Телеграм канал «Контражур Ирины Павловой»

https://my.mail.ru/mail/mohnarev/video/25/496.html?from=videoplayer

Людие злочестивии и беззаконнии, вскую поучаются тщетным? Вскую Живота всех на смерть осудиша? Велие чудо, яко Создатель мира в руки беззаконных предается, и на древо возвышается Человеколюбец, да яже во аде узники свободит, зовущия: Долготерпеливе Господи, слава Тебе.
Днесь, зрящи Тя, Непорочная Дева, на Кресте Слове возвышаема, рыдающи матернею утробою, уязвляшеся сердцем горце, и стенящи болезненно из глубины души, лице со власы терзающи. Темже и перси биющи, взываше жалостно: увы Мне, Божественное Чадо! Увы Мне, Свете мира! Что зашел еси от очию Моею, Агнче Божий? Темже воинства безплотных, трепетом содержими бяху, глаголюще: Непостижиме Господи, слава Тебе.
А когда во время Входа на Вечерне диакон провозглашает прокимен Разделиша ризы Моя себе?.. Что еще может сравниться с этим осознанием, что у Христа отняли последнее, что у Него было?.. У Него, возвращающего умерших детей родителям, кормившего многотысячные толпы, превращавшего воду в вино… у Него, всего Себя расточающего и расточившего отняли последнюю рубашку и ту поделили меж собою.
Разделиша ризы Моя себе, и о одежди Моей меташа жребий. Стих: Боже, Боже Мой, вонми Ми, вскую оставил Мя еси?
В конце Вечерни плащаницу (вышитую икону на которой изображен почивший Христос) поднимают с престола и выносят на середину храма и совершается Малое Повечерие, на котором священнослужители читают трогательный канон, называемый в народе: «Плач Богородицы».
Сочиненный святым Симеоном Метафрастом в X веке этот канон состоит из тропарей, которые передают плач и скорбь Богоматери, стоящей у Креста, на котором висит Ее Сын:
Вижу Тя ныне, возлюбленное Мое Чадо и любимое, на Кресте висяща, и уязвляюся горце сердцем, рече Чистая, но даждь слово, Благий, Рабе Твоей.
Ныне Моего чаяния, радости и веселия, Сына Моего и Господа лишена бых: увы Мне, болезную сердцем, Чистая, плачущи, глаголаше.
О страшном Твоем рождестве и странном, Сыне Мой, паче всех матерей возвеличена бых Аз, но увы Мне, ныне Тя видящи на древе, распалаюся утробою.
Хощу утробу Мою на руку, имаже яко Младенца держах, с древа прияти, вещаше Чистая, но никтоже, увы Мне, Сего даде.
Се Свет Мой сладкий, Надежда и Живот Мой Благий, Бог Мой угасе на Кресте, распалаюся утробою, Дева стенящи глаголаше.
Едину Надежду и Живот, Владыко Сыне Мой и Боже, во очию свет Раба Твоя имех, ныне же лишена бых Тебе, сладкое Мое Чадо и любимое.
Мертва Тя зрю, Человеколюбче, оживившаго мертвыя, и содержаща вся, уязвляюся люте утробою. Хотела бых с Тобою умрети, Пречистая глаголаше, не терплю бо без дыхания мертва Тя видети…
P.S. Все ужасающие подробности истязаний и казни были запечатлены на Туринской плащанице и описаны здесь:

https://foma.ru/kak-umiral-iisus-hristos.html?fbclid=IwY2xjawJu0RNleHRuA2FlbQIxMQABHoicUO3gqI-YzXtw3jve1Q0BQjYU7I7q1cTK8OWalAXiX-01xDHl7htJp7WX_aem_Lo8ovjeXkUHL5rtz4FB9wg

https://azbyka.ru/turinskaya-plashhanica
https://azbyka.ru/golgofa-dlya-chego-nuzhna-byla-krestnaya-smert-spasitelya
https://t.me/Sretmon/3046

Надели на голову Ему терновый венец, впивавшийся своими острыми длинными шипами в кожу, взвалили на Его спину, в клочья изорванную бичами, тяжелый крест (около 50 кг) – орудие казни, и вышли на путь к Голгофе – горке к западу от Иерусалима.
По пути Его продолжали бичевать – поскольку спина Его уже была прикрыта крестом, били, в основном, по ногам и рукам.
Всего Ему нанесли 98 ударов: помимо 39 ударов бича с тремя концами, по дороге Его бичевали 2 человека, нанеся 18 ударов бичом с двумя концами и 21 удар — бичом с одним концом.
Его при этом всё время драли за уши, били по лицу, несколько раз разбивали уже разбитый нос, один глаз заплыл и не открывался.
Всё это время улочкой, параллельной Via Dolorosa, шла мать Христа, Мария.
Шла, потому что тут не было толпы зевак и сопровождающих, и Она могла смотреть на Своего Сына, и то, что с Ним делают.
Во время распятия Христа Ей стало плохо с сердцем, хотя Она была в ту пору еще довольно молодая крепкая женщина, Ей было меньше 50 лет.
На пути к месту казни Христа сопровождало множество людей, как Его врагов, так и друзей. Женщины, которые следовали за Господом ранее, шли и теперь, рыдая и плача о Нем. Однако Спаситель сказал им, чтобы они плакали не о Нем, а о себе.
Когда Господь упал под тяжестью креста и мучений (к тому времени у Него были бичом перебиты сухожилия под коленями), римские солдаты заставили человека из толпы, Симона Киринеянина, некоторое время вместо Христа нести орудие казни.
На Голгофе же все уже было готово.
Солдаты даже приготовили особый напиток для осужденных на смерть – смесь из кислого вина, уксуса и других веществ. Это питьё вводило распятых в одурманенное состояние, при котором боль и мучения казнимых частично анестезировались. Мне, если честно, писать всё это тяжело, и читать, наверное, тоже нелегко, но надо.
Я не буду подробно тут описывать Крестных страданий Господа – это ужас, ужас и ужас.
Я читала подробные описания этого ужаса, и не хочу подвергать этому кошмару читающих. Кому надо – сами полюбопытствуйте, что это за казнь, и что это за смерть.
Напоминаю: Иисус был в человечьей плоти, и испытывал все те физические муки, которые причиняла Ему терзаемая плоть.
Добавлю только, чтоб не верили картинкам: прибивали огромными гранеными зазубренными по всей длине гвоздями не за ступни и ладони (они бы порвались), а за запястья и места перехода голени в ступню.
Христу на руке и на ногах гвоздями перебили нервы. Это была дальше одна нескончаемая ни на миг боль, и муки удушья.
Но пить обезболивающий напиток Он отказался.
Тем не менее, пока Его распинали, Он не о Своих страданиях стенал, а обратился к Богу Отцу: «Отче! Прости им, ибо не ведают, что творят»...
Перед Своей кончиной Он испытал и самую страшную боль: тоску Богооставленности, воскликнув: «Боже Мой, Боже Мой! для чего Ты Меня оставил?» (Мф 27, 46)...
Вот, собственно, вкратце я собрала всё, что произошло с Тайной вечери, до того мига, когда люди подняли на крест Бога.
Я не стану описывать всех дальнейших событий той пятницы. Читайте текст под катом - там всё подробно сказано.
Я от этого своего текста уже устала и измучилась, но мне надо было его написать…
Я так и не могу понять, почему вот уже много тысячелетий так легко манипулировать людьми? Настолько легко, что вчера еще влюблённые и восторженные, сегодня они проклинают тех, кого еще вчера славили? Почему им в несколько минут можно внушить, что белое — это чёрное? И почему им самим за это никогда не стыдно?
Им уже 2000 лет не стыдно... Да и раньше не было.
Все Богослужения и тексты пятничной службы повествуют именно об этом и по сей день не написано ничего мощнее слов, написанных византийскими подвижниками, оплакивавшими Распятого Спасителя.
Просто вчитайтесь в эти церковнославянские слова …
Вся тварь изменяшеся страхом, зрящи Тя на Кресте висима, Христе: солнце омрачашеся, и земли основания сотрясахуся, вся сострадаху Создавшему вся. Волею нас ради претерпевый Господи, слава Тебе.

ВЕЛИКАЯ ПЯТНИЦА.
СТРАСТИ ГОСПОДНИ.
Безгрешного на казнь предают.

Я не богослов и не ученый-историк, мне, возможно, многое неведомо. Я просто попыталась сама для себя, своими словами описать всё, что происходило в ту ночь, с четверга на пятницу, и далее.
Пройти по событиям, описанным в Евангелиях и в отчете исследования Туринской плащаницы (о, да, я совершенно верю в её подлинность).
Событий за это короткое время случилось страшно много.
После Тайной вечери и омовения ног вечером четверга, после того, как Иисус сообщил Апостолам, что один из них предаст его, они все вместе отправились в Гефсиманский сад. Где Иисус попросил их посидеть и помолиться вместе с Ним.
Но молодые здоровые мужики вечером выпили и закусили, к тому же устали, и быстро уснули. Он разбудил и снова попросил посидеть и помолиться с Ним. Заодно сообщил Петру, что не не успеет трижды пропеть петух – как клянущийся в вечной преданности Петр предаст.
Петр не поверил и снова заснул, как и остальные.
Христос в одиночестве молился («Моление о Чаше»).
Потом пришли стражи, все повскакивали, Иуда поцеловал Христа, показывая, в ночной темноте в лесу, кого надо брать.
Его забрали, причем, Петр сперва проявил бесстрашие, помахал маленько шашкой и даже отсек стражнику ухо. Но ему за это ничего не сделали, только дали в глаз, а когда стали уточнять у него – того ли они взяли, и кто с ним еще пойдет свидетелем – Петр, как известно, отрекся.
Иисуса повели на суд.
Все четыре евангелиста единогласно утверждают, что суд у Каиафы проходил перед рассветом: Петра еще дважды спросили, не знает ли он Христа, и дважды он побоялся признаться, что знает. В этот миг прокричал петух и начало светать.
Надо помнить, что все судьи пытались спихнуть ответственность друг на друга, и потому Христа водили от одного мучителя к другому – от Каиафы и первосвященников к прокуратору Пилату (глава римской администрации сказал, что это – не его компетенция, и отправил Осужденного к правящему монарху Ироду).
Ирод поиздевался над Осужденным, потом признал Его невиновным, велел нарядить Его в светлые одежды – в знак полной невиновности, и отправил обратно к прокуратору.
В этот момент взошло солнце, стало печь, но все – и Осужденный с ними – толпились во дворе, в помещение к прокуратору не шли, и прокуратор вышел к ним сам. Начал было искать аргументы в защиту Обвиняемого, которого ему уж очень не хотелось казнить, но ему услужливо шепнули на ухо, что Христос – опасный заговорщик.
Рисковать карьерой и шкурой из-за какого-то нищего иудея Пилату тоже не хотелось.
Тут бы ему очень пригодилось свидетельство Иуды – что он оболгал Учителя, что получил за это мзду.
Иуда – единственный, кто в тот миг, покаявшись, мог бы спасти Учителя, но к тому времени предатель в отчаянии уже повесился на осине, предварительно бросив на землю сребренники – цену крови Учителя.
Пилат всё же предложил наказать Осужденного, а потом отпустить. И сразу же осуществил предложенное, чтобы толпа удовлетворилась кровью и мучениями Осужденного и отстала от Него.
Христа тут же привязали к столбу и нанесли Ему 39 ударов бичом с тремя концами, отяжеленным свинцовыми шариками. Истязание это было ужасным, но беснующаяся толпа (ровно те, кто еще 5 дней назад встречал Его с пальмовыми ветками и криками «Осанна») всё равно потребовала казни.
Пилат еще раз предложил отпустить окровавленного Христа – по обычаю, в честь праздника Пасхи, но и на сей раз толпа не поддалась на уговоры прокуратора и потребовала отпустить грабителя и убийцу Варравву. А распять они хотели именно Христа, прокричав в ответ прокуратору: «Кровь Его на нас и на детях наших» (Мф 27, 25).
У Пилата было два варианта выбора – подставиться самому и отказать толпе, или согласиться. Он согласился («Умываю руки»).
Мне до сих пор непонятно, что за радость была римским воинам продолжать мучить истерзанного и преданного на казнь Человека, – видимо, они так развлекались.

Из Иерусалима прилетела радостная новость❗️
С завтрашнего дня открывают Храм Гроба Господня для всех без ограничений!
Вот такая благая весть, вопреки всему…

Дай Бог, о нас там смогут помолиться на Светлой седмице.

Благодарим и ждем!!🙏

Апостол Павел позже сформулирует это свойство духовной жизни в своем знаменитом гимне любви: «Любовь не ищет своего» (1 Кор. 13: 5). Истинная любовь – единственная сила, которая не знает предательства. Она верна до смерти, потому что не торгуется, не рассчитывает, не рассуждает: «Я – тебе; ты – мне». Она просто отдает себя без остатка.
Момент истины.
Современные христиане часто повторяют ошибку первых учеников. Зачастую мы приходим в храм, обращаемся к Богу, крестимся и прибегаем к другим Таинствам, чтобы Он дал нам здоровье, устроил наши семейные дела, помог с работой. Тем самым мы относимся к Богу, к вере, к Церкви как к средству для земного благополучия. Господь же говорит: «Ищите же прежде Царства Божия и правды Его, и это все приложится вам» (Мф. 6: 33).
Сами по себе земные блага неплохи. Проблема возникает тогда, когда для нас они становятся важнее Того, Кто их дает.
Если наша вера держится на приятных ощущениях, на решенных проблемах, на земном комфорте, то в конце концов приходит момент истины – момент выбора: «Я с Тобой, потому что я Тебя люблю» или «Я с Тобой, пока Ты мне выгоден». Господь протягивает нам Чашу страданий, ожидая услышать: «Отче Мой! если возможно, да минует Меня чаша сия; впрочем, не как Я хочу, но как Ты» (Мф. 26: 39). Услышит ли? – вот в чем вопрос.
Петр, который клялся в верности до смерти, но трижды отрекся у костра, – это о каждом из нас. Мы отрекаемся от Христа каждый раз, когда выбираем удобство вместо совести, когда молчим там, где нужно исповедать истину, когда не хотим нести свой крест, когда не прощаем и осуждаем.
Путь истинной веры и любви – путь, явленный Христом. «Нет больше той любви, как если кто положит душу свою за друзей своих» (Ин. 15: 13). По этому пути пошли Пресвятая Богородица, Иоанн Богослов, жены-мироносицы и все святые.
Не предадим ли мы?
Страстная седмица дает нам уникальную возможность заглянуть в собственное сердце.
Не торгуемся ли мы с Богом? Не ждем ли от Него земных благ, забывая, что Он Сам есть наша главная награда и сокровище?
Апостол Иаков прямо обличает такое устроение: «Не знаете ли, что дружба с миром есть вражда против Бога? Итак, кто хочет быть другом миру, тот становится врагом Богу» (Иак. 4: 4). Мы не замечаем, как легко становимся «друзьями мира» – мира, который требует от нас компромиссов, выгоды, осторожного молчания.
Будем помнить, что Бог хочет от нас не формального соблюдения обрядов и не делового взаимовыгодного сотрудничества.
Он ждет от нас той любви, которая не ищет своего. Только такая любовь способна пройти сквозь тьму Гефсимании, устоять у подножия Креста и войти в радость Воскресения.

pravoslavie.ru/176803.html

Тайна предательства: почему мы оставляем Христа?

В дни Страстной седмицы, когда мы вновь и вновь переживаем события двухтысячелетней давности, сердца верующих людей сжимаются от боли. Мы слышим за богослужением страстные Евангелия: вместе с апостолами на Тайной вечери спрашиваем: «Не я ли, Господи?» (Мф. 26: 22); видим толпу, исступленно кричащую: «Распни, распни Его!» (Ин. 19: 6), хотя совсем недавно те же люди кричали: «Осанна Сыну Давидову! благословен Грядущий во имя Господне! осанна в вышних» (Мф. 21: 9); с ужасом стоим перед Распятым, внимая Его предсмертным словам.
Враги Христа – первосвященники, фарисеи и книжники – действуют по-своему логично и последовательно.
Они изначально не приняли Его проповедь искренней смиренной любви ко всем; не вместили Его учения о Небесном Царстве, противоположном царству земному; отвергли Его откровение о том, что Он – Сын Божий. Они дошли до конца в своем неприятии Иисуса из Назарета – до Его осуждения и убийства. Ведь Он совершенно не вписывался в их образ Мошиаха. Их логика – это логика человеческой гордости и ревности, логика борьбы за богатство, влияние и власть.
Если с врагами Господа все ясно, то совершенно не ясно поведение Его самых ближайших учеников. «Тогда все ученики, оставивши Его, бежали» (Мф. 26: 56).
Если ненависть Его врагов понятна, то бегство учеников – это тайна, которая касается не только их, но и каждого из нас. Ведь и мы – ученики Христа
Почему бежали те, кто неразлучно был с Ним три с половиной года? Те, кто своими глазами видел, как вода превращается в вино, как хлеба и рыбы умножаются для насыщения тысяч, как воскресает мертвый Лазарь? Они сами выходили проповедовать, сами творили чудеса Его именем и в конце концов исповедали: «Ты – Христос, Сын Бога Живаго» (Мф. 16: 16).
Вера, ищущая своего.
Можно предположить, что апостолы бежали из-за страха смерти. Мол, инстинкт самосохранения взял верх. Но, думаю, корень их предательства (а оставление Учителя в час смертельной опасности – это и есть предательство) лежит глубже. Дело не только в животном, физическом страхе.
Вспомним, о чем они спорили во время своего путешествия с Учителем.
Евангелист Лука сохранил для нас эту нелицеприятную деталь: «Возник же и спор между ними, кто из них должен почитаться большим» (Лк. 22: 24). Мать сыновей Зеведеевых просила для них почетные места – одесную и ошуюю в Царстве (Мф. 20: 21).
Их вера долгое время была пропитана «духом выгоды».
Они шли за Христом, ожидая получить нечто взамен. Они видели в Нем земного Мессию-Царя, который свергнет римское иго и установит новое политическое царство, где они займут высокие посты. Они верили в Него не ради Него Самого, а ради того, что Он мог им дать: безопасность, власть, статус, чудесную помощь, защиту и могущество.
И когда их расчеты рухнули в одночасье – когда Христос не взошел на престол, а позволил схватить Себя, когда Он вместо триумфа пошел на позорную казнь, – тогда их вера, построенная на песке собственных ожиданий, рассыпалась в прах.
Им стало не на что опереться и не за что держаться. Все их надежды оказались бессмысленным, пустым самообманом.
Рухнула вера – рухнула и любовь. Остался только одинокий страх за свою никчемную жизнь.
Любовь, которая не ищет своего.
Но Евангелие показывает нам пример другой веры и другой любви. Кто остался у Креста? Апостол Иоанн Богослов – тот, который больше всех впитал тайну жертвенной любви, которому было суждено понять всю глубину слов: «Так возлюбил Бог мир, что отдал Сына Своего Единородного» (Ин. 3: 16).
С Ним стояла Пресвятая Богородица и жены, которые скоро станут мироносицами. Они остались не потому, что были сильнее или храбрее апостолов. Просто их вера была чистой и беспримесной. В ней не было ничего лишнего. Они не искали и не ждали ничего, кроме общения со Христом. Для них быть с Господом, видеть Его, слушать Его, служить Ему – и было главным и единственным приобретением.
Им не нужны были места в правительстве или какие-то другие земные блага. Им нужен был только Он Сам, Иисус Христос. В любви ко Христу они совершенно забыли о себе. Поэтому ничего и никого не боялись.