Телеграм канал «Контражур Ирины Павловой»

Я, по крайней мере, имею возможность сопоставлять, а предыдущие эпохи, не имевшие носителей, полагались только на память.
Но ведь даже историки науки то же самое говорят и о современной фундаментальной науке, в которой ныне сплошь перепевы, уточнения и дополнения старых открытий, и практически нет прорывных фундаментальных открытий ни в одной из областей знания, как было, условно говоря, в эпоху Менделеева, или в эпоху Энштейна, или в эпоху покорения космоса.
И тут-то сегодняшний ужас и настигает в полный рост.
И этот ужас – вовсе не из-за исчезновения мастеров.
Наверное, теоретически, они могли бы появиться, «самозародиться» даже при полном исчезновении школы – ибо «школы» есть сколько угодно, только оборотись назад.
Потому что именно спрос рождает предложение.
Ужас – из-за отсутствия этого спроса и этой потребности.
Из-за полного исчезновения того зрителя и читателя, который бы всё это востребовал и смотрел бы на творцов взыскующим взглядом.
И подобная тенденция во всех сферах и технических и научных в том числе! Наша жизнь и наши потребности все больше напоминают дешевый пластик, изготовленный в Китае!
«Кто виноват и что делать?»…
Мы сами и виноваты.
«Так вы, сударь, убивец и есть! Вы и убили-с! Больше некому-с!».
Мы долго стеснялись называть вещи своими именами, говорить, что король-то голый, мы долго боялись, что нас обзовут ретроградами и ханжами, и верили, что вот так вот выглядит «рождение нового мира», а когда всё устаканится – всё воротится на круги своя, всё опять станет качественным.
Это как с ковидом было: еще в декабре мы о нём вообще не думали, в январе-феврале мы пожимали плечами. Кто мог подумать, что уже в апреле нас всех оденут в противогазы и всей страной посадят под домашний арест? Кто мог подумать, что еще пару месяцев спустя, людей станут дискриминировать – по возрастному признаку, по признаку записей в медкартах, и что появятся призывы убивать непривившихся?
Никто не мог подумать, а оно взяло и случилось, с молчаливого согласия общества – то есть, нас самих.
Мы вечно задним умом сильны и сами позволяем разрушать наш мир – и в 17-м, и в 91-м, и в 96-м, и в 2020-м – далее уже и список не стоит продолжать.
А когда очнулись в пустыне – ужасно удивились.

Обрушение в пустоту.

Прочла в комментах: «Сегодня по телеку показывают хорошие старые фильмы. Новых хороших практически нет, иначе показали бы».
Наверное, так оно и есть.
Не успела я в печали задуматься про художественные реалии сегодняшнего дня – про необразованность и нарциссизм, про «бесстрашие» (в художественно-литературном, а не политическом смысле), про полную утрату понятия «пошлость» и отсутствие рефлексии, да хотя бы просто про отсутствие у творцов самоиронии и здравой самооценки – как подсказка вылезла сама собой.
Отсутствие культурного багажа – вот то, что допускает появление тех фильмов, спектаклей, книг, которые и смотреть-читать тошно, и хочется поскорее забыть, что видел.
Ибо именно культурный багаж немедленно обрушивает сегодняшний день в пустоту.
Расстояние – во времени, а не в пространстве – это как раз необходимый контекст, поле для сравнений.
Человек ХХI века от контекста, от смущающих сравнений себя с кем-либо из мастеров и мыслителей прошлого, ныне полностью освобожден: сам отказался.
К примеру, от сравнения сегодняшней публицистики, аналитики или художественной критики с аналитическими текстами Лотмана, Аннинского, Зоркой, Рассадина или Мамардашвили...
Да хоть бы и с зубодробительной критикой Дёмина или Топорова.
Вся мощь и сила технически несовершенного кинематографа ХХ века одной левой убирает весь без остатка кинематограф века ХХI со всеми его бесконечными техническими наворотами и прибамбасами.
И даже сравнивать бессмысленно (хотя, конечно, попытки есть и будут).
А мы сегодня имеем возможность сравнивать.
Рахманинова, Свиридова, Шостаковича, Килара, Пендерецкого, Шнитке отделяли от Бетховена, Моцарта, Шопена, Вагнера, Чайковского 100-200 лет.
Теперь 100 лет отделяют уже от ранних Рахманинова и Шостаковича.
И кто следом?
Пауза…
Следом за последним прорывом в архитектуре – за Гауди – полюбоваться которым съезжались в Барселону толпы «паломников» – глубокомысленные рассуждения о достоинствах кривых конструкций из стекла и бетона.
Ну, вот как-то вечером побывала я в Сити, который веселыми огоньками высоток оживляет плосковатый горизонт Кутузовского. А внутри это – мерзкий страшный бомжатник, по которому и ходить-то неприятно и хочется поскорее вырваться из этой «промзоны».
Сумасшедший расцвет живописи начала ХХ века обрывается в середине века – физическим исчезновением великих мастеров, а следом – что, кто?
Мне могут сказать – так и Модильяни не признавали, а вот потом…
Ну, покажите мне, кого надо признать «потом» и поставить в один ряд с великими авангардистами прошлого века (про Рембрандта, Тициана или Микельанджело я даже не заикаюсь, заметьте)?
Как говаривала Майя Михайловна Плисецкая, «Я не понимаю, про что они танцуют? Про 32 фуэте!».
Именно.
У нас был балет, от которого волосы на башке шевелились, и есть балет, про который «Ах, какой вот сейчас был пируэт замечательный».
Ну, будем проблесками утешаться.
Лично я утешаюсь сохранившимися, слава Богу, «артефактами». По крайней мере, понимаю, что хотя бы раньше человек ТАК мог.
Можно не пытаться сравнивать сегодняшнюю литературу с Толстым, Достоевским, Шолоховым. Но даже если просто качество современной прозы сравнить с качеством прозы Трифонова, Шукшина, Распутина или Маканина – которые были совсем недавно?
Даже не с уровнем мысли, просто – с качеством прозы. Какие проблески? Типа, «спасибо, что читать можно»?
Можно, конечно, побеседовать на тему «Феллини себя изжил, сейчас другой язык и другое мышление» – но это не со мной.
В нынешнем кинематографе – даже самом лучшем – нет вообще никого, кто умел бы воспроизводить процесс. Любой.
Процесс зарождения чувства или процесс возникновения страха, процесс созревания мысли или процесс распада личности.
Все играют сразу в результат. Сценаристы. Режиссеры. Актеры.
Даже художники-декораторы – и те играют в результат, а не в процесс.
А с таким подходом, с таким исходным посылом даже обыкновенный детектив смотреть невозможно: как только в кадре появляется убийца (даже если еще никто никого не убил), уже сразу ясно, кто виноват.

А вот интересно, почему никто из профессионалов не обратил внимания на то, что итальянскую мафию, на равных с евреями правившую Голливудом почти 100 лет, постепенно (и очень технично) выдавили из Голливуда?
Сегодня уже ни режиссеров-итальянцев, ни актеров, ни продюсеров - звезд первой величины - там нет (старцы - Коппола, Ал Пачино, Де Ниро, Кейдж, Траволта и т.д. - не в счёт).
Любопытно - как это удалось сделать так быстро и практически незаметно?

Я тут, сидя по заграницам, в День России с утреца уже начиталась в ленте всякого.
И от тех, и от этих.
Одни надувают щёки, другие щёки втягивают, – а сказать-то, по большому счету, реально нечего никому.
И никто не понимает, что дальше – и куда.
Как по мне, то сегодняшний праздник – такой... как бы помягче... спорный.
Не в смысле, что праздновать День России нехорошо – напротив, я считаю, что хорошо и правильно.
Но неплохо бы, наконец, понять, что именно мы празднуем.
Так-то, в сущности, получается, что празднуем распад СССР, а тут уж – как к самому событию ни относись – он в любом случае стоил такой крови, таких жертв, такого количества загубленных судеб и таких несчастий, что как-то, прям, грех это праздновать.
И вообще – я уже говорила и повторю: я империалист, и гибель Империи считала и считаю трагедией.
На месте одной великой Империи наплодили пузатеньких империй помельче, с имперскими амбициями на ровном месте.
Причем, заметьте: себе эти имперские амбиции всяк не только позволяет, но и считает их своей неотъемлемой частью, чуть ли не национальной особенностью, но как только речь о России – так сразу начинаются собачий лай, волчий вой и детский плач.
Что до меня, то я считаю историческим предназначением современной России, её миссией, если хотите, – сохранение всего того, что ныне упорно рушит глобальная повестка: человеческой природы, семьи, твёрдых жизненных стандартов (я не люблю слова «традиционные ценности», хрен знает, что под этими словами разные люди понимают), тщательного сбережения хотя бы отечественной истории.
Мне кажется, что в эпоху повсеместного стирания у людей памяти, Россия могла бы и должна стать своего рода и планетарным архивом, и библиотекой, и хранилищем «генетической исправности».
«Исправности» не в том смысле, какой подразумевают светлые лица в белых польтах, а в самом прямом, биологическом.
Сейчас, когда ИИ создаёт человеческие фантомы, почти неотличимые от реальных, в интернете активно начали «редактировать» литературные памятники, исторические сюжеты, да и само Священное Писание (да-да, в прямом смысле, заменяя целые абзацы на другие!), когда в быту русский язык уже превращён во что-то неудобоваримое, зато народные сказки и классическую литературу наши дети уже читать без словаря не могут, когда Википедия активно редактирует не только сведения о былой реальности, но и о сегодняшней, – так, что завтра люди уже начнут верить, будто весь нынешний ад был всегда – именно сейчас кто-то должен сохранять и сохранить доинтернетное гуманистическое знание.
И кому, как не нам?
Что лично я потеряла с распадом СССР – этого врагу не пожелаешь. И текст мой – об этом.
Но он еще и о том, что жизнь продолжается, и нет смысла всё длить и длить рыдания об ушедшем. Ушедшее надо просто помнить. А вот о будущем подумать – было бы неплохо.
Сейчас начнут – уже начали – редактировать геном человека.
И если Россия сохранит человеческое естество том виде, в каком его создал Бог, – это и есть её историческая миссия. Её «существительное».
А всё остальное – «прилагательное», которое нужно перетерпеть, как всегда с Россией и бывало – испокон веку.
Всё, что прежде было – перетерпели, и всё, что впереди уготовано - надо перетерпеть. А какие у нас варианты?
Не жили богато – нехрен было привыкать.
В общем, с праздником!
С Днём России!

Два чувства дивно бли‌зки нам.
В них обретает сердце пищу:
Любовь к родному пепелищу,
Любовь к отеческим гробам.

На них основано от века,
По воле Бога Самого‌,
Самостоянье человека,
Залог величия его.

Животворящая святыня!
Без них душа была б пуста.
Без них наш тесный мир — пустыня,
Душа — алтарь без божества.

А. С. Пушкин, октябрь 1830

20 лет назад мой сын Илья Павлов и его невеста Ирочка (Ирина Павлова) обвенчались.
20 лет назад у нас с Юрой появилась любимая дочь, подарившая нам с мужем Юрием Павловым двух замечательных внуков.
Мы сегодня отмечаем этот юбилей врозь: я в Черногории, а Илья с Ирой – в отпуске, в Египте.
Поздравляю от всей души с этим юбилеем!
Люблю вас, дети!

Наш сегодняшний кинематограф (включая сериальный) – это такой подростковый синдром, длящийся вечно.
Кинематографисты нынче – вечные дети, так до старости и не входящие во взрослую жизнь, и ничего про нее не понимающие.
И потому в их фильмах нет ничего про чувства (чувства же не вписываются в арки и не являются событиями или действиями), да и сами эти кинематографисты уверены, что чувства – это до 25-ти, а дальше уже – про кладбище и белые тапки.
Свадьба в их фильмах – всегда финал, и никогда не начало.
Обыденность им не представляется чем-то драматичным, достойным их внимания.
И потому в их фильмах никто не ездит в общественном транспорте, не болеет, не ходит в магазин и не считает деньги до зарплаты, не злится на растущие счета, не ругается по утрам с детьми, не желающими вставать в садик или в школу.
Зато «повсюду страсти роковые и от судеб защиты нет».