В рамках Beat Festival сходили на документальное кино «Мис ван дер Роэ, семья и модернизм» про известного архитектора и одного из главных, если так можно выразиться, модернистов.
Подход интересный. В этом фильме больше говорится про его семью. С точки зрения дочери рассказывается история ее матери, жены этого архитектора, и после просмотра у меня и возник вопрос, с которого я начала текст.
Людвиг Мис ван дер Роэ был гением архитектуры и модернизма, но при этом он бросил свою семью, троих детей и жену, уехав в Америку и оставив их в нацистской Германии в бедственном положении. Даже после войны он вяло их поддерживал и почти не общался.
Такой пример – не один. Вспоминается Поль Гоген, который бросил своих детей и уехал на Таити, похождения Пикассо и его не всегда порядочные отношения с женщинами, Чарли Чаплин и его браки с юными девушками, Микеланджело с его отвратительным характером и паранойей, а Караваджо реально убил человека. И вот вопрос… Что можно гению, а что нельзя?
Мне кажется, что в современных реалиях такое вряд ли было бы возможно. Сейчас соцсети пестрили бы сообщениями, новостями, рассказами. Смог бы тогда Мис ван дер Роэ в спокойствии и тишине создать свои шедевры? Или, возможно, его место занял бы кто-то более достойный по характеру и не менее талантливый? Конечно, может быть и так, что гениям пришлось бы поддерживать благопристойный фасад… В общем, обширная тема для размышлений.
Сегодня у моей мамы день рождения, и когда-то я написала и посвятила ей это стихотворение. Уже, конечно, поздравляла лично и выразила свою любовь, а тут пусть будет такой жест 💖
А ещё представьте себе музей, в котором картины можно не только увидеть, но и услышать. Именно такой опыт дарит «Птичий концерт» Франса Снейдерса в Эрмитаже.
На полотне десятки птиц собрались на необычный концерт. Сова дирижирует, остальные внимательно следят за её движениями. Кажется, что это просто забавная сценка из жизни животных, но на самом деле перед нами целая аллегория – размышление о гармонии, хаосе и попытке превратить множество разных голосов в единое звучание.
Самое удивительное, что исследователи как-то попытались воссоздать голоса птиц, изображённых на картине, и произведение, которое несколько столетий существовало как изображение, обрело звук.
Я отправилась на экскурсию с главным специалистом по западноевропейскому искусству в Эрмитаже, и вот что я узнала.
Эрмитаж начинался не как музей.
Когда Екатерина II покупала коллекции, она собирала не историю искусства, а то, что считалось лучшим и самым модным в Европе своего времени. Многие произведения приобретались целыми собраниями, и логика коллекции была совсем иной, чем сегодня.
Любопытно, что Эрмитаж долгое время существовал отдельно от Зимнего дворца и был скорее личной картинной галереей императорской семьи.
Ещё один неожиданный факт: то, как мы сегодня воспринимаем музей, во многом заслуга хранителей и кураторов последующих эпох. Развеска картин, которую мы считаем естественной, стала результатом огромной работы по систематизации коллекции. Например, Бенуа приложил немало усилий по сохранению культурного наследия после октябрьской революции и непосредственно заведовал картинной галереей Эрмитажа.
Но главным открытием для меня стала фламандская живопись.
В мастерской Рубенса картины создавались почти как в современном дизайн-бюро. Сам мастер придумывал композицию и писал ключевые части работы, а над цветами, фруктами, животными и деталями трудились лучшие специалисты своего времени. Например, Франс Снейдерс считался непревзойдённым мастером изображения животных и натюрмортов.
Именно поэтому, гуляя по залам Эрмитажа, начинаешь понимать, что картина – это текст, который можно научиться читать.