Мысль о совершенно невозможном уходе Юрия Николаевича Бутусова еще труднее выбросить из головы, чем его ранящие душу спектакли. Они рассказали так много о человеке, которого мы никогда не знали лично, и заставили им восхищаться. Сейчас перечитываем отрывки рецензий и думаем, как же творчество отразило судьбу Ю. Б., как это все про него — про боль, трагедию родины, глухоту мироздания, про бездонную любовь и сострадание к человеку:
Но рок сильнее, расшатавшийся мир, как тот стол, на котором король тщетно старается удержать стакан, больше не убежище, а последнее пристанище невинной Корделии. И как всегда у Бутусова, вправить сустав времени оказывается непосильной задачей для человека, затерявшегося в глухом космосе судьбы.
— О «Короле Лире»
Бутусов расширяет хронологию булгаковского «Бега», превращая спектакль в нескончаемый сон русской жизни, которая вечно оказывается на грани слома, а русский человек — перед вопросом бежать «тараканьим бегом» или не бежать, «уезжать, бежать из Петербурга» или «приезжать на Родину для смерти»? («Романс князя Мышкина», И.А. Бродский)
— О «Беге»
От свисающих молотов, гротескных размеров образа птицы, голого дерева и всепоглощающего тумана веет покинутостью и нелюбовью. Как же ограничена серая комната — мир взрослых, мир быта. Как бездонна и пустынна душа ребенка, думающего как старец.
— О «Сыне»
Обессилел здесь не только человек, но и боги. Вернее, один — хрупкий, молчащий божок в исполнении Анастасии Лебедевой, которого то обмявшего волокут по сцене, то несут на руках. Он не вмешается, земля станет раем только «в день святого никогда», а «глас вопиющего в пустыне», единственного доброго человека, останется без ответа. Мы живем в мире, в котором после срывающегося возгласа «помогите» обрушивается темнота. Темнота, тишина и слезы скорби у зрителя.
— О «Добром человеке из Сезуана»
Юрий Николаевич — тот самый играющий ребенок-мудрец, которому было мало этой серой комнаты мира, тот добрый человек, который очень бы хотел, но не смог «вправить сустав времени» своим искусством, который затерялся в глухом космосе судьбы. Рок, о котором он так много размышлял, оказался сильнее не только маленького человека, но и самого настоящего гения.
Вечная память мудрому учителю, человеколюбцу и режиссеру, убедившему нас в том, что театр может быть волшебством.
Изображение
Изображение
Изображение
Изображение
Изображение
Изображение