Телеграм канал «Чеснаков»

Электричество как новая валюта
Почему гонка ИИ упирается в ресурсные ограничения

Тема войны чипов становится все более острой. Санкции, контрсанкции, взаимные запреты Вашингтона и Пекина.
У Китая есть редкоземельные металлы благодаря своевременным (стратегическим) действиям в Африке.
У США есть технологии и чипы, без которых невозможно обучение больших моделей.
Но пока все смотрели на кремний, узкое место в ИИ-гонке незаметно изменилось. Главным ограничителем теперь оказываются не процессоры, а электричество, разрешения и экологические согласования.

И это, пожалуй, один из главных вызовов для ИИ-индустрии. Если крупный дата-центр можно построить за год-два (пример Маска с его Grok -ом показателен), то создать энергетическую инфраструктуру, которая бы питала этот центр – совсем другая, более ресурсоемкая задача. Этот фактор может стать самым значимым в ближайшие годы и вот почему.

🟥 Дефицит. Спрос на мощности растет быстрее, чем сети успевают его переваривать. Например, в США уже сейчас дошло до обсуждения крайних мер. Оператор крупнейшей энергосистемы страны PJM допускает отключение крупных потребителей при дефиците мощности. Нехватка энергии может поставить под вопрос всю модель новой экономики, ставка в которой – собственно ИИ и есть. Дефицит – это всегда вопрос распределения. А распределение дефицитного ресурса – это всегда вопрос политический. На одной чаше весов у политика будут миллионы голосов избирателей, которые столкнутся с дефицитом энергии, а на другой – перспективы технологического развития и питание крупных дата-центров. Выбор не из приятных. Но ИИ не голосует (пока), а избиратели (уже) готовы «подложить свинью».

🟥 Счет. Кто-то должен платить за прогресс. И пока все указывает на то, что заплатят за это конечные (простые) потребители. В Ирландии, витрине европейской цифровизации, дата-центры потребляют 23% всей электроэнергии страны. Это больше, чем все городские дома вместе взятые. При этом счета за электричество для простых потребителей в Ирландии являются одними из самых высоких в Европе. Исследователи оценили «скрытый налог дата-центров» для среднего домохозяйства в 360 евро за восемь лет. И это только начало. По данным Bloomberg, в США картина не лучше: оптовые цены на электроэнергию в районах рядом с дата-центрами выросли на 267 процентов за пять лет, а счет на рынке мощности крупнейшего оператора PJM за год подскочил более чем на 500 процентов. Дальше – больше.

🟥 География. Редкоземельные металлы можно относительно быстро добыть. Чипы поставить окольными путями. Быстро получить большой объем электроэнергии – невозможно. Это значит, что в гонке ИИ потенциальными лидерами могут стать именно те, у кого есть ресурсы. Россия, Китай, монархии Залива с дешевой энергией. Энергоизбыточные страны, еще вчера считавшиеся сырьевой периферией, получают потенциальный буст в развитии нейросетей. Мегаватты в эпоху ИИ – это новая нефть (простите за штамп). И особенно важно, что транспортировать электроэнергию куда сложнее. А значит, ценность приобретает не ресурс сам по себе, а территория, где он производится. И это все усложняет еще сильнее. Особенно в контексте обострения глобальных конфликтов и споров за территории.

Понаблюдаем.

Выборы-2026

По итогам исследований брендов партий и кандидатов в Центре политической конъюнктуры сделали небольшую презентацию.

https://cpkr.ru/issledovaniya/vybory-2026/geroi-i-brendy/

Основа победы
Сильная экономика vs мобилизационная экономика

О необходимости перевода российской экономики «на военные рельсы» заговорили едва ли не сразу после начала СВО.
Некоторые политики и журналисты, эксперты и те, кого обычно принято к ним начали твердить, что «для победы необходима мобилизационная экономика». Дескать, в период Великой Отечественной это было единственно возможным решением.

Так точно. Было.
Но времена поменялись. И люди тоже. Копировать подходы середины XX века в эпоху гибридной войны - значит обрекать себя на поражение. Нужна гибкость, адаптивность и резильентность (простите).

Однако это сложно объяснять широким массам. Куда проще - твердить яркие фразы про «мобилизационную экономику» и силу воли.
С течением времени постоянная пропаганда этой идеи в определенных сегментах СМИ и соцсетей начала находить больше откликов. Тем более, что мало кто утверждал другое и предлагал альтернативные варианты. Времена не позволяли. И профессионалы предпочитали не ввязываться в споры с пропагандистами. Ясности от этого больше не становилось. Умных рецептов тоже.

Впрочем, теперь иную разумную позицию можно увидеть и услышать от представителей власти. С аргументацией. От человека, знающего и экономику, и социальную сферу, и систему управления в стране. То, что мэр Москвы Сергей Собянин относится именно к таким суперзнатокам, сомнений нет. И вот что, собственно, говорит Собянин:

«Мы постоянно слышим разговоры о том, что надо мобилизовать всю экономику, на войну развернуть и так далее. Но современная экономика выстроена по-другому. Если не будет самой экономики мирной жизни, не будет налогов, не будет доходов населения, политическая ситуация совершенно будет другая, то и мы не достигнем успеха в войне. И убить жизнь, убить нормальную экономику — это убить вообще страну. Поэтому это такие ненужные, никчемные разговоры, которые говорят люди, которые в этом не понимают, как ведется современная экономика, современная война».

Как говорится, жестко, но по делу. Собянин – опытный политик и администратор. Он знает (и чувствует) не только практику, но и теорию.

А что там теория? Совсем недавние (2024 год) нобелевские лауреаты Асемоглу и Робинсон в своей старой работе «Почему одни страны богатые, а другие бедные» по-своему раскрыли секрет экономического успеха. Они делят институты на инклюзивные и экстрактивные. Первые - расширяют экономические возможности для большинства, вторые - сокращают. Успешными становятся те страны, которые развивают первый, а не второй тип. В современном мире создание эффективных технологий невозможно без бизнеса. В шарашке ИИ не создадутся. А если создадутся, то неконкурентоспособные. А зачем нам сейчас неконкурентоспособные? При попытке превратить существующую экономику в «мобилизационную», рано или поздно начнут доминировать экстрактивные институты, которые в итоге затормозят развитие армии.

Ранее о том же самом писали и классики политэкономии. Централизованное планирование в долгосрочной перспективе неминуемо снизит эффективность управления. Прикладные опыты с командно-административной экономикой, которые многие из моих читателей могли наблюдать лично, подтвердили справедливость этого.

Четко сформулированная позиция Собянина оставляет надежду, что все это хорошо понимает не только он.

Первое место
Почему так важна жеребьевка партий

Жеребьевка мест партий в бюллетене – это не просто протокольное мероприятие. Жаль, что многие его недооценивают. От распределения мест могут зависеть проценты голосов избирателей, которые затем материализуются в конкретные дополнительные места в ГД.

Первое место в федеральном бюллетене-2026 получила «Единая Россия». Второе - «Яблоко», а за ней идут ЛДПР, Партия прямой демократии и «Зеленые». Далее - «Справедливая Россия», «Родина», КПРФ, Партия пенсионеров, «Коммунисты России» и замыкают список «Новые люди».

Интересно, что представители партии власти первое место в бюллетене вытягивают первый раз за все время участия. В 2003 было - 20 место, в 2007 - 10, в 2011 - 6, в 2016 - 4, в 2021 - 5.

Буквально сегодня в СМИ обсуждали важный аспект текущей кампании. Доля россиян, намеренных проголосовать на осенних выборах в Госдуму, но еще не определившихся с выбором, достигла максимума с начала года, свидетельствует свежий опрос ВЦИОМа. По данным ВЦИОМа на 26 июля, доля респондентов, готовых проголосовать на выборах в Госдуму, но пока не решивших, за кого именно, достигла 14,7% (против 10,8% в январе).

При этом борьба за такого избирателя развернется не только в период агитации, но и непосредственно на участке. Важно, что многие избиратели идут голосовать, так до конца и не определившись с выбором. И именно здесь начинают играть детали: оформление участков, список фамилий (знаю-не знаю), порядок в бюллетене. Большинство неопределившихся, принимая решение в кабинке для голосования, голосуют за первую партию в списке. Кто-то предпочитает счастливые числа - 7, 9, 11. Но наиболее выигрышно, конечно, смотрится № 1. Причем этому есть научные подтверждения как на старых материалах, так и в относительно новых работах.

И это речь идет только о прямом влиянии. А ведь есть еще и косвенные моменты. Можно эффектно обыграть первое место в бюллетене с лидерством на выборах (как, например, в заголовке этого поста). В общем, в ресурсном плане повезло.

Посмотрим, насколько удачно партиям удастся обыграть свои места. Есть еще полтора месяца. Времени для креатива - завались.

Мне, кстати, лично тоже нравится первый номер. Во-первых (!) это день моего рождения. Поэтому все, что во-вторых уже не важно. ,)

Понаблюдаем.

Завтра в 11:00 в пресс-центре медиагруппы "Россия сегодня" на круглом столе "ЕДГ – 2026: РАССТАНОВКА СИЛ. Итоги регистрации и экспертная аналитика" Центр политической конъюнктуры представит экспертный доклад.

За дискуссией можно будет проследить онлайн

Доклад будет опубликован сайте Центра политической конъюнктуры завтра в 12:00

И еще. Пространство свободы должно быть подвижным. Иногда требуется его расширение. В кризисных же ситуациях, напротив, порой требуется увеличение контроля для минимизации ошибок и потерь из-за расхождения взглядов и подходов исполнителей. В умении своевременно переключаться между этими позициями и заключается настоящее искусство управления коллективами. И в бизнесе, и в политике.

Власть свободы
Как выстроить умную систему

Свобода и контроль часто кажутся противоположностями. Чем больше руководитель контролирует сотрудников, тем меньше у них пространства для самостоятельных действий, для проявления инициативы, о которой писал в предыдущем посте.
Руководителя можно понять ввиду простой и вполне рациональной логики «минимизации ущерба»: больше свободы - выше риск неожиданных действий, ошибок и даже злоупотреблений. Поэтому большинство руководителей пытаются найти определенный (но не всегда рационально объяснимый даже самим себе) компромисс: поменьше свободы для инициативы и тотальный контроль для поддержания порядка. Но проблема заключается в том, что механическое соединение двух этих противоположных принципов редко создает работающую и сбалансированную систему.

Свобода - не хаос и не означает отсутствия какого-либо контроля. Это одна из его наиболее сложных форм. (Тут уж некоторые смело могут припомнить мне Оруэлла с его «свобода - это рабство». Ну, сам виноват. Встал на тонкий лед сложных объяснений. ;)
В правильно выстроенной организации руководитель контролирует не каждое действие сотрудника, а условия, в которых тот принимает решения. Чем точнее заданы эти условия, тем больше свободы можно предоставить без риска потерять управляемость всей конструкции.

🟥 Контроль результата. Примитивные способы технического контроля за текущей работой неэффективны. Бейджики (они же карточки-пропуска на ремнях) для фиксации времени, проведенного на работе видели все. Различные таск-менеджеры, которые контролируют движение компьютерной мышки и то, «работает» ли сотрудник или нет тоже не новы.
Все это т.н. «суррогатные инструменты », с помощью которых можно засвидетельствовать имитацию бурной деятельности. Не более. Такой инструмент может быть оправдан только на поточном (конвейерном) производстве или для фиксации прихода/ухода. Но в интеллектуальной, творческой работе такой механический контроль быстро превращается в фикцию. Сотрудники начинают «демонстрировать занятость» вместо того, чтобы добиваться результата. Умная система заточена по-другому: что должно быть сделано, в какие сроки, по каким критериям будет оцениваться качество. И сотрудники должны это хорошо знать. Как и сопутствующий набор не менее умных санкций за попытки обмана системы.

🟥 Границы вместо инструкций. У любой свободы должны быть пределы, иначе в управленческих процессах рано или поздно возникнут злоупотребления. Что уже отмечалось. Но важно тут то, как именно обозначены будут эти пределы. Один подход - жесткие инструкции. Запрещено все, что не разрешено. Этот подход может быть эффективен только в строгом и цикличном процессе. Например, регулируя действия сотрудника на том же конвейере. Но здесь речь идет о человеке-функции. Если же речь идет о более сложных и вариативных процессах, инструкции могут ограничивать свободу действий и в итоге вести к снижению качества результата. Границы допустимого, формирование зоны, в которой подчиненный может действовать свободно, и выход за которую запрещен, либо требует согласования, могут быть куда более эффективными. Разрешено то, что не запрещено? Pourquoi pas.

🟥 Ответственность как плата за свободу. Свобода не может существовать отдельно от персональной ответственности. Если человек получил право выбирать способ действия, он должен отвечать за последствия своего выбора. Именно поэтому не все сотрудники стремятся к свободе. Зачем? Лучше делать то, что скажут. Свобода требует не только возможностей, но и способности принимать решения в условиях неопределенности, признавать ошибки и исправлять их без попытки переложить вину на окружающих. Конечно, должно быть и право на ошибку. Не ошибается только тот, кто ничего не делает. Но правило «свобода + ответственность» должно работать всегда.

Не для всех это подходит. Нет организаций в которых собрались бы исключительно ответственные и выкладывающиеся на все 100. И не будет. Умный руководитель и не станет никогда требовать такого подхода к делу от всех сотрудников. В организации нужны и «живые роботы». Нужно лишь дозировать их количество.