По информации журналистки Лорен Шерман из Puck, Пьерпаоло Пиччоли может покинуть пост креативного директора Balenciaga, а его место занять британский дизайнер Мартин Роуз.
Мне по этому поводу интересно даже не само возможное назначение, а то, с какой скоростью модные дома сегодня меняют направление.
После ухода Демны Balenciaga обратилась к высокой моде, пригласив Пиччоли — прекрасного мастера, умеющего работать с объёмом, формой и цветом. Казалось бы, вполне логичное решение для дома, основанного одним из величайших кутюрье XX века. Но, похоже, этого оказалось недостаточно.
Мода всегда была отражением своего времени. Она остро реагирует на всё, что происходит в обществе: политические события, экономические кризисы, культурные сдвиги, изменения в нашем представлении о красоте. И дизайнер должен не просто создавать одежду, а понимать, чем живёт общество, что его волнует, чего оно боится и о чём мечтает. Иногда даже раньше, чем люди сами успевают это осознать.
Но вот что меня занимает: можно ли требовать от дизайнера, чтобы он за один-два сезона нашёл новый язык для огромного модного дома, завоевал аудиторию и одновременно обеспечил коммерческий успех?
Мартин Роуз в этом смысле кандидат любопытный. Её собственный бренд вырос из британской уличной культуры, музыки и мужского гардероба. Она умеет находить красоту там, где её обычно не ищут, и превращать самые обыкновенные вещи в предметы желания. К тому же с 2015 по 2018 год Роуз работала с Демной над мужскими коллекциями Balenciaga.
И всё же мне кажется несправедливым рассматривать её исключительно как продолжение Демны. У Роуз есть собственный язык, собственная история и собственное представление о современной моде.
Если слухи подтвердятся, перед нами окажется ещё один пример того, как индустрия пытается угадать желания завтрашнего покупателя, не всегда успевая разобраться с сегодняшним.
Любопытно, сколько времени на этот раз дадут дизайнеру, чтобы доказать, что выбор был правильным.
❤️ Розовый костюм Walk of Shame. Он у меня уже лет семь, так что, можно сказать, уже винтажный. Вообще я редко ношу костюмы, но этот нежно люблю. И сочетание розового с красным – тоже в списке любимого.
❤️ Блузка и туфли old Balenciaga.
❤️ Ну и главное – это, конечно, прическа-башенка, цветотипа роза. Я сама себе напоминала такую веселую работницу ЗАГСа ;)
Вчера я отправилась на показ Андрея Артёмова «Клянусь былой невиновностью своей». Поскольку проходил он в пространстве театра А39, я почему-то решила, что начало в семь. Оказалось, в восемь. Впрочем, я собиралась, как в театр – и, как выяснилось, не ошиблась.
Вместо привычного дефиле зрителям предложили нечто среднее между театральным перформансом, хэппенингом и карнавалом. Красивый свет, продуманный сет-дизайн, чёрная мишура под ногами. Коллекция весна–лето 2027, а у меня стойкое ощущение приближающегося Нового года.
Показ начался с цитаты из шекспировской трагедии «Ромео и Джульетта». Вспомнились знаменитые экранизации Франко Дзеффирелли и База Лурмана.
Герои сменяли друг друга, звучала живая музыка, действие разворачивалось на небольшом подиуме, напоминавшем советские показы мод.
Огромная полупрозрачная зеркальная поверхность отражала происходящее, создавая эффект удвоенной реальности. Я всё время возвращалась к этому отражению. Взгляд сначала следовал за моделью, затем задерживался на ней, когда она останавливалась на подиуме, а после перемещался в зеркальное пространство, где можно было заново рассмотреть все детали. И так по кругу. Казалось, действие разворачивалось сразу в нескольких измерениях.
Советская эстетика, близкая Андрею Артёмову, здесь встречалась с театральной условностью, кинематографическими цитатами и удовольствием от переодевания. Мне показалось, что перед нами не столько последовательная история, сколько череда фантазий дизайнера. Одна сцена сменяла другую, один образ вытеснял следующий.
Отдельное удовольствие – кастинг. Ольга Карпуть, Вита Клац, Женя Павлин. Каждый со своей историей, своим характером.
И, конечно, одежда.Со всей несерьёзностью, на которую способен Андрей. Летящие шифоновые платья, прозрачные ткани, задранные подолы, пайетки, давно ставшие частью его узнаваемого почерка, кокетливые мужские образы, шляпы и горох. Последний особенно порадовал: тут у нас с Андреем давнее взаимопонимание, оба питаем слабость к этому принту.
Вещи не пытались выглядеть правильными или соответствовать представлениям об идеальном гардеробе. И, кажется, совершенно в этом не нуждались.
В финале с потолка стали падать блёстки. Снег, подумала я.
Работа художника Noah Saterstorm под названием “Grandmother’s Perfume”. Есть в искусстве что-то интернациональное и понятное всем – я примерно так и представляю коллекцию бабушкиных духов.