Время от времени вижу в своей ленте ВК новые работы потрясающего Виктора Герасименко.
Мы были студентами ЛГИТМиКа, я дружила с художниками-постановщиками, смотрела, как они рисуют, немного сама рисовала под их присмотром.
Я вообще в ту пору дружила с ребятами параллельных курсов - кукольниками, актерами, экономистами, режиссерами, художниками.
Они мне были интересны.
У меня было полное ощущение, что эти мои ребята-художники - Витя Герасименко, Сеня Пастух, Володя Кирьянов (по прозвищу "Волшебник") - когда-нибудь станут мировыми знаменитостями.
Вот, именно про них это ощущение было, хотя ребята были как ребята, просто у них уже тогда было какое-то фантастическое количество идей.
Так и вышло.
Витя мне тогда казался среди них самым "реалистом": таким твёрдо стоящим на земле, с очень чётким архитектурным мышлением.
Мне тогда и в голову не могло прийти, что именно ему впоследствии станет свойственно "изобретение волшебных миров" на театральной сцене.
Казалось - ничто не предвещало.
А сколько-то лет тому назад (не слишком давно) Витя пришёл ко мне на Роспрограммы, мы посидели-поболтали - как и не расставались.
И снова он показался мне таким, прям, основательным - твёрдо стоящим на земле.
А когда я вижу его театральные работы, у меня возникает ощущение, что их создаёт сказочный Ариэль, словно сам сошедший с полотен Эль Греко.
Фантастической красоты и изобретательности эти его миры.
И никому в угоду он этой красотой не поступается.
А сейчас, летом, когда закрыт театральный сезон, решил просто писать картины - низачем, не по заказу, без дедлайнов - просто для себя.
Потому что он - художник, и быть художником для него так же естественно, как дышать.
Витюша, дорогой, спасибо тебе.
Невероятная Лайза, состоявшая из хрипловатого голоса, бесконечных ног, рта и глаз, и фантастический клоун Джоэл Грей, от которого просто мурашки по коже.
Ну, что рассказывать про кино, которое надо видеть?
...Всю ночь в баре Дома Творчества сидела толпа совершенно охуевших советских кинематографистов, бухала и обсуждала увиденное...
Когда нас всё же выперли из бара, собрались в номере у Арановича, и продолжали бухать и разговаривать.
Бедные всехние дети уже проснулись, и, потеряв родителей, с рёвом колотились во все номера в поисках, когда мы, наконец смогли расползтись, совершенно пьяные и пришибленные...
С того дня этот фильм и Боб Фосс – моя вечная любовь.
Боб Фосс снял всего 5 фильмов.
Три очень хороших и два гениальных.
Я с фильмом «Весь этот джаз» исколесила всю страну, от Питера до самых до окраин, смотрела его раз 500, потому что еще и переводила его синхронно, по монтажным листам, – и мне ни разу не наскучило его смотреть.
Тогда я поняла, что Фосс – абсолютный, натуральный гений.
Кому кроме него могло прийти в голову сделать героем музыкальной драмы постановщика бродвейских шоу?
Просто, взять, и, по принципу, некогда обозначенному Вайдой, выставить всё на продажу – в буквальном смысле – с потрохами?
И то, как фанатично преданный работе человек безжалостен – к себе и к близким.
И то, как он играет со смертью, ибо волнует его только бег с ней наперегонки: успеет он закончить главное шоу своей жизни, или не успеет.
И то, каким художник оказывается поганцем, когда готов ради своего шоу жертвовать не только собой, но и теми, кто ему дорог.
Кстати, я понимаю, почему после фильма «Весь этот джаз» (я знаю, что так неправильно, что правильно – «Вся эта суета», но у нас принято по-другому, и я оставлю, как привычнее), – так вот, я понимаю, почему Рой Шайдер после этого фильма так и не стал суперзвездой: очень трудно, почти невозможно зрителю любой степени элитарности и просвещенности ассоциировать себя с Джо Гидеоном, а без этого мегазвёзд не бывает, – без того, чтобы видеть в экранном герое «своё лучшее я».
К тому же Шайдер не был по типу таким «типичным американцем», скорее – европейским интеллигентом – каким себя всегда ощущал и сам Фосс.
И этот фильм автобиографичен настолько, насколько это вообще возможно. Не только потому, что исследует сам процесс творчества и мучительную работу сознания художника. Но еще и потому, что тут выплеснулись все личные обиды и комплексы самого Фосса: и его бывшая любовница Энн Рейнкинг играет там практически саму себя – подругу знаменитого постановщика мюзиклов Джо Гидеона – тирана, блядуна и алкаша.
И даже название фильма – это слегка переиначенное название песни из «Чикаго» – «And All That Jazz» – название песни из «Чикаго», обида и боль по несправедливому первому провалу которого, видимо, не переставая жрала Фосса изнутри.
В Америке Фосс был осыпан множеством режиссерских наград.
А в 1973 году случилось почти невозможное – он получил сразу «Оскара», «Тони» и «Эмми» за достижения в кино, в театре и на телевидении.
Но куда важнее для него была каннская «Золотая пальмовая ветвь», которую его фильм «Весь этот джаз» получил в 1980-м году.
Потому, что Фосс чувствовал себя плотью от плоти европейской культуры и хотел именно европейского признания…
Он умер в возрасте 60 лет от второго подряд инфаркта, в точности предсказав судьбой Джо Гидеона и свою собственную судьбу, как пред тем не пожалел себя и своей личной биографии для этого своего любимого героя…
Боб Фосс (1927 – 1987)
1969 — «Милая Чарити» / Sweet Charity
1972 — «Кабаре» / Cabaret
1974 — «Ленни» / Lenny
1979 — «Весь этот джаз» / All That Jazz
1983 — «Звезда-80» / Star 80
Через год будут праздновать его столетие.
Или не будут – не исключено. Я знаю, что его правильнее называть «Фосси», но мы все уже привыкли к более жёсткому и харизматичному «Фосс», и какой теперь смысл переучиваться?
Так вышло, что в Ленинградском Доме кино сперва показали «Ленни».
Году, что-то, в 1978-79-м.
С датой могу и ошибиться, но, кажется, так.
Фильм «Ленни» Боб Фосс снял уже после «Кабаре».
Видимо, было для него в сюжете про нонконформиста и порядочного засранца Ленни Брюса что-то такое, что Фосс не кинулся закреплять успех, а рискнул провалом (и провалился-таки) – но весь свой заработанный на «Кабаре» моральный капитал Фосс ухнул туда.
У него потом и в театре был похожий сюжет, когда он весь свой моральный капитал ухнул на мюзикл «Чикаго», но ему «перебежал дорогу» Майкл Беннетт со своим куда менее великим «Кордебалетом» – и мюзикл «Чикаго» был буквально похоронен.
Не навсегда – но навсегда и не требовалось…
Но про «Ленни» могу с убежденностью сказать, что фильм очень хороший. А Хоффман в нём в самом деле гениален.
Но мало кто готов терпеть длинный фильм про поганца и говнюка.
А Ленни Брюс был именно таков. И Хоффман, вечно игравший «хороших парней», его не стал приукрашивать и обелять, – не говоря уже о самом Фоссе.
И мы с Павловым, в обалдении посмотрев этот чёрно-белый, жёсткий фильм Боба Фосса, с чего-то решили, что и «Кабаре» тоже ч/б.
Однажды, во время новогодних каникул в начале 80-х в Репино, внезапно приехавший из Москвы дружбан-синхронист Костя Дьяконов потихоньку шепнул, что сегодня в зал будет не попасть, что будет какой-то супер-пупер показ (не сказал, какой), и что первые 4 ряда в кинозале уже закрыты, так что надо будет прорываться.
Мы с Павловым уселись чуть ли не за 3 часа до показа на стульчики около кинозала, и, сменяя друг друга, там и торчали, караулили, не отходя, чтобы попасть в зал.
Маленькому ребенку было сказано, что вечером папы с мамой не будет, что мы уедем в город по делам, чтобы сам себя развлекал, как может (тогда в Репино дети жили вполне самостоятельной жизнью, а если сказать ребенку, что мы идём в кино, он бы ныл и не давал нам житья: объяснить ему, почему ему сегодня нельзя, если раньше было можно, мы не могли).
Где-то за час начала собираться толпа: в зале рассадка была свободная, кто успел – тот и сел. Так что последний час мы провели у дверей стоя – чтобы попасть.
Потом приехало в полном составе ленфильмовское начальство и еще какое-то другое начальство, которого мы тогда, по молодости, в лицо еще не знали. Их впустили в зал, и только когда они уже расселись, стали пускать остальной киношный народ.
Зал мигом набился битком, опоздавшие сесть встали по стенкам (и весь фильм простояли).
Мы в тот момент поняли, что нам неслыханно повезло: там кто-то из киношных больших шишек тогда отдыхал с детьми, вот для него персонально и привезли картину, устроили показ, но даже в Дом кино фильм не дали.
Это было «Кабаре».
Цветное!
Как-то его наши спёрли – уж не знаю, как. Потому что картина, разумеется, не была нами куплена, и даже на тогдашнем, суперкрутом ММКФ её не показывали.
Видимо, фильм по-быстрому успели контратипировать на каком-то из фестивалей в соцстранах – то ли в Венгрии, то ли в Чехии.
Фильм нас совершенно потряс.
В нём потрясающе было всё и потрясающи были все. И переплетение сюжетных линий, и предгрозовое ощущение, и начало «грозы»...
Частная история, в общем-то, в чём-то даже куртуазная, с музыкой и танцами, с сексуальностью и светскими чаепитиями, снятыми совершенно упоительно, про фашизм рассказала и объяснила куда больше, чем иные военные фильмы...
О том, КАК это происходит.
Совершенно потряс эпизод с ангелоподобным поющим мальчиком – когда экран с крупного плана всё распахивался и распахивался вширь, всё общее и общее, и ощущение жути вырастало до космических масштабов, так, что шерсть от ужаса и тоски вставала дыбом.
Ну и, конечно, они: