Телеграм канал «Контражур Ирины Павловой»

Фазиль Искандер.

10 лет тому назад не стало одного из моих любимых советских писателей – Фазиля Искандера.
Он был веселый, живой и незлобивый человек с изумительным чувством юмора.
Он был тонкий, умный, слегка ехидный прозаик, с дивным чувством слова.
Его после СССР, кажется, совсем перестали издавать и читать, но ведь литературе не становится хуже, от того, что ее не читают.
Хуже становится людям.
Его «Чегемские рассказы», «Сандро из Чегема» и моё любимое «Созвездие Козлотура» – вещи не просто сказочного обаяния, но и глубинной философии. Довольно одной, наугад вытащенной цитаты – чтобы почувствовать это.
«... Может быть, самая трогательная и самая глубокая черта детства – бессознательная вера в необходимость здравого смысла. Следовательно, раз в чем-то нет здравого смысла, надо искать, что исказило его или куда он затерялся.
Детство верит, что мир разумен, а все неразумное – это помехи, которые можно устранить, стоит повернуть нужный рычаг. Может быть, дело в том, что в детстве мы еще слышим шум материнской крови, проносившейся сквозь нас и вскормившей нас. Мир руками наших матерей делал нам добро и только добро, и разве не естественно, что доверие к его разумности у нас первично. А как же иначе?
Я думаю, что настоящие люди – это те, что с годами не утрачивают детской веры в разумность мира, ибо эта вера поддерживает истинную страсть в борьбе с безумием жестокости и глупости...»
Он жил всегда негромко и застенчиво, не горланил, не качал права, хотя, наверное, мог бы. Он и умер так же.
Но он и сам был как будто из детства и из Чегема...

Не материнским молоком,
Не разумом, не слухом,
Я вызван русским языком
Для встречи с Божьим духом.
Чтоб, выйдя из любых горнил
И не сгорев от жажды,
Я с Ним по-русски говорил,
Он захотел однажды.
(Фазиль Искандер, наполовину абхаз, наполовину иранец).

Маленькая повесть или большая новелла Фазиля Искандера «Летним днём» – вещь, которую время от времени надо перечитывать каждому.
Просто для себя.
Редкого ума был человек, не говоря уж о писательском даре.
Мне тут одна его цитата вспомнилась – совершенно шедевральная: «Пушкин одомашнил всемирное, Достоевский овсемирнил домашнее».
Лучше и не скажешь.
https://books.yandex.ru/reader/ZAjDjuU0?resource=book

Просто для наслаждения. https://vkvideo.ru/video-213481026_456239517

Когда расстаются семейные пары, все объясняют это фразой, давно уже ставшей формальностью: «закончилась любовь».
Мне всегда было интересно – а с чего бы это вдруг она закончилась?
Что такое выясняется в семейном быту, от чего двоим, еще недавно не представлявшим себе жизни друг без друга, вдруг стало невыносимо находиться под одной крышей – не только что ложиться в одну постель?
Я сейчас говорю не о союзах по расчету, не о тех, где заведомо ничего не было, кроме «ты мне – я тебе».
Я говорю о союзах по любви. По страсти.
Я знала пары, где одному из супругов становилась невыносима успешность другого. Это были разрывы от зависти. Хотя, я знала пару, где муж, пришибленный неудачами и государственным остракизмом, безмерно страдал, а параллельно с этим внезапно вспыхнула гигантская, сумасшедшая популярность его жены. Но это обстоятельство не разрушило их брак, он смог перетерпеть. Потому что любил её.
Я знала пары, которые распались из-за нищеты.
Не той, которую смолоду приходилось преодолевать многим молодым парам. А той, которая внезапно обрушилась на них, еще вчера вполне благополучных. Когда рухнула страна или просто рухнула карьера. Когда страх и раздражение на обвалившуюся жизнь проецировались не на реального виновника обрушения жизни, а на супруга, «который лох и не сумел вписаться».
Этот сюжет я проходила и в своей жизни, и прекрасно помню, как мы оба боролись с этой злостью и этим раздражением, как мы оба сражались с этой нищетой и смогли победить её. Потому что любили друг друга. Но очень много семей эта ситуация разрушила.
Очень разрушительно для многих советских людей было отсутствие жилья. Комнатка в родительской квартире, и состояние, когда ты ничему не хозяин, и всё не твоё, и ты на птичьих правах, и нет никаких перспектив на изменение этой ситуации. Это подрубало любые чувства, потому что человек не может сохранять чувства в ситуации бесконечного дискомфорта и зависимости. Рано или поздно всё рухнет.
Мне все эти вещи были понятны, мне был понятен смысл этих драм.
И, разумеется, мне был понятен смысл расставаний, когда один из супругов вдруг решал, что у него на партнера есть «законное право собственности», и можно уже не стараться. Не выглядеть лучше, умнее, красивее, наряднее. Я всегда называла такие разводы «халатными». Эти халаты, это, в общем, семейное бесстыдство, тоже нередко разрушает чувства.
Ну, разрывы по случаю появления «свежего мяса» были всегда. «Отчего ж ты мне не встретилась, юная, нежная, в те года мои далёкие, в те года прежние?».
Блять, алё, папаша! Она тебе встретилась – и аккурат «в те года прежние». И она была «юная, нежная». И она носилась с тобой, как с писаной торбой. И благодаря ей ты реализовал свой талант. И реализовал, и монетизировал. Гонорары. Фестивали. Смокинги. Вечерние платья… Ты чувствуешь себя орлом и гарцуешь, а она, положившая жизнь на твой путь к славе, постарела, да.
А сейчас, «на готовенькое», внезапно образовалось много желающих – не готовых устилать своей молодостью твою тернистую дорогу, но готовых обменивать свою молодость и торчащие сиськи на твои возможности.
Ачётакова?
Я понимаю, что благодарность за былое не способна заменить или пересилить сегодняшнюю страсть.
И я понимаю, что выматывающее безденежье способно изничтожать чувства.
И я знаю, что когда один стремительно уходит вперед, а второй плетется позади и уже не соответствует запросам – что всё это – веская причина для разрывов.
Но, несмотря на это, я всё время с любовью думаю о тех, кто оказался сильнее унизительных обстоятельств, величественнее собственных мелочных хотелок, мужественнее всех пороков и всех разногласий, – кто ценил и сберёг свои чувства.
Несмотря ни на что. Вопреки всему.

Сидела, расстраивалась.
Плаваю, как не в себя.
Ем мало, и всё такое, диетическое. Раз в неделю кусочек мяса постного, рыба, мидии, овощи, ягоды.
Весы, сцуко, стоят, как вкопанные. Зеркало лучше вообще простынёй завесить, чтоб не расстраиваться.
А разные дамы моего возраста фотки вывешивают: все поджарые, подтянутые, такие, какой я была еще не так давно — лет 10 назад.
Зла не хватает.
И сразу вспомнилось умное.
«Не сравнивайте, чтобы не завидовать.
Необходимо искоренить привычку сравнивать себя с другими, что нередко вызывает зависть. Зависть — очень негативная эмоция, которая крадёт радость и счастье у человека. Ему всегда и всего будет недоставать, он всем и всеми будет недоволен.
Зависть уводит нас в противоположную сторону от счастья — к печали. Кроме того, когда мы сравниваем себя с более успешными, красивыми и прочее, на наш взгляд, людьми, то начинаем сомневаться в себе, что ещё усугубляет ситуацию.
Каждый человек индивидуален, — и в этом его красота и великолепие.
У всех своя ситуация и свои возможности. Исходить следует исключительно из этого, а не из того, как много кому удалось достичь в жизни.
Вы не должны ни от кого зависеть
Нужно полагаться в жизни только на самих себя.
Таким образом, мы избежим разочарований и не будем расстраиваться из-за поведения других людей. Мы не можем контролировать окружающих и чужие решения, а вот свои реакции на это — вполне.
Не позволяйте другим влиять на ваше настроение. Вы и только вы решаете быть счастливыми и радоваться жизни, несмотря ни на что, или ждать, что радость кто-то принесёт на блюдечке.
Живите настоящим
Сколько времени мы тратим впустую, размышляя о будущем и сожалея о прошлом.
Переживания о завтрашнем дне и сожаления о прошлых ошибках не имеют ни малейшего смысла, не говоря уже о том, что не сделают вас счастливее.
Кроме того, мы должны признать, что не можем изменить решения, которые принимали в прошлом.
Что касается будущего, то, когда вы всё время мечтаете о том, что должно произойти, и связываете с этим счастье, чувствуете себя неудовлетворёнными и несчастными в настоящем. Поэтому просто наслаждайтесь настоящим.
Это всё, что у нас есть сегодня: прошлого уже нет, а будущее ещё не наступило».
Шопенгауэр. «Искусство быть счастливым».

Но нет: никому не рассказал, просто «объяснил», как не надо делать (когда-то, так же вот, с глажкой брюк всё «объяснил» – погладив себе брюки со стрелочками на боковых швах).
И больше к вопросу с рамкой кадра мы не возвращались.
Не орал, не угрожал, не требовал посторонних покинуть площадку...
Я еще раз однажды начала ему мешать на площадке – во время съемок «Дикарки»: приехала в экспедицию в Щелыково, вся из себя такая, прямиком с Московского фестиваля, полная новостей и сплетен, – и одичавшая в экспедиции группа потихоньку начала вокруг меня кучковаться.
Но тут уже Павлов ни к каким розыгрышам не прибегал даже, просто гаркнул: «Просьба к туристам – в игровом интерьере пол за операторской тележкой помыть!».
Смена была ночная, тяжёлая – снимали ночью яркий солнечный день, и я всю ночь так за Игорем Клебановым и его тележкой и бегала со шваброй.
А когда уже поехала с ним в Париж на съемки в качестве представителя продюсерской компании, то работала наравне со всеми: и в оцеплении стояла, и локейшном занималась, и полицию отвлекала, – да чем только не занималась, а если мне на съемке делать было нечего – просто болталась по Парижу с кем-нибудь из свободных актеров, и больше не лезла «туристом» на площадку.
Вспомнила, как мне в советские времена жаловались некоторые сценаристы (а в ту пору сценарист по договору обязан был присутствовать на съемках), что их и режиссеры и даже актёры «гоняют»: вы своё дело сделали, вам тут чего надо? Не все, но очень многие.
И вот, кстати, заметила, что когда во время экспедиции на площадке болтались свободные актеры, которым заняться было нечем, их Павлов «туристами» не считал и на них не злился.

Турист на съемках.

Вчера обсуждала со студентами фильм Панфилова «Начало» – оказывается, многие из них его посмотрели впервые (!), вот после этого и думай, «что каждая собака видела».
Но я не про то.
Студентам показалось смешным и странным, как из просмотрового зала выдворяли Пашиных подружек (главной звезды фильма!), а потом она этим начальственным дядькам «отомстила», когда была съемочная смена «с отпиливанием рук».
А мне эти «туристы на съемках» напомнили меня саму, когда я присутствовала на площадке в качестве «представителя продюсерской компании». Когда на чужих съемках – еще ничего, а когда на съемках мужа, то Павлов только зубами скрипел, если я что-то вякала. Но если я оказывалась на площадке в качестве жены режиссёра, то тут и была самая веселуха.
Павлов, помимо того, что был «бывший балетный», был еще и «бывший флотский паренек» – то есть, прошел весь «курс молодого бойца» – с продуванием макарон, сбором бычков для старших товарищей, и много еще интересных вещей.
Служил он на рубеже 60-70-х годов (тогда еще с судимостью в армию не брали, и потому дедовщина у них хоть и была, но не в современном понимании, – в точности такая, как на зоне, – а довольно смешная такая, «щадящая», даже юмористическая в своём роде).
Да и вообще у подводников совсем другой был мир.
Павлов, во всяком случае, утверждал, что база подплава в Палдиски (Эстония) должна его помнить всю жизнь (правда, почему, – не рассказывал, загадочно ухмыляясь и поднимая глаза в потолок).
Но манеру подъебывать салаг и заставлять их «продувать макароны» Юрасик с тех самых пор не утратил.
Не так, чтобы часто подъебывал, но иногда.
Салаг у него в съемочной группе отродясь не было, да и не до грибов обычно во время съемок, но я напросилась к нему на первый съемочный день «Сотворения Адама» с немецкой съемочной группой ZDF – им надо было для новостей из России поснимать что-нибудь про русское кино, ну, я им и подсказала, что у моего мужа первый съемочный день, битьё тарелки и всё вот это вот.
Они поснимали себе для новостей и умотали, а я осталась.
Натурально, все заняты, снимают, оператор Мачильский вопит, что сам себя в окне квартиры видит, ассистенты бегают, второй режиссер на всех кидается – всё как всегда.
А я болтаюсь по площадке без дела.
В тот день был жуткий ветер – прямо с места сдувало, Питер же, да еще и рядом с морем снимали.
Я, от нечего делать, то к одному подойду поболтать, то к другому через плечо загляну, то с умным видом третьему совет дам.
Режиссер-постановщик всё это наблюдает и наливается злостью.
Он берет какую-то стеклянную квадратную штучку, типа картинки в рамке – только без картинки, а посередине стекла белая полоса. Подходит ко мне, и говорит:
– Нечего тут бестолку под ногами путаться, давай, поработай.
– А что делать?
– На вот, рамку кадра подержи, видишь, какой ветер, всё время смещает, и кадр из-за этого качается. А это – вроде хлопушки – только для операторов, ракурс держать. Стой тут и держи, только смотри, не качни – кадр перекосится. Моня всё время на тебя будет ориентироваться, поняла? А то в операторской группе – видишь – все заняты, а рамку кадра держать некому. Да гляди, сама-то в кадр не влезь.
Ну, я, переполненная чувством ответственности, держу этот квадрат моментально задеревеневшими руками, уж и спина затекла, и с ноги на ногу переступить охота – но как, я же рамку кадра смещу – и как её обратно потом выставить?
Юра орет: «Стоп! Снято! Подснимаем детали!».
Я, выпучив глаза от напряжения, держу рамку кадра.
Мимо бежит администратор площадки.
– Ты чего тут стоишь?
– Юра велел, рамку кадра держу.
Володя на меня так странно посмотрел, побежал к Павлову, что-то у него спросил, прибежал ко мне:
– Всё, можно уже опустить, больше не надо держать.
Ну, не надо и не надо, и слава Богу, наконец-то!
Я потом пыталась Моне (Сереже Мачильскому) эту рамку кадра отдать, но он не взял, сказал, чтоб отдала реквизиторам.
Я уже начала понимать, что тут что-то не то. И даже уже начала понимать – что именно не то. И стала ждать всеобщего надо мной веселья съемочной группы.