Вчера я отправилась на показ Андрея Артёмова «Клянусь былой невиновностью своей». Поскольку проходил он в пространстве театра А39, я почему-то решила, что начало в семь. Оказалось, в восемь. Впрочем, я собиралась, как в театр – и, как выяснилось, не ошиблась.
Вместо привычного дефиле зрителям предложили нечто среднее между театральным перформансом, хэппенингом и карнавалом. Красивый свет, продуманный сет-дизайн, чёрная мишура под ногами. Коллекция весна–лето 2027, а у меня стойкое ощущение приближающегося Нового года.
Показ начался с цитаты из шекспировской трагедии «Ромео и Джульетта». Вспомнились знаменитые экранизации Франко Дзеффирелли и База Лурмана.
Герои сменяли друг друга, звучала живая музыка, действие разворачивалось на небольшом подиуме, напоминавшем советские показы мод.
Огромная полупрозрачная зеркальная поверхность отражала происходящее, создавая эффект удвоенной реальности. Я всё время возвращалась к этому отражению. Взгляд сначала следовал за моделью, затем задерживался на ней, когда она останавливалась на подиуме, а после перемещался в зеркальное пространство, где можно было заново рассмотреть все детали. И так по кругу. Казалось, действие разворачивалось сразу в нескольких измерениях.
Советская эстетика, близкая Андрею Артёмову, здесь встречалась с театральной условностью, кинематографическими цитатами и удовольствием от переодевания. Мне показалось, что перед нами не столько последовательная история, сколько череда фантазий дизайнера. Одна сцена сменяла другую, один образ вытеснял следующий.
Отдельное удовольствие – кастинг. Ольга Карпуть, Вита Клац, Женя Павлин. Каждый со своей историей, своим характером.
И, конечно, одежда.Со всей несерьёзностью, на которую способен Андрей. Летящие шифоновые платья, прозрачные ткани, задранные подолы, пайетки, давно ставшие частью его узнаваемого почерка, кокетливые мужские образы, шляпы и горох. Последний особенно порадовал: тут у нас с Андреем давнее взаимопонимание, оба питаем слабость к этому принту.
Вещи не пытались выглядеть правильными или соответствовать представлениям об идеальном гардеробе. И, кажется, совершенно в этом не нуждались.
В финале с потолка стали падать блёстки. Снег, подумала я.
Работа художника Noah Saterstorm под названием “Grandmother’s Perfume”. Есть в искусстве что-то интернациональное и понятное всем – я примерно так и представляю коллекцию бабушкиных духов.
Новая съемка Лотты Волковой вдохновлена Корделл Джексон - скорее всего, это имя вам ни о чем не говорит, хотя история героини удивительна. Джексон была настоящей легендой рок-н-ролла - она считается первой женщиной, которая создавала и записывала музыку в этом жанре под собственным лейблом. Еще в детстве она освоила сразу несколько музыкальных инструментов, включая электронную гитару - хотя ей говорили, что «девочки на гитаре не играют»; а когда захотела записывать свои песни на известном в то время рок-лейбле Sun Records, получила отказ, ведь никто не верил, что женщины могут выступать на рок-н-ролл сцене - это и послужило для нее мотивацией запустить свой Moon Records. Уже в зрелом возрасте Джексон получила прозвище «Rock ‘n’ Roll Granny», а одной из фишек ее сценического образа стали аляповатые платья и рукавами-буфами - яркий контрапункт электронному звучанию ее музыки.
Лично я в восторге от съемки Лотты: это тот случай, когда на общую идею работает каждая деталь от стайлинга до бьюти, но без перегруженности и нарочитости. А объемное платье Saint Laurent с первого кадра - до сих пор один из моих любимых луков коллекции SS 2026 и идеальное попадание в персонажа.