодня
0
Просмотров на пост
Всего
1 843
ER
Общий
26.94%
Суточный
22.5%
Динамика публикаций
Telemetr - сервис глубокой аналитики
телеграм-каналов
телеграм-каналов
Получите подробную информацию о каждом канале
Отберите самые эффективные каналы для
рекламных размещений, по приросту подписчиков,
ER, количеству просмотров на пост и другим метрикам
рекламных размещений, по приросту подписчиков,
ER, количеству просмотров на пост и другим метрикам
Анализируйте рекламные посты
и креативы
и креативы
Узнайте какие посты лучше сработали,
а какие хуже, даже если их давно удалили
а какие хуже, даже если их давно удалили
Оценивайте эффективность тематики и контента
Узнайте, какую тематику лучше не рекламировать
на канале, а какая зайдет на ура
на канале, а какая зайдет на ура
Показано 7 из 10 558 постов
Смотреть все посты
Пост от 26.06.2026 07:49
661
1
5
МОТЫЛЬ. 99.
❤
99
❤🔥
5
Пост от 26.06.2026 07:49
613
1
5
❤
78
❤🔥
1
Пост от 26.06.2026 07:47
594
5
5
В общем, я думаю, не будь его пути в профессии такими сложными, он бы, наверное, мог сделать куда больше очень хороших (или просто хороших) фильмов. Но и этих трёх, вошедших в «золотой фонд» – «Жени, Женечки», «Белого солнца» и «Звезды пленительного счастья» – я считаю, для любой режиссерской биографии вполне довольно.
И еще: даже в ту пору, когда верить в Бога и ходить в храм было не только не модно, но и опасно для карьеры, Мотыль никогда своей искренней и горячей веры не скрывал, и считал всё, что было у него в жизни хорошего, Божьей помощью.
Мне кажется, это даже в его фильмах видно.
И еще: даже в ту пору, когда верить в Бога и ходить в храм было не только не модно, но и опасно для карьеры, Мотыль никогда своей искренней и горячей веры не скрывал, и считал всё, что было у него в жизни хорошего, Божьей помощью.
Мне кажется, это даже в его фильмах видно.
❤
96
❤🔥
2
👍
2
Пост от 26.06.2026 07:47
616
1
8
МОТЫЛЬ.
99.
Через год будет столетие Владимира Мотыля, и тогда начнутся разнообразные славословия, воспоминания, и тэдэ.
Поэтому скажу свои два слова о нём сегодня, когда почти никто не помнит про его ДР.
Надо сказать, что Владимир Яковлевич никогда не был «героем моего романа»: не принадлежал к числу моих любимых режиссеров, хотя несколько его фильмов мне очень нравятся.
Но я, пожалуй, не знаю никого среди знакомых мне режиссеров, кто преодолел бы столько всего, чтобы состояться в профессии.
Его всегда ненавидело всякое начальство – начиная с председателя Госкино СССР Ермаша. Причем, ненавидеть его Ермаш начал еще будучи секретарём Свердловского обкома КПСС, а Мотыль тогда был Главным режиссером Свердловского ТЮЗа.
Его ненавидел Первый секретарь ЦК КПСС Таджикистана, и потому, когда его дебютную картину «Дети Памира» выдвинули на Ленинскую премию, резко этому воспротивился (кстати, у кино Таджикистана так никогда ни одной Ленинской премии и не было, а могла бы быть!).
Вообще, ему в жизни помогли только старшие коллеги – Михаил Ромм, Юлий Карасик, Владимир Венгеров, Григорий Чухрай.
К каждой своей картине он продирался буквально кровью, но он был такой упёртый мужик, что продирался-таки.
Я его помню уже немолодым, и мне он казался таким нудным, совершенно без чувства юмора. И я никак не могла понять, как ему удавалось снимать буквально искрящиеся юмором (хоть и трагические) фильмы «Женя, Женечка, и катюша», «Белое солнце пустыни», «Звезда пленительного счастья».
Теперь-то я знаю, что знаменитые писатели-сатирики – тоже в быту довольно скучные и нудные люди, а своё чувство юмора они «придерживают» для работы.
С Мотылём, похоже, происходило то же самое.
Меня в фильмах Мотыля всегда подкупала профессиональная дотошность.
Вот, собственно, смотришь то же «Белое солнце», в котором всё и все такие живые, настоящие, естественные, в котором ни одна из деталей исторического быта не режет глаз, а актёры, выбранные им абсолютно парадоксально – словно для этих своих ролей и были рождены.
Я не очень хорошо отношусь к декабристам, но как же мне нравилась «Звезда пленительного счастья», где опять-таки была изумительная точность исторических деталей и совершенно живые, прелестные люди. Ну, вот, правда: даже прилично зная, кто есть кто в этом сюжете – Волконский, Трубецкой, Рылеев, Каховский, Анненков – тем, как их трансформировал на экране Мотыль, невозможно было не восхищаться.
А уж Даль, Панкова, Смоктуновский и Ливанов – просто чистейшие, беспримесные актерские шедевры, да еще актриса Фёдорова – «ноунейм» – сыгравшая незабываемую жену Рылеева.
У меня была тогда опубликована восторженная рецензия на этот фильм, воспитанный и благодарный Владимир Яковлевич позвонил мне, и мы впервые встретились. Поговорили очень мило – ни о чём – и совершенно друг другу не понравились.
В принципе, после «Звезды» мне и ни одно кино его не особо нравилось, но я за ним внимательно следила, и подмечала, как красиво и точно он расставил человеческие акценты в экранизации «Леса», как интересно сложил пазл в «Невероятном пари».
Он по первому образованию был историк, по второму – театральный режиссер. С таким «анамнезом» пробиться в кино было нереально – но он пробился – через таджикский фильм.
Пробиться через рогатки Ермаша было еще труднее, но он и тут победил.
Его обожали все актёры, которые у него снимались. Все-превсе, даже те, которые были известны противным и склочным характером.
Его очень любил Исаак Шварц, который далеко не со всеми режиссерами дружбу водил.
О нём вообще все, кто с ним работал, отзывались очень тепло.
Некоторые его профессиональные решения были весьма спорными и «неосторожными», но они всегда оказывались единственно верными: и решение снимать «Белое солнце» в туркменской пустыне (а не на песчаных карьерах, как ему не раз предлагали), и решение взять Анатолия Кузнецова на роль Сухова (должен был играть Юматов, отличный актёр, но «былинности», как у Кузнецова, не было в нём!), и роль Верещагина, отданная актёру-инвалиду.
99.
Через год будет столетие Владимира Мотыля, и тогда начнутся разнообразные славословия, воспоминания, и тэдэ.
Поэтому скажу свои два слова о нём сегодня, когда почти никто не помнит про его ДР.
Надо сказать, что Владимир Яковлевич никогда не был «героем моего романа»: не принадлежал к числу моих любимых режиссеров, хотя несколько его фильмов мне очень нравятся.
Но я, пожалуй, не знаю никого среди знакомых мне режиссеров, кто преодолел бы столько всего, чтобы состояться в профессии.
Его всегда ненавидело всякое начальство – начиная с председателя Госкино СССР Ермаша. Причем, ненавидеть его Ермаш начал еще будучи секретарём Свердловского обкома КПСС, а Мотыль тогда был Главным режиссером Свердловского ТЮЗа.
Его ненавидел Первый секретарь ЦК КПСС Таджикистана, и потому, когда его дебютную картину «Дети Памира» выдвинули на Ленинскую премию, резко этому воспротивился (кстати, у кино Таджикистана так никогда ни одной Ленинской премии и не было, а могла бы быть!).
Вообще, ему в жизни помогли только старшие коллеги – Михаил Ромм, Юлий Карасик, Владимир Венгеров, Григорий Чухрай.
К каждой своей картине он продирался буквально кровью, но он был такой упёртый мужик, что продирался-таки.
Я его помню уже немолодым, и мне он казался таким нудным, совершенно без чувства юмора. И я никак не могла понять, как ему удавалось снимать буквально искрящиеся юмором (хоть и трагические) фильмы «Женя, Женечка, и катюша», «Белое солнце пустыни», «Звезда пленительного счастья».
Теперь-то я знаю, что знаменитые писатели-сатирики – тоже в быту довольно скучные и нудные люди, а своё чувство юмора они «придерживают» для работы.
С Мотылём, похоже, происходило то же самое.
Меня в фильмах Мотыля всегда подкупала профессиональная дотошность.
Вот, собственно, смотришь то же «Белое солнце», в котором всё и все такие живые, настоящие, естественные, в котором ни одна из деталей исторического быта не режет глаз, а актёры, выбранные им абсолютно парадоксально – словно для этих своих ролей и были рождены.
Я не очень хорошо отношусь к декабристам, но как же мне нравилась «Звезда пленительного счастья», где опять-таки была изумительная точность исторических деталей и совершенно живые, прелестные люди. Ну, вот, правда: даже прилично зная, кто есть кто в этом сюжете – Волконский, Трубецкой, Рылеев, Каховский, Анненков – тем, как их трансформировал на экране Мотыль, невозможно было не восхищаться.
А уж Даль, Панкова, Смоктуновский и Ливанов – просто чистейшие, беспримесные актерские шедевры, да еще актриса Фёдорова – «ноунейм» – сыгравшая незабываемую жену Рылеева.
У меня была тогда опубликована восторженная рецензия на этот фильм, воспитанный и благодарный Владимир Яковлевич позвонил мне, и мы впервые встретились. Поговорили очень мило – ни о чём – и совершенно друг другу не понравились.
В принципе, после «Звезды» мне и ни одно кино его не особо нравилось, но я за ним внимательно следила, и подмечала, как красиво и точно он расставил человеческие акценты в экранизации «Леса», как интересно сложил пазл в «Невероятном пари».
Он по первому образованию был историк, по второму – театральный режиссер. С таким «анамнезом» пробиться в кино было нереально – но он пробился – через таджикский фильм.
Пробиться через рогатки Ермаша было еще труднее, но он и тут победил.
Его обожали все актёры, которые у него снимались. Все-превсе, даже те, которые были известны противным и склочным характером.
Его очень любил Исаак Шварц, который далеко не со всеми режиссерами дружбу водил.
О нём вообще все, кто с ним работал, отзывались очень тепло.
Некоторые его профессиональные решения были весьма спорными и «неосторожными», но они всегда оказывались единственно верными: и решение снимать «Белое солнце» в туркменской пустыне (а не на песчаных карьерах, как ему не раз предлагали), и решение взять Анатолия Кузнецова на роль Сухова (должен был играть Юматов, отличный актёр, но «былинности», как у Кузнецова, не было в нём!), и роль Верещагина, отданная актёру-инвалиду.
❤
51
👍
7
❤🔥
2
🔥
2
Пост от 26.06.2026 00:08
984
0
9
ПРОФЕССИЯ: РЕПОРТЕР.
Из трех главных итальянских титанов ХХ века – Феллини, Висконти, Антониони – последний мне близок много меньше остальных двух.
Не то, чтобы я не понимала (и не видела!) всего его величия и мощи, не то, чтобы не любила «Приключение», «Ночь», «Красную пустыню» (которая меня просто завораживает), а вот всё это как-то воспринимается более умозрительно, глазами более, чем сердцем, эмоционально почти не задевая.
Я, всё-таки, персонаж витальный и люблю витальное кино.
Я в юности стихи пописывала, так у меня как раз про это было довольно точно сказано (хоть, может, и коряво): «…И к тому же, помимо прочего, – это словно творение зодчего: восхищаюсь куполом, залами – жить не стала бы».
А вот продюсера Карло Понти сильно уважаю.
Потому что этот мужик всегда знал, чего хотел, и умел этого добиться. Именно благодаря ему, чуть ли не насильно, Антониони сделал на МГМ три англоязычные вещи, сюжетно сформулированные по схеме «детектив, роуд-муви, триллер», которые буквально развернули его кинематограф к зрительской аудитории – пусть не массовой, но достаточно широкой.
Из этих трех картин – «Blowup», «Zabriskie Point» и «The Passenger» – последняя, известная у нас как «Профессия: репортер», долгие годы казалась мне наименее удачной. Я посмотрела ее в первый и в последний раз в Ленинграде, в рамках показа фильмов ММКФ, кажется, в 1975 году. Будучи в ту пору совершеннейшим юным снобом, – припечатала тогда к картине ярлык «Антониони для бедных», – и забыла про фильм на целую жизнь.
По личной необходимости пересмотрела картину совсем недавно (загодя, по привычке, кривя физиономию) – и ахнула: какой мощи кино! Какой Николсон! Какая Мария Шнайдер! И это – у Антониони, для которого актер всегда был не более, чем предметом интерьера!
А предфинальный эпизод – просто эпохальный шедевр, недоступный и по сей день ни разуму, ни технике, я полагаю.
Подумалось: ну, почему, умнея с годами, мы беремся перечитывать великих писателей, осознавая, что прежде были для этого чтения недостаточно разумны, а вот великих режиссеров (не полюбив у них что-то спервоначала) пересматриваем далеко не всегда.
В общем – надо пересматривать. Надо менять свои собственные оценки, выставленные давным-давно, когда в голове мозгов было еще недостаточно для понимания некоторых вещей.
Из трех главных итальянских титанов ХХ века – Феллини, Висконти, Антониони – последний мне близок много меньше остальных двух.
Не то, чтобы я не понимала (и не видела!) всего его величия и мощи, не то, чтобы не любила «Приключение», «Ночь», «Красную пустыню» (которая меня просто завораживает), а вот всё это как-то воспринимается более умозрительно, глазами более, чем сердцем, эмоционально почти не задевая.
Я, всё-таки, персонаж витальный и люблю витальное кино.
Я в юности стихи пописывала, так у меня как раз про это было довольно точно сказано (хоть, может, и коряво): «…И к тому же, помимо прочего, – это словно творение зодчего: восхищаюсь куполом, залами – жить не стала бы».
А вот продюсера Карло Понти сильно уважаю.
Потому что этот мужик всегда знал, чего хотел, и умел этого добиться. Именно благодаря ему, чуть ли не насильно, Антониони сделал на МГМ три англоязычные вещи, сюжетно сформулированные по схеме «детектив, роуд-муви, триллер», которые буквально развернули его кинематограф к зрительской аудитории – пусть не массовой, но достаточно широкой.
Из этих трех картин – «Blowup», «Zabriskie Point» и «The Passenger» – последняя, известная у нас как «Профессия: репортер», долгие годы казалась мне наименее удачной. Я посмотрела ее в первый и в последний раз в Ленинграде, в рамках показа фильмов ММКФ, кажется, в 1975 году. Будучи в ту пору совершеннейшим юным снобом, – припечатала тогда к картине ярлык «Антониони для бедных», – и забыла про фильм на целую жизнь.
По личной необходимости пересмотрела картину совсем недавно (загодя, по привычке, кривя физиономию) – и ахнула: какой мощи кино! Какой Николсон! Какая Мария Шнайдер! И это – у Антониони, для которого актер всегда был не более, чем предметом интерьера!
А предфинальный эпизод – просто эпохальный шедевр, недоступный и по сей день ни разуму, ни технике, я полагаю.
Подумалось: ну, почему, умнея с годами, мы беремся перечитывать великих писателей, осознавая, что прежде были для этого чтения недостаточно разумны, а вот великих режиссеров (не полюбив у них что-то спервоначала) пересматриваем далеко не всегда.
В общем – надо пересматривать. Надо менять свои собственные оценки, выставленные давным-давно, когда в голове мозгов было еще недостаточно для понимания некоторых вещей.
❤
75
👍
23
💯
1
Пост от 25.06.2026 19:13
1 210
4
3
https://moscowballetcompetition.com/
👍
17
👏
2
Пост от 25.06.2026 09:05
1 416
24
11
Центр силы.
Сколько себя помню, на студиях, или в кинематографических кланах, а то и просто в дружеских или в киношных компаниях все так или иначе всегда группировались вокруг Центра силы.
Ну, кто какой себе сам выбирал.
Пишу – «кинематографических» – поскольку сама, в общем, в других, практически и не бываю: все так или иначе связаны с кино. Но на самом деле это относится к любым сообществам, и, прежде всего, профессиональным.
Чтобы стать Центром силы самому – надо было обладать слишком многими качествами и слишком многими вводными.
Такой «набор хромосом» случается не часто, так что Центров силы всегда было немного.
Но вот что я заметила: от этих Центров силы люди иногда откалывались и уходили на волю. Порой – крайне болезненно, и по разным причинам, но уходили.
Кто-то из отколовшихся сам становился Центром силы, кто-то примыкал к другому, кто-то просто дальше строил себя и позиционировал как одинокого волка, а кто-то без центра притяжения «растворялся в околоземном пространстве».
То есть, с беглецами всё было по-разному.
Одинаково было с теми, кто оставался: Центр силы их понемногу высасывал, выедал, а потом размалывал в муку. Даже не в муку – в труху.
Это я к тому, что подрастать и взрослеть в тени баобаба – оно и неплохо.
Плохо, если упускаешь тот момент, когда самому пора выходить на солнце. Хоть чучелом, хоть тушкой. Даже если оно тебя спалит (а тут гарантий ни у кого нет), то ты хотя бы попытался.
Зато не сгнил в тени баобаба.
Сколько себя помню, на студиях, или в кинематографических кланах, а то и просто в дружеских или в киношных компаниях все так или иначе всегда группировались вокруг Центра силы.
Ну, кто какой себе сам выбирал.
Пишу – «кинематографических» – поскольку сама, в общем, в других, практически и не бываю: все так или иначе связаны с кино. Но на самом деле это относится к любым сообществам, и, прежде всего, профессиональным.
Чтобы стать Центром силы самому – надо было обладать слишком многими качествами и слишком многими вводными.
Такой «набор хромосом» случается не часто, так что Центров силы всегда было немного.
Но вот что я заметила: от этих Центров силы люди иногда откалывались и уходили на волю. Порой – крайне болезненно, и по разным причинам, но уходили.
Кто-то из отколовшихся сам становился Центром силы, кто-то примыкал к другому, кто-то просто дальше строил себя и позиционировал как одинокого волка, а кто-то без центра притяжения «растворялся в околоземном пространстве».
То есть, с беглецами всё было по-разному.
Одинаково было с теми, кто оставался: Центр силы их понемногу высасывал, выедал, а потом размалывал в муку. Даже не в муку – в труху.
Это я к тому, что подрастать и взрослеть в тени баобаба – оно и неплохо.
Плохо, если упускаешь тот момент, когда самому пора выходить на солнце. Хоть чучелом, хоть тушкой. Даже если оно тебя спалит (а тут гарантий ни у кого нет), то ты хотя бы попытался.
Зато не сгнил в тени баобаба.
💯
56
❤
28
🔥
4
👏
3
🤝
2