Телеграм канал «Клуб "Касталия"»

В наше время, все преимущественно заботятся о будущем. Человек признаёт, что сейчас всё обстоит довольно плохо, так что тем более пробует отсюда выскочить, и потому дела так никогда и не улучшаются. Нужно принимать каждый момент за вечный, словно ничто никогда не изменится, а не воображать далёкое будущее. Ведь будущее всего вырастает из того, что есть сейчас, оно не может быть здоровым, если растёт на болезненной почве; если мы болезненные и не чувствуем этого здесь и сейчас, мы, конечно, построим хилое будущее. Мы видели, как это разворачивается в действительных исторических условиях; сейчас дела обстоят так неудовлетворительно, потому что все жили, ожидая что-то грядущее, человек всегда ожидает золотой век, и потому
дела становятся всё хуже и хуже. Поэтому в нашей психологии, в жизни индивидуума очень важно, что мы никогда не думаем о ситуации, взятой в этот момент, с надеждой на то, что в будущем что-то выйдет. Можно быть уверенным, что не выйдет, если вы так думаете. Вы должны проживать жизнь в таком духе, чтобы каждый момент был наилучшей возможностью. Иначе это всё равно что сказать: «Да, посаженный нами картофель не удался, мы плохо о нём заботились, но на следующий год будет лучше». Конечно, всё будет так же плохо, как в этом году.

Карл Юнг "Видения"

У нашего приятеля [Дон Кихота] можно отнять счастье, но мужество и упорство отнять у него нельзя. Пусть приключение - плод болезненного оображения; воля к приключению действительна и правдива. Но приключение - нарушение материального порядка вещей, ирреальность. В воле к приключению, в мужестве и упорстве мы наблюдаем странную двойственную природу. Два ее элемента принадлежат к противоположным мирам: желание реально, желаемое ирреально.

Эпос не знает ничего подобного. Персонажи Гомера принадлежат к тому же миру, что их желания. Напротив, в романе Сервантеса изображен человек, желающий изменить действительность. Но разве он сам не часть той же действительности? Разве он сам не живет в ней и не является ее закономерным продуктом? Как то, чего нет,- замысел приключения может править суровой действительностью, определяя ее порядок? Вероятно, никак. Безусловно, однако, в мире находятся люди, исполненные решимости не довольствоваться действительностью. Они надеются, что дела пойдут по-другому, они отказываются повторять поступки, навязанные обычаем и традицией; иными словами, биологические инстинкты толкают их к действию. Таких людей называют героями. Ибо быть героем значит быть самим собой, только собой. Если мы оказываем сопротивление всему обусловленному традицией и обстоятельствами, значит, мы хотим утвердить начало своих поступков внутри себя. Когда герой хочет, не предки и не современные обычаи в нем хотят, а хочет он сам. Это желание быть собою самим и есть героизм.

Я не знаю более глубокого вида оригинальности, чем эта "практическая", активная оригинальность героя. Его жизнь - вечное сопротивление обычному и общепринятому. Каждое движение, которое он делает, требует от него сначала победы над обычаем, а затем изобретения нового рисунка поступка. Такая жизнь - вечная боль, постоянное отторжение той своей части, которая подчинилась
обычаю и оказалась в плену материи.

Хосе Ортега-и-Гассет, "Размышления о Дон Кихоте"

Каббала учит, что перед проявлением в физическом мире все вещи «заранее созданы» в астральном мире Йецира. Астральный план — уровень реальности, находящийся выше физического мира, но ниже божественного или духовного. Он лежит как бы между мирами и содержит в себе сновидения, отражения и образы. Иногда астрал называют Сокровищницей Образов и хранилищем Хроник Акаши. Считается, что именно в этой окутанной эфиром части астрала хранятся все воспоминания и опыт человечества, накопленный на протяжении всей его истории.
Астральный план также служит внутренним миром человеческой реальности. Посредством Созерцания духовным зрением маг может обращаться к этому незримому миру в поисках знания. С помощью астральной проекции маг входит в этот мир и взаимодействует с ангелами, элементалами и иными сущностями. Взаимодействуя со стихиями и духами, маг работает не только с теми архетипами, что являются частью его собственного разума, но и с элементалами и духами как частью более обширной вселенной («Что наверху, то и внизу»). Эти архетипические духи существуют как в разуме самого мага, так и на более высоком уровне разума божественного творца вселенной. Взаимодействуя с одним, маг взаимодействует с другим.

"Скраинг Древа Жизни. Руководство по практической каббале".
Чик Цицеро, Сандра Табата Цицеро

Становясь старше, вы, конечно, не так цепляетесь за некоторые вещи, вы от них устаёте, они больше не интересны, и вы пытаетесь от них отделаться; столь многие вещи оказываются пустыми иллюзиями, и вы так рады избавиться от всего этого, для вас в этом больше нет ничего нового. Например, когда пациент приходит ко мне с интересным, по его мнению, случаем, мне не интересно. Я слишком много их слышал. Он думает, что ни у кого раньше не бывало такого конфликта, но я знаю десять тысяч человек с таким же конфликтом, это старая история, вычерпанная до дна и затёртая до дыр. С опытом вы устаёте от этих затёртых вещей. Зачем стараться? Когда у вас нет иллюзий, вы всё равно можете делать то, что абсолютно необходимо. То есть через жизнь, через исполнение своей задачи вы всё это перерастаете. Затем наступает день, когда вы всё переросли и приближаетесь к ничто, и оно кажется мне самой желанной вещью на свете, содержащей больше всего смысла. И вы заканчиваете там же, где начали.

К.Г. Юнг - Видения

Мой дом полон книг, и каждый раз в своей жизни, когда я переезжал, самой трудной задачей были упаковка и перевозка этих книг. У меня не такая большая библиотека по сравнению с собраниями друзей, которые никогда не испытывали приступа монашеской простоты, который настигал меня два или три раза в моей жизни, вдохновляя меня прореживать ряды моих книг. Теперь я жалею, что у меня нет всех книг, которыми я когда-либо владел, потому что я начинаю понимать, что любая книга создаёт только одну нить в гобелене понимания, и что одна мысль или образ стоят всего веса и всей цены книги. Ценность каждой отдельной книги не ограничена только её смыслом, потому что есть что-то в самом существовании книги на полке, нечто, что делает ее волшебным сокровищем, заколдовывающим вашу жизнь и дом.
Во время лекции в книжном магазине меня как-то спросили, какие книги стоит почитать. Моя рекомендация, которую не следует принимать буквально, состояла в том, чтобы провести год или два, просто глядя на книги, окружив себя прекрасными книгами, и только потом вернуться к их чтению. Мы могли бы восстановить восприятие книги как священного предмета, забыв на время о значении её слов, и, возможно, снова пробудить колдовское очарование, которым обладают книги.
Много лет назад я купил руководство по домашнему переплету книг, вырезал несколько красных кожаных листов, прошил их вместе и сделал обложку для большой книги, полной пустых страниц, предназначив её для записи моих снов. После этого небольшого проекта само моё восприятие любой книги навсегда изменилось. Знание книги изнутри и то, что я ее создатель, посвятило меня в особое измерение книг, которое я никогда не смог бы найти никаким другим способом. Этот опыт позволил мне лично убедиться в том, что книга — это предмет, полный тайн, и сделать из нее магический инструмент.
На моих полках стоит несколько книг, компания которых просто радует меня, хотя у меня нет намерения когда-либо их читать. Порой у меня есть несколько изданий книги, но не из-за различий в переводе, а из-за разных переплетов и типографий. Книга — это книга, и в наше время, когда информация доступна во многих различных форматах, особенно на компьютерах, может быть важно помнить, что книга — это больше, чем ее текст. Она обладает своим присутствием, и в этом присутствии есть её особая магия.

Томас Мур, "Перезаколдовывание мира и повседневной жизни"

Если яркие образы уводят нас в сон, во взаимодействие с ними, мы, вероятно, на правильном пути. Но если мы пренебрегаем оттенками чувств и изящной игрой всей совокупности образов, сосредоточившись лишь на наиболее ярком, мы просто отламываем кусочек сна, чтобы накормить им наше обыденное «я» и уходим от имагинального (с надуманным оправданием), возвращаясь в привычные рамки сознания, к привычным занятиям. Когда мы извлекаем один элемент (а не когда он погружает нас в сновидение), мы используем сон в своих целях. Мы вычленяем то, что нас интересует и позволяем остальному кануть в забвение. Мы думаем, что «уделяем много внимания нашим снам», но это не так. Мы уделяем много внимания той части своей личности, которая пожирает образы для своих собственных целей.

Мэри Уоткинс, "Сны Наяву"

Когда человек смог подумать «что было бы, если...», это стало началом всех человеческих изобретений. Даже во времена Рима этого делать не могли; древние римляне никогда не изобрели бы, например, паровой двигатель, просто потому что не могли думать «а что было бы, если...»; они не могли абстрагироваться от чисто забавного или прекрасного аспекта вещей. Они прекрасно знали всё, что позволяло создать паровой двигатель; на самом деле, у них даже был своего рода паровой двигатель, игрушка, называвшаяся Героновым шаром, но они просто находили это забавным, на этом и остановились. Его построил Герон, врач из Александрии; он действительно изобрёл паровой двигатель, но это была просто диковинка, они с ним играли.

Так что когда Гальвани увидел, как дёргаются ноги лягушки, которые повар развесил на случайно соприкоснувшихся проводах, он мог бы сказать: как это забавно, и все остальные тоже подумали бы, что это забавно и повторяли так же вечно. Но Гальвани был человеком, достигшим абстрактного сознания, и он сказал себе: «А что, если?» Так ему удалось сконструировать первый аппарат, производящий электричество. Но римляне этого не сделали. И, конечно, первобытные этого сделать не могли, что объясняет тот факт, что все первобытные цивилизации были исключительно консервативными.

Сотни тысяч лет ничего нового не происходило, абсолютно ничего. Но в тот момент, когда человек достиг такой точки, когда мог спросить себя: «А что, если...», в этот самый момент его мысли стали отстранёнными, так он освободился от participation mystique и начал экспериментировать. Цивилизация — это результат процесса отстранения в индивидуальной жизни, развития сознания, и этот процесс продолжается. Всякий прогресс в человеческой жизни, всякое расширение проницательности и понимания — это прогресс в развитии сознания: человек становится более осознанным, более знающим, может представлять себе вещи, которых нет, отделяясь от фактов. Он может изобретать за пределами фактических возможностей, потому что может представить себе «что будет, если...»

Карл Юнг "Видения"