Телеграм канал «Контражур Ирины Павловой»

У нас с Юрой в молодости был хороший приятель. Пожалуй, даже друг. Больше Юрин, чем мой, но, в принципе, у нас все друзья были общие.
Талантливый режиссер, остроумный веселый парень.
Но жизнь в конце ХХ века круто изменилась, нас разметало.
А в начале века нынешнего мы и вовсе перебрались из Питера в Москву, и он из Питера – совсем в другое место.
Не ссорились, нет, – а именно, жизнь развела.
Встретились снова уже здесь, в фейсбуке.
Первым не выдержал Павлов.
Он всё время меня спрашивал: «Скажи, ты веришь, что это – наш Б? Мне кажется, что это кто-то другой тут себя за него выдаёт!».
Я отвечала, что верю, потому что время от времени он вспоминает какие-то детали нашего общего – довольно веселого и счастливого, хоть и не беззаботного, – прошлого. Правда, всегда вспоминает почему-то с проклятьями и злобой, но помнить сами эти детали мог только Б.
Я предполагала, что он, возможно, «за кадром» наших отношений пережил какую-то ужасную драму, которая того – веселого и вполне удачливого режиссера – превратила в злобного упыря, любителя скакать на крышках чужих гробов, изрыгающего злобу и ненависть везде и повсюду.
Мне сказали, что нет, вроде, никакой особой драмы не было...
И жестоко пострадавшим от советской власти он тоже не был – вполне был успешен и благополучен, не Аскольдов, прямо скажем...
Да, он стал этаким упоротым членом пархомбюро, но я знаю кучу упоротых пархомцев, всё равно соблюдающих хоть какие-то правила приличий. И какими-то человеческими отношениями, и какими-то чужими чувствами всё же дорожащих.
Этот не дорожил ничем. Вообще.
Почему он не брызгал ненавистью и ядом в нас? Ну, возможно, именно по отношению к нам в нем сохранились рудименты былой взаимной приязни. Как и в нас они сохранились.
После смерти Юры, живя в бесконечной тоске, я нечаянно
наткнулась в ленте на комментарий Б. по поводу смерти общего знакомого – маститого режиссера, сановного, при новой власти успешного не менее, чем при старой.
Обаятельного и симпатичного человека.
У меня от этого комментария волосы застыли в жилах и в зобу дыханье спёрло.
Я представила себе, что кто-то вот так же бы откомментировал смерть моего любимого мужа, и поняла, что сама умерла бы прямо во время чтения этого комментария...
Я тогда его забанила. И забыла о нем надолго.
А вчера вдруг, в душевном порыве, вспомнила, подумала, что за 4 года всякое могло случиться, и что нас мало – «избранных счастливцев праздных» – скоро все повымираем, да нас и так уж «не хватает в шеренгах по восемь».
Словом, сентиментальность победила: я его разбанила.
И первое же, на что напоролась: он снова прыгает на крышке гроба только что умершего общего знакомого нашей общей молодости. И снова изрыгает из пасти змей и жаб. Продолжает сводить какие-то свои счеты с мертвецами...
Он так и остался трупоедом.
Постарел, поседел, но не поумнел.
И я обратно его забанила...
P.S. А уже потом я вдруг подумала – не только о нем, но и о прочих любителях поскакать на гробах и повыяснять отношения с покойниками.
Эти покойники ведь еще недавно были живы. У них были открытые аккаунты в соцсетях, да и сами они были, что называется, в прямом доступе – не скрывались, не прятались. Заходи и выясняй отношения с живым, хоть и старым. Сколько хошь.
Но нет.
С живым выяснять отношения не хотелось. И, кажется, я понимаю – почему.
Живой мог ответить. И на каждое обвинение или рассказик о былой закулисной жизни в кинематографе, тоже имел что порассказать про самого обвинителя.
Строительство большинства кинокарьер – и «обвиняемых» и «обвинителей» – изнутри зачастую выглядело совсем не так благолепно, как снаружи.
Это вам не Википедия, это живые люди с живой (подчас даже слишком живой) памятью.
Потому и опасались.
А с мертвыми-то что ж и не повоевать – теперь уже не страшно.

Странные бывают совпадения.
Впрочем, не верю я в совпадения, если честно.
Прислали тут мне видосик, где давно эмигрировавший приятель изрыгает (другого слова не подберу) монолог, переполненный ненавистью к России и русским.
Я его знала очень давно, еще когда он был пьющим, нищим, безвестным. Нормальный был веселый парень (или казался мне нормальным, теперь уже и не знаю).
Мы дружили, бывали друг у друга в гостях, весело бухали, разговоры разговаривали.
Потом он стал известен – не скажу, что уж прям сильно знаменит, но правда – известен. Снимал талантливое кино, ездил по фестивалям.
После первой заграничной поездки очень восхищался едой, которую там ел. Прям, рассказывал бесконечно, про каждый сожранный йогурт и про каждый сорт колбасы, выложенной на завтрак. А, главное, про то, что «ешь – не хочу, и никто не смотрит, сколько ты чего себе на тарелку набрал».
Я к тому времени уже каталась по разным фестивалям, но мне как-то было интереснее про кино, которое там показывали, про архитектурные памятники, музеи. И очень быстро надоели его разговоры про импортную жрачку.
Я в ту пору была дамочкой довольно резкой, не особо деликатной, ну и спросила его – а что, он там ничего, кроме жрачки не заметил?
Он обиделся, но не очень. Как мне показалось – даже не понял, о чём это я.
Постепенно жизнь нас развела – без ссор и конфликтов, просто по обстоятельствам. И с каждой новой встречей я замечала, что он становился всё злее и злее.
Кстати, «в рынок он не вписался» – после советской-то жизни.
Бизнесменом не стал, связей правильных не завёл, привык, «что сами всё предложат и сами всё дадут» – то есть, оказался истинно советским человеком, привыкшим к попечению государства, и теперь за «непопечение» государство (уже не советское) сильно возненавидел.
Я стала его избегать, разговоры с ним меня удручали, а скандалить не хотелось.
Потом он уехал в США, и вот, оттуда теперь продолжает многословно ненавидеть Россию, которая ему всё дала, и обожать Америку, которая его так и не оценила.
Человек он уже сильно немолодой, так что вступать с ним в склоку мне лень (да и ни к чему) – задавать ему вопросы бессмысленно, поскольку он их, боюсь, опять не поймёт, как когда-то не понял вопроса про жрачку.
Но удивило меня то, что буквально одновременно с этим вот сюжетом «про мерзкую Россию» лента фейсбука мне вынесла сюжет пятилетней давности о нём же.
Тоже весьма неприятный.
И я задаю себе вопрос: вот почему я в прежнее время не видела, какой он отвратный?
И сама себе отвечаю: потому что тогда этим вот персонажам было всё-таки стыдно. А потом перестало. Их от норм и правил приличий освободила эмиграция, и люди, казавшиеся прежде нормальными, вдруг бесстыже выкатили миру своё похабное мурло – словно голую жопу прилюдно показали.
Ирина Павлова
26 февраль 2021 г. ·

Я за приключениями британского королевского дома не слежу: с момента смерти принца Филиппа и королевы Елизаветы II он мне перестал быть интересен.
Но, поскольку свеженькая новость лезет буквально из утюга и пылесоса, полюбопытствовала и прочла.
Очень меня эта новость позабавила.
В каждой знаменитой и влиятельной семье рано или поздно подрастают детки - и начинается: отпрыск гонял на машине и сбил кого-то, отпрыска застукали с веществами, отпрыск (или не отпрыск) поймал и изнасиловал, отпрыск появился в неподобающей компании и неподобающем виде - и тэдэ, и тэпэ.
И на все вопросы у отпрыска один ответ: а что вы мне сделаете?
И правда: справиться с распоясавшимся засранцем средств, практически, нет. Особенно, если какие-то (значительные) деньги ему были подарены (или он их унаследовал).
То есть, даже лишить его финансов у семьи, фактически, возможности нет.
Так и будет позорить. Ну, хоть бы, как покойная леди Ди, мать нынешних наследников престола, урезонить которую не было никаких способов.
Не отменишь же сам факт того, что она родила наследника? Ну и вот.
Так и с калифорнийской сладкой парочкой, где тупая и наглая супруга-дворняжка вытворяет, что хочет, а сделать с ней ничего нельзя: деньги ей (вернее, её мужу) дала покойная королева, и сам факт, что её рыжий муженёк - сын действующего короля - тоже отменить не получается.
В общем, мучился-мучился британский королевский дом, созвал всех самых толковых юристов, и родил правило.
Очень смешное, в принципе. Один в один копирующее закон о ВНЖ в некоторых странах: пребывание за пределами Великобритании больше определенного срока (в данном случае - больше полугода) автоматически лишает персону членства в британском королевском доме.
Вот, типа, зевнул ты один лишний денёк с момента штампа о последнем пересечении британских границ - и ку-ку.
Ничего не попишешь, фарш обратно не провернется.
Так что сегодня утром супруги Виндзор-Сассекс проснулись в статусе "никто и звать никак". Да ладно бы они сами. Их малолетние дети - тоже.
Вот, мне кажется, может, и нашей администрации есть смысл созвать лучших юристов и с ними посоветоваться насчет урезонивания "оборзевших отпрысков"?

Про 23 февраля.

Мы в школе поздравляли всех мальчиков в классе с 23 Февраля.
Но именно – как будущих защитников!
Я не знаю, с какой стати в этот день стали поздравлять всех мужчин и делать им подарки.
Это не аналог 8 марта, не «мужской день».
«День защитника Отечества» раньше был днём рождения Советской армии (нравится-не нравится – вопрос второй, но по факту – так).
Сегодня и в телеге и в фб опять разразилась дискуссия: почему, мол, отмечаем 23 февраля, когда была создана Красная армия, а не 22 февраля – когда случился великий Ледяной поход Корнилова, и возникла Белая гвардия?
Ну, у меня тут на всё один ответ: победили бы белые – праздновали бы 22 февраля. А так – нет.
Выиграла войну с немцами Красная армия, а не Белая гвардия. И День Победы принесла нам Красная армия.
Отцы, деды, братья, сыновья служили и служат в Красной, – на её основе возникла нынешняя, Российская.
Да и никто еще не отменял правило: «Мятеж не может кончиться удачей. В противном случае зовётся он иначе».
Вот такие у меня аргументы. Они же – факты.
И еще вот это: «А я не отмечаю гендерных праздников, смысла в них не вижу!».
Ну, хорошо: а смысл в том, чтобы сообщить это всему отмечающему человечеству, вы видите?
А смысл в том, чтобы – ну, не испортить, конечно, – но слегка подпортить этот праздник тем, для кого он что-то значит, вы, считаете, есть?
Не кажется ли вам, что если вам праздник не нравится, то самое правильное – это просто его не замечать, – желательно, молча?
Мне вот, например, давно уже не в радость собственный день рождения. Но это же не значит, что я и в каждый ваш день рождения непременно должна писать, что это совсем не праздник, а даже наоборот, и что праздновать не надо?
Нет, я не осуждаю и не пытаюсь запретить; я просто тупо пытаюсь понять: зачем?
Какое удовольствие эта запись может доставить вам самим, не говоря уже об окружающих?
Что же до самого праздника, то я в этот день всегда поздравляла папу – офицера 1941 года, участника войны.
Маму – сержанта 1942 года, участницу войны.
Юру, мужа, призванного в армию с первого курса, после месяца учебы в театральном институте, честно отслужившего в подводном флоте 3 года и вернувшегося в институт.
Моего брата – танкиста, призванного в армию уже после института.
Ну, и еще нескольких друзей, которые тоже по всем формальным признакам попадают под определение «защитник Отечества».
Не обязательно воевавших где-то или служивших в армии – есть среди тех, кого касается этот праздник, просто военнообязанные врачи и медсёстры, переводчики, пара-тройка людей, «ботанов», вообще нигде не служивших, кроме НИИ и КБ, – но благодаря работе которых наше Отечество тоже защищено...
Да и вообще: мне ужасно нравится моя лента в этот день – всегда заполненная фотографиями друзей в почти младенческом возрасте, но в военной форме!
Какие все смешные и красивые!
Наверное, единственный день в году, когда «откосившие» завидуют отслужившим!
А сейчас их, защитников Отечества, стало очень много, и то, что мы их среди нас не видим – так за это им и спасибо. Они нас и защищают – далеко от наших домов, и мёрзнут в чистом поле, и лежат в госпиталях, и работают волонтёрами, и много еще чего делают – для нас.
Так что от всей души и с сердечной благодарностью поздравляю защитников Отечества – тех, чей сегодня праздник!

ПРОЩЕНОЕ ВОСКРЕСЕНЬЕ.

Сегодня еще масленица - Прощеное Воскресенье, а с понедельника - Великий пост.
Сегодня всяк напишет: "Простите меня, и я вас прощаю".
Легко и удобно.
Не знаю, кто при этом испытает хотя бы укол чувства вины и искренне раскается, и кто по-настоящему простит.
Лично мне - трудно.
И то и другое.
Нет, не слова сказать - их я говорю, быть может, даже слишком часто. А уж что там внутри себя - знаю только я.
А там - ничего хорошего.
Извинилась, чтоб не портить отношения, извинила, чтоб не вдаваться в пререкания.
Чувство вины, как правило, накрывает, когда ничего уже поправить нельзя.
Не затолкаешь в глотку сказанное, не исцелишь нанесенную рану.
Не забудешь сказанное тебе, и зло, сделанное тебе, сколько ни старайся.
Вгорячах сказанное слово, или просто по недомыслию, моментально забыто сказавшим, но надолго, а то и авсегда травмировавшее... И сама травмируюсь, и сама же травмирую.
Как своё слово вспомнить - как чужое забыть?
Не знаю, как это делают те, кто умеет.
Не понимаю, как научиться прощать - вот, чтобы не помнить совсем, чтобы не испытывать мстительного чувства.
Как не испытать хотя бы мига злорадства, когда пострадал кто-то, словом или делом обидевший тебя, как не дать в мозгу сформироваться этим подлым словам "Бог наказал!"?
Подлым еще и потому, что приписываешь Богу свои мелочные чувства.
В Прощёное воскресенье я километрами читаю в фейсбуке эти формальности от незнакомых или мало знакомых людей: "простите меня за всё!".
За что прощать-то, если 90% читающих тебя в глаза не видели и слыхом не слышали?
Раскаяние - оно персонально.
Даже если на ногу кому-то наступил нечаянно и не извинился - сам же всё равно про это помнишь. А я, кстати, наступала, и совершенно преднамеренно, и осознанно (было дело).
А виноваты мы бываем, как правило, перед самыми близкими, самыми любимыми. Им-то как раз мы и причиняем зло и боль. Перед ними и следует каяться.
Я за минувший год много перед кем провинилась.
Волей или неволей, по обстоятельствам или по горячности - не суть важно.
Виновата - и сама знаю это.
Люди, в основном, к моим этим провинностям относились куда более снисходительно, нежели провинности того заслуживали. По принципу "Ну ладно, ну наколбасила малость, всё равно же она хорошая!", или "Ну, ладно, ну вот так, но я же её люблю, не буду на нее сердиться, что уж там!", или "Да ладно, что с неё взять?!".
Кто-то, конечно, и не был столь снисходителен, но, в основном, были и продолжают быть.
Так вот, я хочу сказать, что безнаказанность далеко не всегда означает, что человек, который виноват, радостно выкинул свои промахи и проступки из головы, и весело поскакал совершать новые - раз ему прежние простили.
Отнюдь.
Каждую свою вину перед каждым я знаю, помню, раскаиваюсь, и всеми силами стараюсь или исправить, или, если исправить нельзя - то загладить, а если и не заглаживается - то в самом деле от этого страдаю и этим казнюсь, честное слово.
А если не поняла, что обидела, или просто забыла - то именно для этого мне Прощёное воскресенье и нужно: чтобы простили те, про свою вину перед кем я и сама позабыла.
Я, разумеется, не настолько наивна, и не могу обещать, что вот с завтрашнего дня всё изменится и я изменюсь, но я от всей души и со всей искренностью прошу всех, перед кем я виновата словом или делом, не держать на меня зла, и изо всех сил буду стараться хоть что-то изменить в лучшую сторону.
Правда, буду стараться.
А если не всё получится, то мне и на следующий год, по милости Божией, будет дано для этого Прощёное воскресение.
https://www.youtube.com/watch?v=-pvYz89LQik

Наконец смогла сформулировать для себя, почему, несмотря на трагическое состояние общественного мировоззрения и тотальное подавление религиозного сознания, для меня, в целом, по-прежнему куда более приемлема духовно-нравственная жизнь социума при советской власти, нежели сегодняшняя.
Потому что даже при позднем СССР (который застала я), несмотря ни на какое подавление, созидалась культура высоких смыслов, высоких чувств и страстей.
А ныне, при всех видимых признаках идеологической свободы, всячески пестуется культура желудочного сока и унылых сперматозоидов.

С огромным интересом слушаю цикл лекций питерского историка Бориса Кипниса по истории Руси.
Очень высокого профессионального, и, я бы даже сказала, художественного качества лекции.
Мало чьи лекции я могу слушать – а тут – просто блестящая речь и исключительный уровень понимания истории.
Не во всём с ним согласна, идеологически, прежде всего; но в моём случае это решающего значения не имеет: его уровень знаний мощнее моих с ним идеологических расхождений.
А вот в чём с ним согласна абсолютно – в отличие от многих современных историков – это в том, что для Руси ключевым фактором развития и становления было не просто принятие христианства, а именно православия (т.е. византийского, а не римского варианта христианства) – это во-первых.
А во-вторых – что монгольское нашествие стало для Руси громадной (и по сей день не изжитой) катастрофой.
Меня в построениях Льва Гумилёва всегда просто бесило его приятие монгольского воздействия на историю России, и вот – слышу глас единомышленника.
А мысль о катастрофе у меня появилась еще в ранней юности (или в позднем отрочестве), после прочтения книги Клары Моисеевой «Тайна горы Муг», из которой я впервые узнала о Хорезмском царстве и Согдиане.
О том, что это был почти что «рай на земле». Древняя цивилизация, родом от Кира, Дария, Александра Македонского – всех вместе.
Край, процветающий настолько, что рядом с ним даже знаменитый и всеми воспетый арабский Багдад казался «тихим гудком в тумане».
А потом пришли монголы и занялись целенаправленным уничтожением этой блистательной цивилизации.
Повторяю, я о ней узнала еще в отрочестве и испытала ужасную боль от её гибели.
Но тогда у меня еще не было достаточной силы разума, чтобы соотнести это целенаправленное уничтожение со столь же целенаправленным уничтожением только-только сложившейся цивилизации Руси.
Вот, Кипнис меня к этим размышлениям как раз и вернул, напомнив, что после этого Хорезмское царство и Согдиана из высокоразвитой цивилизации медленно, но верно, впадали в полное ничтожество – и впали, наконец (в каковом виде – Туркестаном – они уже и достались Российской Империи).
Я еще не дослушала эти лекции до Сергия Радонежского, до Феофана Грека и до Андрея Рублёва, но есть у меня серьёзное подозрение, что Кипнис – единственный, пожалуй, – кто по-настоящему их цивилизационное значение для Руси (а, затем, и России) смог правильно оценить.
Потому что он всё время, рассуждая об экономике, политике, государственном строительстве, твёрдо стоит на том, что для цивилизации все эти признаки, невероятно важные, всё же ключевыми не являются.
Ключевой цивилизационной платформой являлись мировоззрение (т.е. религия) и культура. Конечно, для этих платформ нужны были экономические и политические предпосылки – кто спорит – но никакая экономика и никакая политика сами по себе без религии и культуры цивилизацию не строят.
А я бы – с позиции сегодняшних времен – добавила: и никакая политика без культуры и религии цивилизацию не рушит.
Современная Европа, целенаправленно уничтожающая культуру и религию, рушит и многотысячелетнюю европейскую цивилизацию.
Печально, что мы идём по их стопам.